Вспомнить всё

      Сон пошёл Кристиану на пользу — в означенное время он уже подходил к забегаловке, в спокойном и благодушном состоянии. Тилль ждал его за одним из столиков. На нем была не серая рабочая униформа, а чёрный спортивный костюм, который выглядел на его могучей фигуре очень эффектно. Кристиан смутился, он не мог понять, что связывало их в прошлой жизни, но он сделал безмятежное лицо и сел рядом с Тиллем. Увидев его, мужчина слегка улыбнулся, и ямочки объявились на полных щеках. Эта улыбка сняла с лица Тилля непроницаемую маску, прямые черты стали открытыми и приятными. — Добрый вечер, Крис. Позволь, я начну без предисловий? — мягко, чего Кристиан никак не ожидал от этого страшного баса, произнёс Тилль и положил на стол шесть фотографий. — Скажи сразу: ты не видишь в них ничего знакомого? Кристиан перебрал фотографии, сделав вид, что усердно думает. На них были те самые люди, которых показал ему мальчик в парке, правда, Кристиану стоило большого труда узнать эти лица. — Это ты, — произнёс он нерешительно, остановив палец на фотографии Тилля. Тот кивнул. — А это я. А кто все остальные… Э… Это Пауль… Оливер… Рихард — они гитаристы, это… Барабанщик. Лицо Тилля просияло: — Ну вот, а ты говорил, что ничего не помнишь! — Я и правда ничего не помню, — прошептал Кристиан, — Про этих четверых мне рассказали сегодня. Кристиан тяжело вздохнул и вкратце рассказал о разговоре в парке. — Мальчик сказал тебе чистую правду, — тяжёлая и теплая рука Тилля легла на тощее плечо Кристиана и притянула к себе. — Не надо, пусти… — После того, что было между нами, когда мы играли в группе, я могу позволить себе больше, чем обнять тебя или взять за руку. Светлые оливковые глаза уставились на Кристиана, и тот, краснея, наблюдал, как зрачки этих красивых глаз расширялись, постепенно занимая всю радужку. — Крис, пожалуйста, поверь мне, — Тилль обнял его ещё крепче, и у Кристиана перехватило дыхание от резкого запаха одеколона, — Мы, все шестеро, больше двадцати лет писали музыку, да, теперь ее запретили… Я не знаю, что сделали с остальными — стерли ли им память, как тебе, убили, сгноили в тюрьме, но мы с тобой должны их найти и вернуть нашу группу!!! Крис, Крис, поверь мне — мы действительно были друзьями, я не чужой тебе!!! — Тилль почти кричал, в его глазах было отчаяние. — Скажи, когда ты меня увидел, хоть что-то показалось тебе знакомым?! — Твой голос… — прошептал Кристиан, потупившись. Он не понимал, что происходило, и расположение к Тиллю понемногу замещалось страхом. — Я думал, ты безнадежен, но, твою память ещё можно воскресить. Пойдём ко мне домой, я тебе кое-что покажу, посмотрим, а там и узнаем, всю память тебе стерли или нет. Или ты боишься, что я маньяк, или, что-то в этом роде? — добавил Тилль, увидев, как округлились глаза Кристиана, после слов о приглашении. — Не беспокойся, у меня есть доказательства нашей давнишней дружбы, только не бойся. Дай руку. Кристиан покосился на малочисленных посетителей фастфудницы, и самыми кончиками влажных, холодных пальцев, с обстриженными под мясо плоскими ногтями, коснулся доверчиво раскрытой ладони. Она оказалась такой же тёплой и мягкой, как в первый раз, но при этом шершавой и натруженной. Тилль улыбнулся и накрыл трясущуюся руку Кристиана второй ладонью. — Не бойся… Твоё сердце чувствует, что я не чужой тебе. Кристиан тяжёло-тяжело вздохнул, тонкие пальцы сжались в кулак в руках Тилля. Тому хотелось поцеловать эти аккуратные тонкие пальчики, но Тилль изо всех сил сдерживался, зная, что этим напугает Кристиана ещё больше. Ему надо было удержать клавишника рядом любыми средствами, иначе его план мог провалиться. Тиллю было бы тяжело осуществить его, если бы он встретил истеричного Рихарда, или, ко всему равнодушного Оливера (в положительных качествах Пауля и Шная он не сомневался). Но, забитый, недоверчивый Кристиан, ещё туго думающий после болезни, вряд ли мог помочь. Из пяти бабочек Тиллю удалось поймать только одну, и он дал себе слово выжать из Кристиана все соки, но вернуть группу Rammstein. — Флакушка, — осторожно обратился он к Кристиану, боясь что он не откликнется, но мужчина обернулся, и с удивлением обратил к Тиллю красивые голубые глаза. — Вот как, ты ещё не забыл свое второе имя! — вокалист с трудом вызвал на лице весёлую улыбку. На самом деле ему хотелось взять Кристиана за горло и как следует встряхнуть. Тупость Флаке начала его раздражать. Пауль, если бы ему стерли память, разобрался бы в ситуации гораздо быстрее. Понемногу, Тилль заводил себя так, что, казалось ему, ещё немного, и миловидная мордочка Флаке превратится в кровавое месиво под тяжёлыми кулаками вокалиста. Тилля трясло при взгляде на эту понурую, словно пыльным мешком пришибленную, фигурку, на ровную белую ниточку пробора в тщательно расчесанных тёмных локонах… «Только бы мне удалось затащить тебя к себе домой, а там отделаю тебя так, что не только эту, а и позапрошлую жизнь вспомнишь!» — подумал Тилль и сильно стиснул хрупкую ручку. Лоренц поморщился и постарался высвободиться. — Ну, что ты надумал? — как можно ласковее спросил Тилль, не позволяя клавишнику вывернуться. — Я живу не так далеко отсюда. Здесь неудобно говорить, Флакушка, — заметив, что Кристиан на него не смотрит, Тилль хищно улыбнулся, показав свои знаменитые клыки, — Ведь, можно тебя так называть? Кристиан робко, исподлобья посмотрел на него, глубокий вздох вырвался из плоской костлявой груди: — Ладно, пойдём…