Вспомнить всё

*** — Моя обитель, правда, далековато отсюда, — предупредил Тилль, — Но, ты-то у нас крепче, чем кажется. Флаке с сомнением коснулся лба, кожа оказалась липкой и холодной, из пор как будто сочился яд. Слова Тилля польстили бывшему клавишнику, но, в своих силах он не был уверен. Далековато — это смотря как. В теперешнем состоянии простой переход через дорогу равнялся километровой пробежке, а сейчас Флаке вообще не хотел никуда идти. Ему показалось, что в улыбке Тилля было что-то маньячное, и это отвернуло Кристиана от вокалиста. Он боялся, но понимал, что не может противиться этому человеку — уборщик из провинциального макдака действительно обладал какой-то властью над людьми, настоящая лидерская натура, но Флаке ещё не до конца сформировал отношение к Тиллю: временами ему хотелось проникнуться к этому человеку, а в другие — бежать от него, не оглядываясь. Тилль поднялся и с грохотом задвинул стул, заставив Флаке вздрогнуть — до этого момента клавишник сидел, не шевелясь, и смотрел в одну точку. Зрачки сузились, он чуть дышал, как будто выпал из реальности. Сколько Тилль не терпел, это ему надоело. — Хватит тормозить, Флак! У нас и так времени мало! Он грубо рванул клавишника за руку, не боясь нарушить целостность хрупкой фигурки, и выволок из-за стола. Кристиан рассердился, потому что ему не на шутку стало больно, он посмотрел на Тилля почти с ненавистью. Но, убежать или вежливо отказаться от приглашения клавишник теперь не мог. Конечно, он боялся того, что с ним сделает Тилль, но, пошёл за ним. *** Прежде чем попасть к Тиллю домой, мужчинам пришлось долго ехать в душном метро, где Флаке чуть не задохнулся, и полкилометра идти через промзону, всю в мусоре и грязных лужах. Кристиан вышел из метро уже никакой, и не мог идти так быстро, как Тилль. Он отстал, от усталости не мог сфокусировать зрение и грохнулся на клубок арматуры. Некоторое время он лежал, упершись поцарапанными ладонями в ржавые железки, отдышался, и подняв глаза, различил тёмную фигуру Тилля чуть ли не на горизонте. На мгновение Кристиану стало страшно, он очень боялся, что Тилль бросит его здесь, и, набрав воздуха, вскрикнул: — Тиииилль!!!!! Вокалист, успевший отойти довольно далеко, рассерженно обернулся. Он уже стал воспринимать этого очкарика, как обузу. — Пошли, немного осталось! — крикнул он, не желая подходить. Кристиан неохотно поднялся. Тилль стоял с таким видом, как будто делал ему одолжение тем, что ждёт. Наконец, Кристиан нагнал «друга», и дальше они шли молча, недовольные друг другом. Тилль жил в закопченной, нуждающейся в ремонте многоэтажке, а квартира его оказалась маленькой, совсем не соответствующей такому крупному человеку. — Это было самое дёшевое, что я мог снять на зарплату уборщика, — объяснил он, зажигая свет в узком темном коридоре. И Кристиану, хотя он уже был не в состоянии думать, этот коридор тоже показался смутно знакомым… — Пошли, я тебе хоть поесть дам, а то загнешься до вечера, — Тилль провел Кристиана на маленькую, тоже грязную и вонючую кухню, а сам ушёл к стоявшему в коридоре холодильнику. Некоторое время Кристиан, скрючившись, сидел на холодной табуретке. Если бы не Тилль, он давно бы пришёл домой и отдыхал в своей чистой прохладной гостиной, а здесь было смрадно и душно. Мужчина очень хотел поскорее вернуться домой, но, Тилль его просто так не отпустит. Кристиан, с трудом, приложив силу, распахнул тугие, растресканные деревянные рамы и с наслаждением высунул голову в окно, упоенно вдыхая ароматный, лёгкий апрельский воздух. Внизу расстилалась поросшая одуванчиками равнина, закиданная мусором так, что травы было не видно, а дальше какие-то серые коробки, красные трубы, черный дым, смешивающийся с безупречной белизной облаков, но несмотря на это, дыхание весны чувствовалось даже здесь. — Согласен, местечко так себе, — сказал, неожиданно, появившийся за его спиной Тилль. Раскаты его низкого голоса заставили Кристиана вздрогнуть и повернуться. — Но в данной ситуации выбирать не приходится, — Тилль намазал кусок булки толстым слоем масла и шлепнул на это широкое кольцо колбасы. — Держи, — даже не стараясь проявить хоть какое-то гостеприимство, произнёс Тилль и продолжил: — Судя по твоему удивлению, ты ещё помнишь, что я люблю природу. Хватит прикидываться, Кристиан. Флаке ничего не ответил и начал есть бутерброд с таким видом, что Тиллю стало его жалко. — Да ладно, я просто голодный, — улыбнулся Кристиан, слизывая крошки с ладони. Тилль сделал ему ещё один бутерброд и, непонятно чего смущаясь, пододвинул клавишнику свою непочатую кружку сладкого кофе. Он терпеливо ждал, когда Кристиан поест и попьёт. Флаке уже перестал его раздражать, наоборот, Тилль начал чувствовать к нему нежность, природу которой не мог объяснить. Руки Флаке, с торчащими узлами суставов, его бархатистая бледная кожа, упавшие на плечи локоны — все эти детали вызывали в сердце вокалиста желание, которое он чувствовал и раньше, и не только по отношению к Флаке. Но насыщенная тяжёлая жизнь не давала времени чувствам, и теперь Тилль уже не верил, что такие отношения тоже возможны.