Вспомнить всё

      А Кристиан так и сидел, в банке, на столе, с бомбой в руках. Время, отведенное на взрыв, давно прошло, и окружающие уже могли понять, что это совершенно безобидная пластиковая игрушка. Но Флаке чувствовал, что ему не поверят, как не верили никогда. В подслеповатых, широко раскрытых глазах, гуляли страх и недоумение. Свет, бивший из открытой двери, резал глаза, и, из-за выступивших от боли слез, черная толпа на улице казалась Кристиану непонятной, страшной, шевелящейся массой. Он смотрел на это многорукое, многоголовое чудовище, и хотя сердце едва билось, не мог отвести взгляд. Таким его и застали полицейские — растерянного, с блуждающим взглядом, направленным в никуда. — Кристиан Лоренц, Вы арестованы, — его, как куклу, сняли со стола. Наручники с капканным лязгом сомкнулись на хрупких запястьях. Услышав этот звук, означавший конец свободы, Флаке очнулся и попытался вырваться. Через распахнутые высокие двери, в прохладное помещение медленно вошла удушающая жара. Там, на улице, все плыло в желтом звенящем мареве, белое солнце ослепляло. Кристиан рванулся туда, к этому пронзительному свету, люди из толпы начали принимать ясные очертания, и среди них Кристиану почудились фигуры друзей. Но его ударили в висок чем-то крепким и холодным. Боль оглушила Флаке, он рухнул на землю, и от вспышки, пронзившей голову, не запомнил ничего, что было после. Он и потом не понимал, было это съёмками клипа или действительностью. А может, это был и не клип вовсе? Он не знал. — Смотрите, он открыл глаза, — раздался над ним взволнованный женский голос. Кто-то надел Кристиану очки, и Лоренц увидел над собой какие-то лица, знакомые и незнакомые одновременно. Грубо накрашенная женщина с растрепанными кудрями, зеленоглазый лысый мужчина, мальчик с гнилыми зубами и смуглый молодой человек. В их глазах было воодушевление, которого Кристиан не мог понять. Его бросали с рук на руки все эти дни, и он заранее испугался, когда новые знакомые наклонились к нему, осматривая. Лоренцу было страшновато, и он даже хотел вернуться к Тиллю, лишь бы не отдавать свою жизнь чужой воле. Женщина осторожно погладила его по щеке, а лысый спросил: — Ты меня узнаёшь? Кристиан уже хотел отрицательно покачать головой, но что-то заставило его подскочить на кровати и крикнуть: — Да что вам всем от меня нужно?! Я едва вышел из больницы, но уже пережил нападение фаната, который утверждает, что я знаменитость, меня изнасиловал уборщик из Макдональдса, упорно заявлявший, что он мой хороший друг… Меня едва не схватила полиция, меня избили, и я не знаю, к кому попал теперь! Я не понимаю, что со мной творится! Он говорил быстро, даже не думая о том, чтобы отблагодарить этих людей, глядевших с тревогой и заботой. — Флаке, — позвал его лысый, выглядевший самым уравновешенным. Кристиан подскочил. Оказывается, он лежал на столе. — Ты не помнишь, как звали того, кто тебя изнасиловал? — его тон был убийственно спокоен. — Если Вы из полиции, то так и говорите! — грубо заявил он, пытаясь слезть со стола. Но женщина, оказавшаяся очень сильной, придержала его за плечи, укладывая обратно. — Значит, ты меня не узнаёшь, — грустно прошептал лысый, явно оставляя попытки достучаться до отупевшего от ужаса Флаке. — С какой стати я ещё должен кого-то узнавать? — дребезжащий голос становился всё более раздраженным. Кудрявая женщина в отчаянии махнула рукой, но лысый, отличавшийся удивительным спокойствием, не отставал от Кристиана, который, страдальчески закатив глаза, давал ответы. — Так, значит, ты пытался спастись от Линдеманна? Слишком странно он себя ведёт, — нахмурился Оливер. — Он долбаный извращенец, — Лоренц вывернулся и направился к двери. Но Хуан перехватил его, прижимая себе, а парнишка в очках запер дверь на щеколду. — Да зачем я вам сдался?! — завопил Флаке не своим голосом, так, что Хуан от неожиданности даже ослабил хватку. — Я не знаю и знать не хочу ни о какой группе! — Он всегда был упрямым, — вздохнула женщина, — Хуан, оставь его. — Мы не хотим, чтобы ты пропал снова, — обратилась она к злобно настроенному Лоренцу, — Мы все верим в то, что группу удастся вернуть. Мы не сделаем тебе ничего плохого, правда, — её голос был так спокоен, что Кристиан ненадолго проникся к ней доверием. Что-то в этой женщине ему не то нравилось, не то казалось знакомым. И в то же время Флаке чувствовал, что Катарине чего-то не хватает. Но она была слишком обаятельной, что уже помогало расположить к ней. — Поверь, Линдеманну достанется, за то что он так обращался с тобой, — обнадежил его Оливер, — К тому же, мы почти нашли его. — Я всё равно не доверяю вам, — Лоренц насупился, — Только вот ей, — он кивнул на Катарину. — Катарина Шнайдер, — женщина кривовато улыбнулась, вытерпев обращение в третьем лице. — Мы все сейчас идём в забегаловку, где он работает, — внезапно произнес Оливер, которому эти споры порядком надоели, — нас могут задержать. Но мы должны держаться вместе. А когда с нами будет Тилль, мы сможем найти и тех двоих, кого нам недостаёт. И Кристиан пойдёт с нами. Лоренц уже хотел взвиться, но промолчал, понуро выходя из клуба вслед за Катариной, которая о чём-то шепталась с Оливером. — Я боюсь, что он не узнает меня, — услышал Флаке голос, полный тревоги и смутного страха. — Но ведь я же узнал тебя, — длинная ладонь Оливера легла на спину женщины, в соблазнительный изгиб поясницы, и Кристиан почувствовал едва заметный укол ревности. Конечно, он был слишком жалким, чтобы заслужить внимание красавицы Катарины. — Он не сможет не узнать фрау Шнайдер, — губы Оливера почти коснулись пышной причёски, и Катарина вздохнула — не то с сомнением, не то с облегчением.