To Love Yourself

Санс только проснулся, его сознание ещё было размыто. Где-то на задворках его разума ещё сохранились обрывки сновидений, но он никак не мог ухватиться за них, чтобы вспомнить хоть что-то. Он мысленно вздохнул, позволив себе окончательно забыть упущенный сон. Рядом с собой он чувствовал присутствие брата — тот ещё спал, дыша глубоко и ровно. Если Папирус был ещё не на ногах, это означало, что и у Санса есть дополнительное время на сон. Он продолжал лежать, прислушиваясь к признакам утра. Это было странно — ни пения птиц, ни тепла утреннего солнца. В воздухе чувствовался лишь пронзительный холод. Подождите, но ведь уже почти лето. Санс распахнул глаза и столкнулся с кромешной тьмой, пронизывающей комнату. Он метнул взгляд на окно, и его душа замерла в ужасе: на подоконнике лежал толстый слой свежего снега, а стекло покрывал ледяной узор. Всё сбросилось. О боже, это был сброс. Санс подогнул колени к груди и свернулся в клубок. Его дыхание было частым и отрывистым. Он снова был в Сноудине. От жизни на Поверхности ничего не осталось. Или вся эта жизнь была всего лишь долгим приятным сном? А теперь он снова был совсем один. Что делать? Сказать кому-нибудь? Как будто ему кто-то поверит. Он даже не был уверен, что Папирус... Папирус! Он перевернулся и увидел изящный силуэт брата под тонкими покрывалами. Напряжение в груди частично ослабло. Если Папирус лежал с ним в одной постели, значит никакого сброса не было. Или?.. Сознание Санса было слишком мутным. Всё казалось полной бессмыслицей. Почему на окнах был снег? Он что… застрял в своих мыслях? Сколько времени он потерял? Санс сжал плечо Папируса и с силой затряс его. — папирус, проснись! пожалуйста, какой сейчас день?! прошу, скажи мне! Матрас прогнулся к центру кровати, и его брат стал медленно перекатываться к нему лицом. Но чем больше Санс всматривался в его черты, тем яснее понимал, что рядом с ним лежал не Папирус. Этот скелет был слишком высоким, а руки слишком длинными. Наконец, Санс увидел лицо, и всё его существо закричало в абсолютном ужасе. Пустые, украшенные расплавленными шрамами глаза, широкая чернильная улыбка... — нет! нет, оставь меня в покое! Гастер. О боже, Гастер. Санс попятился назад, надеясь сбежать, но Гастер был быстрее. Он схватил свою жертву за запястья и приблизился вплотную, обдавая лицо Санса горячим дыханием. — И ТЕБЕ ДОБРОГО УТРА, САНС, — его голос был до омерзения приторным. Этот голос. Он вгрызался в череп, разрывая его изнутри. Нужно было бежать. Нужно было вырваться из рук доктора, пока… пока... Санс начал отчаянно брыкаться, но хватка Гастера была железной. Он схватил вырывающегося скелета и с силой прижал его к своей груди. — КАК МИЛО, САНС, — усмехнулся Гастер, — ТЫ ВИДИШЬ МЕНЯ ДАЖЕ ВО СНАХ. Он широко открыл свой омерзительный рот, обнажая ряд острых зубов, по которым стекала фиолетовая слюна. Санс пинался, брыкался, делал всё, чтобы не дать произойти неизбежному, но Гастер не отпускал его. Рассудок скелета помутился от страха, он даже не мог вызвать магию, чтобы защитить себя. От столь жалкого зрелища Гастер захохотал, обдавая шею Санса горячим дыханием. В следующий момент доктор прикусил его нежные шейные позвонки, и на простыни потекла кровь. — нет, нет, нет! Гастер отстранился и улыбнулся, обнажая зубы, красные от крови. Почему там было столько крови? Как сильно он укусил его?! Внезапно Санс осознал, что не чувствует боли от раны. Стоп. Что сказал Гастер? Сон? О боже, это сон! Его глаза распахнулись, и он вскочил на кровати. Взгляд в окно — на подоконнике не было снега, ранние лучи солнца падали в комнату сквозь стёкла. Взгляд направо — на своём обычном месте спал Папирус, широко развалившись на кровати. Его тихое сопение заполняло комнату, посылая мерные волны расслабления в бешено бьющуюся душу Санса. Санс медленно опустил голову обратно на подушку. Всего лишь кошмар. Они всё ещё на Поверхности. Папирус рядом. Тот монстр давно сгинул в неизвестности. Санс был в безопасности — свободен и... Он почувствовал подступающие слёзы. Он сделал глубокий, предательски дрожащий глоток воздуха и медленно выдохнул. Нужно было успокоиться, прежде чем Папирус проснётся. Санс не хотел снова обременять брата своими кошмарами. Он был уверен, что разобрался с этой проблемой раз и навсегда. Скелет спешно вытер покатившиеся из глазниц слёзы и заставил себя дышать ровнее. Он пытался не думать о случившемся, но его руки всё ещё слишком явно ощущали пальцы Гастера на себе. Прямо как тогда, когда он находился под его бдительным надзором. Санс никак не мог забыть, как доктор привязывал его к медицинскому столу и подвергал всем этим бесчисленным пыткам. Каждый эксперимент был испытанием его стойкости, испытанием его преданности брату. Но под конец он почти сдался. Он смертельно устал. Этот монстр очернил его и полностью разрушил, и… и... Санс почувствовал, что теряется во всех этих мыслях. Ему нельзя было зацикливаться на прошлом. Нужно было отвлечься. Сейчас же. Он перевернулся на бок и протянул дрожащую руку к позвоночнику Папируса. Так нежно, как мог, он провёл пальцем по изгибам позвонков брата. Папирус содрогнулся во сне, и Санс прижался к его спине вплотную. Он проник пальцем под его лопатку, зная, что прикосновение в этой чувствительной точке наверняка разбудит его. Как Санс и рассчитывал, Папирус тихо пропищал от прикосновения. Сформировав язык, Санс потянулся ртом к его нежным рёбрам, готовый погрузиться в ежедневную утреннюю рутину. Папирус громко вздохнул: — Не сейчас, Санс, — грубо сказал он, отмахиваясь от брата. — Я не в настроении. Санс сразу отступил, опешив, но его душа словно треснула в груди. Не в настроении? С каких пор Папирус отказывает ему в сексе? Его брат всегда был в настроении. И почему, ну почему у него пропало настроение именно сейчас? Санс лёг на спину и спрятал лицо в ладонях. Он сделал что-то не так? Голос Папируса звучал так раздражённо. Если он действительно был зол на Санса, то он был не единственным недовольным. В последнее время Ториэль тоже злилась. За эти четыре недели Санс стал таким рассеянным, что забыл о нескольких свиданиях с ней. Могло ли то же самое произойти с Папирусом? Было не так уж и много вещей, способных разозлить его. Если только Санс не забыл про его день рождения, или... О боже, его день рождения! Не глядя Санс соскочил с кровати на пол и схватил свой телефон. Он разблокировал экран и проверил дату — до дня рождения Папируса оставалось ещё три дня. Фух. Всё правильно. Они с Андайн уже давно запланировали для Папируса сюрприз-вечеринку. Оставалось ещё несколько вещей, которые он должен был купить к празднику, и сделать это нужно было сегодня, но, по крайней мере, он не пропустил заветную дату. Слава богу. Но тогда почему Папирус злился на него? Он осмелился взглянуть на брата. Папирус не спал, но и не собирался вставать. Он просто лежал неподвижно, повернувшись к Сансу спиной. — ты же знаешь, что я люблю тебя? — осторожно спросил Санс. Папирус перевернулся к нему лицом, некстати напомнив сцену из только что отзвучавшего сна. Санс быстро отогнал мысль и вместо этого сосредоточился на виноватом лице брата. — Конечно, Санс, — сказал Папирус с какой-то тревогой. — Я тоже люблю тебя. Они молча смотрели друг на друга какое-то время, пока Папирус не решился продолжить: — Прости, Санс. Мы можем… заняться этим, если ты хочешь, — он нервно отвёл взгляд в сторону, виновато сведя брови. Санс протянул руки к его мучительно печальному лицу и мягко обхватил его подбородок: — всё в порядке, бро. это нормально, если ты не хочешь. Папирус улыбнулся своей красивейшей улыбкой и заключил его в объятия. Санс прижался к его груди, обхватывая ногами талию. Его не волновал секс. Он просто не хотел, чтобы Папирус злился на него. Он знал, что не вынесет этого сейчас. — Санс, с тобой всё хорошо в последнее время? Внутренне Санс вздрогнул от вопроса. Всего три дня назад Ториэль задала ему точно такой же вопрос. Он и в самом деле вёл себя странно? Он поднял взгляд на брата, уголки его рта поднялись в натянутой улыбке: — не хуже, чем обычно, папс. Папирус нахмурился: — Ты регулярно посещал доктора? Санс быстро отвёл взгляд, но сохранил фальшивую улыбку: — хех, сейчас, когда ты напомнил об этом, думаю, я пропустил несколько сеансов. — Что?! Санс снова украдкой взглянул на брата, виня себя за то, насколько сильно эта новость встревожила его. — но не беспокойся, папс. у меня приём сегодня. я пойду! Прекрасно. Ещё одно дело на сегодня. Он очень надеялся, что сможет удержать всё в голове. Папирус сжал его плечо: — Санс, пообещай мне, что пойдёшь. — что? да брось, всё в порядке, не беспокойся. — Пообещай мне! — он сжал руку сильнее, его тон выражал абсолютную серьёзность. — да, обещаю. успокойся, папс! Папирус отпустил его руку и заметно расслабился. Санс почувствовал, как он выпустил сдерживаемое какое-то время дыхание ему в плечо. Насколько же сильно Папирус… волновался за него? Он почувствовал укол совести. Они лежали так ещё какое-то время в тишине, пока Санс безуспешно пытался подавить в душе чувство вины. Наконец, Папирус поцеловал его в макушку, выпутался из объятий и вылез из постели. — Встречаемся внизу через десять минут? — спросил он, одеваясь второпях. — Перед тем как начать готовить завтрак, я хочу проведать Рэда. Санс сглотнул комок в горле и кивнул. Как только дверь за братом захлопнулась, он перевернулся и зарылся лицом в подушку. Теперь стало понятно, почему Папирус был зол. Эти полторы недели Санс старательно избегал посещения Рэда, и его брат, должно быть, заметил это. Иначе почему сейчас он просто не попросил Санса заглянуть к двойнику вместо себя? Ну конечно, а чем ещё Санс мог его расстроить? И к чему были эти вопросы, не забывал ли он посещать терапевта? Потеряв терпение, Санс закричал в подушку. Он не мог выносить болезнь Рэда. Каждый раз, когда он заходил к нему в комнату, приторный запах излишков магии пробуждал в нём старые воспоминания, принося почти физическую боль. Это слишком напоминало ему те роковые дни многие годы назад, когда каменной лихорадкой заболел Папирус. Тогда они были всего лишь детьми, брошенными на улице и предоставленными самим себе. Санс делал всё, чтобы позаботиться о младшем брате, но Папирус нуждался в гораздо большем, чем временное убежище и украденная гнилая пища. Ему становилось всё хуже и хуже, он потел, и его организм терял такое количество магии, что Санс просто не понимал, что делать. За пять дней болезни кости Папируса полностью иссушились. В нём почти не осталось магии. Санс никогда не сможет забыть, как он кричал имя брата и тряс его безжизненное тело в попытках разбудить. Но ничего не помогало. Папирус не просыпался. И тогда он отчаялся. Он почти никогда не плакал в детстве. Это отнимало слишком много энергии, а он был слишком слаб. К тому же такое поведение привлекло бы внимание других монстров, а братья пытались жить максимально незаметно. Но в тот момент он потерял всякую надежду. Им некуда было идти. Детский приют отказался бы от них при первом же взгляде. Кто в здравом уме согласился бы приютить двух монстров, один из которых был серьёзно болен? И даже если бы кто-то и согласился, он точно не дал бы им уйти спокойно после выздоровления. Так что Санс просто отчаянно рыдал в никуда, изливая накопившуюся обиду. Его брат несомненно находился на краю гибели, и это было его виной. Он подвёл его. — ВСЁ В ПОРЯДКЕ, МИЛОЕ ДИТЯ? — этот голос, теперь преследующий его в кошмарах, звучал тогда приторно любезно. Санс обернулся на голос и сейчас же замолчал, мысленно проклиная свою глупость. Он плакал так громко, что привлёк чьё-то внимание. Взрослый скелет заглянул в картонную коробку и увидел Папируса. Не церемонясь, он сразу зачерпнул его в свои руки. В тот момент его брат выглядел таким крошечным. — прекратите! оставьте его в покое! — закричал Санс, цепляясь за рукава незнакомца, когда тот понёс его прочь. — ТВОЙ БРАТ ОЧЕНЬ БОЛЕН. — я знаю, но я могу о нём позаботиться! не забирайте его! Скелет посмотрел на него сверху вниз пустыми глазами. Уже тогда этот взгляд заставил Санса содрогнуться. — Я ДОКТОР. Я ОБЕСПЕЧУ ЕМУ ДОЛЖНЫЙ УХОД. — пожалуйста, — кричал Санс сквозь снова пробившиеся слёзы, — у нас нет денег, чтобы заплатить вам. просто оставьте нас в покое! мы справимся сами! Несколько секунд доктор размышлял над словами ребёнка, а затем его лицо расплылось в широкой улыбке: — НЕ БЕСПОКОЙСЯ, МИЛОЕ ДИТЯ. ВЫ ОБА МОЖЕТЕ ПОЙТИ СО МНОЙ, А КОГДА БОЛЕЗНЬ ОТСТУПИТ, ПОРАБОТАТЬ АССИСТЕНТАМИ В МОИХ ЭКСПЕРИМЕНТАХ. ЭТОГО БУДЕТ БОЛЕЕ ЧЕМ ДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ ПОКРЫТЬ РАСХОДЫ. Каждый инстинкт кричал Сансу выхватить Папируса и бежать. Но его брат был так болен, что подросток просто не знал, что ещё им оставалось делать. Так что вместо благоразумного побега он решил принять помощь. Несколько часов работы ассистентом взамен на здоровье брата? С виду сделка была отличной. Каким же идиотом он был. Ну почему он так противился жизни в приюте? Почему доверился незнакомцу? Почему не послушал свой внутренний голос? Почему, почему, почему, почему... Санс прокричал в подушку в последний раз и заставил свой разум переключиться. Ему нужно было встать с кровати и жить дальше. Гастер остался всего лишь далёким воспоминанием. Когда он, наконец, спустился на кухню, Папирус уже готовил завтрак. Где-то глубоко в его сознании возник вопрос, как долго он пребывал в своих мыслях там наверху. Он рассеянно сел за кухонный стол и стал потирать ладонями глазницы, пытаясь снять усталость. День ещё даже не начался, а он уже был так вымотан. — РЭД ГОВОРИТ, ЧТО ОН ЕЩЁ БОЛЕН, — из-за плиты подал голос Папирус. Санс раздражённо выдохнул. Это означало, что ему снова придётся ухаживать за двойником, пока Папирус будет на работе. Его планов на этот день уже и так хватало с лихвой, а сейчас ещё и Рэд. От одной мысли об этом Сансу стало дурно. Папирус поставил перед братом тарелку с яичницей и присоединился к нему за столом. Со вздохом Санс сложил пальцы домиком, позволив взять себе минуту, чтобы успокоиться. Через какое-то время он поднял взгляд на скелета напротив — на лице Папируса было то же изнеможение, что чувствовал он сам. Наконец, Санс проткнул желток вилкой и стал лениво наблюдать, как он вытекает на тарелку. — САНС, ТЫ НЕ МОГ БЫ ВЗЯТЬ РЭДА С СОБОЙ В ГОРОД СЕГОДНЯ? Санс поднял на брата удивлённый взгляд: — что? ты же только что сказал, что он болен. — НЕТ, Я СКАЗАЛ, ЧТО РЭД ГОВОРИТ, ЧТО ОН БОЛЕН. Я ДУМАЮ, ЕМУ УЖЕ ЛУЧШЕ. Санс озадаченно моргнул: — ты думаешь, он врёт? — Я ДУМАЮ, ОН БОЛЕН, — медленно проговорил Папирус, — НО НЕ КАМЕННОЙ ЛИХОРАДКОЙ. Что это значило? Папирус многозначительно посмотрел ему в глаза, и тогда он всё понял. Санс мрачно вздохнул. Для него не было новостью, что Рэд страдал депрессией. В его поведении он узнавал все свои симптомы. И, несмотря на то, что за последние два месяца его двойнику стало гораздо лучше, двухнедельное заточение в комнате могло довести до подавленного состояния кого угодно. Не говоря уже о том, что Санс отлично помнил свой опыт выхода из депрессии — ему пришлось пережить множество кошмарных дней. Часами он лежал в кровати, уставившись в пустоту и размышляя, почему время продолжает идти, позабыв его позади. Чёрт, у него до сих пор бывало такое. — ты уверен, что ему лучше? я не хочу выводить его в город, если он всё ещё заразен. — УВЕРЕН, БРАТЕЦ. У НЕГО НЕ БЫЛО ВЫБРОСОВ МАГИИ УЖЕ ТРИ ДНЯ, И ПОД ГЛАЗАМИ НЕ ОСТАЛОСЬ СЛЕДОВ БОЛЕЗНИ. Санс опёрся черепом о ладони. Да, похоже, он и правда выздоровел. Ему бы хотелось, чтобы вместо лежания в кровати круглыми сутками Рэд просто поговорил с ним хотя бы раз. Впрочем, Санс и сам был не лучше. Он ведь обещал ему, что всегда будет рядом, а сам едва ли заходил во вторую спальню. Как он мог так поступить? — да, идёт, я возьму его с собой, папс, — тихо сказал Санс. Он протянул через стол руку и ласково погладил предплечье Папируса. — не беспокойся. Папирус улыбнулся: — СПАСИБО! — поднявшись со своего места, он вернулся к плите. Санс прикрыл глаза. У него было столько дел. Он должен был уговорить Рэда пойти на прогулку, купить реквизит для вечеринки Папируса и успеть к доктору. Глубокий вдох. Он справится. Нужно только сосредоточиться. Санс подскочил, когда в кармане его шорт завибрировал телефон. Он проверил уведомление — одно сообщение от Гриллби. В груди кольнуло. Вот же чёрт. * Здравствуй, Санс. Хотел спросить, не зайдёшь ли ты сегодня ненадолго. Я хочу кое о чём поговорить. Санс быстро пролистал предыдущие сообщения — последнее письмо от Гриллби приходило около месяца назад. Чёрт, последний раз он говорил с ним в тот день, когда в бар пришла офицер. Куда подевалось столько времени? Боже, сможет ли он справиться с ещё одним обязательством сегодня? На несколько секунд он прижался лбом к кулаку, обдумывая ответное сообщение. * привет, гриллбз! извини, что давно не писал. может, в другой раз? немного занят сегодня. Гриллби ответил почти моментально: * Нет. Это важно. Что это, чёрт возьми, значит? Он раздражённо прорычал. Ладно. Ещё одно дело. Он может сводить туда Рэда. Чёрт, возможно, это хорошая идея. Они смогут познакомиться с Гриллби и пообедать вместе, затем пойти за реквизитом для вечеринки и подарками Папирусу, и, наконец, заглянуть к доктору. И ещё, раз уж они будут в клинике, может быть, Санс сможет записать на приём и Рэда. Раз уж Рэд был так похож на него самого, ему это будет просто необходимо. Да, не самый худший план. Нужно просто успокоиться и постараться ничего не забыть. Он быстро напечатал сообщение Гриллби: * окей, без проблем. заскочу на обед. увидимся! Ну всё. Готово. Он сможет. Если он будет сконцентрирован, то всё пройдёт по плану.