это же просто игра, верно?

      Для Даниэля их выходная прогулка не изменила ровным счетом ничего. Он прекрасно понимал, что Иванов может быть разным, таким, каким пожелает, для достижения своих целей, которые рыжий, честное слово, почти не понимал. В смысле, он знал, чего добивался парень, однако о том, на кой-черт ему это всё сдалось, история умалчивала. Почему Иванов не знал о прошлогоднем случае с Энди? А раз не знал, то, соответственно, с чего решил спорить на такие вещи? Да, для Дэна этот мальчишка оставался тайной, скрытой семью печатями, вот только он до сих пор не придумал себе более весомого аргумента, чем «интересно», чтобы раскрыть это запутанное дело и ответить на все вопросы, плотно засевшие в его голове.       Иван на полной скорости летел в бездну безумия, медленно, но верно понимая, что это полный финиш. Как Иван Иванов ввязался во всю эту недо-сопливую недо-мелодраму, в которой был один актёр, он понимал прекрасно. Но к а к произошло то, что происходить не должно было, Ваня искренне недоумевал. Искренне — это потому, что врать самому себе было гораздо проще, чем признаваться в наличии человеческих чувств и банальных потребностей в ком-то, кто был бы гораздо ближе, чем все те многочисленные девочки и мальчики, побывавшие в его постели, и, естественно, ближе, чем Скорпиус или Альбус.       Нет, у Ивана, конечно, было кое-что с Альбусом еще в конце четвёртого курса, но дальше неумелых поцелуев не зашло ни в тот раз, ни в следующие два года. Поттеру даром не сдались такие отношения, к которым в дальнейшем привык Иванов, а тому, в свою очередь, сын легенды никуда не упал. Да и до последнего Ивану было невероятно весело наблюдать за неуверенными шагами этих двух дебилов, которые до сих пор из себя продолжали строить не пойми кого, отмахиваясь от расспросов уже сидящими в горле «это не твоё дело, Иванов», «ты с дуба рухнул, Иванов», «мы просто лучшие друзья, Иванов». Лучшие друзья? Да как бы ни так. Если лучшие друзья обмениваются слюнями при первой же возможности побыть наедине и закидывают двери своей комнаты запирающим и заглушающим по вечерам, то такая дружба была Ивану непонятна, хотя и очень по душе.       Но дело было не в них. Хотя, чёрт их знает, может именно их недоотношения и пошатнули в больном мозгу Ивана то, что априори у него двигаться не должно было. Факт же оставался фактом. Ваня влюблялся. Чересчур стремительно, крышесносно, зубодробительно, до этих треклятых бабочек в животе, которые скорее вызывали рвоту, чем что-то ещё. Влюблялся и вряд ли с этим мог что-то поделать. Виноват, определённо, был гриффиндорец. Со своей язвительностью, неприступностью, светлыми глазами, хрупкими плечами и острыми коленками. Со всей этой своей мнимой самоуверенностью и заносчивостью, которые хотелось притупить, поставить под сомнение. На Даниэля хотелось наброситься, прижать к стене, орать, как чёртов псих, чтобы выбить из его светлой головы весь этот напускной эгоизм и безразличие, сорвать с него эти лживые маски, потому что н е т а к о й. Парень, с которым Ваня был в Хогсмиде на выходных, не был человеком в маске, он был открытый и искренний, такой, каким Иванов не был никогда.

***

      Слизеринец не подходит к объекту своей внезапно проснувшейся одержимости, смотрит издалека, тайно впитывает каждое его присутствие, даже то, как его светлая макушка мелькает в толпе среди школьных коридоров. В четверг у них совместная Трансфигурация, какого же удивление Вани, когда его кто-то резко выдёргивает из мыслей. Иванов на большинстве занятий сидит один, прямо за Альбусом и Скорпиусом, изредка к нему подсаживается кто-нибудь, например, его частым соседом бывает Нотт, который тоже был не самым чужим человеком для Вани. Голос становится знакомым только спустя пару секунд, когда мысль, которую Иванов в этот момент обдумывал, исчезает окончательно: — Можно с тобой сесть? — Дэн вопросительно изгибает бровь и смешно хмурится, когда парень не отвечает на его первый вопрос и его приходится задать вновь. — Ээ, как хочешь, — Иван машет рукой на свободное место и стаскивает свою сумку со стула на пол, под ноги, всё это время тщетно пытаясь заставить дурацкое сердце прекратить так сильно стучать в груди, боясь, что Даниэль сможет его услышать. — Класс, — без особого энтузиазма комментирует гриффиндорец, занимая освободившийся стул. Ну, а что он вообще хотел от Ивана? Он просил отстать, и парень отстал. Они больше ничего не должны друг другу. Через пару минут Дэни не выдерживает и поворачивается к Иванову с явной претензией и недовольством на лице: — Когда я сказал, что не могу отрицать тот факт, что мне понравилось с тобой гулять, я думал, что это означает, что тебе не нужно было отставать от меня, — он выдаёт всё на одном дыхании, запоздало понимая, что только что сделал. «Ой, дурак!» — Подожди-подожди, — Иванов хмурится, переводит медленно взгляд на парнишку рядом, а потом ухмыляется самоуверенно, пошло и вскидывает игриво одну бровь, — так ты хочешь, чтобы я приставал к тебе? — Придурок, — почти шипит Даниэль, пихая парня в плечо и недовольно цокая языком, — ты понял, о чём я. И вообще, просьба не быть мудаком, всё ещё актуальна, — Иванов же продолжает ухмыляться, пусть уже и невиннее. — Ладно-ладно, хочешь, можем вместе сегодня на обеде сесть или найти себе приключения на тощие задницы, или… чем там занимаются друзья? — от последнего слова внутри что-то неприятно сводит, и Иван едва ли не вздрагивает от этого. У него были друзья, их было достаточно, но… Они были не такими. В смысле, Ване и в голову бы не пришло хотеть своего друга т а к, как он хотел Дэна. — Для начала хватит большого зала, а потом посмотрим, можно ли тебе доверять, чтобы приключения искать, — хмыкает юноша, уже не смотря в сторону Иванова. Сперва в кабинет заходят Поттер и Малфой, явно офигевшие от такой картины, но быстро справившиеся с собой. Затем заходит преподаватель, тоже не сумевший скрыть удивления от того, что ученики разных факультетов сидели вместе. Да ещё каких факультетов…       На самом деле, уже давно всем стало понятно, что межфакультетская вражда исчерпала себя во времена Второй Магической, когда все студенты, вне зависимости от пола, расы, чистоты крови и того, куда их отправила шляпа, плечом к плечу бились против Пожирателей и Тёмного Лорда. Все предрассудки и нетерпение исчезло в те далёкие годы. А если они у кого-то ещё и остались, то этот человек был достаточно умён, чтобы не сообщать окружающим об этом.

***

— Ты видишь то же, что и я? — мысленно спрашивает Альбус, когда Скорп наконец-то смотрит в его сторону. — Да, тебе не причудилось. Перестань лезть ко мне в голову, Ал, — Малфой недовольно хмурится и отворачивается от друга, полностью углубляясь в лекцию. Только на периферии сознания мелькает посланный Поттером ответ: — Что, боишься, я увижу все твои пошлые фантазии с моим участием?