Как я провела этим летом

Пока шел дождь, Беверли сидела дома, перечитывала «Солярис», курила, высунувшись в окно и размышляя над случившимся. Она чувствовала, что ей следует рассказать друзьям — Майку, Ричи и Эдди. Она даже несколько раз брала трубку, чтобы пригласить ребят к себе домой, но до дела так и не дошло. Бев говорила себе, что позвонит и все им расскажет, непременно. Но каждый раз ей казалось, что пока не время, что надо подождать еще чуть-чуть. Пеннивайз должен был уйти в спячку на следующие двадцать семь лет. Почему он не ушел? Может быть, он все-таки уйдет? И сможет ли он сделать это теперь, когда Беверли превратила его… даже если не в человека, то во что-то подобное? Лучше всего было убить Оно — это было бы правильно. Но Бев не горела желанием снова спускаться в канализацию и еще раз переживать этот ужас. Она была уверена, что другие «неудачники» тоже этого не хотят. Конечно, они сделают все, что нужно, если понадобится– но лучше позже, чем раньше. Иметь надежду на то, что ситуация разрешится сама собой, было очень глупо. Беверли и сама это понимала, но, тем не менее, надеялась. В защиту девочки можно сказать лишь то, что бездействовала она всего два дня. Потом Пеннивайз вернулся. На третий день дождь немного поутих, и Беверли собралась в магазин за продуктами — в доме не осталось ни крошки съестного. Она надела дождевик, оседлала отцовский велик (ее собственный давно стал ей мал) и поехала в супермаркет. Бев купила ровно столько, сколько можно было увезти в сумке на багажнике велосипеда и в проволочной корзинке, которую она несколько дней назад прикрутила к рулю. Когда Беверли выходила из магазина, ей показалось, что за ней следят, но, поглядев по сторонам, она не заметила ничего подозрительного. Нагрузив велик под завязку, девочка натянула поглубже капюшон дождевика и, устроившись на сиденье, медленно покатила домой. Она как раз свернула на Нижнюю Главную улицу, где стояли обшарпанные многоквартирные дома. Здесь находился и тот дом, в котором Бев прожила первые тринадцать лет жизни. Дождь опять усилился, и девочка налегла на педали, стараясь поскорее оказаться под крышей. Но вдруг резко затормозила, едва не уронив перегруженный велосипед. Он стоял на газоне, промокший насквозь и смертельно бледный. На парне была одежда, которой его снабдила Беверли — но теперь она была такой грязной, что девочка едва узнала ее. Юноша был по-прежнему бос. Он стоял неподвижно, лишь мелко дрожа, и глядел в пустоту. Мокрые темные волосы прилипли ко лбу, щеки запали. Парень явно был в беде — это бросалось в глаза, но, как водится, в Дерри никто не обращал внимания. Машины как ни в чем не бывало проносились по дороге, редкие прохожие ускоряли шаг, заметив незнакомца, а в окнах ближайших домов были плотно задернуты все шторы. Все как обычно. Беверли вдруг вспомнила тот случай, когда четыре года назад Генри Бауэрс и его дружки подловили ее почти на этом же самом месте. Прижав Беверли к стене дома, Генри принялся ее лапать, пока Виктор и Рыгало крепко держали ее за руки. Бев содрогнулась от отвращения, вспомнив дыхание Генри на своем лице — оно было густым, теплым и вонючим. Его потные ладони забрались ей под блузку и шарили по телу, мяли груди и щипали соски. Когда рука Генри оказалась под резинкой ее трусов, Бев готова была закричать: Бауэрс угрожал, что засунет палец в ее киску и отымеет ее прямо здесь, у всех на виду — по его безумным глазам она видела, что ему ничего не стоит это сделать. На другой стороне улицы в кресле-качалке сидел Герберт Росс, один из старожилов Дерри. Когда девочка стала звать на помощь, он поднялся с кресла и подошел к перилам. Посмотрел на улицу, потом — прямо на Беверли. Но лицо старика осталось пустым и бесстрастным. Он сложил газету, повернулся и скрылся в доме. Генри отвлекся, услышав, как хлопнула дверь, и Беверли что есть силы врезала ему коленом по яйцам. Бауэрс завопил и повалился на землю, Виктор и Рыгало, растерявшись, отпустили ее, и девочке удалось убежать. В отместку Генри стал рассказывать всем и каждому, что она ему отдалась, и когда эти слухи дошли до отца Беверли, он чуть не убил ее. Все, как всегда. Катя рядом свой велик, Бев подошла к парню. Тот даже не взглянул в ее сторону. Сморщив нос (от бывшего монстра сильно несло канализацией), девочка жестом велела следовать за ней, и пошла вперед, не оборачиваясь. Впрочем, у самого крыльца она все же обернулась: парень плелся позади, с трудом волоча ноги. С пустым взглядом, в грязной, оборванной одежде он был похож на зомби. Свернув за угол дома, Беверли пристегнула велосипед к перилам лестницы у черного входа, достала бумажные пакеты с продуктами и потащила их наверх. Когда она, наконец, оказалась в квартире, то хотела бросить пакеты на пол и сразу вернуться на улицу, но потом поняла, что если займется Пеннивайзом (теперь это имя ему не подходило, и она невольно задумалась, стоит ли его так называть), то у нее, скорее всего, не будет времени сложить все, что нужно, в холодильник. Поэтому сначала Беверли разложила все продукты по полкам, не спеша — какая-то часть ее разума все еще надеялась, что парень снова исчезнет, если его надолго оставить одного — и лишь потом спустилась по лестнице. Он стоял там же, где она его оставила, и не отреагировал, когда она обратилась к нему. Помешкав, Беверли взяла его за руку. Она была горячей. Бев тут же, привстав на цыпочки, пощупала рукой его лоб — Пеннивайз попытался отстраниться и, покачнувшись, едва не упал. — Да ты весь горишь! — Я умираю, — прошептал он в ответ. — Мне еще никогда не было так плохо! Я думал, если вернусь к себе, снова стану прежним, но нет… Я не хочу умереть вот так!.. — Не драматизируй, — Беверли снова взяла его за руку. — Пойдем. Девочка помогла парню подняться по лестнице, провела в квартиру и заперла дверь. — Послушай, — сказала она. — Ты, скорее всего, простыл. Пока ты человек, тебе нельзя в канализацию. Тебе нужен постельный режим и лекарства. Я помогу… Если поклянешься, что не будешь пытаться меня сожрать. Ни меня, ни других людей. — Мне и не хочется… — Даже после того, как превратишься обратно! — добавила Беверли. Парень недовольно скривился, но все же дал обещание. — Будешь вести себя тихо и слушаться меня! — Ла-адно, — протянул Пеннивайз. В его усталых глазах на мгновение вспыхнул отблеск прежней злобы. «Вот погоди, поправлюсь, тогда ты у меня попляшешь!» — говорил его взгляд. Беверли задумалась о том, а не вышвырнуть ли его на улицу прямо сейчас — ежу понятно, что ничем хорошим все это не кончится. Но ей не хотелось прослыть такой же черствой и равнодушной, как остальные жители Дерри. Она решила, что поможет юноше, но как можно скорее расскажет обо всем друзьям, и вместе они что-нибудь придумают. По крайней мере, пока Пеннивайз будет под присмотром, он не сможет никого убить. Первым делом Бев отвела своего гостя в ванную, велела ему снять мокрую одежду и принять душ. Пеннивайз тут же безо всякого стеснения принялся раздеваться. — Ты сможешь помыться без посторонней помощи? — забеспокоившись, спросила девочка. Ей бы очень не хотелось мыть его самой. С другой стороны, Бев не могла позволить ему разгуливать по квартире, воняя дерьмом и пачкая все подряд. — Да, — на миг ей показалось, что пухлые губы парня дрогнули в улыбке. — Отлично, — стараясь не глядеть на его наготу, Бев сунула ему полотенце, сгребла грязную одежду в кучу, затолкала ее в полиэтиленовый пакет и поспешно скрылась за дверью. Сначала Беверли подумала о том, чтобы выстирать вещи, но принюхалась к ним, и ее чуть не стошнило — одежда так сильно пропахла логовом монстра, что Бев завязала пакет узлом и отнесла его в мусорный контейнер, а потом долго мыла руки на кухне. Пеннивайз провел в ванной едва ли не целый час, зато появился оттуда идеально чистым: его кожа сияла белизной, темные волосы были аккуратно зачесаны назад. Беверли снова невольно засмотрелась — к счастью, ей не пришлось краснеть, потому что парень догадался обернуть полотенце вокруг бедер. Единственным, что портило внешность красавца, был распухший гноящийся порез поперек груди. Он получил заражение крови — вот откуда у него жар. Бев быстренько проводила своего подопечного к дивану в гостиной, заставила сесть и осмотрела рану. Снова порывшись в тетиной аптечке, Беверли обнаружила тюбик с мазью «Брауновидон», которой обработала порез и наложила сверху новую повязку. После этого Бев укутала Пеннивайза пледом и принесла ему чай. Выпив целую кружку залпом, парень повалился на диван и сразу же уснул. Он проспал до самого вечера. В это время снаружи дождь полностью прекратился, выглянуло солнце и столбик термометра неудержимо пополз вверх. К трем часам пополудни стало так душно, что Беверли включила оба имевшихся в квартире вентилятора. Около пяти позвонила тетя Роуз (Пеннивайз при этом даже не пошевелился) и дала знать, что не может приехать и сегодня. Информационная служба штата Мэн сообщила ей, что окрестности Дерри по-прежнему непроходимы: участок шоссе номер 69 провалился под землю из-за эрозии почвы, и теперь на месте дороги зияла тридцатифутовая дыра почти идеально круглой формы — ее даже показали в новостях по телевизору. А на шоссе 7 неподалеку от «Рулин фармс» забилась дренажная труба, и вода поднялась настолько, что автомобили проехать больше не могли. Дорожная полиция выставила на асфальте оранжевые знаки «объезд» с обеих сторон затопленного участка, хотя объезжать было практически негде — грунтовые дороги поблизости не успели просохнуть после ливня. Теперь тетино возвращение откладывалось еще на несколько дней, и Бев даже не знала, плохо это или хорошо. С одной стороны, ей было страшно оставаться наедине с Пеннивайзом, с другой — она совершенно не представляла, как объяснить тете появление незнакомого молодого человека в их квартире. Как и последствия, которые может повлечь за собой встреча Роуз и Оно. Чтобы как-то скоротать время, Беверли немного прибралась в квартире, сварила себе обед — куриный суп (большущую кастрюлю, и девочку вдруг осенило, что еды она купила сегодня гораздо больше обычного, словно предчувствуя, что придется готовить для двоих), еще немного почитала и покурила на ступеньках лестницы у черного входа. К вечеру Пеннивайзу стало хуже. Он проснулся, но не вставал и едва реагировал, когда к нему обращались. У него снова начался жар, и на этот раз температура подскочила еще выше. То и дело проваливаясь в забытье, парень жалобно стонал и метался в бреду. Его дыхание было поверхностным, а сердце билось часто-часто. Беверли сделала все возможное, чтобы ему помочь. Она кое-как заставила его выпить жаропонижающее, положила на лоб холодный компресс и снова поменяла повязку на ране. Но Бев чувствовала, что всего этого недостаточно: юноше нужен был врач, который бы выписал лекарства — антибиотики, а еще лучше было бы отвезти парня в больницу. Беверли подумала о том, чтобы вызвать врача или скорую. Неизвестный молодой мужчина без страховки, денег и документов — даже без имени. Медики могут вызвать полицейских, и те будут задавать вопросы, на которые Бев не сможет ответить. У нее будут неприятности. У тети Роуз будут неприятности. И, скорее всего, неприятности начнутся у всех вокруг, если дремлющее в парне чудовище неожиданно пробудится. Плохая идея. Девочка вдруг вспомнила, что Эдди Каспбрак постоянно от чего-нибудь лечился. Он всюду таскал с собой ингалятор и сумку, битком набитую таблетками, которые принимал строго по расписанию. Как-то раз Эдди обмолвился, что у них дома — настоящий склад лекарств. Его мать, Соня Каспбрак, заставляла врачей выписывать их при малейшей необходимости, а то и вовсе без повода. В основном, конечно, это были разные витамины и пищевые добавки, но имелись и антибиотики, и даже всякие психотропные препараты — вроде антидепрессантов для Сони. Наверняка у Эдди есть что-нибудь против инфекции. Поэтому Беверли позвонила Каспбракам. Она надеялась попасть на друга, но не повезло — трубку взяла его мать. — Да? — Добрый вечер. Пожалуйста, позовите Эдди, — попросила девочка как можно более вежливым тоном. — Кто его спрашивает? — поинтересовалась Соня. — Впрочем, можете не отвечать — я уже догадалась, кто. Я узнала ваш голос, мисс Марш. Как только вы вернулись в город, я сразу поняла, что рано или поздно вы станете нам названивать и домогаться моего мальчика! Бев фыркнула и закатила глаза. Вот полоумная! — Даже не надейтесь, что я позову его к телефону! Во-первых, время уже позднее — приличные люди в такой час не звонят. Девочка невольно взглянула на часы — было около восьми вечера. — Во-вторых, — продолжала вещать Эддина мамка. — Я по-прежнему против того, чтобы вы с ним общались. Ни одна нормальная мать не позволит своему сыну водить дружбу с потаскухой и убийцей! Беверли почувствовала, как от этих слов внутри все словно каменеет. — Мама! — услышала она в трубке возмущенный голос Эдди. — Дай мне трубку!.. Немедленно! Сейчас же! Мать что-то ответила ему. Бев не разобрала, что, да она и не прислушивалась, все еще до глубины души потрясенная словами Сони Каспбрак. Беверли уже не раз обзывали, дети и подростки говорили ей в лицо всякое, но еще никогда она не слышала это от взрослого. Она и в самом деле считает меня такой. Весь город считает — вот о чем они думают, когда меня видят! На другом конце провода меж тем раздалась возня и приглушенные ругательства. Похоже, Эдди пришлось чуть ли не силой добиваться права поговорить с Беверли. Соня не хотела уступать, но в конце концов парень одержал победу и заставил мать уступить ему место у телефона. — Бев?.. Бев, ты еще здесь? Что стряслось? Сделав несколько глубоких вдохов, Беверли успокоилась и вкратце рассказала о своей проблеме, умолчав о том, что тот, кто нуждается в лечении — их давний знакомый из канализации. — Пожалуй, у меня есть то, что нужно, — ответил Эдди. — Погоди, я сейчас приеду и все привезу. — Я сама приду к тебе. — Не надо. На машине я доберусь до тебя быстрее, — Эдди недавно получил водительские права и теперь частенько разъезжал по городу на Сонином драндулете — поначалу мать, конечно, пыталась ему запретить, но сама она водила так плохо, что вскоре поняла, что безопаснее будет сажать за руль сына. — Кроме того, ну… Не хочу, чтобы мама опять наговорила тебе гадостей. Беверли была очень ему благодарна. Эдди и в самом деле приехал быстро, как обещал — не прошло и двадцати минут, как он уже звонил в дверь квартиры Маршей. Бев бросилась открывать и замерла, увидев стоявшего рядом с Каспбраком Ричи Тозиера. — Привет, красотка! — произнес Ричи. — Отлично выглядишь для того, кто находится при смерти. — Я же говорила — это не я, — ответила Бев, раздосадованная тем, что Эдди зачем-то притащил своего бойфренда. — Ну, тогда показывай больного, — ответил Ричи и, не дожидаясь приглашения, промаршировал прямиком в гостиную. Беверли и Эдди поспешно последовали за ним. Только бы Пеннивайз ничего не выкинул. Только бы не выкинул, — повторяла про себя Беверли, не без основания опасаясь за друзей. На случай беды у нее было припрятано оружие: в стопке журналов около телевизора лежал кухонный нож, тот самый, которым она ранила клоуна — с огромным трудом Бев смогла вытащить его из столешницы. Видимо, Пеннивайзу было действительно плохо, потому что он не отреагировал даже на появление своих заклятых врагов. Ричи и Эдди подошли вплотную и уставились на лежащего на диване парня — стоя сзади, Беверли не видела выражений их лиц. — Кто он? — обернувшись, спросил Ричи. Взгляд из-под толстых стекол очков не выражал ничего, кроме удивления. Бев растерялась: ей не пришло в голову выдумать какую-нибудь правдоподобную легенду — но она также чувствовала, что еще не время говорить правду. — Боб, — брякнула она первое, что пришло в голову. — Роберт… Роберт Грей, мой кузен. Он приехал пару дней назад. — То есть, он сын твоей тети? — подал голос Эдди. — А разве она не… ну, как это… — Старая дева, — подсказал Ричи. — Значит, сумасшедшая кошатница все-таки разок с кем-то перепихнулась? — Бип-бип, Ричи! — Эдди одернул друга так, как это было у них заведено. — Твой брат похож на тебя, Бевви. Не скажу, что очень, но между вами определенно есть сходство! Беверли молча глядела на ребят. Ну вот. Теперь все запуталось еще больше! — БИП-БИП, РИЧИ, — вдруг четко повторил Роберт, не открывая глаз. Они, все трое, аж подскочили на месте. Но Боб продолжал дремать, часто и тяжело дыша. — Офигеть, — произнес Тозиер, первым опомнившись от испуга. — Эй, чувак, ты нас слышал? Ты живой?.. Он хотел потрясти Роберта за плечо, но Эдди вдруг перехватил его руку. — Не трогай его! — Почему? — Не знаю. Просто не трогай. У меня от него мурашки по коже. И еще, мне кажется, я его где-то уже видел. — И где же? Но Эдди уже опомнился. — Прости, Бев, — смутившись, пробормотал он. — Я хотел сказать вовсе не это… — Да все в порядке, — поспешила ответить девочка. — Боб и правда немного странный. А сейчас он вообще не в себе… Ты принес лекарства? — Да. Мазь неоспорин и тетрациклиновые капсулы — думаю, это именно то, что нужно. У него нет аллергии на антибиотики? — Не знаю. — Как не знаешь? — Каспбрак выглядел удивленным. — Давай на всякий случай позвоним твоей тете и спросим, а то вдруг у него будет анафилактический шок… — Нет, не надо! У Роберта нет аллергии абсолютно ни на что! Он вообще очень здоровый мальчик — тетя всегда это говорила. О боже, что я несу! Эдди заявил, что снимает с себя всякую ответственность, но все-таки отдал лекарства Беверли, объяснив, как и сколько раз их следует принимать. — Как он поранился? — спросил Эдди, указав на пластырь поперек груди Боба. — Порезался кухонным ножом, — сказала Беверли отчасти-правду. Она отклеила пластырь и позволила Эдди взглянуть на рану. — Фу, ну и гадость, — произнес Ричи. — Похоже, он пытался сделать себе харакири, но слегка промахнулся. — Будешь накладывать неоспорин не меньше двух раз в день, — проинструктировал Каспбрак. — Тебе нужны стерильные повязки — такая, как сейчас, никуда не годится. Завтра я тебе принесу. — Спасибо, Эдди! — Пока не за что. Все-таки, ему лучше в больницу… Я мог бы его отвезти. — У него нет страховки. — Нигде не учится и не работает? — Типа того. Он — проблемный подросток. — Оно и видно, — вырвалось у Эдди. — Он принимает наркотики?.. — Нет. Думаю, нет, — ответила Беверли. Судя по выражению лица Эдди, он ей не поверил. Каспбрак все же нехотя передал ей капсулы, и она заставила Роберта проглотить одну и запить водой. Для этого пришлось растолкать его и помочь принять сидячее положение. Проглотив лекарство, Боб принялся бормотать что-то про канализацию и сточные воды, и Бев шикнула на него, опасаясь, что он себя выдаст. К счастью, парень послушно лег и закрыл глаза. Убедившись, что Оно спит, Беверли отвела друзей на кухню, где угостила яблочным пирогом, чипсами и колой. — Знаешь, Эдди в чем-то прав, — произнес Ричи с набитым ртом. — Проблемы твоего кузена явно не ограничиваются инфекцией. Хочешь, сегодня мы заночуем у тебя? Эдди бросил умоляющий взгляд на друга, но, когда понял, что тот не замечает, точно так же глянул на Беверли и едва заметно помотал головой — Каспбраку явно не хотелось оставаться. — Я не могу, — пробормотал он в конце концов. — Я обещал матери, что вернусь домой до полуночи. Ричи издал губами звук, напоминающий пердеж. Эдди сердито зыркнул на него, но промолчал. — Спасибо, ребята, но не нужно. Я справлюсь, — ответила Беверли. — Боб совсем не буйный. Он не псих. И не наркоман, честно. И не человек. — Окей, но я позвоню тебе завтра утром, как встану, — сказал Ричи. — А я — приеду и привезу стерильные пластыри, — тут же подхватил Эдди.

***

Остаток вечера Беверли провела, присматривая за больным. Теперь она называла его Роберт, даже в мыслях — так было легче. Проще. Удобнее. Зачем я это делаю? — спрашивала она себя. — Помогаю ему, ухаживаю за ним? Зачем ради него я врала своим друзьям? Ответа не находилось. Беверли знала лишь то, что не сможет убить Боба, пока он находится в таком состоянии — больной, беспомощный, полностью зависимый от нее. Температура держалась стабильно высокой, парень очень сильно потел и часто просыпался, вскрикивая, будто видел кошмары. Беверли обтирала его влажным полотенцем, поила водой и пыталась накормить куриным бульоном, от которого он неизменно отворачивался. Уже ночью порядком вымотанная Беви, вопреки инструкциям Каспбрака, дала Бобу еще одну капсулу антибиотика и две таблетки жаропонижающего. Это помогло: температура спала, и парень уснул, на этот раз крепким спокойным сном. Беверли еще некоторое время сидела рядом, потом пошла к себе в комнату. Она очень устала, но сон пришел далеко не сразу. Ее старая детская кровать всегда была не слишком удобной, а сегодня вообще казалась жесткой, как голая доска. Беверли ворочалась с боку на бок, но никак не могла найти удобное положение для сна. В конце концов она решила перебраться в родительскую спальню — все равно, пока тетя в Портленде на большой кровати некому спать. Здесь Беверли понравилось гораздо больше. В один момент ее настигло осознание того, что когда-то ее отец тоже здесь спал. Бев постаралась не думать об этом, и это оказалось неожиданно легко. В комнате больше не было его вещей, почти ничто не напоминало о нем. Зато матрас был упругий и мягкий, места было много — Беверли могла спать, раскинув руки и ноги в стороны. Запах кедровой смолы, исходивший от комода, приятно щекотал ноздри. Девочка закрыла глаза и представила, что лежит на лесной поляне под звездным небом. И медленно поднимается вверх — парит… Парит. Летит в космос.