Как я провела этим летом

Отец Билла Денбро работал в департаменте водоснабжения Дерри. Он мог многое рассказать об особенностях строения местной канализации — и кое-что действительно рассказал сыну, что помогло «неудачникам» обнаружить и победить Оно. Раньше на месте Дерри было болото. Отцы-основатели умудрились расположить центр города в самой худшей его части. Та часть канала, что была проложена под Центральной и Главной улицами и выходила на поверхность в Бэсси-парк, на самом деле являлась дренажной канавой, по которой, так уж вышло, протекал Кендускиг. Большую часть года дренажные тоннели были практически пусты, но каждую весну играли важную роль для отвода излишков воды или при наводнениях благодаря насосам. Дренажные насосы — находящиеся в Пустоши бетонные цилиндры, каждый из которых выступал из земли примерно на три фута — на самом деле являлись грязевыми насосами. Они были установлены в цилиндрах на глубине порядка десяти футов и прокачивали нечистоты и стоки. Со своей работой они справлялись очень даже неплохо — если только не шел сильный дождь. Тогда объем стоков возрастал многократно. Хотя самотечные дренажи и коллекторы сточных вод с насосами должны были функционировать независимо, на самом деле они то и дело пересекались. Если вода поднималась достаточно высоко, она начинала заполнять дренажи и коллекторы, заливала насосы, вызывая в них короткое замыкание. Механизмы эти были старыми, и городу было давно пора купить новые насосы, но Городской совет всегда ссылался на бедность, когда этот вопрос включали в повестку заседания бюджетного комитета. Что касалось коллекторов, их строили с десяток разных городских советов начиная с 1885 года. Во время Депрессии Управление общественных работ построило добавочные дренажную и канализационную системы, тогда на общественные работы выделяли много денег. Но парня, который руководил этими проектами, убили на Второй мировой, а пять лет спустя департамент водоснабжения обнаружил, что чертежи дренажной системы по большей части пропали. Примерно девять фунтов чертежей бесследно исчезли между 1937 и 1950 годами. Поэтому никто точно не знал, куда и почему ведут все эти тоннели и трубы. Когда они работали, никому не было до этого дела. Когда не работали, троим или четверым бедолагам из департамента водоснабжения приходилось выяснять, какой насос залило или в каком тоннеле образовалась пробка. Когда они спускались вниз, то обязательно брали с собой ленч, рацию и запасные источники света. В дренажной системе Дерри можно было легко заблудиться. К счастью, в этот раз Беверли не нужно было идти глубоко под землю. Ее интересовали лишь насосные станции. Но для того, чтобы быстро найти ту, где держали Боба, ей была нужна карта канализационной системы города. Девушка знала, где может ее достать: три года назад она глядела на нее, сидя в гараже Билла Денбро. Где теперь эта карта?.. Билл должен был вернуть ее отцу. Возможно, он так и сделал. Но вполне вероятно и то, что он оставил карту себе и хранил ее вместе с книгами, фотографиями и старыми газетными вырезками, которые собирал Бен Хэнском, увлеченный историей Дерри. Еще в самом начале лета Ричи рассказал, что Бен, уезжая, оставил свои сокровища Биллу, а тот, когда подошел его черед покидать город, попытался всучить все это Тозиеру. Но Ричи не пожелал хранить у себя дома столь живо напоминающий о клоуне материал, поэтому коробка перекочевала к Майку Хэнлону. Возможно, где-то внутри нее была и карта. Беверли ничего не оставалось, как оседлать велосипед и поехать на ферму Хэнлонов. На самом деле она не ехала — неслась, что есть силы крутя педали. Драгоценное время уходило, девушка чувствовала это почти физически. Как и боль Роберта, которая все нарастала. Он убивает его, убивает, убивает… Потная и взъерошенная, Беверли позвонила в дверь дома Хэнлонов. Бев повезло: открыл Майк, который как раз пришел с овчарни домой на обед. — Беверли? — удивился парень, отворив дверь. — Ты выглядишь… Так, как будто что-то случилось. — Майк, кто там? — послышался с кухни старческий голос. — Беверли Марш, дедушка!.. Проходи, Бев. Когда Хэнлон впустил ее в дом, она нашла в себе силы заглянуть на кухню и поздороваться со старым хозяином фермы. Тот спросил, не нужно ли ей еще мяса. Беверли вежливо отказалась. — Мы можем подняться наверх? — шепнула она Майку, и парень отчего-то смутился, но Бев не обратила на это внимания. До сегодняшнего дня она еще ни разу не была в его комнате. При иных обстоятельствах Беверли заинтересовалась бы множеством книг, стоявших на полках, или картонной моделью космического корабля, привязанной за веревочку к карнизу, или постерами на стенах… Но девушка могла думать лишь о Бобе и не замечала ничего вокруг. — Мне нужна коробка, которую дал тебе Ричи. Там была карта?.. Майк не сразу сообразил, о чем речь. — Коробка с материалами по истории Дерри?.. — Она самая. Надеюсь, она все еще у тебя? — Конечно, — открыв стенной шкаф, Майк опустился на корточки и стал перебирать обувные коробки. Вдруг он замер и обернулся, пристально посмотрел на девушку. — Но зачем она тебе?.. Что-то стряслось? Они оба прекрасно понимали, что он имеет в виду. Пеннивайз вернулся? — Майк, у меня очень мало времени, — ответила Беверли, стараясь говорить спокойно. — Вот она, — Хэнлон поднял с пола ничем не примечательную картонную коробку, но не отдал ее девушке, а крепко прижал к груди. — Бев, если с тобой приключилось что-то странное, ты должна об этом рассказать. Всем нам. Ты же понимаешь. — Это не касается «Клуба неудачников», — ответила она, хотя вовсе не была в этом уверена. — Тогда расскажи только мне. Возможно, я смогу помочь. — Просто дай мне чертову карту! — не выдержав, воскликнула Беверли. — Карту канализационной системы Дерри. Вот все, что мне нужно! Изловчившись, она выхватила коробку из рук опешившего парня, сорвала крышку и вытряхнула все содержимое на ковер. И почти сразу же увидела карту среди пожелтевших газет и черно-белых фотографий — большой кусок плотной бумаги, сложенный на манер туристического буклета. Беверли развернула его, чтобы еще раз убедиться: точно, карта. Подземные ходы Дерри, действующие и заброшенные… И сетчатыми кружками были отмечены насосные станции! Снова сложив свою находку, Бев собралась было дать деру, но Майк схватил ее за руку. — Бев, я не отпущу тебя, пока все мне не расскажешь! Девушка попыталась вырваться, но он держал крепко. — Не надо, Майк!.. Не вынуждай… — Делать что?.. Ударишь меня? Наставишь на меня пистолет? — У меня нет пистолета! — И хорошо, что нет. Потому что ты ведешь себя как ненормальная! Он все еще не отпускал ее, и Беверли взмолилась: — Пожалуйста, Майк, поверь мне! Это для твоего же блага — ничего не знать, не ввязываться в это… — Я уже ввязался!.. Скажи, это Оно?.. Оно вернулось? — Нет!.. То есть, да… Я просто хочу спасти Боба! — Пеннивайз схватил твоего брата? — изумился Майк. — Не Пеннивайз. Шеф Бортон. Он арестовал Роберта и держит его внутри одной из насосных станций. В какой-то клетке… Теперь ты все знаешь. Доволен? — Но зачем шефу полиции похищать твоего кузена? — спросил Майк, по-прежнему держа Бев за руку. — Что Боб ему сделал? Беверли устало закрыла глаза, предчувствуя неизбежное. — Потому что… Скорее всего, шеф думает, что Боб — это Оно. Хэнлон замер, вытаращив глаза и разинув рот. Воображение девушки тут же нарисовало, как в голове Майка с бешеной скоростью вертятся шестеренки. Видимо, крутились они и вправду очень хорошо, потому что прошло всего секунд десять, как парень шепотом произнес: — Беверли, а Боб и правда Оно?.. — Ну, допустим, правда, — недовольно буркнула девушка. — Но это не значит, что его надо мучить и запирать в клетку! — Я и раньше замечал, что Боб похож на Пеннивайза, — произнес Майк, наконец-то перестав сжимать запястье Бев. — Но не стал ничего говорить. Подумал, мне просто показалось, и ты обидишься, если я это скажу… Но как… Почему он с тобой? С нами?.. Давно? — Уже почти месяц — вздохнула Беверли. — Если кратко — он пришел ко мне домой, напал на меня. Я случайно превратила его в человека. Я по… Я понятия не имею, что теперь с этим делать… Но точно знаю, что пойду за ним на Пустошь. Если я не вернусь… — Я пойду с тобой, — решил Майк. — Мы должны все делать вместе, как три года назад. Позвоним Ричи и Эдди… — Нет! — возразила Бев. — Я пойду одна. — Но почему? — Я иду спасать его, понимаешь?.. Спасти, а не убить! Пока он Боб Грей, я не позволю причинить ему вред! Никому!.. В том числе «неудачникам»! Майк тяжело вздохнул и задумался. — Значит, это правда, — пробормотал он после непродолжительного молчания. — Слышал, девчонкам нравятся плохие парни. Не думал, что настолько плохие. — Думай, что хочешь, а я пошла, — разозлившись, ответила Беверли. Она спрятала карту в рюкзак, перекинула его через плечо и уже успела сбежать вниз по лестнице, когда Хэнлон снова ее окрикнул. — Я пойду с тобой! Только я. Не спорь: я знаю, тебе нужна помощь.

***

Беверли стояла у забора и ждала, пока Майк не подогнал машину. Сначала она не хотела, чтобы он брал пикап — вглубь Пустоши на нем было не проехать. На что Хэнлон ответил, что они оставят машину как можно ближе к насосным станциям и пойдут к ним пешком. «Когда мы найдем Боба, нам понадобится на чем-то его увезти. Если его ранили, скорее всего, он не сможет идти пешком, и он не настолько мал, чтобы усадить его в корзинку велосипеда, как мы сделали с Эдди три года назад. Машина — вот что нам нужно». — Дед разрешил тебе пойти со мной? — спросила Бев, забравшись в кабину. — Думаю, у нас с ним будет серьезный разговор, когда вернемся, — невесело усмехнулся Майк. Когда они подъехали к границе Пустоши, Беверли поняла, что Хэнлон взял с фермы не только машину. Было жарко, но парень надел толстую джинсовую куртку и застегнул ее на все пуговицы. Сидя за рулем, Майк обильно потел, но сдался и снял куртку лишь после того, как они припарковали пикап и вошли в заросли. Поверх футболки Хэнлона Бев тут же увидела знакомую кожаную перевязь, на которой висел пистолет для забоя скота и патронташ с болтами. «Он решится использовать это против шефа полиции? Вряд ли. Скорее всего, он припас это для Боба», — подумала Беверли, но ничего не сказала. Я больше не могу доверять своим друзьям. Но у меня все равно нет выбора! Стараясь не думать о пистолете Майка, девушка достала компас и карту с отмеченными на ней насосными станциями. Большая часть их оказалась расположена там, куда вытекла вода из рухнувшей Водонапорной башни. Они дошли до этого места — неглубокое заболоченное озерцо, из-под поверхности которого тут и там торчали кочки, покрытые травой и кустарником, и верхушки двух бетонных цилиндров (один совсем рядом, второй — ярдах в сорока), из которых выливались потоки мутной воды. Беверли решила пойти по периметру покрытого водой участка, осматривая все попадавшиеся на пути не затопленные насосные станции, и Хэнлон с ней согласился. Они пошли вперед, быстро, насколько это было возможно, но почти крадучись, стараясь соблюдать тишину. Кусты так и норовили ударить по лицу. Шедший впереди Майк отталкивал ветки в стороны, шипы цеплялись за одежду и кололи. Под ногами чавкала грязь, от земли поднималось зловоние. Вскоре дорогу им преградили густые заросли, отдаленно напоминающие бамбук. В глубине зарослей поблескивала стоячая вода — идти туда не хотелось. Поэтому Бев и Майк обогнули «бамбуковую» рощу и неожиданно попали в настоящий лес. Деревья, в основном хвойные, росли везде, очень близко друг к другу, боролись за местечко под солнцем, зато подлеска практически не было, так что они могли идти быстрее. — Станция должна быть где-то здесь, — шепотом произнес Майк, заглянув в карту через плечо девушки. Бев внезапно остановилась. — Тише!.. Слушай. Вслед за звоном многочисленных комаров, вьющихся в воздухе, они различили низкое жужжание, едва слышное, источник которого находился где-то впереди. Переглянувшись, они пошли вперед, а затем повернули налево и полезли сквозь низкие лавровые кусты. За ними обнаружился бетонный цилиндр диаметром примерно в четыре фута, выступающий из земли фута на три. Цилиндр накрывала железная вентиляционная решетка. Беверли прочитала выбитую на решетке надпись: «Департамент утилизации стоков Дерри». Этот звук, скорее гудение, чем жужжание, доносился откуда-то из глубины. Бев прижалась глазом к одному из отверстий в вентиляционной решетке, но ничего не смогла разглядеть. Слышалось гудение, где-то текла вода, но это все, что она могла сказать о происходящем внизу. Она потянула носом: снизу пахнуло сыростью и дерьмом. Девушка поморщилась и отпрянула. Канализационный тоннель, ничего больше. Скорее всего, канализационный и дренажный в одном флаконе — в Дерри, постоянно живущем под страхом наводнения, таких хватало. Достав из рюкзака фонарик, Беверли решилась посветить вниз. — Там никого нет. Пойдем искать следующий. Прежде, чем уйти, Майк поднял с земли камень и положил его на крышку цилиндра. — Чтобы знать, что мы здесь уже были, — пояснил он. Таким образом они обнаружили и осмотрели еще две насосные станции, а у третьей едва не столкнулись нос к носу с Ричардом Бортоном. Из-под земли не раздавалось никаких звуков, поэтому Беверли думала, что до шахты еще далеко — как ей казалось, не меньше полусотни футов, но внезапно перед ними показалась верхушка бетонного цилиндра, всего лишь в десяти ярдах от них. И прямо на его крышке, спиной к ним, сидел шеф полиции Дерри. Он был одет в гражданское — грязные джинсы и майку-алкоголичку, сильно намокшую от пота в районе спины и под мышками. Шеф держал в руке бутерброд, а рядом с ним на решетке стояла коробка для ленча и початая бутылка пива. Несмотря на кобуру с пистолетом, висящую на поясе, Бортон выглядел вполне безобидно и даже немного комично, с аппетитом уплетая свой обед посреди Пустоши. Увидев все это, Беверли замерла на месте. Она не собиралась кричать или привлекать внимание, но Майк зажал ей рот рукой и заставил пригнуться, а потом и вовсе лечь на землю. И это было очень кстати, потому что шеф внезапно обернулся и посмотрел прямо в их сторону. Между ним и подростками находилась стена из кустарника, но Бортон наверняка бы заметил среди листвы рыжую шевелюру Беверли, если бы девушка стояла, выпрямившись в полный рост. Положив свой бутерброд, шеф замер и прислушался, а потом привстал, оглядевшись кругом. Он быстро отступил от цилиндра, его правая рука легла на кобуру пистолета. Бев неподвижно лежала на животе, оцепенев от страха. Майк замер рядом в той же позе, на его лбу выступил пот. Девушке казалось, что они дышат слишком громко, что Бортон непременно их обнаружит. Беверли подумала о рогатке на дне рюкзака, о том, что не успеет ее достать… Неожиданно прямо над их головами раздалось чириканье и хлопанье крыльев — из кустов выпорхнула какая-то птаха. Серое перышко упало на руку Беверли. Девушка вздрогнула и зажмурилась, когда шеф вскинул руку с пистолетом. К счастью, он не выстрелил — Бортон почти сразу же опустил оружие и убрал его обратно в кобуру, видимо, решив, что источником шума в кустарнике являлись потревоженные птицы. Вернувшись к цилиндру, шеф снова принялся за бутерброд, затем, не спеша, допил пиво и закурил сигарету. Все это время Майк и Беверли были вынуждены неподвижно лежать на земле. Они не шевелились из страха быть обнаруженными, но, когда Бортон щелкнул зажигалкой, Бев ухитрилась осторожно снять свой рюкзак и достать оттуда рогатку и один из шариков. Она вложила снаряд в пяту рогатки, натянула резинку и прицелилась… И едва не вскрикнула от неожиданности, потому что Хэнлон снова схватил ее за руку. Возмущенная, девушка повернулась к нему. «Спятила? Он же коп!» — произнес Майк одними губами, и только тут Бев поняла, что целится в голову. «Этой штукой можно проломить череп», — вспомнила она слова Питера, которые он сказал ей, когда давал шарики. Могу ли я убить полицейского?.. Да. Я уже убила отца. Теоретически, я могу убить кого угодно. Тем не менее, Беверли опустила рогатку. Майк продолжал сердито глядеть на нее, а Бортон продолжал курить. Бев пребывала в замешательстве. Что делать? Она прислушалась к себе. К ней тут же пришло осознание того, что Боб рядом — под землей, в этом цилиндре. Это была не просто догадка, а абсолютная уверенность. Роберт там, он жив, и ему плохо — вот, что она чувствовала. Беверли подумала о том, что еще никогда не ощущала Боба так ярко, так четко, кроме, разве что, той ночи, когда он лишил ее невинности. В тот раз их сознания едва не слились в единое целое, а сейчас они были раздельно, хотя связь была очень прочна. Бев не могла сказать, что чувствует то же, что и Боб, иначе она сейчас корчилась бы на земле от боли. Она также не слышала мыслей Грея. Но девушка знала, что ее партнеру причинен ущерб, что он боится. Она и сама боялась, но этот страх пришел извне, от Роберта. При всей мешанине внутри ее головы Беверли легко могла отличить свои чувства от чужих. Волной поднимавшаяся ярость, направленная на шефа полиции, желание его смерти — все это определенно было ее собственным. Я уничтожу его!.. Как он посмел! Меж тем ее враг выбросил мусор в кусты и взялся руками за крышку цилиндра. Кряхтя, он сдвинул ее достаточно, чтобы можно было пролезть внутрь. Бортон перелез через бетонный край и стал спускаться. Когда шеф погрузился в цилиндр по грудь, он вытащил окурок изо рта и затушил его о прутья решетки. Затем грудь и голова мужчины исчезли, а крышка медленно поползла на свое прежнее место. — Мы не можем пойти туда, — шепотом произнес Майк. — Надо дождаться, пока шеф уйдет. Тогда мы спустимся и заберем Боба… Бев, ты слышишь, что я говорю? Девушка ничего не ответила. Она неподвижно глядела прямо перед собой, сжимавшие рогатку пальцы побелели от напряжения. Пальцы другой руки, в которой она держала шарик, зарылись в мягкую почву Пустоши. Партнер!.. Он забрал моего партнера. Как он посмел! Я разорву его на куски! — Бев, ты в порядке?.. Вываляв шарик от подшипника в земле, Беверли смачно харкнула и дала слюне растечься по снаряду, медленно поворачивая его. — Да что с тобой творится? — испуганно спросил Хэнлон. Не обращая на него внимания, девушка села и принялась тщательно вытирать шарик краем своей рубашки. — Беверли?.. — снова позвал Майк, поднявшись с земли. И едва не попятился, когда девушка наконец-то взглянула ему в глаза. — Я иду туда. Сейчас. Если не хочешь идти — просто подожди меня здесь.

***

Когда Бортон снова коснулся его лица, проведя пальцем по разбитым, окровавленным губам, Грей попытался укусить его, но промазал — зубы лишь бесполезно щелкнули, поймав воздух. — Плохой мальчик! Нельзя кусать руку, которая тебя кормит! — пожурил его шеф. — Я ведь кормил тебя все эти годы. Позволял кормиться, разве не так?.. Когда Роберт отвернулся, Бортон схватил его за волосы и заставил снова смотреть на себя. Тихо звякнули цепи. — Ты превратил мою жизнь в ад. Все эти годы, с тех пор, как Анна… Зато теперь я смогу отплатить тебе тем же. Я не стану убивать тебя, о нет!.. Я хочу, чтобы ты жил долго — так долго, как только сможешь. Как живут твари вроде тебя. Но чтобы каждый твой шаг, каждый вздох отзывался болью на воспоминания о ней! И вот, что ты запомнишь: я выебу рыжую девчонку во все щели, а потом порежу ее на куски и заставлю тебя их сожрать. И ты сожрешь ее, я уверен, ты это сделаешь! Грей харкнул кровью ему в лицо, но Бортон стер плевок и усмехнулся, поглядев на свою руку. Взяв лицо Боба в ладони, он провел большими пальцами по его щекам — от уголков рта до бровей, нарисовав кровью красную улыбку клоуна. — Улыбка и слезы одновременно. Твой боевой раскрас всегда напоминал мне морду гепарда. Подстрели я такого котика, положил бы его шкуру на пол у камина в гостиной… а может, мне стоит снять шкуру с тебя?.. Вдруг это поможет вытащить из тебя Пеннивайза? Ведь под этой смазливой мордашкой скрывается твоя истинная сущность. Бортон снова сгреб в кулак густые темные волосы Роберта, так, что тот не мог шевельнуть головой, даже когда шеф показал ему нож и сделал несколько коротких надрезов на лбу парня, а потом, отбросив лезвие, схватился за края ногтями и потянул, пытаясь содрать кожу. Боб закричал и забился в оковах. Цепи громко стучали по каменному полу. Я и боль — мы отдельно. Отдельно. Отдельно, отдельно… Отдельноооооо… Но это уже не работало. Боль Роберта была очень даже с ним, здесь и сейчас. Мое лицо! Он обдирает мне лицо!.. А потом он увидел Беверли. Вернее, сначала он почувствовал ее, за несколько секунд до того, как увидел. Боль тут же ушла на второй план, уступив место страху за партнершу. Боб нарочно стал кричать еще громче и корчиться сильнее — чтобы Бортон не услышал звуков за своей спиной, и ему не пришло в голову обернуться. Девушка появилась так же, как все прочие гости станции — из отверстия в потолке. Бев сумела протиснуться в щель, оставленную шефом полиции в качестве источника света и кислорода (воздух внизу уже до такой степени насытился запахом пота и крови, что им было почти невозможно дышать). Сначала показались поношенные солдатские ботинки, потом ноги Беверли — грязные, с ободранными коленками, ее коротенькие шорты и край клетчатой рубашки. Девушка стала бесшумно спускаться по скобам. В зубах у нее был зажат какой-то предмет — Боб не сразу опознал рогатку. Но вот Беверли ступила на пол, шагнула в круг света. Роберт увидел, как она подняла рогатку, натянула резину и изящным жестом отпустила ее. Мельком заметил жидкий блеск металлического шарика, когда снаряд полетел, как ему показалось, прямо ему в голову. Бортон отпрянул в последний момент, почуяв неладное. Вздох облегчения Боба, чье лицо наконец-то оставили в покое, заглушил короткий крик шефа. Шарик звякнул, отскочив от прутьев клетки. Грей увидел, как Бортон поднес ладонь к глазам и обнаружил в своей ладони аккуратную ровную дыру. — Господи Иисусе! — потрясенно пробормотал шеф. — Ты подстрелила меня! Из рогатки!.. Из ебаной рогатки! Из раны хлынула кровь, черная, как вар, в полумраке подземелья. Она залила запястье Бортона и струйкой потекла с его локтя на пол. Шеф сделал несколько неуклюжих шагов, затем, споткнувшись, упал на колени и попытался зажать рану здоровой ладонью. Роберт снова перевел взгляд на разъяренное лицо девушки и испытал настоящий восторг. Нет, эйфорию. Он не хотел, чтобы Беверли приходила, но когда она пришла… Она пришла за ним. Его партнерша, защитница, дева-воин в сверкающих латах, Жанна Д’Арк, рыжая ведьма. Отважная принцесса, полюбившая чудовище. Она прекрасна. Еще никогда Беверли не казалась ему такой ощеломляюще красивой. Он видел и чувствовал свет, исходящий от нее, чудодейственную живительную силу. Каково это, когда тебя любят так сильно, что готовы рискнуть жизнью, готовы пойти вопреки всему… Теперь я знаю. Пришла за мной!.. Он ощутил прилив сил, почувствовал, как раны начинают затягиваться, перестают болеть. Два из трех сломанных ребер срослись сразу же, мгновенно. — Ключ от кандалов у него в кармане! — заорал Роберт. — В кармане брюк. Быстрее! Бев решительно направилась к Бортону. Боб заметил, что девушке хватило предусмотрительности снова зарядить рогатку — второй шарик блестел между рогульками, лежа на туго натянутой резинке. — Дай мне ключ! Живо! — потребовала девушка. — Я убью тебя, мерзкая тварь! — прохрипел шеф полиции Дерри, прижимая к груди простреленную руку. В это время его вторая рука шарила по полу, пытаясь дотянуться до оброненного ранее ножа. — Вы оба сгниете… — У него нож! — крикнул Боб. Сделав шаг вперед, Беверли наступила ботинком на пальцы шефа, едва успевшие прикоснуться к лезвию. Зарычав, Бортон изо всех сил дернул рукой, пытаясь высвободить прижатые к полу пальцы, но Бев перенесла почти весь свой вес на правую ногу, и Бортон снова завопил от боли. — Сука!.. — Доставай ключи, кусок дерьма! Доставай, иначе я загоню этот шарик тебе в голову! — Убери ботинок, и достану! — У тебя есть другая рука. — Ты охуела?.. В ней дырка! — Ты можешь двигать пальцами, я видела! В конце концов Бортон сдался. Матерясь и стеная от боли, он полез в карман простреленной рукой и неловко выудил оттуда связку с ключами. — Давай их сюда. Когда шеф протянул ей ключи, его пальцы дрожали, но, едва девушка хотела взять связку, Бортон попытался выхватить у нее рогатку. Беверли врезала ему ботинком в солнечное сплетение. Шеф повалился на пол и замер, скрючившись в позе эмбриона. Наклонившись, Беверли быстро подобрала нож и связку с ключами и тут же отпрянула назад. — Скорее, Бев! — взмолился Роберт, наблюдая за тем, как девушка нервно перебирает ключи в поисках нужного. — Вот этот, маленький!.. Думаю, это он. Ключ действительно подошел, и Беверли удалось снять кандалы сначала со щиколоток, затем с запястий Боба. Едва верхние браслеты разомкнулись, как Грей упал на колени — ноги отказались его держать. Бев склонилась над ним, заглянула в лицо. Роберт только сейчас заметил, что по щекам девушки текут обильные слезы. — Ты сможешь идти? — тихо спросила она. — Смогу, если надо, — ответил он и поднялся, стиснув зубы, превозмогая боль. Беверли подставила ему плечо. С ее помощью Боб кое-как доковылял до лестницы. Он хотел, чтобы Беверли поднялась первой, но та отказалась. — Ты ранен, поэтому пойдешь первым. Я снова вырублю шефа, если он очнется. Роберт взглянул ей в глаза: она не шутила. Беверли была готова на все, чтобы его защитить. Она действительно считала себя его партнершей — и он должен был признать, что девушка отлично справляется.

***

Бев поднималась по скобам, вывернув шею: ей не хотелось упускать шефа из виду, даже на секунду. Бортон начал приходить в себя, когда Роберт высунул голову из люка. Шеф застонал и зашевелился на полу подземелья, и Беверли напряглась, крепче сжимая в руке шарик от подшипника, готовая швырнуть его в Бортона — рогатку она держала в зубах, но не смогла бы ею воспользоваться, не упав с лестницы. Однако, на этот раз шеф полиции не выдал ничего, кроме стонов. Оказалось, что опасность подстерегала их наверху, а не внутри станции. Грей вдруг замер, уже наполовину выбравшись из цилиндра. До слуха Бев донесся голос — чужой мужской голос, не Майка. Позабыв о Бортоне, девушка спрятала шарик в карман и рванула наверх, так быстро, как только могла. Поднявшись на две скобы выше Роберта, она выглянула из люка и поняла, в чем дело. Майк Хэнлон, весь грязный, вывалянный в земле и траве, стоял на коленях в нескольких ярдах от насосной станции. Руки парня были связаны за спиной, нос разбит, а рот заклеен скотчем — бедняга едва мог дышать. За спиной Майка стоял мужчина. Бев знала его: отец Салли Мюллер и один из членов Городского совета Дерри. Одну руку он держал на плече подростка, другой прижимал дуло пистолета к его виску. Оружие было настоящим — Беверли поняла это с первого взгляда — «глок» или что-то вроде. Собственный пистолет Хэнлона, пистолет для забоя скота, находился в руках другого члена городского совета. Беверли вспомнила, что его фамилия этого тучного мужчины — Боуи, и фасад его дома на Западном Бродвее считается самым красивым в городе. Увидав Бев и Роберта, Боуи поспешно засунул пистолет Майка за пояс своих парусиновых брюк и вскинул дробовик, нацелив его на парня и девушку. — На землю, немедленно!.. Оба! — рявкнул Боуи. Вместо того, чтобы послушаться, Беверли перевела непонимающий взгляд на Роберта. Городской совет. Заодно с шефом полиции?.. Да что здесь вообще происходит? Боб лишь нахмурился и промолчал, облизнув языком запекшиеся губы. — Руки за голову и на землю! Шевелитесь, собачьи говна! — продолжал надрываться Боуи. Тут раздался вкрадчивый голос Мюллера: — Брось рогатку, девочка, иначе я пущу пулю в висок этому черному парнишке! Мой отец и дед всю жизнь состояли в «Легионе белой благопристойности» — для меня убить ниггера все равно что муху прихлопнуть! Беверли снова оглянулась на Боба, безмолвно спрашивая, что делать. Но Грей выглядел таким же растерянным, как и она. С неохотой он поднял руки, давая знать, что сдается, и девушка была вынуждена последовать его примеру. — Где Бортон? — спросил Мюллер. — Что вы с ним сделали? Беверли открыла было рот, чтобы ответить, но сказать ничего не успела. Она не могла знать, что буквально через пару минут всякие слова станут излишни. Кусты неожиданно затрещали, и из зарослей появился Питер Руманчек — бледный, с растрепанными волосами и нечитаемым выражением на лице. Боуи дернулся, переведя на него оружие, но по приказу Мюллера снова наставил дробовик на Боба. — Следи за клоуном, а я разберусь с этим, — пробормотал Мюллер, махнув пистолетом в сторону Питера. — Кто бы он ни был. Цыган был безоружен, видимо, поэтому отец Салли воспринял его просто как досадную помеху, лишнего свидетеля.  — Эй, парень, — начал было Мюллер, но тут Руманчек бросился вперед. — А ну, стоять!.. Вопль Питера и звук выстрела слились воедино — Беверли потом так и не вспомнит, что прозвучало раньше. Монстр внутри цыгана, куда больше и злее его самого, вырвался наружу сквозь лопнувшую, как от взрыва, плоть, словно детонировала огромная бомба эффективного насилия. Превращение было мгновенным и бесповоротным. Теперь животное. Теперь убийца. Волк был размером с голодающую лошадь. На его белом меху висели окровавленные куски одежды, кожи и плоти. Убийца до кончиков волос. Варгульф. Зверь пролетел над головой Майка Хэнлона, толкнул передними лапами в грудь Мюллера и повалил мужчину на землю. Прозвучало еще три выстрела: Мюллер продолжал лихорадочно жать на курок, когда оборотень вонзил свои искривленные клыки в его горло и вырвал трахею. Все было кончено за считанные секунды. Когда очнувшийся от ступора Боуи сообразил использовать дробовик, отец Салли Мюллер был уже мертв, а несколько кусков его плоти успели попасть в желудок варгульфа. Раздался выстрел, и белый волк с визгом отпрянул в сторону, но тут же присел на тонкие спичечные ноги, затем распрямил их и бросился, чтобы убить. Искаженное ужасом лицо Боуи исчезло внутри широко разинутой пасти, излившись потоками брызнувшей в стороны крови. Через мгновение зверь уже рвал и кромсал второе тело. Варгульф не обращал внимания на Беверли и Роберта — ровно до тех пор, пока девушка не пошевелилась. Но она не могла оставаться на месте, наблюдая, как связанный Майк извивается на земле, пытаясь отползти от волка, с хрустом вгрызающегося в череп Боуи. Игнорируя знаки, которые подавал ей Роберт, Бев тихонько подкралась поближе к Хэнлону, наклонилась и, подхватив парня под мышки, стала оттаскивать назад. Затем достала из кармана нож шефа полиции и быстро разрезала путы на руках и ногах Майка. Когда выдвижное лезвие щелкнуло, волк вздрогнул и обернулся, прервав свою трапезу. Желтые глаза убийцы уставились прямо на Бев и Майка. Длинный язык высунулся наружу и прошелся вокруг пасти, слизывая кровь. Затем волк двинулся к «неудачникам», медленно и неторопливо, словно понимая, что добыча не сможет от него убежать. Беверли откуда-то знала, что стоит им пуститься наутек, волк сразу же набросится на них. Вскочив на ноги, Хэнлон заслонил собой девушку. — Дай сюда нож! — первым делом произнес Майк после того, как сорвал скотч со своего рта. — Это же Питер! — возразила девушка. — Я видел! — Хэнлон был близок к панике. — Если он оборотень — почему не превращается обратно?.. — Потому что не может, — произнес голос Роберта. — Отойдите назад, но не вздумайте убегать. Грей сделал несколько шагов вперед и встал между варгульфом и подростками. — Питер, — ласково прошептал он, наклонившись к зверю и заглядывая прямо в его глаза. — Питер, не делай этого! Волк зарычал, прижав уши. Его пасть раскрылась, обнажив белые зубы и черные десны. Он продолжал медленно двигаться к Бобу, шаг за шагом. Роберт оставался на месте. — Пора возвращаться, — прошептал Грей, не отводя взгляд от горящих ненавистью глаз волка. Варгульф бросился на него. Рот Беверли открылся, готовый издать громкий вскрик, который так и не прозвучал. Вместо этого раздался испуганный визг волка, когда Боб руками схватил его за челюсти и потянул их в стороны, не давая сомкнуться. Варгульф дико забился, пытаясь вырваться, пытаясь сбить Роберта с ног — но тот стоял как исполин. Нечеловеческая сила против нечеловеческой. Белый волк отчаянно трясся и мотался из стороны в сторону. Тощий, вставший на задние лапы, он казался едва ли не выше такого же тощего Роберта и, возможно, даже тяжелее. Но Боб не выказывал страха, только намерение, намерение сдерживать его, даже за пределами разумного, сдерживать до конца. Намерение, которое сломает лишь смерть. Визг перешел в жалобный вопль, когда Роберт потянул челюсти волка в разные стороны и порвал его пасть. Бев зажала себе рот рукой. Ей хотелось зажмуриться, но в то же время она не могла заставить себя не смотреть. Он убивает его! Боб продолжал тянуть, плоть продолжала трещать и рваться. На передней части туловища волка белая шерсть стала мокрой и красной от крови. Варгульф уже не кричал — сознательно он больше не издавал никаких звуков. Он все меньше и меньше напоминал живого зверя, на глазах превращаясь в разорванный надвое труп. И тут Роберт, наконец-то отпустив челюсть волка, протянул руку, сунул ее глубоко в пасть, в глотку, в кровавое месиво — и Беверли все-таки закричала, но не от испуга, а от изумления, потому что из недр тела поверженного чудовища потянулась мужская рука и крепко схватила предложенную ладонь. Еще один рывок, и Роберт упал на землю, потянув за собой полностью сформированного человека из разорванной куколки кожи и плоти, которая еще минуту назад была варгульфом. Питер Руманчек, весь покрытый слизью и кровью, словно только что родившийся ребенок, повалился на Боба, а затем соскользнул на землю. Они лежали рядом на траве, тяжело дыша: голый окровавленный цыган и обнаженный по пояс и не менее окровавленный Роберт Грей. Когда Беверли подбежала и склонилась над ними, оба юноши уже открыли глаза. Питер неуклюже попытался сесть, а Грей вдруг сдавленно захихикал. Его грудь ходила ходуном. Бев забеспокоилась, уж не сошел ли он с ума, но то был смех облегчения. — Я же обещал, что верну его! — произнес Боб, все еще смеясь и вытирая ладонью подступившие слезы.