Амнезия

Olafur Arnalds — So Close (feat. Arnor Dan) — Я не знаю, как выдержать всё это, — тихо прошептал Вася в плечо друга. Ваш ничего не ответил, лишь прижал его крепче к себе свободной рукой. Когда же Шакулин всё-таки отстранился от Саши, тот поднял сумку, показывая её Васе. — Я привёз всё, как ты и просил. Здесь зубная щетка, пару шмоток, зарядка, сигареты и, — парень замолчал, расстёгивая молнию. Саша извлёк из спортивной сумки стеклянную бутылку с янтарной жидкостью и черно-белой этикеткой, — я подумал, что возможно тебе бы хотелось выпить. Вася аккуратно взял бутылку в руки и покрутив её, поставил на подоконник, рядом с собой. — Спасибо тебе большое Саш. Правда, спасибо, — Вася вновь посмотрел на друга. В глазах Саши читалось искреннее сочувствие вперемешку с волнением и неким страхом за близких ему людей. — Я сообщил ребятам, чтобы зря не ехали, их все равно не пустят. Сказал, что ты с Женей и сразу же нам сообщишь, если что-то произойдёт, — «Что-то» эхом раздалось в голове у Васи. Что-то хорошее или. Или что-то плохое. — Я буду держать тебя в курсе событий, — сказал Вася, возвращаясь из своих мыслей в реальность. — Вась, может стоит всё-таки съездить домой и отдохнуть? Выспаться хотя бы, — вновь решил рискнуть и убедить друга Ваш. Шакулин бросил на него хмурый взгляд и покачал головой. Вася твёрдо решил, что останется с Женей, до тех пор пока тот не проснётся. Если придётся, он просидит тут целую неделю. — Я понял, — ответил Ваш бросая взгляд в сторону Калинкина. — А что если он действительно не проснётся? — нарушил затянувшееся молчание Вася. Ваш сильно переживал за Шакулина, тот в упор смотрел на Женю. Глаза его были красные, а лицо осунулось от сильного стресса, но Сашу больше всего беспокоило именно то, как смотрел Вася. Этот леденящий душу взгляд. Такой пустой, отчуждённый, безысходный. Саша никогда ещё не видел его таким, казалось будто друг больше никогда не улыбнётся. Никогда больше в его глазах не заиграет радостный блеск. Взгляд навсегда так и останется пустым и безжизненным. — Он проснётся, — спокойным, но напористым голосом ответил Саша. — Обязан проснуться, — Вася одобрительно кивнул, его слова словно вселили в Шакулина капельку уверенности. Ваш указал на настенные часы. — Кажется мне уже пора. Напиши мне с утра, как его состояние, — обратился Саша к другу, передавая сумку. Шакулин кивнул в ответ, за этим последовали крепкие объятья и благодарный взгляд Васи. Ваш удалился, оставив друга наедине со своим самым большим страхом. Тишину в палате по прежнему нарушали лишь аппараты, к ним добавилось еле уловимое жужжание лампы, которая освещала палату. На город наступала ночь, постепенно зажигались тусклые фонари, редко стоящие вокруг больницы, от чего именно этот двор выглядел мрачнее и неприятнее всех остальных небольших улочек в этом районе. Вася бросил сумку на пол и взял бутылку в руки. Первый раз в жизни, когда Шакулин знал, что алкоголь ему не поможет. Да и пить-то не особо хотелось. Вася пробежался глазами по всей комнате и заметил в углу небольшой столик. До этого Шакулин даже не знал, что в палате есть мебель, кроме больничной койки. Отложив на время бутылку, парень нашёл розетку и поставил свой телефон на зарядку. Батарея села ещё с утра, так что он ожидал кучу пропущенных звонков и непрочитанных сообщений. И не прогадал. Большинство из них были от Гришечкиной. В последнее время у них с Васей всё как-то не ладилось. Вечные ссоры, недопонимания, недосказанности, но Шакулину сейчас было не до неё. Он быстро пролистал сообщения и журнал звонков, смотря адресатов. Вася не стал никому отвечать. Меньше всего сейчас хотелось с кем-либо общаться. После ужина намечался вечерний обход. Шакулин сидел рядом с кроватью и вглядывался в лицо Жени. Сейчас уже не было каши в голове. Осталось лишь всепоглощающее чувство вины и безысходности. Вася ещё с самого детства ненавидел слабость и чувство собственного бессилия. Он ничего не мог сделать, оставалось лишь смиренно ждать. Ожидание — одна из самых ужасных вещей на земле. Ты не знаешь, что будет дальше. Не знаешь будут ли оправданы надежды на хорошее. Быть может результат будет далеко не позитивным. Но ты просто сидишь и ждёшь. Ждёшь и свято веруешь в то, что он удовлетворит тебя. И тебе безумно страшно от мысли, что что-то может пойти не так. Из отстраненного состояния Шакулина вытащил знакомый звук открывающейся двери. В палату вошла молодая девушка, оглядев парня она подошла к аппаратам. Девушка долго заносила что-то в историю болезни. Вася напрягся, ведь обычно Жене просто меняли капельницу и списывали пару цифр с экранов, после чего уходили. — Что-то не так? — выпалил Шакулин. Девушка растерянно перевела взгляд с бумаг на него. — После операции прошло уже более двенадцати часов, а пациент так и не пришёл в себя, — ответила та, закрывая свою папку. — Что вы хотите этим сказать? — врач не торопилась с ответом, она переминалась с ноги на ногу, подбирая в голове нужные слова. Но Шакулин и так уже слишком долго ждал. Неожиданно для себя, Вася вскочил со стула и ловко вытащил папку из рук медсестры. Девушка даже ничего и сказать не успела, как Вася уже вычитывал в карточке нужную ему информацию. Там были заметки о времени и описание состояния пациента. Слово которое тут же попалось на глаза: «Кома». Парень дрожащими руками отдал ей бумаги и присел на стул рядом с кроватью. Словно окатили ледяной водой, столкнули в пропасть с моста. Мозг протестовал, сам Шакулин отказывался верить. Подобное могло случиться с кем угодно, но не с Калинкиным. В такие моменты кажется, что ты спокоен, нужно всего лишь отмотать время назад и исправить ситуацию. Исправить и всё будет хорошо, потому что это неправильно. Это псевдоспокойствие есть ни что иное, как шоковое состояние. Сильное моральное потрясение. Сердце прижало к рёбрам, весь организм будто сжали тисками. Медсестра быстро выбежала из палаты, оставляя Шакулина переваривать эту тяжелую информацию. Вася сидел и смотрел на друга. Кажется в организме больше не осталось слез. Глаза адски болели, голова гудела, а в горле першило. Его словно лишили дара речи и способности чувствовать. Осталась лишь пустота. Ни мыслей, ни даже злости. Просто пусто. В больнице дали отбой и потушили свет. Шакулин сидел на стуле перед кроватью, держал друга за руку и не отрываясь всматривался в его худощавое лицо. Не было желания спать. Ему не хотелось ни есть, ни пить. Ему просто ничего не хотелось. Вася так и просидел до рассвета, он не смог заставить себя сомкнуть тяжёлые веки, смотря на Женю. Ему казалось, что он вот-вот проснётся и моментально улыбнётся увидев Шакулина, но тот неподвижно лежал на кровати. Если бы не вздымающаяся грудь, легко можно было бы перепутать Женю с трупом. За окном потихоньку начинало светлеть.