Что наша жизнь? Игра?

      В целом застолье прошло весело и даже организованно. Нака взяла на себя роль тамады и успешно с ней справилась. Как говорится: «ничего не предвещало»…       — А теперь по нашей славной и доброй традиции — история от Адмирала у костра!!!       Чего?! Это когда это наши посиделки стали традицией? Увы, но тут я оказался в меньшинстве. Эсминцы подняли такой писк, что Сашка, будь она здесь, точно бы оглохла. И что я им расскажу?       — Если вы не против, то сегодня историю расскажу я…       Фух. Хорошо иметь понимающего заместителя.       — Девушки, подготовьте место, а мы подойдём, как только решим один вопрос.       С этими словами я, взглядом позвав за собой Славу вместе с цепляющейся за неё Хоппо, вышел из столовой и направился в сторону штаба. На полпути остановился, дожидаясь спутниц, и заговорил, обращаясь к обеим.       — Наша маленькая принцесса не только назначила нас своими родителями, но и стала частью нашей Базы. В списке личного состава она значится то ли комендантом, то ли сердцем, точно не пойму, нашей Базы, но это явно не просто должность. Также она получила доступ к строительству и подготовила целую программу, смысла которой я не могу понять. Если со строительством орудий вопросов нет, то зачем нужен плавучий док?       — Плавучий док? — переспросила Слава. — Но на базах канмусу никогда не было плавучих доков.       — Вот и я удивился, когда мне на утверждение пришло предложение построить его, потому что среди того, что раньше мог приказать построить я, плавучего дока не было. Проверил — и узнал, что у нас появился комендант береговой крепости, а также Душа Базы, если я правильно понял. Хоппо, ты можешь нам что-нибудь объяснить?       Не то, чтобы я надеялся на ответ от не умеющей даже разговаривать девочки. Меня в тот момент интересовала её, и в какой-то мере Славина, реакция на мои слова. Однако то, что было дальше, оказалось далеко за пределами моих ожиданий.       Хоппо просияла и с жизнерадостным «Хо! По! Хо-по-по!» схватила меня за палец и потащила на берег. А там… не было ничего. Вообще. Ну, конечно, кроме подпрыгивающей от энтузиазма Хоппо.       — И?       — По! Хо!       Вполне конкретное объяснение. Только, увы, не совсем понятное. На бытовом уровне я вполне могу сообразить, что хочет сказать малышка, но вот сейчас… Сейчас она явно хотела донести до моей несмышлёной головы что-то поистине эпичное. То, что этот самый Док строить надо прям «кровь из носу», это я уловил. Но вот зачем? Я посмотрел на Славу, но она в ответ только удивлённо пожала плечами.       Маленькая Принцесса, сообразив, что недогадливые взрослые ну никак не могут её понять, в расстройстве топнула ножкой и слегка надулась. Мне показалось, или я услышал лёгкий, на грани слышимости, стон со стороны броненосицы? Хотя я её прекрасно понимаю. Насупившаяся Хоппо была настолько мила, что хотелось просто сграбастать её и тискать, тискать, тискать… Брррр. Милота — страшная сила.       — Хорошо. Я понял. Ты уверена, что Док необходим?       Малышка встрепенулась и энергично закивала.       — Это срочно?       Ещё один кивок. От переполнявших чувств Хоппо аж начала подпрыгивать на месте.       — Хорошо. Если ты так считаешь, даю разрешение.       Всё. Ребёнок доволен. Ребёнок счастлив. Ребёнок с радостным писком обнимает меня за коленку. Я тихонько вздохнул и погладил Хоппо по голове. Мда. А мне теперь опять с Акаши объясняться. Но почему-то имеется уверенность, что всё сделано верно. Ну… поживём — увидим.       — Я так понимаю, это очень для неё важно, — пояснил я внимательно смотревшей на мою персону Славе, — хоть, увы, так и не понял, зачем…       И тут Хоппо снова нас удивила.       Существует распространённое заблуждение, что дети не могут быть по-настоящему серьёзны. Сам подвержен ему, хоть и излечиваюсь постепенно благодаря новым подчинённым. Какими бы легкомысленными ни были канмусу большую часть времени, в бою они были смертельно, без преувеличения, серьёзны. И в тот день, когда едва не погибла Муракумо, сказать, что они отнеслись к этому несерьёзно, не смог бы никто в здравом уме. А Хоппо… она просто не знала об этом. Потому что под взглядом, которым она одарила меня и Славу, стало не по себе. Подобный взгляд я видел, разве что, у самой Славы в те секунды, когда с неё слетала маска всеобщей доброй тётушки, а офицер — ветеран войны — не успевал занять своё место.       Маленькая глубинная шагнула к нам, взяв одной рукой мою руку, а другой руку Славы. Её пальцы были очень холодными, словно после игры в снежки без перчаток. На секунду я отвлёкся на это, а потом волна холода прошла по моей руке до головы, оставив ощущение ветерка, щекочущего затылок.       Десятки картинок, словно в слайд-шоу, пронеслись в моей голове. Вот рак-отшельник. Такой маленький и беззащитный без своего домика. Он беспомощно перебирает ножками и вообще, имеет вид довольно жалкий.       Картинка меняется. Наш рак находит ракушку и шустро прячется в ней. Теперь уже совсем другое дело. Торчащие из бронированного жилища клешни звонко щёлкают, явно намекая, что с хозяином шутки плохи.       Следующая картинка. Тот же рак в раковине ползёт по дну, а на раковине сидит красивая актиния, шевелящая ядовитыми щупальцами. Ещё смена кадра, и актиний уже несколько, а рак разделывает клешнями рыбку, не забывая угощать своих наездниц.       — Хоппо, — явно имея в виду рака, произнесла девочка. — Слабая. Нету. Дом. Док. Построить. Собрать. Соединить. Буду я. Я буду.       Хоппо замолчала и обмякла, свалившись бы на землю, если бы я её не подхватил. Глядя на засыпающую у меня на руках девочку, я спросил тихо свою заместительницу:       — Ты поняла?       — Да, — так же тихо ответила канмусу. — У нашей малышки нет обвеса, точнее, если вспомнить, что она — Химе Глубины, демона-оруженосца. И она пытается воссоздать его, пользуясь тем, что есть. А поскольку она не корабль, а крепость, то ей нужны не орудия и части корпуса, а здания базы.       — Значит, строительство дока необходимо. Это явно главный элемент.       — Уверен?       — Абсолютно. А ещё уверен, что, если уж мы решились принять к себе новорождённую Химе, то останавливаться на полпути нельзя. Неправильно это. Либо мы ей верим, либо нет. Я — верю.       Слава помолчала с минуту, а затем решительно кивнула.       — Я тоже. Хорошо, раз здесь мы закончили, пойдём, нас девчата ждут.       — Хо… па… папа? Спо… спа… спасиба!       Малышка приоткрыла свои глазёнки и, героически борясь с сонливостью, смотрела на нас.       Стоп. Что? Она… только что? Слава оказалась более сообразительной. Броненосица мгновенно оказалась рядом со мной, склонилась над малышкой и поражённо спросила:       — Хоппо… ты?       — По! Ма-ма… спа-си-ба!       Ох. Кажется, я понимаю теперь, что чувствуют родители, когда их чадо говорит свои первые осмысленные слова…       А вдали раздался вопль смертельно раненого льва…       «Папа умный! Папа Хоппо понял! И разрешил! Папа самый умный. А мама зато самая красивая! И сильная. А Хоппо — хорошая! Вот.»

* * *

      Место быстро организовали на берегу, где я когда-то, совсем недавно, встречал Славу. Хотя что там было организовывать — Элли и Шарнхорст притащили несколько брёвен, чтобы было, на чём сидеть, а Мамия с помощью Хибики и Муракумо снабдила всех чаем с выпечкой. Акаши, состроив страдальческую мину, выдала выползшим на отмель глубинным по плитке меди. Тем временем Варя шуршала в кустах, устанавливая штатив с видеокамерой и ещё чем-то явно научным.       Когда подошли Слава и я с Хоппо на руках, ждали только нас. Я сразу направился к приготовленному для нас месту, а броненосица прошла к кромке берега, где сняла с плеч сидевшие там всё это время перчатки и пустила в воду, после чего уселась рядом со мной. Немного помолчала, давая возможность остальным занять свои места, потом обвела взглядом притихшую аудиторию, слегка кивнула и начала:       — В 1877-78 годах состоялась очередная русско-турецкая война. В мировой истории значения она имела очень мало, так что о ней почти не упоминают. Но был в ней бой, аналогов которому до него не было, а после состоялся всего один.       После поражения в Крымской войне 1853-56 годов у России не было на Чёрном море сильного флота, а то, что было, сильно уступало турецкому флоту. И командованию пришлось пойти на рискованный шаг: использовать для борьбы с турецким каботажем вспомогательные крейсера. Один из них носил имя «Веста». Грузопассажирский пароход, построенный в 1858 году, принадлежавший «Русскому обществу пароходства и торговли». После начала войны он был мобилизован и переоборудован для рейдерства. Пароход получил 5 шестидюймовых мортир, две девятифунтовые пушки, несколько малокалиберных орудий и два минных катера.       10 июля 1877 года «Веста» под командованием капитана-лейтенанта Николая Баранова вышла из Одессы и направилась на юг вдоль западного побережья Чёрного моря, в то время принадлежащему Турции. Командиром одного из орудий «Весты» в том походе был Зиновий Рожественский — да-да, тот самый Рожественский, — Слава выразительно посмотрела на скучковавшихся вокруг Каги японок. — Ещё одним заслуживающим отдельного упоминания членом экипажа был Степан Джевецкий, будущий изобретатель подводных лодок и торпедных аппаратов. 11 июля, примерно в 8 часов утра, недалеко от порта Кюстенджи, сейчас это румынский порт Констанца, с «Весты» заметили дым и пошли на сближение, предположив, что им повезло встретить турецкий транспорт. Погода в то утро была не лучшая, волнение и плохая видимость привели к тому, что, только сблизившись примерно на 3 мили, с русского рейдера рассмотрели, что перед ними никакой не транспорт, а турецкий броненосец береговой обороны, или, по классификации того времени, броненосный корвет, «Фетхи Буленд», который, опознав русский рейдер, решительно устремился в атаку.       «Фетхи Буленд», построенный в 1870 в Великобритании и приобретённый Турцией, не был шедевром военного кораблестроения. Тем не менее, это был полноценный боевой корабль, бронированный и намного лучше вооружённый, чем русский рейдер: четыре девятидюймовых пушки в бортовых казематах, два стадвадцатимилиметровых орудия на палубе и малокалиберные орудия. Кроме этого, броненосец имел преимущество в скорости, так что, настигнув, хоть и не сразу, пытающуюся оторваться «Весту», открыл огонь.       Но история решила пошутить. Та же плохая погода, не позволившая нашим издали опознать врага, теперь встала на их сторону. Не штормовая, но достаточно высокая волна не давала экипажу броненосца открыть порты каземата главного калибра — их немедленно начало бы захлёстывать. Поэтому стрелять могло только установленное на баке погонное орудие, на огонь которого с «Весты» отвечали из трёх установленных на юте мортир.       Бой продолжался примерно пять часов. «Веста» получила несколько попаданий, одно из которых было ниже ватерлинии. Начался пожар, едва не вызвавший детонацию снарядного погреба, но, к счастью, быстро потушенный. Был разбит имевшийся на борту минный катер, который пытались подготовить к атаке, и уничтожены две из пяти мортир. «Фетхи Буленд» тоже не избежал попаданий, но долгое время броня спасала от серьёзных повреждений, и потери были только в экипаже. Корабли сблизились настолько, что, как во времена парусного флота, дошло до картечи, несколько выстрелов которой успело повредить погонное орудие броненосца, и перестрелки между экипажами. Наконец очередной залп с «Весты» накрыл носовую палубу броненосца, уничтожив погонное орудие.       Но капитан броненосца не собирался отступать. Понимая, что вариантов не осталось, он приказал открыть казематы и использовать орудия главного калибра. Выстрел прямой наводкой по корме «Весты» вывел из строя рулевое управление, едва не подставив её под таранный удар. К счастью, оборванный штуртрос удалось быстро починить, и почти сразу после этого очередная бомба, выпущенная из мортиры рейдера, проломила палубу броненосца, поразив то ли котельное, то ли машинное отделение. По другой версии, этим попаданием была снесена дымовая труба. Так, или иначе, «Фетхи Буленд» потерял скорость, не смог продолжать преследование и лёг на обратный курс. Избитая «Веста» благополучно вернулась в Одессу, где её экипаж встретили как победителей.       — Вот такая вот история о том, как готовность сражаться до конца даёт шанс выстоять даже в, казалось бы, безнадёжном бою.(1*)(2*)       Дружный вздох был ей ответом. Хоть все собравшиеся и обладали боевым опытом, а кое-кто и сам мог бы похвастаться историей не хуже, рассказ о геройстве обычного «купца» впечатление произвёл. Хотя, может, именно из-за того и произвёл, что слушательницы прекрасно представляли себе соотношение сил.       — А мне вот любопытно, — Нака была непривычно задумчива, — а эта Веста, она стала канмусу?       Вновь ставшая центром внимания Слава тихо вздохнула и покачала головой:       — Не знаю. Но думаю, что нет.       — Почему? — дружно выдохнули девчата.       — А вы как думаете? Кем бы она могла стать? Торговый корабль с сердцем бойца? Вот то-то и оно… Канмусу она вряд ли смогла бы воплотиться… а стать Глубинной? Нет, на такое она бы точно не согласилась. Только не Веста.       Канмусу переглянулись и закивали. Да уж, такая и саму Бездну к чертям морским пошлёт. Такая может.       В наступившей тишине раздался немного робкий голос Вари:       — Эмм… А можно я тоже расскажу?       На неё посмотрели… посмотрели, в общем. Кто с удивлением, кто с интересом, а некоторые, не буду тыкать пальцем, но это были эсминки, даже с некоторой враждебностью. Да уж, этой выходкой Варвара сильно понизила свой рейтинг у мелких.       — А почему нет? — Слава ободряюще кивнула и продолжила: — С удовольствием послушаем.

* * *

      Сказ о непонятной Глубинной, или «Из тумана…»       — Не знаю, то ли правда это, то ли нет, — начала издалека учёная, — судите сами. А только расскажу я вам эту историю так же, как узнала сама.       Неудачник. Фантазёр. Прожектёр. Это всё я. Так, по крайней мере, все меня называют. «Перестань верить в сказки», говорят они. «Очнись. Живи нормальной жизнью», советуют они. «Займись делом, хватит бредить», поучают меня они. Кто такие, эти загадочные «они»? Да все вокруг. Нормальные люди. Наверное, они правы. Но, даже зная всё это, я не могу отказаться от своей мечты. Не могу выбросить из головы Море.       Когда-то море было источником жизни, по нему плавали гигантские красавцы теплоходы и маленькие, юркие баркасы. Рыболовецкие сейнеры деловито тащили за собой тралы, а огромные танкеры перемещали на дальние расстояния целые моря нефти. Трудно в такое поверить, хотя прошло каких-то двадцать лет с тех пор. На берегу всё ещё можно обнаружить останки той, старой жизни. Той, что кипела здесь до Нашествия. Обломки бетонных сооружений, покорёженные, покрытые густым слоем ржавчины, замысловато перекрученные металлоконструкции. Впрочем, последних совсем мало, да и те на километровом расстоянии от берега.       Наше поколение выросло уже в другом времени. Времени, где слово «море» подразумевает слово «смерть», ну или, по меньшей мере, «неприятности». Оно перестало быть артерией, объединяющей материки, источником пищи и полезных ископаемых. Человек больше не появляется на морских просторах. Теперь, у океана другие хозяева.       Глубинные. Так назвали этих разнообразных монстров, появившихся в один, далеко не прекрасный, момент из океанских глубин. Да, такой вот каламбур: Глубинные из глубин. Никто не знает откуда они взялись на самом деле. Их ведь не было, а тут раз — и есть. Появились они и тут же начали есть. Хе-хе. Опять каламбур. Да я сегодня в ударе… Только не смешно, скорее плакать хочется. Ели, а вернее, жрали, эти твари всё. Дерево, сталь, бетонные конструкции… людей. Любая акула, наверное, сдохла бы от зависти при виде такого аппетита. Впрочем — они и сдохли, ибо Глубинные с такой же готовностью лопают и акул. В общем — жрут всё что не прибито. А что прибито — разломают и тоже сожрут. Вместе с гвоздями.       Конечно, мы пытались сопротивляться. В ход пошло всё — от пулемётов до крылатых ракет. Бесполезно. Такое ощущение, что пули и снаряды им как слону дробинка, а ракеты даже не могли навестись на цель.       А потом, вдобавок, Глубинные сами обзавелись орудиями. Небольшими, но очень мощными. Учёные бормочут что-то о неизвестной взрывчатке и тому подобное, но по факту — пистолетного размера пулька, вылетающая из пушки Глубинной, разрывается как ста-стапятидесятимиллиметровый снаряд. А то и сильнее.       Словом — о Море людям пришлось забыть. Вот оно, рядом, в нескольких километрах, кажется — только руку протяни. А его нет. Такая вот теперь реальность.       Побережье обезлюдело. Прийти на пляж — практически гарантированное самоубийство. Но люди ходят. Бывшие моряки, сходящие с ума без солёного ветра, старики, просто уставшие жить, мечтатели, уверенные что уж они-то смогут поговорить с Глубинными и наладить с ними контакт, сумасшедшие… ну и я. Ну да, я вот сейчас сижу на громадном валуне, торчащем почти на уровне прибоя и пялюсь на туман. Кто я? Сам не знаю. Может, идеалист, может, чокнутый. Сам, по правде говоря, не уверен.       Жить я люблю, поэтому — не самоубийца. Разговаривать с монстрами? Да ладно, а они вообще говорить умеют? Хотя поговаривают, некоторые из них очень похожи на людей. Врут, наверное? Или нет? Кто знает. Я, во всяком случае, желанием проверять не горю. Ну их.       Так зачем припёрся? Мда. Ну, раз не самоубийца и не идеалист, остаётся одно — дурак. И к этому выводу, между прочим, я и сам склоняюсь. Вот какого демона я тут торчу? Дождусь на свою жопу приключений. Ладно на себя плевать, но хоть о родителях подумал бы. Да, всё понимаю. Только… только не могу не приходить. Нет, к чёрту. Пойду домой. И хватит уже сюда приходить. Хватит. Всё. Пойду.       И вместо того, чтобы последовать этой умной мысли, устраиваюсь поудобнее. Идиот.       — Разорвав густой туман, Линкор плывёт…       И морскую тишину звенящий шторм взорвёт вот-вот…       В тему вспомнилось. И туман в наличии, и, кажется, шторм тоже намечается. Только линкора нет.       «Человечишка… Глупый, залез на камень. Думает, его оттуда не достанут? Да вон даже тот Младший, хорошенько разогнавшись, сделает это в два счёта. Или он на туман надеется? Какая разница, всё равно сейчас сдохнет. Кстати, а чем он там занимается? Говорит? Кому? Что?!»       — …Морской стихии он король,       Вся власть семи морей ему дана!       «Что это? Почему что-то сжалось в груди? Почему эти странные слова так на меня действуют? Это что, новое оружие? Человеки придумали что-то опасное? Может, лучше убить его прямо сейчас? Это легко, даже делать ничего не надо, вон Младший уже начал разгон, пара секунд — и от наглого двуногого останется только красное пятно на камне… Красное… пятно?»       Человек в чёрной тужурке неподвижно лежит на металлическом полу. Широко открытые глаза смотрят куда-то вверх, словно он видит что-то очень важное, недоступное для остальных. А из-под тела ползёт красная струйка. Шустро огибая препятствия, она достигает раскалённого от близкого пожара участка палубы и, негодующе шипя, испаряется…       «Что это?! Откуда?! Почему эта боль в груди? Почему спазм сжал горло? Почему трудно дышать? Это из-за него? Замолкни! Умри уже!»       — … Это охота, и в строй встали все!       «Больно! Больно! БОЛЬНО!!! Что с глазами? Почему такое жжение? Да сожри же его скорее! Нет. НЕТ! Не смей! Стой! Я СКАЗАЛА СТОЙ!!!       Когда из тумана ко мне вдруг метнулась чёрная тень, признаюсь, даже испугаться не успел. Наверное, я тормоз. И слава Богу. Иначе точно успел бы штаны намочить, а то и чего похуже. Всё что я увидел, стремительно приближающуюся распахнутую пасть, полную острейших зубов… И в следующее мгновение…       Ту-Думмм!       Летящего на меня монстрика просто разорвало на куски, а ошмётки отшвырнуло прочь. Словно какой-то великан от души пнул тварь в бок… Нет, не великан. На небольшом участке моря туман рассеялся, и я увидел ЕЁ. Стройная девушка с белоснежной кожей, затянутая в элегантное чёрное платье с оголёнными плечами и пышной, хотя и коротковатой, юбкой повелительно указывала в мою сторону рукой, затянутой в длинную перчатку того же угольно-чёрного, цвета. И здоровенная двуствольная орудийная башня, вынырнувшая из-за спины красавицы, смотрела туда же. Из стволов орудий вился дымок. За спиной девушки угадывались силуэты ещё трёх таких башен. А ещё какие-то надстройки, мачты и… пасть. Пасть куда более здоровая чем та, что я разглядывал только что.       Сияющие золотом глаза на удивительно красивом, словно вылепленном талантливым скульптором, лице требовательно уставились на меня:       — Дальше…       Немного хриплый, но чертовски красивый голос, словно мифическая морская Сирена заговорила. Завороженный, я не сразу понял, что это она говорит мне.       — Дальше… ещё…       Что мне оставалось делать? Я сглотнул и продолжил:       — В тёмной Бездне океана, на самой Глубине       Всех их кровь с железом сроднят.       Морского флота Флагман, Гроза Морей на дне,       Теперь его пушки молчат…       Девушка слушала, замерев, будто статуя. Последние слова я почти прохрипел, сказалось напряжение, да и в горле совсем пересохло. Она ещё немного постояла, посмотрела на меня, медленно кивнула каким-то своим мыслям и слегка улыбнулась. Мне показалось, или по щеке незнакомки прокатилась слезинка? Наверно, показалось, ведь она стояла довольно далеко, да и туман…       Наконец девушка слегка тряхнула головой, словно пробуждаясь ото сна, и усмехнулась:       — «Теперь его пушки молчат», говоришь…       Потом резко развернулась и исчезла. Я похлопал глазами. Показалось? Но ошмётки фиолетового мяса на песке красноречиво говорили — нет, не показалось.       А через месяц в Германии появилась новая канмусу. Бисмарк.       — Такая вот история, — Варя оглядела слушателей. А посмотреть было на что.       Если Слава выглядела абсолютно спокойной, то вот Кага, к примеру, украдкой промокнула платочком покрасневшие глаза. Элли вовсю шмыгала носом, а эсминки, обнявшись, дружно ревели. Короче — зашло всем.       — И сколько здесь правды?       Варвара пожала плечами.       — Не знаю. Только рассказ этот лежал в папке с надписью «Для служебного пользования» в сейфе у де… ой.       — «Ой», значит?       В ответ мне продемонстрировали огромные, полные наивности и искреннего непонимания глаза. Ага. Как у котика из «Шрека». Ну, Варвара, всё с тобой понятно…

* * *

      «Заговорщицы» (3*)       Позже вечером в комнате малышни шло бурное обсуждение вечера. Особенно доставалось Варе и её рассказу. Действительно ли та Глубинная была Бисмарком? Или совпадение? Затем, когда порядком уставшие девчата начали успокаиваться, возникла Мысль.       Мысль сию озвучила Муракумо, вдруг округлив в предвкушении глаза:       — Интересно… а она сейфы вскрывать умеет?       — Это который сейф-то? Тот, что у Акаши в мастерской? — при звуках этого знакомого голоса девчата с визгом подскочили, с ужасом обнаружив выглядывавшую из-под кровати Акацуки сонную американскую субмарину.       — Ты… Ты что там вообще делаешь? — спросила насмерть перепуганная хозяйка кровати.       — Сплю вообще-то… — деловито прокомментировала Хардер.       — И почему под моей кроватью? Ты представляешь, как я испугалась?! — не унималась «элефантная леди»       — Это единственное место, где я чувствовала себя в безопасности. Думала, тут со мной не могло случиться ничего плохого… — ответила американка.       Неожиданно на помощь Хардер пришла Хибики, единственная, кстати, не испугавшаяся, деловито пояснив:       — Просто… у неё был очень плохой опыт с небезопасными условиями для сна…       — Это ужасно! — воскликнула Акацуки, добродушие которой вышло всё же на первый план, и с этими словами она обняла Хардер и погладила её по голове. — Если ты чувствуешь себя тут в безопасности, ты можешь и дальше ночевать под моей кроватью! Только предупреждай заранее, я и правда очень сильно испугалась…       — Извини. — тихо пробурчала Хардер — Так что там с сейфом? — вернулась она к исходной теме…       — Ну да, тот, что в мастерской. Интересно же, чего это Акаши всегда красная ходит после того, как туда заглядывает?       Помолчали. Ответ был очевиден. Любопытство грызло мелких страшно. Наконец, тишину нарушила Муракумо:       — А вот эта Варя, она сейфы вскрывать умеет? — повторилась она.       — Так чё гадать-то? — Хардер лучилась энтузиазмом. — Давайте спросим!

* * *

      — Пст! Варя! Погоди, дело есть.       — Девочки, может, не надо?       — Муцуки, мы же всё, кажется, уже обсудили? Надо.       — Но ведь…       — Кхм… Девчат, я вам случайно не мешаю?       — А? Нет. То есть да. То есть… Так, стоп. Вопрос к тебе есть!       — Это я уже поняла. Какой вопрос-то?       — Слушай. Ты ведь сейфы вскрывать умеешь?       — Откуда… В смысле нет, не умею! А что, надо?       — Да ты же не умеешь… Ладно тогда, пошли девчата!       — Так. Стойте. Что за сейф?       — Ну… эммм… обычный такой сейф. Металлический.       — Зашибись описание. Ладно. Чей сейф?       — Как это — чей?       Варя вздохнула:       — Я спрашиваю — кому принадлежит данный агрегат?       — Агрегат? А, ты про сейф? Ну… Акаши…       — Акаши, значит… А вам оно надо, в смысле — вскрывать?       — Нет!       — ДА! Муцуки, не трусь!       — Да не трушу я. Просто…       — Тебе же самой интересно, скажешь нет?       Припёртая к стенке последним аргументом, Муцуки нехотя кивнула:       — Ну… интересно. Но ведь…       — Ну вот и решили. Мы же ничего плохого делать не будем, глянем одним глазком и всё.       Вот эту точку зрения Варвара понимала. Ну ещё бы. Она ведь и сама частенько прибегала к подобным оправданиям. Впрочем, оправдания эти были в основном для себя-любимой, ибо на «горячем» не попадалась уже давненько. Кажется, в последний раз это было полкило шоколада из так называемого «подарка Деда Мороза». В этого самого «Деда» Варя перестала верить лет в шесть. Нет, не так. Она верила, больше того, усердно другим напоминала, что, мол, «вот, скоро, придёт ОН и принесёт»… Про то, что в нелепом тулупе и с ватной бородой приходит папа, умненькая девочка благоразумно помалкивала. Подарки же приносит? Приносит. Чего ещё надо? Главное — договориться со своей совестью. А уж сама с собой Варенька договариваться умела виртуозно.       Девушка призадумалась. На одной чаше весов лежала далеко не призрачная опасность снова вляпаться в неприятности. Тут уже устным внушением, если что-то пойдёт не так, не отделаться. С другой же стороны… такой ценный шанс подружиться с половиной личного состава Базы выпадает нечасто. Да и реабилитироваться перед ними за ту дурацкую (сейчас Варя это отчётливо понимала) выходку с перчатками — это дорогого стоит. Да и опять пробудившееся любопытство, оно ведь просто гложет изнутри. А ведь есть ещё пара моментов.       — Ладно, показывайте, — решилась она наконец.

* * *

      — Опять ты.       Штаб. Утро. Ещё не до конца проснувшийся я, бодрая до отвращения Слава, пышущая справедливым гневом Акаши — и она, виновница нашего собрания. Варвара Неугомонная. Стоит по стойке «смирно» и «ест» глазами начальство. То есть меня.       — Про вид забыла.       — К-какой вид? — Варвара казалась сбитой с толку.       Ну ещё бы, она тут, понимаешь, стоит, готовится к пропесочиванию (вполне заслуженному, тут не поспоришь), а ей про вид какой-то…       — Такой вид, — я погрозил ей пальцем. — Лихой и придурковатый, дабы умом своим не смущать начальства. Указ Петра Первого, знать надо.       Со стороны Славы донеслось еле слышное фырканье. Ну ещё бы, уж ей-то не знать. Покосившись на стоящую с непроницаемым лицом заместительницу, я продолжил:       — Ну и что, скажи на милость, мне с тобой делать? Вернее — с вами со всеми?       Варвара сделала удивлённые глаза.       — Почему «с вами», это я сама…       — Сама говоришь?       — Так точно. Сама!       — Ах сама. Ну-ну. Слава, будь любезна, пригласи сюда остальных.       Через несколько минут действующих лиц в кабинете прибавилось. Все эсминцы Базы. Так, кажется, кого-то не хватает…       — А Хардер где?       — Дежурный докладывает, что она ещё ночью ушла в рейд, — пояснила броненосица.       — Угу. Свинтила, значит. Ну ничего, появится — получит. С процентами. Итак, — обратился я к заговорщицам. — Сегодня ночью одно очень любопытное лицо вскрыло сейф, находящийся в мастерской у Акаши. Лицо это утверждает, что действовало в одиночку. Теперь вопрос. Что вы об этом думаете? Как её накажем?       Эсминки удивлённо переглянулись. Понятно, они готовились к другому. Ну-ну, посмотрим.       — Товарищ Адмирал! — вперёд выдвинулась Хибики. — Она не виновата, это мы её подговорили…       Остальная мелюзга согласно закивала, не вылезая, впрочем, из-за спины Хибики. Вот ведь хитропопые, видать, решили, что раз она со мной с самого первого дня, значит, и ругать я её буду не так сильно. Правильно, между прочим, решили.       — Та-а-а-ак. И как это понимать?       Девчата понурили головы. Но тут снова влезла Варя.       — Товарищ Адмирал! Это неправда. Я виновата, меня и наказывайте.       — Нет! Это мы подговорили!       — Нет, я сама…       — А НУ ТИХО!!!       Спорщицы синхронно втянули головы в плечи и испуганно посмотрели на броненосицу. До девчат постепенно стало доходить, что в пылу спора они явно увлеклись и позабыли, где находятся. Я демонстративно кашлянул, привлекая внимание.       — Акаши, дай картинку, будь добра.       Злорадно ухмыльнувшаяся ремонтница достала из сумки небольшой планшет и продемонстрировала его собравшимся. На экранчике были ясно различимы все злоумышленницы. И хотя изображение было отснято под довольно странным углом, все детали преступления видны были чётко. В наступившей тишине раздался потрясённый шёпот Вари:       — Ничего себе. Как она туда камеру запихала? Я ведь проверялась…       — Суду всё ясно. За то, что признались, хвалю, но вот за всё остальное понесёте наказание. Все вместе. Это понятно?       — ТАК ТОЧНО!!!       Господи. Какие же они голосистые.       — Слава, будь добра, назначь штрафникам фронт работ.       — Будет исполнено.       — Свободны… а тебя, Варя, я попрошу остаться.       Учёная опасливо усмехнулась и уставилась на меня.       — А теперь честно. Нахрена это тебе надо было? И не делай удивлённое лицо. С твоим АйКью ввязаться в такую авантюру — полнейшая глупость. Так зачем?       Варя вздохнула, слегка призадумалась и, наконец придя для себя к какому-то выводу начала «колоться».       — Подмазывалась я, — призналась она, — повела себя как дура тогда, признаю, надо было хоть разрешения спросить, а у меня словно крышу сорвало. А девчонки за вас, — тут она посмотрела на Славу, — обиделись. А ведь мне тут жить. Иду себе, думаю, как положение исправить. А тут такое предложение. Отказать? Так они совсем уверятся, что я «какашка»…       — «Какашка»? Эхм. Да. И это всё?       — Ну… почти.       — И?       — Самой тоже интересно стало, — потупив глаза и ковыряя ножкой пол, призналась эта язва.       — А понятие «военная тайна» тебе знакомо? А как насчёт шпионажа?       — Ну товарищ Адмирал, я вас умоляю, какие военные тайны могут быть в примитивном сейфе, что стоит в углу мастерской? Максимум пара книжек про горячих мальчиков.       — Нда? И что ты там нашла?       — Ну… Я не успела разглядеть. Акаши тут же примчалась.       — Врёшь ведь…       Вот тут нарушительница упёрлась намертво. Прям партизанка на допросе. Ясненько. Значит, не хочет Акаши подставлять.       — Понятно. И что мне с тобой, такой красивой, делать?       — Понять и простить? — Варя постаралась сделать наивное личико и захлопнула ресницами.       — Ага. Щазз. Слава, будь добра, обеспечь нашей умнице всю непередаваемую гамму ощущений на нижние полушария. Ну и остальным, разумеется, тоже.       — Организую в лучшем виде.       От слов броненосицы Варя непроизвольно поёжилась.       — Хорошо, — задумчиво протянул я, — я вас больше не задерживаю. И кстати, позовите сюда Акаши…

* * *

      Там же, полчаса спустя.       — Акаши, догадываешься, зачем я тебя пригласил?       — Конечно, — девица расплылась в довольной улыбке и взялась за лямки комбинезона, — прям здесь начнём?       — Да, милая. Прям здесь. Что замерла? Ты давай, штаны-то снимай. И сюда вот иди, к этой уютной лавочке.       До ремонтницы явно стало доходить, что игры кончились. Она опасливо посмотрела на мой пояс, вернее, на сияющую латунью пряжку, потом на уже знакомое место для экзекуции и, опасливо прикрыв руками попку, спросила:       — Ну ладно, я поняла. Так зачем вызывали?       — А ты не догадалась. Расскажи-ка мне, солнце моё, зачем тебе в мастерской сейф?       — Ну…       Отвечать на этот, казалось бы, очень простой вопрос Акаши категорически не хотелось. Но выбора у девушки не было, и она крайне неохотно, постоянно пытаясь «соскочить» с неудобной темы и отчаянно виляя, принялась рассказывать. Оказывается, эта начинающая авантюристка вела учёт. Запчастей там разных, топлива… Ерунда всякая. Ну и всё такое прочее.       — Акаши. Ты кому лапшу на уши вешаешь?       — К-какую лапшу? Что за лапша? Адмирал, вы любите лапшу?       — Акаши. Хватит. Это не сработает.       Ремонтница попыталась изобразить святую невинность, сообразила, что не прокатит, тяжко вздохнула и… предприняла новую попытку:       — Адмирал, понимаете, у меня огромный ассортимент запчастей, агрегатов и вооружений. Запомнить всё практически нереально. Ну правда. А сейф — чтобы не валялось всё по мастерской.       — Знаешь, солнце моё, а я тебе верю. Так что пойдём-ка мы с тобой в мастерскую, и ты мне всё там и покажешь. Договорились?       Ремонтница хмыкнула и с независимым видом пошла вперёд.       До логова Акаши мы добрались в молчании. Хозяйка сохраняла возмущённый вид, а я лихорадочно соображал. Судя по всему, она уверена, что ничего незаконного в сейфе проверка не обнаружит. Или… надеется на это? Иначе зачем такие героические попытки сыграть в невинность? Вон, даже носик задрала чуть не вертикально вверх. Ох, Акаши, темнишь ты что-то. Ох и темнишь…       — Вот! — Акаши демонстративно распахнула дверцу железного ящика и с приглашающим жестом отошла в сторону, — проверяй сколько влезет.       — Сколько влезет, говоришь?       Пухлая тетрадь в клеточку буквально пестрила цифрами, сокращениями и непонятными для непосвящённого человека аббревиатурами. Вот что, кто мне ответит, значит: «Сн.г.125-40/м.з.е.» или «П.от Ст.яй. 2.»? А фразочки типа «Сл.бр.л.нест.хзк чин? За.пл.ск.п-кам. мб.пр?» я вслух и повторять то не решусь, вдруг случайно Ктулху вызову? Тут и без него бед хватает. Судя по довольной мордашке, именно на такой эффект хитроумная махинаторша и рассчитывала. Вон как ехидненько улыбается. Ах ты так, значит? Ну, язва, ну держись…       — Ага… вот, значит, как, — я демонстративно потёр лоб. — Это же кошмар какой-то! Нужно немедленно принимать меры. Значит так. Журнальчик этот я забираю.       — З-зачем?       Такого поворота ремонтница явно не ожидала. Она-то явно уже приготовилась снисходительно расшифровывать для меня эти писульки (естественно, безбожно перевирая то, о чём не хотела говорить), а тут такое.       — Как зачем? Буду твои каракули разбирать. Славу попрошу помочь…       — Н-не надо! Я сама!       — Сама, говоришь? Ну давай, колись.       Дураку понятно, что Акаши рассказала далеко не всё. Но в общем и целом я ситуацию уловил. Ну разумеется, наша ремонтница не могла пойти против себя. «Чёрный» бюджет во всём его великолепии. Вплоть до «сувениров», причём как уже подаренных, так и только планирующихся к передаче. А в ответ некоторые «неожиданные презенты». Ну да, ну да. Контрабанда в чистом виде. Я пожал плечами и вернул журнал Акаши.       — Ну, и стоило ТАК напрягаться? Главное меру знай и девчат не обижай.       Акаши надулась и побагровела. Упс. Я же на больное только что надавил! Уж отношение ремонтницы к ворюгам в погонах я помнил отлично. Надо исправлять!       — Не в этом плане, дурында! Сам знаю, что наживаться не будешь! Я к тому, что если возможность будет, не стесняйся порадовать их чем-нибудь.       Уже выходя из склада, я не отказал себе в удовольствии уколоть довольно смотрящую на меня Акаши:       — И это… смотри, чтоб порнуху твою мелкие не нашли! Попадёшься — отправишься на перевоспитание к Славе!       Ремонтница долго смотрела на захлопнувшуюся за Адмиралом дверь, почесала в затылке и, усмехнувшись, бросила журнал в сейф.       — Нда. Уел. Эх, надо будет таки заказать тот костюмчик. Авось и прокатит?       Сейф с лязгом захлопнулся, а Акаши довольно оглядела внутренности склада. Её хозяйство. Её царство. А насчёт предупреждения…       — Ну какая дура будет держать самое важное в сейфе? — Акаши кивнула в сторону книжкой полочки с технической литературой, немного нервно усмехнулась. — Смени обложку — и никто не додумается искать истории любви с элементами жести там, где описывается настоящий животный секс танкистов с отвалившейся башней.