Что наша жизнь? Игра?

      Эх, Акаши… Хорошая она девка, но наивная-а-а. А скорее всего, с таким зверьком как «неправильный» Адмирал ни разу не сталкивалась. Мда. Я ведь и раньше, до того, как у меня Хоппо появилась, прекрасно знал, что на базе творилось. Ну, а как вы думали? Сгущёнка рулит. Феечки, основательно «подсаженные» мной на это лакомство, исправно информировали любимое начальство обо всём интересующем. И нет, это не «стукачество». Кстати о нём.       Вот всегда удивляло такое определение. «Стучать — плохо». Странное оно, и самое главное — очень выгодное для того, кто занимается чем-то незаконным. Вот, к примеру, узнаёшь, что твой шапочный знакомый обнёс чужую квартиру. И? Сдать его — «впадлу»? Надо молчать? Ну конечно, он же знакомый, а в той квартире какие-то «лохи» живут, так им и надо. Так, что ли? Моё дело — сторона. Вот что я скажу: те, кто так думает — идиоты. Уж простите за прямоту. Жизнь — она как бумеранг, и однажды вполне такое может статься, кто-то ограбит и вашу квартиру или машину, или обчистит карманы вашей куртки. И какой-то другой, хороший и добрый человек, заметивший это, отвернётся и молча пройдёт мимо, потому что «стучать — плохо». А Вы будете проклинать «криворуких ментов», «тупых следаков», потому как они не могут поймать вора. Хотя, что скрывать, я и сам раньше, до того, как попал на границу, думал примерно так же.       Потом прозрел. Не помню, говорил ли до этого, но если что — повторю: охрана государственной границы — это не только КСП, наряды, «ЧГ» и патрули с собаками. Конечно, всё это важно и нужно, но! Очень важная часть работы пограничников — поддерживать хорошие отношения с местным населением. Делайте добро людям, и оно вернётся к вам. Непременно. Поможешь соседнему аулу с соляркой, дров подкинешь на заставской «шишиге», заболевшую дочку местного старейшины в город «бортом» отправишь… глядишь, и встретившийся наряду на горной дороге чабан шепнёт пару слов о «чужих людях» в дальнем ущелье. Вот так это и работает. И все, кому надо, об этом знают. Мда. Так о чём это я? Ах да. Акаши о пограничной специфике понятия не имела.       Так вот. Про эту богомерзкую фигню, что украдкой листает ремонтница (ещё и Кагу подсадила, паразитка), я, разумеется, знал и раньше. И хоть не одобряю такое, но вмешиваться не стал. Безобидная, в сущности, хрень. Вот если бы Акаши тот «розовый» журнальчик приглянулся… мда. Но не про то сейчас.       Хоппо. Чем дольше она рядом, тем больше странностей в себе я ощущаю. Она словно передаточное звено, этакий переходник между мной и Базой. Не знаю, как сказать правильно… Через малышку я словно чувствую Китеж как своё тело. Странное такое ощущение. Сначала оно было слабым, совсем незаметным, но теперь, после тех странных сообщений о принцессе и прочем, ощущение это стало довольно сильным. Разрешение на постройку плавучего дока я дал, уже чувствуя, что это не пустая прихоть Хоппо.       Как это работает? Стоит мне захотеть узнать что-то, что имеет отношение к Базе, и в голове появляются нужные данные. Удобно, конечно, но иногда пугает. Мистикой отдаёт.       Вот, к примеру, какими физическими теориями можно объяснить способность подключаться к радару? Без дополнительных устройств, просто — раз! — и перед глазами разворачивается экран с крутящейся в нем ярко-зелёной чертой. Разрешение, правда, так себе, но сама возможность?       А ещё можно «посмотреть» «глазами» турелей береговой обороны. Благо их уже десяток понатыкано по периметру. Я вот попробовал пару раз… Блин. Конфуз знатный вышел. До сих пор как вспомню, так уши гореть начинают. Подключился я, значит, к орудию, а там прямо в секторе обстрела Кага с Элли солнечные ванны принимать изволят… В неглиже. Получилось, что подсматриваю за дамами. Вроде и не моя вина — а стыдно.       Потом, правда, докумекал, как в такие ситуации не попадать. Я ведь и девчат чувствую. По-разному, что интересно. Вот, к примеру, Сашку, Шарнхорст или Хардер с Кидд ощущаю как маленькие такие камушки в ботинке. Ну, представляете, думаю, со всеми бывало — вроде, и покалывает, а остановиться и переобуться — лень. Ибо хоть и неудобство, но терпеть вполне можно.       Эсминки с Накой — словно тёплый ветерок по коже. Лёгонькое такое прикосновение. Приятное.       Слава — это как будто прохладный гладкий камушек. Приятная тяжесть на ладони. Чувство уверенности и надёжности. Стабильность, одним словом.       Элли и Хоппо — как свернувшиеся на груди котята. Сгусток пушистой нежности и радости. Да уж, словами это не передать, хоть и пытаюсь как могу.       Сложнее всего описать Кагу и Акаши… Ощущения и разные, и одинаковые одновременно. Более того, они… более сложные, что ли? Иногда я даже их настроение могу почувствовать. С чего бы такое различие? Хотя… хм. Догадываюсь.       Отдельно стоит Хибики. От неё, кроме тепла, исходит твёрдая и уверенная сила. Трудно описать словами. Ну, как будто настоящий друг руку на плечо положил. Наверное, так?       С сёстрами понятней всего. Они словно собаки. Верные, ласковые со своими и абсолютно равнодушные ко всем остальным. Скажет хозяин пропустить — пропустят, скажет разорвать — разорвут. Ну и беспощадные к врагу. А враг — любой, на кого укажет Старший. То есть я. От такой преданности немного страшно.       Тут бы мне стоило призадуматься, а чем, в конечном счёте, я стану? Вдруг мутирую? Или жабры отращу? Да ну его нафиг, такие гадания. Не по себе от них как-то.

* * *

      …Треск веток, топот, услышав который, медведь, наверное, покрутил бы мохнатой лапой у виска и убрался бы подобру-поздорову подальше в лес, и звучное паровозное пыхтенье. Трудно представить, что все вышеперечисленные звуки издают всего лишь три мелкие девчонки. Увы, к огромному разочарованию практически всего гарнизона базы, Адмирал не забыл-таки о своих обещаниях. И вот теперь, пока большая часть канмусу «пускала пузыри», пытаясь одновременно не нахлебаться воды и не выпрыгнуть на берег, опережая собственный визг, подлодки отрабатывали свой «аттракцион». Бег по пересечённой — и даже СЛИШКОМ пересечённой — местности. И ведь не схитрить, не «уйти в тину», сам он едва слышно (особенно на фоне грохота, издаваемого подлодками) бежит следом. И что обиднее всего — практически не устал!       — Ща сдохну! — Хардер с трудом перелезла через очередное упавшее дерево. — К дьяволу всё!       — Фу-у-ух. Давай, поршнями шевели! — Вторая участница забега, Сашка, тоже радости от такой «прогулки» не испытывала. Увы, смотаться на этот раз не получилось. Командующий явно сделал выводы и принял все меры, чтобы субмарины не успели улизнуть.       — Вас-то понятно за что, а меня? — Отчаянный стон последней участницы забега, «Варвары многомудрой», мог бы разжалобить и гранитную скалу… но не Командующего. Тот лишь ухмыльнулся.       — А за компанию, — охотно пояснила Сашка, — есть такое понятие — «коллективный метод воспитания».       — Но он же неэффективен! Это доказано теорией Вильсона…       — Да? А ты сама теперь как думаешь?       — Я? Уф-ф-ф. Думаю, теория ошибалась…       — Вот то-то и оно…       — Девчата, я смотрю, у вас ещё сил полно, коль разговаривать успеваете? Тогда давайте-ка ускоримся!       Трёхголосый стон сотряс джунгли. Забег продолжался…

* * *

      Снова Мгла. Снова Тень. Опять этот кошмар. Или не кошмар? Сегодняшний «визит» отличается от предшествующих. Меня не обвиняют во всех грехах, не требуют что-то вернуть и, что особенно сильно радует, не кидаются «с кулаками». Тень просто стоит и, как мне кажется, внимательно меня изучает. Словно видит впервые.       — Кхм, — вот чего, спрашивается, я в бочку лезу? Стой и молчи, так ведь нет… — Привет!       Странно даже. Опять никакой реакции. Чувство такое, что Гостья просто стоит и изучает мою тушку, словно какую-то неведомую зверушку в зоопарке. И молчит. Я, скажу прямо, слегка даже волноваться начал. А когда я дрейфю, то начинаю борзеть.       — Слушай, ты там не заболела? А где же фирменные «ты ещё пожалеешь» и «я тебе ещё покажу»? — Господи… ну чего я несу? Промолчал бы, авось за умного сошёл.       — Хм. А ты… странный.       — Угу. Я в курсе. Мне все подряд о этом говорят. Так ты это… в гости зашла, или по делу? Или опять драться будешь?       Она хмыкнула.       — А что, понравилось?       — Нет. Точно нет. Я не из «этих».       — «Этих»?       — Ну, этих… Кому такое нравится.       — О… а что, среди людей и такие есть? Хотя… что с вас взять.       Вот тут я напрягся. «Среди людей» и «с вас» — это, знаете ли, не оговорочки. Это прямой намёк. Хотя факт того, что собеседница не человек, удивил меня не сильно. Нужно было бы совсем дураком быть, чтобы чего-то подобного не подозревать. Но вот такая прямая заявка… она к чему? Случайно ли гостья сказала именно так? Блин, как же я ненавижу эти «политесы». Мысли скакали в голове словно ошалевшие от большого количества валерьянки коты. Почему коты? Да вот… хрен его знает.       — Так чем обязан? — Хоть и старался сгладить тон, но, боюсь, получилось плохо. Всё-таки пренебрежение, с каким собеседница сказала это самое «что с вас взять», меня задело за живое. Обидно стало за нас, человеков.       — Не могу понять, кто ты таков, — неожиданно призналась гостья, — ты отличаешься от остальных. Они или трусливо молят о пощаде, или убегают, а почему ты не такой?       — Правда? А ты много людей вообще видела? — Злость росла. Да кто она вообще такая, чтобы так нас судить? Тоже мне, эксперт выискалась!       — Видела!       Утверждение, произнесённое с непоколебимой, железобетонной уверенностью, вызвало у меня вполне себе большие подозрения.       — Правда? И с какого расстояния?       — Ну…       — Понятно. Можешь не продолжать.       — Я видела достаточно.       Вон как. Сказала, как отрезала.       — Вы, люди, лживое и трусливое племя. Если бы это было не так, тогда и меня бы не было.       — Т-тебя? Как это?       — Не важно. Не об этом сейчас.       — Слушай. Я не знаю, кто ты и откуда, но уверяю, люди разные…       — Не ври! Я…       — А что ты?! Много ты знаешь, как я погляжу!       Странное должно быть было зрелище. Посреди зелёной мути стоит мужик и орёт на тень, а та голосит в ответ. А ведь всё так хорошо начиналось.       — Много!       — Да ничего ты о нас не знаешь!       — Знаю! Я видела, как вы предаёте своих, как дерётесь за место в шлюпке, как бросаете свои корабли! Скажешь — не было такого?!       — Да! Было! И спорить не буду! Но это не всё, что у нас есть!       — Да что там другого? Одна трусость, подлость и паника!       — Молчи! Видела ты? А видела, как связист зубами кабель соединяет, потому как связь нужна «вот прямо сейчас», и времени на нормальную работу просто нет? Слышала, как артнаводчик хрипит в эфир — «Огонь на меня»? Как пацаны своими спинами детей от пуль закрывают? А видела, как моряки горящие снаряды на голых руках к борту тащат? Как шипит обугливающаяся кожа на раскалённом металле? Видела, как ремонтники пробоины собой затыкают? Что ты вообще видела?! «Видела» она!       Что на меня нашло в тот момент? Не знаю, просто стало так обидно… обидно за всех тех, кто, не щадя своей жизни, просто делал. Делал свою работу. Делал всё что мог и даже больше. Вот почему у нас всегда так — подвиг забывают быстро, а вот подлость… она остаётся надолго? Ведь это мы сами в том виноваты. Странно, как-то по-уродски, через жопу нас создали.       Помню, ещё в том, моём старом мире, ходили мерзкие слухи, мол, Матросов пьяным упал на амбразуру, а Зоя была просто тупой террористкой… И повторяли эти мерзости вполне нормальные с виду люди. Люди, считающие себя образованными и интеллигентными. К счастью, почти всегда рядом находились и те, кто таким умникам норовил разбить морду. Да, к счастью. Я вообще уверен, что как только этих вот «умненьких» станет больше, то государству — кранты.(1*) Такая вот моя, совсем неполиткорректная и совсем не толерантная позиция. Прошу прощения, плохие воспоминания, а тут ещё и эта заявляет… В общем — перемкнуло меня.       — Врёшь! Тебе откуда знать! Такое?!       — А не вру! В книжках умных прочитал! Читать вообще — полезно!       — Замолчи!!! Я вот посмотрю, когда тебя предадут! Вот тогда и поговорим!       Опять ушла. И зачем приходила? Ведь она явно что-то хотела, но разговора у нас явно не получилось. Причём — по моей вине. Эх… говорила мне мама: «не ори, сынок, на девочек», а я… Мда. А всё-таки, что там она говорила про предательство? И почему у меня такое мерзкое предчувствие на душе? И зачем, спрашивается, я так на бедняжку набросился? Откуда ей книжки в этом тумане найти? Хмм. А ведь это идея. Только вот книжку заказывать придётся, не у Акаши же просить. А то ведь научу на свою голову… А если с умным человеком посоветоваться?

* * *

      Сказать, что Никитин охренел — не сказать ничего. Он минуты две молча сопел в трубку (и это несмотря на всё нытьё про дороговизну о стоимости такой связи), а затем осторожненько так переспросил:       — То есть ты хочешь подарить хорошую книжку, желательно с картинками, своей знакомой при условии, что она НЕ канмусу и, как я понимаю, не человек? Слушай, я боюсь подробности спрашивать. Скажи, а она читать-то хоть умеет? И если «да», то на каком языке?       — Эмм…       — Угу. Понятно. Ладно, будем думать…       Вот ведь… И почему мне кажется, что этот скользкий тип умудрился понять из моей просьбы гораздо больше, чем я хотел сказать?

* * *

      С того странного разговора прошла неделя. Варя, потратив сутки на распаковку оборудования, которое разместила в свободной комнате общаги, выпросила-таки у Славы перчатки на обследование. Пропустив одну из них через миниатюрный — какая-то военная разработка — рентгеновский аппарат, учёная выдала, что «кожа» перчаток намного плотнее чем у эсминцев и содержит сложную внутреннюю структуру, разобрать которую невозможно без оборудования с большей разрешающей способностью, а покрывающие её странные зубчики-рёбрышки оказались очень похожи по строению на плакоидную чешую акул. После чего впала в ступор, успев сказать, что в упор не понимает, как столь сложно устроенный организм существует без намёка на пищеварительную систему. В чувства её привела Слава, объяснив, что перчатки получают питание из её крови, а в море, если надолго окажутся в отрыве от носителя, могут поддерживать минимальную активность, фильтруя необходимые вещества прямо из воды.       Услышав такое, наша умница пробормотала что-то про вивисекцию, но под взглядом Славы благоразумно сдала назад.       А вообще, по словам Вари, за пару дней она материала чуть ли не на Нобелевскую премию набрала. С пользой, одним словом, время провела. В отличие от меня.       Сами перчатки неплохо освоились, проводя большую часть времени в море с сестрёнками. Также прояснился вопрос со специализацией «разведка». Оказалось, что Слава может подключаться к органам чувств своих перчаток, причём не только когда они на ней, но и дистанционно. Получились этакие дроны-разведчики. Довольно весело было наблюдать за их тренировками: сидит броненосица по-турецки на мелководье с закрытыми глазами, а по бухточке кружат перчатки, время от времени выпрыгивая из воды. Но весело это смотрелось только со стороны. По словам Славы, управлять напрямую одной перчаткой было легко, но вот попытка справиться сразу с двумя была, без преувеличения, головоломной. Единственная аналогия, которую она смогла подобрать, это ощущения пьяницы, набравшегося в буквальном смысле до окосения, которому приходится танцевать в компании на раскачивающейся палубе. Видеть перед собой сразу две картины, двигаться сразу в двух направлениях… только многолетний опыт стрельбы, в том числе по нескольким целям, когда нужно при этом ещё и отслеживать окружающую обстановку, дал канмусу хоть какую-то подготовку к выходу на принципиально новый уровень, который, похоже, был нормой для лидеров глубинных. И это было только началом, в будущем ей, как она сама сказала, ещё предстояло учиться управлять новыми частями себя на ходу, а в идеале — и в бою.       Проверка «ближнего боя» тоже получилась впечатляющей. Феечки нашли в лесу здоровенный булыжник, который Элли и Слава общими усилиями прикатили на берег и столкнули в воду. После чего броненосица надела перчатки, переглянулась с ними и изобразила роторный экскаватор, работающий со скоростью циркулярной пилы. Я не шучу — её руки работали с такой скоростью, что их было не разглядеть, и под их взмахами щебёнка разлеталась на несколько десятков метров. Когда от камня осталось меньше половины, Слава остановилась, посмотрела на нас, оценивая произведённое впечатление, после чего несколькими ударами расколола его на части.       Отдельным плюсом оказалось то, что перчатки на «отлично» умеют обнаруживать подлодки, после чего всем стало весело, а вот Сашке и Хардер не очень. Мелкие шустрые тварюшки как-то додумались до двусмысленной шутки: незаметно подобраться к сидящей под водой канмусу и ущипнуть за мягкое место.       Особенно этому факту радовалась Нака. Ну ещё бы, больнючий пинок торпедой в попу она забывать Сашке не собиралась! Мстительная девчонка даже потихоньку придумывать новую песенку начала, в которой: «и за попу лодку — ЦАП!»       К величайшему сожалению для Наки и эсминок, субмарины быстро доказали, что и они «не пальцем деланы». Что там произошло под водой, так никто и не узнал. Довольные собой подлодки лишь зловредно ухмылялись, а перчатки, по вполне объективным причинам, рассказать не могли. Хотя и пытались. И Славу, и меня буквально завалило мыслеобразами, обвиняющими самотопин во всех смертных грехах, но увы, подробностей так и не удалось выяснить — лишь глубокое возмущение подлыми подлодками и жалобы на них.       Слава, кажется, поняла чуть больше, потому как зарделась и возмущённо зыркнула на довольно скалящуюся Сашку, которая, увидев смущение броненосицы, вдруг тоже покраснела. Однако тему развивать не стала.       И всё это время меня не покидало очень нехорошее предчувствие. И как ни старался спрятать его, но увы, актёрского таланта мне природа, видимо, не дала.       Девчата явно заметили странное состояние своего Адмирала, но, к счастью, с вопросами пока не лезли. А что бы я им сказал в ответ? Что какая-то тень во сне напророчила мне предательство? Бред какой-то.       Вообще, как по мне, предательство — это самое худшее, что может случиться. От такого очень трудно защититься. Да что там, почти невозможно. И если на уровне государства есть соответствующие службы, то что делать обычному человеку? Не доверять никому? Можно, конечно, но что это за жизнь? Мда… предательство. Слово-то какое… мерзкое.       — В чём дело?       Ох! Так ведь и заикой стать недолго. Погружённый в свои мысли, я умудрился не заметить подошедшую Славу.       — Слушай, а как ты относишься к предателям?       Лицо девушки побледнело. Жуть, в такой ярости я её ещё ни разу не видел.       — Плохо. Очень, — буквально прорычала она. — Предатель заслуживает только петли!       Тьфу ты. Я же совсем забыл…       — Однако, как ни горько мне это признавать, — с явным трудом продолжила она, — порой сам предающий виноват лишь отчасти.       — Что ты имеешь в виду? — От такого заявления я натурально опешил.       — Понимаешь, — тема девушке была явно неприятна, но и отступить она не могла, — бывают случаи, когда и выбора-то нет.       Она посмотрела на мою непонимающую физиономию и поторопилась разъяснить:       — Пойми меня правильно, предательство есть предательство. И ничто его не оправдывает. По крайней мере, я так считаю. Однако если не хочешь оказаться преданным, не нужно ставить окружающих в такое положение… — она замолчала, словно запнулась, а затем продолжила: — Вот, к примеру, не стоит доверять деньги человеку, склонному к тратам. Или доверять тайну болтуну. Или…       — Я тебя понял, — я поспешил закрыть эту неприятную для нас обоих тему, — спасибо, тут есть над чем подумать.       Увы, думать пришлось гораздо раньше, чем мне бы того хотелось.