Что наша жизнь? Игра?

      Ночь протекала бурно. А начать нужно с того, что Хоппо как-то почуяла начавшуюся мутацию Александры и Бородино. Да уж, кто бы мог подумать, что моё замечание о старой песне могло вызвать такую реакцию. Ну так вот, Хоппо с боевым кличем «ХО-ПО-ПО!» дёрнула к морю. Естественно, что и без того взбудораженные моими объявлениями канмусу рванули следом. А тут — мы.       Слава попыталась пресечь стихийно возникший филиал сумасшедшего дома — да куда там! Она и сама это быстро поняла и только безнадёжно махнула рукой.       Дальше начался уже форменный бардак. Две изменившиеся особы, наскоро удостоверившись, что количеством рук и, хм… всего остального не отличаются от сестрёнок, восторженно взвизгнули и рванули за «обнимашками». Угадайте к кому. Остальные две, сообразив к чему идёт дело, метнулись следом. А вдруг обломится?       Куча повисших на мне фигуристых девчонок пришлась не по душе Хоппо. Малютка надулась, насупилась и, уперев кулачки в бока, с явным неодобрением заявила:        — Хо! По! По-по!!!       От неё вдруг рвануло что-то неосязаемое и врезалось в нашу «кучу-малу». Меня пробрал озноб, а вот сестрёнкам явно досталось куда больше. Они все вчетвером с испуганными взвизгами метнулись за мою спину и постарались спрессоваться там как можно компактнее. Получалось, судя по панической возне, слабо, но девчата старались. Малышка тем временем, оскорблённо сверкая глазёнками, набрала побольше воздуха для своего очередного клича, и тут…       — Эт-то что тут такое?! Я вас спрашиваю!       Грозная «дочуля» моментально сдулась и метнулась к зашебуршавшимся ещё сильнее Глубинным. Ибо теперь гневаться изволила Слава…       Досталось всем. Сначала сестричкам, ибо нефиг вешаться на начальство, тем более сразу всем. Субординация придумана и для них в том числе… Глубинные молча внимали, всем своим видом демонстрируя внимание и покорность, но мне почему-то показалось, что эти деятельницы не особо-то и раскаиваются. В тот момент, когда броненосица отвернулась от «родных кровинушек», могу поклясться, они дружно показали её спине язык (сами понимаете — за шлемом не видно) и изобразили что-то типа «Жадина!» и «Делиться надо!». Впрочем, стоило Славе резко развернуться, как её взору вновь предстали четыре полных самого искреннего раскаяния фигуры. Мда.       Затем досталось уже Хоппо. За атаку на Адмирала. Отчаянно хлюпающую носом малышку холодно проинформировали, что вообще-то, по всем военным законам за такое полагается не только ремешок, а нечто и похуже. Кроха, явно устрашившись неведомого «ремешка» и тем более грозного «чего похуже», отчаянно старалась не разреветься и виновато поглядывала в мою сторону. Честно говоря, у меня от таких умоляющих взглядов аж сердце сжималось, но предостерегающий взгляд Славы явно говорил «Не вмешивайся в воспитательный процесс». Увы, но тут броненосица абсолютно права. Лучше сразу разъяснить ребёнку, что можно, а что нет. Иначе проблемы в будущем гарантированы. Но ведь жалко же. Ладно, после утешу.       Дальше броненосица устроила разгон канмусу. Вернее, тем из них, кто оказался недостаточно сообразителен и не улизнул во время первых двух разборок. Сашка, как, кстати, и Хардер, смылись самыми первыми, лишний раз подтвердив мысль о сверхчувствительности их «датчиков неприятностей». А может, сказался богатый опыт.       Ну, а на закуску уже после того, как на пляже никого из канмусу не осталось, досталось уже и мне.       — Адмирал, я понимаю, сёстры мои — барышни теперь видные и фигуристые, но разве это повод миловаться с ними прямо перед всем честным народом?!       Погодите… она что, ревнует?       Слава, видимо, угадав по роже ход моих мыслей, вспыхнула как порох:       — К вашему сведению, господин Адмирал! Забота о моральном духе коллектива входит в мои обязанности! Да! Именно так!       Разумеется, я поспешил согласиться. Хотя наблюдать за паникующей броненосицей было довольно забавно. Кажется, мой настрой от Славы не укрылся. Девушка бросила на меня возмущённый взгляд и поспешила удалиться, выудив из-за моей спины Хоппо и шикнув попутно на сестричек.       В общем, когда утреннее солнышко своими первыми робкими лучами осветило бухту, в воде резвились уже четыре «русалки».       С утра меня «порадовала» Акаши. Точнее, мы с ней друг друга порадовали. Сначала я, зайдя после завтрака на склад, распорядился оформить нашу первую отпускницу к завтрашнему дню, подгадав к расписанию следующего конвоя. План был прост как три копейки — конвойные канмусу «подсадят» нашу Муцуки на транспорт, а там она уже спокойно доберётся до Большой Земли. Наивный. «Гладко было на бумаге».       Сначала Акаши просто молча смотрела на меня. Минуты три. Затем, явно поняв, что Адмирал не совсем «вникает» в ситуацию, набрала в лёгкие побольше воздуха и…       Я вот раньше думал, что японские девушки ругаться не умеют и что в японском языке вообще только два ругательства: «бака» и «хентай». Я ошибался. Ремонтница подробнейшим образом донесла до оторопевшего Адмирала всю глубину его заблуждений. Мда.       Говоря в двух словах, я забыл об одном жутком изобретении человечества — бюрократии. Увы и ах, на крохотном райском островке этот зверь как-то был не особо нужен. Конечно, кое-какая бухгалтерия имелась, и Акаши героически её вела… Но теперь, когда я решил «выйти в люди», «учёт и контроль» вылезал на новый, поистине монструозный уровень. Заметив мой недоуменный и, каюсь, недоверчивый взгляд, Ремонтница сварливо поинтересовалась, а в чём, собственно, я собираюсь платить отпускные? В рублях? Йенах? Мёртвых президентах? Жабьих шкурках? Да? Нет? А по какому курсу?       — Это ещё хорошо, что они… в смысле мы — канмусу — зарплату не требуем. Иначе пришлось бы заводить ведомости, вводить ставки, коэффициенты, надбавки, премии, штрафы, выплаты за ранения…       — Всё! Я всё понял! О мудрая Акаши, вразуми непутёвого меня, как теперь из этой ямы вылезти? Ну не хочу я девчонок с пустыми руками отправлять! Мало ли, что купить понадобится? Ведь это здесь у них полный пансион, а на других Базах?       — Ну, накормить, напоить и спать уложить они там должны… наверное. Но! Я тебя прекрасно понимаю.       В голосе зазвучал неподдельный энтузиазм, глазки заблестели, щёчки покрылись алым цветом. Та-ак, кажется, придётся вводить для возвращающихся таможню и личный досмотр, иначе скоро Китеж утонет в контрабанде. Между тем, заметно оживившаяся прохвостка продолжала:       — Думаю, внутренние правила оставим как есть. Всё же на самой территории Базы деньги девчатам ни к чему, по крайней мере — пока. А вот отпускные… с этим надо что-то решать.       В конце концов решили установить «единоразовую выплату» для отпускников. Потом долго решали с размером этой самой выплаты.       В тот момент за Акаши следить было одно удовольствие. Желание установить планку повыше, ведь и для себя же тоже делает, внезапно столкнулось с мощной оппозицией в лице нежно взращённых жабы и хомяка.       Борьба вышла долгая, напряжённая и шла с переменным успехом. Понаблюдав за душевными терзаниями подчинённой, я, сообразив, что продолжаться сие действо может и до вечера, волевым решением установил твёрдую фиксированную ставку. Сколько? А примерно на уровне младшего офицерского состава объединённого флота.       Одну проблему решили. Но, как оказалось, это была только вершина айсберга. Прикинув объем предстоящих бумажных работ, Акаши пришла в ужас и попыталась свинтить подальше. Ага, «счазз», я что, один отдуваться буду?       На жалобный стон ремонтницы в помещение заглянула Слава.       — Что-то случилось?       Вид у броненосицы был одновременно встревоженный и сконфуженный. Видимо, девушка до сих пор переживала за свою ночную вспышку.       — Слава? Как же ты вовремя!       Торжествующий вопль Акаши заставил броненосцу испуганно попятиться. Ведь каждому известно, что подчинённые искренне рады приходу начальства только в одном-единственном случае.       — Я вижу, вы заняты? Стало быть, приду попозже…       Слава предприняла отчаянную попытку дать задний ход. Увы, Акаши тоже не вчера родилась, а потому манёвр броненосцы пресекла на корню.       — Нет-нет, ты как раз кстати! Тут вопрос как раз по твоему профилю.       — По моему?       Слава с сомнением оглядела стол, заваленный исчёрканной бумагой.       — Именно. Ты же у нас за личный состав отвечаешь! — Ремонтница была настолько простимулирована возможностью свалить часть работы на чужие плечи, что буквально горы готова была свернуть. — Вот и помоги решить вопрос. Дело вот в чём…       Акаши за полчаса ввела Славу в курс дела. Бедная броненосица, наконец, уяснив, насколько она не вовремя зашла, затравленно косилась на дверь, но чувство долга как-то удержало её от постыдного бегства. Уяснив суть вопроса, девушка страдальчески поморщилась, но включилась в работу…       Спустя ещё полчаса я уже был полон глубокого раскаянья по поводу своего ранее пренебрежительного отношения к «штабным крысам». Спустя час — готов был буквально в ноги упасть тому, кто поможет мне утрясти все нюансы этой бюрократической волокиты… Что было дальше, лучше и не вспоминать. Скажу одно — справились.       Когда вопрос упёрся в наличные, Акаши совершенно неожиданно для меня выдала:       — А как насчёт позвонить «крыше»?       — КОМУ?!       Мы со Славой были едины как никогда…       — Ну этому капитану. Не зря же он трубу оставил?       — Акаши, — я тяжело вздохнул, ища взглядом упомянутый девайс, — напомни мне провести среди тебя воспитательную работу по поводу чистоты речи…       Завскладом картинно потупилась и только что не принялась ковырять бетон носочком. Что-то мне подсказывает, что она в ближайшее время «забудет» о распоряжении.       — Я прослежу, — лязгнула броненосица, не оставляя ремонтнице ни тени шанса.

* * *

      После взаимных приветствий и обязательных расшаркиваний я коротко ввёл Андреича в курс дела. Трубка молчала долго. Очень долго. Я уже начал подозревать сбой связи, когда после сиплого то ли стона, то ли вздоха оттуда донеслось:       — Твою же ж… ну ты, блин, даёшь… Хорошо хоть предупредил. Ладно, слушай по деньгам…       Как оказалось, деньги у меня есть. Причём — довольно солидные. Отель «Москва» времени зря не терял и скромненько так лупил с транспортных компаний денюжку за сопровождение. И, скромненько отпилив свой процент, остальное переводил в банк с интересным названием: «Коммерческий Глобальный Банк». Ребята явно не особо парились с названием. Отчёт по финансам, по словам разведчика уже подготовлен и прибудет со следующим грузом, но я, такой красивый, их опередил. Короче, деньги есть, и База «переходит на хозрасчёт и самоокупаемость». Мда.       Ну и ладно. Самое главное, меня заверили, что Муцуки получит жалованье сразу, как только прибудет в порт, и даже пообещали выдать сопровождающего, так, на всякий случай. Трубку я клал со спокойной душой…       И пока наивный Адмирал на своём островке в попе Мира тихо радовался разрешению им же созданной проблемы, на «большой земле» всё только начиналось…       Сначала от доклада Никитина охренел начальник разведки Флота. Впрочем, с чисто военной находчивостью и поистине иезуитской смекалкой он, оформив доклад надлежащим образом на бумаге, отфутболил его «наверх». Ознакомившийся с бумагой, Главком поперхнулся своим любимым адмиральским чаем, совсем не изящно почесал затылок, крякнул, видимо, этим нехитрым действием найдя Мысль, чертыхнулся и бухнул на доклад свою резолюцию. Дальше уже не просто бумажка, а солидная такая папка отправилась блуждать по коридорам Адмиралтейства, обрастая по пути различными докладными записками, справками, формулярами и указаниями. Затем, изрядно разбухнув, доклад покинул Адмиралтейство и полетел в столицу, где продолжил своё замысловатое путешествие по кабинетам. Кончилось всё тем, что на обычный с виду лакированный стол лёг один-единственный листок с несколькими строками текста на нём. Впрочем, большего было и не нужно. Человек, сидящий за столом, привычно пробежал глазами текст, озадаченно хмыкнул, прочёл ещё раз, уже внимательно, на пару мгновений задумался, а затем вдруг ехидно улыбнулся и пробормотал себе под нос:       — А почему бы и нет?..       Обычная шариковая ручка (конечно, для официальных мероприятий есть и другие, с золотыми перьями и прочей представительской мишурой, но тут-то перед кем выпендриваться?) оставила на бумаге лаконичное «Утвердить», и шестерёнки государственного механизма едва слышно щёлкнули, начиная претворять в жизнь решение.       Итогом этого «путешествия» стал ряд приказов и распоряжений, попортивших немало крови некоторым, а если совсем честно, многим людям, занимающим высокие посты. А уж сколько проклятий было произнесено в адрес «этих проклятых русских», тут и представить страшно.       А всё дело в том, что шила в мешке не утаить, а потому уже очень скоро новость об «отпускных с острова» разнеслась среди канмусу со скоростью лесного пожара. И со столь же разрушительными последствиями. Сначала, впрочем, девчата лишь обсуждали столь экзотическое явление, но затем в их головах закономерно начали возникать вопросы. И самый главный из них — «А почему ей в отпуск можно, а нам нельзя?»       Результатом стали визиты в адмиральские кабинеты и неудобные вопросы их хозяевам. Те, разумеется, принялись бомбардировать запросами уже своё командование, а то, в свою очередь, своё… Бардак вышел знатный, а когда ситуацию кое-как утрясли, вдруг оказалось, что эти хитрожопые русские проблему решили ещё до её появления. Вывод? Правильно! Опять эти варвары подложили гадость Цивилизованному миру!       …Когда Ташку (лидер «Ташкент») вызвали в штаб, то ничего хорошего она от этого события не ждала. Непоседливые подчинённые уже не раз втравливали девушку в неприятности с командованием. Нет, ну пошалили, ну приклеили бачок с борщом к столу, но ботинки-то зачем к потолку прибивать? Приколистки, блин. Огребли тогда всем кагалом, но, надо признать, было смешно. Девушка, не сдержавшись, прыснула, вспомнив растерянное лицо кока, пытающегося оторвать буквально только что поставленный бачок от стола. Но вообще странно. Вроде бы о новых проказах пока слышно не было. Или же она чего-то не знает?       Лицо Адмирала напоминало скорее маску профессионального игрока в покер. Абсолютно непроницаемое. Выслушав уставное приветствие, он поднял на Ташку взгляд и голосом, лишённым эмоций, поинтересовался:       — Ну что, доигрались?       Так, видать, дело совсем плохо. Но всё же — КТО доигрался и главное — до чего?       — Пришло распоряжение из Штаба. Со следующего понедельника канмусу эсминца «Сообразительный»…       Тут возникла пауза. Ташка лихорадочно пыталась сообразить, что же такого натворила Сонька, что на неё аж из Штаба Флота приказ пришёл? Ничего такого же не было?       — …отправляется в очередной отпуск.       «Видать, натворила. Ладно, разбираться будем после. Сейчас главное грамотно «отмазать» мелкую. Так, что ей грозит? ЧТО?! ОТПУСК???!!!»

* * *

      Отпускницу провожали всей Базой. Кое-кто из эсминок от важности момента, не иначе, шмыгала носом. Кое-кто явно завидовал. Муцуки, навьюченная как маленький слон, растерянно хлопала глазами, не в силах поверить в реальность происходящего. А меня опять мучили сомнения. Правильно ли поступаю? А вдруг она не вернётся? Усилием воли я выкинул дурацкие мысли из головы. Что толку теперь-то об этом думать? Решение принято, и сдать назад уже поздновато. Прав ли я? Время покажет.       Я ещё долго стоял, смотрел на горизонт, за которым скрылись пять девичьих фигурок, и пытался собрать в кучку разбегающиеся во все стороны мысли. Остальные уже давно разбежались по своим делам. Где-то за спиной бодро бýхали своими монструозными кувалдами феечки, слышались звонкие голоса тренирующихся девчонок, ветерок доносил обалденные запахи с кухни… Кажется, этот странный мир уже стал для меня своим.       Что до Муцуки — наверное, примерно те же чувства испытывает отец, когда дочка приводит домой кавалера? Или нет? Увы, сравнивать-то не с чем.       Элли, Нака, Акацуки и Хибики дождались конвой и посадили эсминку на транспортник. Тут, к стыду Муцуки, случилась заминка. Не привыкшая к габаритам баула за спиной, девочка чуть не свалилась с поданного трапа, но, к счастью, Элли была настороже. Линкор буквально впихнула эсминку на ступеньки.       Генри Кроули не зря считал себя потомственным моряком. Отец служил во флоте Её Величества, а до этого то же делал и дед, и прадед, и прапрадед, и пра-пра-пра… Короче, один из предков Генри у самого Нельсона в юнгах ходил. Династия! Да и сам Кроули не мыслил жизни без Флота и Моря. Только вот увы, Глубинные разрушили все честолюбивые планы, чтоб их дьявол всех побрал! Казалось, карьера морского офицера накрылась блестящим медным тазом, но тут эта стерва Судьба решила повернуться к честолюбивому парню лицом. Приятель шепнул о формировании экипажей для конвоев.       Конвой? Ну, а почему бы и нет? Да и не такое уж это простое дело. Дед Генри как раз водил конвои в ту войну в Мурманск, к большевикам. Так почему бы внуку не пойти по стопам почтенного предка? Сказано — сделано.       Видимо, Судьба продолжала благоволить Генри, а может, он действительно был талантливым моряком, но решение идти в конвойники оказалось верным. Начальство не обижало, жалованье платили исправно, да и по карьерной лестнице Кроули взбирался довольно быстро. Шутка ли, от простого вахтенного офицера до капитана, пусть небольшого, но своего, корабля за каких-то десять лет. Многие могли бы позавидовать, да что там, завидовали! Хотя поначалу вид молодых девчат, увешанных пушками и носящихся по водной глади, вызывал противоречивые чувства. Сомненья, зависть, стыд… Много чего. Но привык со временем. Ко всему привыкаешь.       Вот и новый рейс. Небольшой конвой, всего три транспортника, бодро ползёт по морю, сопровождаемый тройкой канмусу охранения. Кстати о них. Вроде бы в этом районе недавно появилась новая база, поэтому безопасность, а следовательно, и престижность маршрута существенно повысится. А это уже совсем другие деньги.       — Сэр! Сообщение из радиорубки. Мы входим в район ответственности «Китеж», эскорт слева по борту, просят принять пассажира.       Кого? Ни о каких пассажирах Генри до этого момента не слышал, но… не отказывать же Девам в такой мелочи! Да и любопытно, дьявол его побери!       — Рубке. Подтвердить приём пассажира. Спустить парадный трап с левого борта.       Вахтенный бросился передавать распоряжения. Кроули довольно улыбнулся. Дисциплина на судне царила военная. Да и как иначе? Ведь сейчас все как на войне, небрежность одного может стоить жизни всему экипажу. Однако хватит размышлений, пора встречать этого таинственного попутчика.       Любопытство Генри было достойно вознаграждено. Эскорт, как и было сообщено, появился по левому борту. Пять канмусу шли «Алмазом», но как-то странно. Обычно в таком ордере в центре идёт самый мощный корабль, ну а в данном случае канмусу. Но сейчас, как Кроули мог видеть, посреди строя по воде скользила мелкая девчонка, скорее всего эсминец, правда, со здоровенным рюкзаком, кое-как закреплённом на плечах. Этот баул при манёврах так и норовил покинуть плечи хозяйки и отправиться в самостоятельное плавание, чему изо всех сил препятствовали как сама «носильщица», так и эсминцы с левого и правого флангов. Передовой дозор, кажется, лёгкий крейсер, вертелась юлой, одновременно стараясь и контролировать всю переднюю полусферу, и поглазеть на возню эсминцев, а идущая в тыловом охранении рослая красавица в алом мундире, что, кстати, явно намекало на соотечественницу самого Кроули, устало порыкивала, наставляя любопытную подчинённую на «путь истинный».       Странная компания подвалила к борту, и гружённая канмусу стала подниматься на транспортник. В последний момент груз за спиной всё же перевесил, и малышка, не успев надёжно закрепиться на трапе, начала заваливаться назад, но красавица в алом подхватила её за обвес и буквально закинула обратно. Мелкая благодарно кивнула и теперь уже успешно взошла на борт.       — Эскадренный миноносец Муцуки, прошу разрешения на присоединение к конвою.       Кроули, до сих пор находящийся в некоем обалдении от разыгравшейся сцены, автоматически ответил на приветствие и кивнул:       — Разрешение дано. Добро пожаловать.       Канмусу, не скрывая облегчения, спихнула с плеч явно надоевший ей до чёртиков баул и помахала подружкам, ожидающим внизу. Те разразились радостными криками, помахали в ответ и разошлись вокруг транспорта, взяв его под охрану.       Генри, с трудом поборов желание по-простому почесать затылок (хвалёная английская невозмутимость), стараясь скрыть любопытство за скучающем тоном, поинтересовался:       — Позвольте узнать, мисс, чем обязан такой чести?       Эсминка немного озадаченно похлопала глазами, затем, видимо, поняла суть вопроса и застенчиво призналась:       — В отпуск еду.       Кроули показалось что он вот-вот услышит стук собственной челюсти, пробивающей верхнюю палубу. Боевой корабль в отпуске. «Чего, дьявол меня подери, я ещё не знаю об этом чёртовом мире?»