Что наша жизнь? Игра?

      — Весело тут у вас.       Нагато рассматривала деловитую возню вокруг дока. А посмотреть было на что. Сестрёнки пытались изобразить из себя дельфина, раз за разом с разгона силясь перепрыгнуть корму Дока. Особенно усердствовала Орёл. Раз за разом с упорством, достойным много лучшего применения, она взмывала в воздух для того, чтобы «поцеловать» обшивку. Док издавал мелодичное «БОМ-М-М-М», тварюшка буквально сползала по нему вниз, в воду, чтобы через пару минут с новыми силами повторить попытку. Наконец, доведённая до ручки этим надоедливым набатом, Алекса, улучив момент, явно изо всех сил поддала очередной раз воспарившей в небо сестрёнке под, хм-м-м, хвост. Та с возмущённым визгом взяла-таки прежде недоступную высоту и с громким «БУЛТЫХ» приводнилась по другую сторону сооружения.       «Да уж. Орёл — птица гордая: пока не пнёшь — не полетит» — уж не знаю, с чего это пришло мне в голову. Вслух же пришлось вежливо согласиться:       — Да, бывает. А у вас на базе разве не так?       — У нас? — Нагато выглядела сбитой с толку. — Хм-м-м, а знаешь, я как-то об этом не думала… Одно могу сказать точно, — она иронично улыбнулась, — у нас на базе эполеты по плечам хозяев не прыгают!       Я проследил за её взглядом. Ну разумеется. Правая и Левая, «гулявшие» до этого с сестрёнками «на воле», взбудораженные внеплановым весельем, резво прискакали обратно. И разумеется, поспешили занять своё законное место на плечах броненосицы. А поскольку вокруг царил форменный бедлам, то и тварюшки с явным удовольствием поддались всеобщему веселью. Они старательно тянулись вверх, стараясь разглядеть своими глазами-бусинками всё в мельчайших подробностях. Лезть на голову хозяйки они, конечно, не осмеливались (так ведь и отхватить недолго), но вот подпрыгивать на её плечах пытались. Да уж, для не привыкшего к нашему дурдому разумного это выглядело действительно сюрреалистично.       Тем временем Нагато, явно вспомнив, благодаря кому она хлопнулась в обморок, решительно нахмурилась и пошла на сближение со Славой. Та, заметив такой манёвр гостьи, прекратила рассматривать плавающее чудо кораблестроения, если, конечно, Док можно было так назвать, и повернулась к Нагато:       — У тебя есть какие-то вопросы?       — Извини, я тебя отвлекла?       — Да нет, что ты. Спрашивай.       — Извини, а вот эти… существа, они что такое? — Линкор с некоторой опаской кивнула на присмиревшую парочку.       — Эти-то? — Слава на несколько секунд задумалась, пытаясь получше сформулировать ответ. — Они что-то вроде моих симбионтов.       — Симбионтов? — Нагато неподдельно изумилась. — Никогда не слышала о таком… Разве что… — тут она осеклась и виновато посмотрела на броненосицу.       — Разве что у Глубинных, — закончила за неё Слава. — Да, ты права. Я не знаю, как такое получилось, но вот видишь, у меня они тоже есть. Надеюсь, ты не считаешь меня Глубинной?       Хоть сказано всё это было с заметной иронией, но я-то прекрасно различил тщательно скрываемое волнение в голосе девушки.       — Нет, конечно! Что ты! Даже в мыслях не было… — Нагато поспешила опровергнуть такой провокационный вопрос.       У броненосицы явно отлегло от сердца. Всё же мнение со стороны было для неё важно.       — Я, сказать по правде, и сама не совсем понимаю, как такое получилось…       Я отошёл от беседующих девушек. По этому вопросу я мог бы рассказать Нагато гораздо больше, но… зачем? И вот кстати, что-то моя знакомая из мглы давно не появлялась…       — Адмирал? Прошу прощения за своё недостойное поведение. Я позволила себе непростительную вольность… — Нагато склонилась в глубоком поклоне. — Примите мои извинения…       — Что? — погружённый в свои мысли я не сразу допёр, что она делает. — Стой, прекрати немедленно!       Девушка упорно продолжала стоять согнувшись. Пришлось чуть ли не силой поднимать её.       — Хорошо, я понял, принимаю твои извинения. Но вообще у нас поклоны не приняты.       — Хорошо, я это запомню.       — Ну и договорились.       Вот так, переговариваясь, по сути, ни о чём и старательно оттягивая конец (с моей стороны), мы шествовали по территории Базы к месту моей казни…       Как завернул, а? Да ладно, я, конечно, приукрасил, но… короче, Нагато, видя нереальный бардак в моих штабных делах, вызвалась меня в них поднатаскать. А Слава — о-о-о, коварная женщина! — тут же за это предложение ухватилась! И хоть умом я понимаю, что это мне только на пользу пойдёт, сердце сжимается в тоскливом предчувствии.       Не стоит забывать и о том, что опыта штабной работы у нашей гостьи действительно выше крыши. Она, как шепнула мне по секрету Кага, вообще пару лет была флагманом Объединённого японского флота, уступив эту роль потом Ямато. Именно Нагато прикрывала Кагу во время того исторического удара по Перл-Харбору. Короче говоря — есть чему поучиться.       — Кстати, Нагато, могу я задать тебе вопрос?       Стоило нам перейти на «ты» — и общаться стало несоизмеримо легче, словно убрали какую-то незримую стену между нами. И потому я рискнул задать свой вопрос, дождавшись перерыва в этом кромешном бумажном аду, который, наверно по недоразумению, назвали «штабной работой». Ну и ещё желание хоть немного потянуть время перед возвращением к этой волоките сыграло свою роль, тут даже оправдываться не буду. Я преувеличиваю? Да чёрта с два! Скорее преуменьшаю! «Норма довольствия личного состава при проведении плановых операций в условиях тропических штормов». «Нормативы расхода боекомплекта на ствол при использовании фугасных зарядов для поражения мишени номер три (смотри справочник для служебного пользования номер пять, параграф семь дробь два, раздел четыре), при волнении на море от двух до четырёх баллов при скоростной стрельбе». Мало? А как насчёт такого: «Повышенное расходование средств индивидуальной гигиены личным составом при проведении разведывательных операций москитными силами»? И ведь это ещё далеко не всё!       Армейские бюрократы наплодили столько всяких норм, нормативов, актов и прочей бумажной хрени, что у меня только при зачитывании названий некоторых из них начиналась зубная боль. И как, спрашивается, я жил без всего этого до сего дня? Ну вот, опять отвлёкся…       — Вопрос? Конечно. Спрашивай.       — Скажи… Когда я вчера говорил про сны, ты побледнела. Тебя мучают кошмары? Если не хочешь, не отвечай.       — Кошмары? — девушка вдруг как-то беспомощно улыбнулась и отвернулась к окну. — Кошмары… Наверное, можно и так сказать. Мне снятся последние дни той жизни. Когда куда-то тянут на привязи, потом… потом яркий свет… — по телу Нагато вдруг пробежала дрожь. — Наверное, это можно назвать кошмарами. Хотя, — она вдруг повернулась ко мне, — иногда я задаюсь вопросом — может, это я сама во всём виновата?       — Ч-что?       — Но ведь тогда, в сорок шестом, американцы всего лишь вернули мне должок. Они ведь не забыли своего поражения и прекрасно знали, кто был флагманом атаковавшего их соединения… — она посмотрела на моё потрясённое лицо и невесело рассмеялась. — Не надо так удивляться. Конечно, я не помню подробностей той жизни. Зато у меня была куча времени и самое главное — доступ к исторической литературе. Ну и желание разобраться, разумеется. Так что я прекрасно осознаю, что именно мне снится. И я, кажется, понимаю, почему мне это всё снится.       — Да? И почему?       В этот момент я вообще перестал соображать, что делаю и, главное, что говорю. Такое ощущение, что в меня вселился кто-то иной, тот, кто в этот момент времени точно знал, что именно нужно сделать. Словно я задал задачу этому неведомому существу, а дальше оно уже действовало само, исходя только из одной цели — эту самую задачу выполнить. Причём выполнить любой ценой. Конечно, всё это я осознал уже намного позже, как следует проанализировав все свои слова и действия. Вспоминал, анализировал и ужасался — что это за существо такое? Рациональное, холодное и беспощадно точное, словно баллистический компьютер, способное на любые действия ради достижения своего. Существо, для которого нет ни этики, ни морали, ни нравственности, а есть только поставленная цель. «Как так можно?» — ещё поразился я…       «А для всего этого есть ты».       Мысль неизвестно откуда ворвалась в мою непутёвую башку и грохнулась там с оглушительным звоном. И сколько я ни бился, другого ответа так и не получил. Словно этот «кто-то» посчитал, что сказано всё, что нужно и другие пояснения излишни.       — В смысле — «почему»? — Нагато удивлённо смотрела на меня. — Я же только что объяснила…       — Не понимаю, — я демонстративно пожал плечами, — с какой стати ты должна себя винить в том, что попалась на американскую провокацию?       — П-провокацию? О чём ты говоришь?       — О Перл-Харборе, конечно.       — Я не понимаю… Там они потеряли свои корабли, своих людей…       — Насколько я помню, потеряли они пару линкоров и учебную посудину, — цинично прервал я монолог девушки, — всё остальное они успешно починили. А что до людей… то им не впервой подставлять своих, они таким постоянно занимаются.       — Не надо меня утешать! Это бред!       — Бред, говоришь? А как насчёт того, что перед самой атакой они вывели в море все свои ценные корабли? Вы ведь не смогли найти ни одного авианосца, да и новейших линкоров там не оказалось. Совпадение? Ну-ну.       — Но зачем?!       — А затем, что это была отличная возможность ввязаться в войну. Их президент, Рузвельт, никак не мог получить на это одобрение Конгресса, а тут — пожалуйста: «вероломное нападение». А как насчёт того, что Америка наложила на Японию перед этим свои любимые «экономические санкции», буквально вынудив островитян себя атаковать?       — Но они не могли…       — Да ну? А вот тебе ещё история. В феврале 1898 года в Гаванской бухте взорвался американский броненосный корабль «Мэн». Почти три сотни человек погибли, но вот странность — они все оказались неграми. А белые — выжили. Виновными сразу же назначили испанцев (а кого ещё?), объявили войну и оттяпали у них Кубу, Филиппины, Пуэрто-Рико. А потом, когда всё-таки удосужились провести расследование, вдруг выяснилось, что взрыв произошёл внутри корабля.       — Но…       — Хочешь ещё? Изволь. В мае 1915 года английский пассажирский лайнер «Лузитания» потопила немецкая подлодка. И всё бы ничего, такие трагедии случаются на море, только вот вышел этот несчастный лайнер точно на подлодку, причём специально изменив свой маршрут. И шёл он, опять по странному стечению обстоятельств, без обычного военного сопровождения. Среди тысячи двухсот погибших — сто тридцать американцев. В результате всплеск антинемецких настроений и объявление войны Германии. Что, снова совпадение?       Нагато за время моего монолога уже успела взять себя в руки. Теперь рядом со мной была не растерянная девушка, а штабной офицер-аналитик.       — Это всё? — спросила она после небольшой паузы.       — Неа, — я постарался ответить как можно небрежнее. Запал, вернее, этот самый «кто-то» уже ушёл, явно посчитав свою миссию выполненной. — Там потом ещё несколько случаев было. Инцидент в Тонкинском заливе, к примеру.       Я хотел ещё добавить про одиннадцатое сентября и пробирку с зелёным порошком, но вовремя прикусил язык — кто знает, может, этого в здешней истории не было?       Нагато молчала довольно долго, я уже начал беспокоиться, не сказал ли чего лишнего. Наконец она как-то странно посмотрела на меня и слегка улыбнулась:       — Спасибо, Адмирал… вы умеете успокоить.       Больше мы к этой теме не возвращались. Да и некогда было. Девушка принялась натаскивать меня штабной премудрости ещё усерднее. Ох, знал бы, во что ввязываюсь, когда просил о помощи! Да легче кросс в полной выкладке проскакать! Да я бы лучше в ОЗК полкилометра по жаре пробежал! Но чего теперь стонать-то? Пришлось учиться.       В таком темпе прошла неделя. Мы со Славой (Думала отсидеться в стороне голубушка? А вот фигу!) постигали премудрости учёта. Иногда к нам присоединялись выдёргиваемая в приказном порядке со Склада Акаши и Мамия. А вы как думали? Начальники служб что такое Её Величество Отчётность знать обязаны. Впрочем, они и знали. Не то что я. Так что для девчонок это как курсы повышения квалификации были.       И всё же рано или поздно всё заканчивается. Вроде, и времени прошло всего ничего, а мы уже стоим у берега и прощаемся. Позади и обучение, и прощальная вечеринка. Удивительно, и знаком с человеком всего несколько дней, а расставаться грустно.       — Спасибо, Нагато, ты нас здорово выручила.       — Да не за что, я и сама хорошо провела время. Удивительное место — этот ваш Китеж-град, я побывала на многих Базах, но эта особенная. А ведь сначала я не поверила рассказам Муцуки. Решила, что наглая девчонка привирает.       — Правда? А теперь?       — Теперь? Теперь думаю, что она ещё приуменьшала, — она внимательно посмотрела на разлёгшихся на мелководье сестрёнок. — Подумать только, как же причудливо складывается судьба. Не видела бы своими глазами — ни за что не поверила бы. Да что там, — она улыбнулась, — я и сейчас с трудом верю! — Нагато вздохнула и добавила: — Хорошо тут у вас, даже уходить не хочется.       — Здесь тебе всегда рады.       Она пристально посмотрела мне в глаза:       — Спасибо. Я запомню.

* * *

      Я сидел на своём любимом брёвнышке и пил чай. В голову лезли мысли совершенно посторонние, мелкие какие-то. Вот например: сколько мы уже используем этот чайник, а он всё такой же блестящий, словно только что изготовлен. Чистят его постоянно, что ли? (Как потом выяснилось — именно чистят, и именно что постоянно. У феечек, как я узнал намного позже и абсолютно случайно, даже должность такая есть — Хранитель Чайника. Именно так — с заглавных букв.)       — Скучаешь? — приземлилась рядом Слава.       — Думаю, — важно задрав палец в зенит с пафосом изрёк я. — Совсем как Чапаев.       Девушка слегка поморщилась. Ну да, отношение к большевикам у неё было… сложное, если не сказать больше. Впрочем, кто я такой, чтобы её за это осуждать?       — Думаешь, она вернётся?       — Не знаю, да и не особо я о ней думаю сейчас, если честно.       — Правда? А о чём тогда?       — Да вот, решаю, что нам делать дальше. Наверное, стоит всё-таки начинать возводить береговую инфраструктуру. Да и спортивный городок следует расширить. А ещё Школа. Никитин тут обещал спецов по тактике и торпедам прислать…       Фея на моём плече, о которой я, признаться, уже успел позабыть, вдруг встрепенулась и пискнула, привлекая внимание.       — Вот. Лёгок на помине. Дежурный из Штаба сообщает, что телефон звонит. Надо идти.       — Давай. А я, с твоего позволения, посижу ещё.

* * *

      В помещении Штаба было довольно прохладно. Вот уж не знаю как, не кондиционер же тут феи поставили? Хотя с них станется.       — Да. Привет. Веришь, только о тебе вспоминали.       — Надеюсь, не ругали? — несмотря на беззаботное начало разговора, голос Андреича был мрачен. — Слушай, я по делу.       — Так, — от его тона мне стало как-то не по себе. Явно назревали неприятности. — Говори.       — Твои девчата ничего в последнее время подозрительного не замечали? Когда конвои вели.       — Да нет. Ничего такого не докладывали. Могу уточнить, если надо. А в чём дело?       — Понимаешь, тут твой знакомый, Иванов который, он теперь у «вумных» аналитиков работает, уточни потом у Вари насчёт них, кстати. Так вот, он тут довольно неприятную картинку выдал. Вот звоню чтобы уточнить. Спроси у девчат насчёт конвоев. Может, накладки какие были? Любые мелочи. Хорошо? Я перезвоню через час.       — Добро. Сделаю, — я положил трубку на стол и повернул голову к связистке: — Вызови в Штаб всех свободных от вахт конвойников. И пригласи сюда Славу.

* * *

      — Странности? — Хибики слегка нахмурилась. — Да вроде, нет. Хотя… если подумать, что-то купцы чаще ломаться стали.       Остальные эсминки переглянулись и дружно закивали.       — Да, раньше поломок у них почти не было. А сейчас по паре раз за переход.       — Поломки? — голос Славы не предвещал незадачливым малявкам ничего хорошего. — А почему не докладывали? Какого рода поломки?       — Да вроде всё в пределах нормы. Ну снизит конвой скорость на пол-узла. Или немного топлива за борт уйдёт. Ничего серьёзного не было, вот и не докладывали. Текучка, одним словом. Если бы сейчас не спросили, то и внимания бы не обратили.       — Так, ещё что-нибудь?       — Вроде нет.       — Хорошо, спасибо. Свободны.       Дождавшись, когда уходящая последней Муракумо закроет дверь, Слава обернулась ко мне:       — Так в чём дело?       — Сам хочу знать. Дождёмся звонка от Никитина. Надеюсь, что это ложная тревога…

* * *

      Увы, если бы. Услышав про мелкие поломки, Андреич мрачно подытожил:       — Твою же мать… Значит, началось.       — Началось что? Может, объяснишь?       — Да. Подробно сообщу по прибытии, но, если кратко — наши узкоглазые друзья не успокоились. И если бы не Иванов, мы могли бы прое*ать крупные проблемы.       Уже одно то, что довольно корректный в выражениях Никитин позволил себе такие выражения говорило о серьёзности ситуации.       — Всё настолько серьёзно?       — Похоже, что да. Чёрт, как же всё невовремя.       — А что, неприятности бывают вовремя?       — Тоже верно. Ладно. Я сейчас на доклад, а потом к тебе. Жди, в общем.       — Угу. Давай. Жду.       Мы обменялись со Славой тревожными взглядами. Да, кстати.       — Пойдём-ка Варю поищем. Вопросик к ней есть.

* * *

      Выдернутая из Мастерской, где они с Акаши что-то увлечённо мастерили, Варя проявляла все признаки нетерпения:       — Да? Что нужно? Можно поскорее?       Какой разительный контраст с супервежливой Нагато. Что тут скажешь.       — Варя, один вопрос. Кого Никитин «вумными» аналитиками называет?       — «Вумными»? — Варя озадаченно потёрла лоб, а затем просияла: — А, ну да, это отдел такой есть. Аналитическая разведка. Сидят, пытаются предугадать по косвенным признакам, что может произойти в будущем. Прорицатели практически. Всё? Я свободна?       — Угу. Свободна, — и повернулся к Славе: — Понятнее не стало.       — Да уж. Ладно, нечего гадать. Как я понимаю, Никитин очень скоро будет здесь. Я предупрежу девчат, чтобы во время проводки обращали внимание вообще на все мелочи.       — Будь добра.

* * *

      Следующий день прошёл в напряжении. Это очень бесит — знать, что тебе что-то угрожает, но не знать, что именно. С какой стороны ждать удара? А может, его и вовсе нет? Может, это просто выдумки моих здешних соотечественников? А может, что ещё хуже, их провокация? Верить в такое не хотелось, но мысли в голову лезли в том числе и такие. Я ведь не идеалист и прекрасно понимаю, что политика, а тем более международная политика, это грязная игра, где пакости и подлянки сыпятся со всех сторон. И остаться в этом дерьме чистым не получится никак.       Вот я недавно успокаивал Нагато, жертву операции «Перекрёсток». Напомню, там американцы испытывали ядерное оружие на кораблях. Это — было. Но много ли мы знаем об аналогичных испытаниях с нашей стороны? А ведь они были.       Я — сдуру, наверно — поинтересовался этим вопросом. Мать-перемать, лучше бы не интересовался. «В период проведения всех трёх испытаний в губе Чёрной затонули три эсминца («Реут», «Грозный» и «Разъярённый») и один притоплен («Гремящий»), три подводные лодки (Б-20, С-84 и С-20), три тральщика (Т-218 и два «стотонника»).»       Сухие такие строчки, а перед глазами смешливая сероглазая «пионерка» с замысловатым значком на груди. Эсминец «Гремящий». Это та, кого я знаю лично. Хочется материться. Долго и упорно.       Наконец, ожидание закончилось. И знаете, когда Никитин спрыгнул с палубы транспортника и подошёл поздороваться мне, скажу честно, стало стыдно. Выглядел офицер плохо. Да что там — откровенно хреново он выглядел. Красные как у вампира глаза, мешки под глазами, слегка рассеянный взгляд — прошедшие дни Никитину явно дались нелегко. Коротко поздоровавшись, мы поспешили в Штаб.       — Заждались, небось? — несмотря на усталость, в голосе безопасника явно чувствовалась насмешка. — Нафантазировали себе невесть чего?       — Николай Андреич, — Слава не могла — да и не хотела — избавляться от «имперских» привычек, — вы и на смертном одре шутить будете?       — Ну так, — собеседник даже бровью не повёл, — приходилось уже, — он полюбовался на наши вытянувшиеся лица и продолжил: — Впрочем, это дела давно минувших дней и к нашей ситуации отношения не имеют. Давайте к делу. Наши аналитики пришли к довольно хреновым выводам. Господа из тайной полиции очень-очень обиделись и на вас, и на нас и решили пойти до конца.       — До конца? Это как? Войну нам объявят?       — Это было бы лучшим вариантом, — Никитин жёстко усмехнулся, — тогда мы бы их быстро успокоили.       Я поглядел на этот оскал матёрого волчары и сразу поверил — такие да, такие «успокоят». Причём — навсегда.       — К сожалению, эти узкоглазые ма… эм-м… джентльмены (в устах Никитина это слово прозвучало как ругательство похлеще того, которое он хотел произнести сначала) пошли другим путём. На прямую конфронтацию они не решились и начали гадить. По-мелкому, но часто. Все эти мелкие поломки, утечки, слухи — это всё звенья одной цепи.       — Но почему вы так взволнованы? Нам-то что до них? — Слава искренне не могла понять почему офицер так озабочен. — Это же как Моська на слона…       Девушка повернулась ко мне, явно рассчитывая на поддержку. Эх, любимая, какая же ты чистая и наивная в некоторых вопросах…       — Это только так кажется, — Никитин устало потёр лоб. — Кампания по дискредитации ещё только начинается. Дальше будет больше. Уже распускаются слухи о ваших связях с русской мафией (что вообще-то правда, но всё же), о слабых и необученных канмусу на вашей Базе (а вот это уже полное враньё), о неудобном маршруте следования для конвоев… да даже сказки о местном проклятье для суеверных! И дальше будет только хуже. Более того, они начинают осуществлять давление на транспортные компании — ну, там, где могут, конечно, — чтобы те перестали пользоваться вашими услугами. А ещё есть информация, что какие-то мутные личности неподалёку от зоны влияния Китежа разливают в море нефть, различные химикаты и даже затапливают старые суда.       Мы со Славой переглянулись:       — Хочешь сказать?..       — Да. Приманивают Глубинных. Мы взяли нескольких гадёнышей, но они простые исполнители. Кто их нанял, они не знают. Сами понимаете — предъявить нам японцам нечего. И что самое поганое — как с этим бороться, мы не представляем.       — Погодите… вы хотите сказать?..       — Они пытаются ослабить Китеж всеми доступными методами. Сами больше не суются, но вовсю загребают жар чужими руками.       — Да что они к нам так прицепились-то? — Слава в сердцах стукнула кулаком по столу.       К моему удивлению, Никитин слегка смутился:       — Ну, можно сказать мы тоже перестарались…       — Что?!       — Самую малость. Переманили у них канмусу-авианосец. Этого гордые самураи снести, видимо, не смогли… Она, кстати, скоро прибудет к вам.       — Ч-что? К нам?       — Ну да. Выразила такое желание. Так что вопрос со снабжением, как понимаете, станет ещё жёстче.       — Да… Дела… И что нам теперь делать-то?       — Да не знаю я! Самым простым выходом было бы перенести Китеж поближе к нам! — Никитин безнадёжно махнул рукой. — Да что там о невозможном говорить? Будем думать…       — Да уж… перенести. Тоже мне. Сам же говорил, что невозможно это. Перенести… Стоп, перенести? Погоди-ка… Перенести!       Никитин и Слава в полной прострации наблюдали, как Адмирал внезапно вскочил из-за стола, не замечая ничего вокруг, пронёсся несколько раз по кабинету, сшибая всё, что попадалось под ноги, а затем, бросив на собеседников ошалелый взгляд, пулей вылетел из Штаба. Собеседники переглянулись, синхронно пожали плечами и рванули следом.       Догнать парня удалось уже на берегу. Он с совершенно охреневшим видом восседал на «троне», гордо возвышающимся над палубой Дока, и словно мантру повторял одно и то же, уставившись в одну точку:       — Перенести. Мать его за ногу. Перенести.       Лишь позже, когда Адмирал соизволил выйти из этого своего состояния полнейшего охреневания, Слава и Никитин узнали, что всё это время он тупо смотрел на одну неприметную кнопочку в виртуальном, видимом только ему меню Дока.

Свернуть Базу. Перейти в мобильный режим.