Что наша жизнь? Игра?

      Отвлечённый очередным ляпом от немки, я чуть не пропустил очередной сюрприз. Вернее, чуть не пропустил его начало, так, думаю, правильнее. Всё же довольно трудно не заметить того, что происходит у тебя под задницей — в прямом смысле этого слова.       Жёсткая как доска поверхность, лишь из вежливости именуемая сиденьем, вдруг стала эластичной, потекла и идеально подстроилась под мою пятую точку. Причём сделала она это настолько ловко, что моё многострадальное седалище, чуть ощутив перемены, резко и отчётливо просигнализировало мозгу, что оно полностью довольно и покидать такую удобную точку опоры отказывается категорически.       На этом метаморфозы не закончились. Прямая как всё та же пресловутая доска спинка трона тоже изменилась. Она слегка изогнулась, будто обволакивая моё тело, и чуть наклонилась, а под голову удобно лёг нарост, явно специально выращенный только для этой цели. Подлокотники тоже «эволюционировали». Металлическая прежде поверхность «обросла» «морской кожей», ну а сами они подстроились под мои руки.       В общем, неудобный прежде «командирский насест», выполненный в виде пафосного трона, преобразился в очень комфортное, стилизованное под всё тот же трон, кресло. Вот блин, сам себе завидую, настолько стало в нём удобно.       Ну и разумеется, изменения не ограничились лишь моим «стулом». Суматоха на берегу не только не прекратилась, напротив, она только наращивала обороты. Десятки фей носились по всему обозримому пространству, размахивая своими монструозного вида кувалдами и что-то возбуждённо попискивая. И во всём этом прослеживалась чёткая организация. Мда. Не то что у нас. Как мы вообще умудрились немку-то забыть?       Как я выяснил позже, в случае с Шарни случилась целая череда нелепостей, приведшая к нашему любимому армейскому бардаку. Вот не знаю, я довольно часто слышал в прошлой жизни фразу «флотский порядок». И частенько сталкивался с «порядком» армейским. Может, это из-за моего влияния «сапоговое» раздолбайство проникло на флотскую базу? Не знаю.       В общем, дело было так. Немка, как положено по порядку (тут ничего не скажешь, ордрунг у них — святое), заранее — да, именно после обеда — уведомила дежурную (ей была Муракума) о том, что уйдёт утром в рейд. Эсминка, опять же как положено, поставила соответствующую запись в соответствующем журнале (да, и у нас бюрократии всё больше и больше, скоро под бумаги отдельный кабинет строить придётся). Ну а дальше парад нелепостей. После ужина Шарни повреждает ногу, ковыляет в Док, (о чём опять-таки имеется запись в соответствующем журнале), но вот из журнала прибытия-убытия запись о рейде немки никто не удалил.       Слава, проверив личный состав за завтраком и не обнаружив там Шарни, сделала логичный вывод, что немка ушла в море. Ну а потом завертелось. Проверить Док на наличие пациентов никто и не подумал. Бардак? Отвечу — да, бардак. И да, Слава понесёт за это наказание. Но! Положа руку на сердце, удивительное, по крайней мере для меня, дело, что столь масштабное мероприятие как свёртывание базы, да вдобавок проводимое впервые, проходит всего с одним, притом относительно безобидным ЧП. В родной армии, уверен, одной не вовремя прикемарившей немкой бы точно не обошлось…       В общем — разобрались. Но свой заслуженный разнос броненосица получила сполна.       А пока я предавался такого рода размышлениям, суматоха вокруг продолжалась. Очередная бригада крохотных работяг появилась откуда-то из кустов, таща на себе оборонительную турель. Почему они не разобрали орудие на месте, а потащили сквозь заросли целиком? А вот не знаю, но уверен, что свои причины у феечек на это были. Принесённая артиллерийская установка была благополучно доставлена на борт и смонтирована на правом переднем углу платформы, а из леса тем временем появилась вторая турель…       В результате такой милитаризации Док стал со стороны выглядеть довольно внушительно. Вот представьте себе прямоугольник. В центре на своей причудливо мутировавшей командирской табуретке сижу я. По всем четырём углам платформы приветливо оглядывают окрестности тяжёлые орудия, изредка пошевеливая своими длинными стволами. Но, как говорил один известный дядечка, и это ещё не всё. Прямо на подлокотниках трона уютненько так устроились две универсалки. Ох, что-то терзают меня смутные такие сомнения… Выглядело, конечно, внушительно, только вот куда, а вернее, в кого полетят, если что, стрелянные гильзы от их снарядов?.. Надеюсь, доморощенные конструкторы этот вопрос предусмотрели.       Задняя сторона спинки моего кресла обзавелась парой так называемых спонсонов. Если кто не знает, это такие своеобразные уступы, на которые что-нибудь ставится. В моём случае это были ещё две универсалки. Ну и вдобавок ещё восемь штук таких же турелей выстроились вдоль бортов, по четыре штуки с каждой стороны.       Вот и оказалось, что сижу я, такой красивый, в самом защищённом месте Дока, окружённый пушечными стволами. Выглядело это, что ни говори, внушительно, только как оно работает? Надеюсь, что в боевых условиях проверять не придётся, ведь Док всё-таки не боевой корабль…       Тем временем работы по свёртыванию базы лишь набирали обороты. Вывозилось всё, что можно, и даже порой то, что нельзя, но явно очень хочется. За примером далеко ходить не надо: феечки выдрали даже бетонные сваи, оставшиеся от «старой», разрушенной базы, и спрятали куда-то в бездонные закрома. «Ибо всё пригодится», я так понимаю.

* * *

      Хоть многим это и покажется странным, но ночевать мы остались на уже практически пустом островке. Феечки, при помощи девчат, на скорую руку сообразили полевой лагерь. Ничего сверхъестественного — трофейные НАТОвские палатки (вот и пригодились) и большой костёр. Прям пионерский поход какой-то, как метко заметила Галя. Не хватает лишь песен под гитару. Да уж, «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались».       Девчата, возбуждённые всем произошедшим и ещё больше — предстоящим походом, угомонилиснялись не скоро. Славе даже пришлось повысить голос, чтобы отправить спать разошедшуюся мелочь. И как же выгодно на этом фоне выделяются немки. Одна команда — и «зетки» (или «цетки», если брать во внимание особенности немецкого произношения) дисциплинированно встали и, дружно попрощавшись, утопали спать. С остальными было не так просто. Сашка так вообще скорчила максимально жалостливую мордашку, умоляя «ну ещё немножечко посидеть». Ну, это она умеет. К несчастью для подлодки, я к таким манёврам уже привык. Да и причина, если уж совсем честно, разогнать всех спать пораньше у меня была. Так что отправил я всех подчинённых на отдых, подчёркнуто раскланялся с Никитичем (тут вообще всё просто было, он своими охламонами занят был) и пошёл на берег. Махнул несущим ночное дежурство сестричкам (ну а как же, служба есть служба), устроился под пальмой и… попытался заснуть. Что, удивлены? Мол столько тумана навёл, а сам спать намылился? Да, вот представьте себе. И более того, считаю то, что делаю, жизненно важным…       Как оказалось, осуществить задумку было довольно сложно. Ну вот отказывался организм спать по приказу, и всё тут. Хоть овечек считать начинай. Помучившись с полчаса, я решил оптимизировать процесс и совместить первую задачу (заснуть) со второй, а именно увидеть конкретный сон. Представил себе зелёную мглу, беговую дорожку среди неё, на дорожке через равные расстояния расставил спортивные «козлы», а затем начал представлять на старте получившейся дорожки одну мою знакомую туманную особу. И так увлёкся, что сам не заметил, как заснул.       Мгла. Ну да, настоящая, если, конечно, можно так выразиться, она намного глубже и красочнее, что ли? А вот другие мои потуги выглядят довольно правдоподобно. Да, вы правильно поняли, беговая дорожка целиком перекочевала из моей фантазии в это место. И упомянутая мной особа прохаживалась вокруг «козла» и, как мне показалось, с интересом его разглядывала. Как говорится, «упс».       — Интересный агрегат, — нарушила она молчание. — И что ты собирался с ним тут делать?       — Совершенно не понимаю, как это сюда попало, — абсолютно искренне ответил я. Ну а что, не соврал же?       Тень, как мне показалось, с сомнением посмотрела на меня.       — Ну хорошо, допустим, — наконец произнесла она. — Так чем обязана?       — Я… вернее мы уезжаем с острова.       — Да? И?       — Я хотел узнать, влияет ли… вернее сможем ли… — тут на меня напало косноязычие, и я стыдливо примолк.       — Вот как? Интересно… А если я скажу, что не сможем? Если попрошу остаться? Что тогда? Останешься со мной?       — Ты…       Уж не знаю почему, но в горле застыл ком. Тень, наверное, сама того не желая, сказала слишком много. Не словами, нет. Она хоть и старательно демонстрировала лишь лёгкую заинтересованность и даже скуку, но не учла одного. Хоть я не мог разглядеть её лица (если оно у неё, конечно, есть), но мимику фигуры отследить было вполне по силам.       — Прости, но не смогу. Я не брошу тех, кто мне доверился.       Она, как мне показалось, целую вечность стояла, молча изучая меня.       — Что же, ты сам выбрал. Так зачем тебе ответ на этот твой вопрос? Ты же так пыжился, так старался сюда попасть.       — Да! А что тут такого? Я же в этих ваших метафизиках и сноходчествах не понимаю ни черта! А заснуть чтобы спросить никак не получалось! Может, и глупо, но сработало же?       Она вдруг резко перестала смеяться и медленно подошла ко мне вплотную, да так близко, что я мог бы при желании дотронуться до неё. Вдруг в голову пришла мысль, что раньше она всегда держала между нами расстояние.       — Извини. Ты прав. Неважно какие методы, важен результат. У тебя получилось, и уже поэтому твои старания заслуживают ответа. Правдивого ответа, — она ещё немного помолчала и продолжила: — На самом деле твоё местоположение значения не имеет. Теперь не имеет. И да, первый раз мы смогли встретиться именно благодаря этому твоему островку. Не знаю почему, но тут нечто вроде фокуса, точки соприкосновения наших реальностей. Почему так? Я сама не знаю. Я, как ты выразился, тоже не сильна в «этих наших метафизиках и сноходчествах». Я просто живу здесь. Живу и жду…       Тут она резко замолкла и отвернулась.       — Ты узнал что хотел? Теперь уходи.       — Подожди! Чего ты ждёшь?!       Я шагнул вперёд и схватил её за руку. О чём думала в тот момент моя голова? Ну, наверное, как обычно в такие моменты — ни о чём. Голый рефлекс. Или инстинкт? Так или иначе, я это сделал, а дальше…       Дальше случилось необыкновенное. Моя рука не прошла сквозь чёрный дым, как я, признаться, ожидал. Вместо этого мои пальцы словно нырнули в ту тёмную дымку, из которой, как я думал ранее, состояла моя собеседница. Мгновение, в течение которого моя ладонь ощущала тёплую, вполне человеческую на ощупь кожу, я запомню, наверное, навсегда. А потом ударил откат.       Вот интересно, выжил бы я тот, прежний? Чувство такое, что в мою тушку на полном ходу врезался грузовик. Угасающее сознание успело лишь уловить, что я взлетаю, одновременно стремительно удаляясь от хозяйки этого странного места, потрясённое «ну ты и идиот»… и лицо.       Миленькое лицо девчонки лет восемнадцати. «Опять красавица. Я тут вообще некрасивых женщин как-то не встречал», — мелькнула несвоевременная мысль. Огромные, распахнутые в изумлении пронзительно голубые глаза. Милый курносый носик. Слегка приоткрытый ротик. И два длиннющих хвоста странного сине-белого цвета. Стоп-кадр. Занавес. Темнота.       Очнулся на берегу. Да, ну и ощущения. Ребят, мой вам совет — никогда не хватайте за руку всяких там теней. Всё тело ломит, как будто и правда грузовик переехал. А то и чего потяжелее. Кряхтя, как столетний дед, поднялся на ноги и тут заметил, что над морем уже алеет рассвет. Начинался новый день. День нашего отъезда.

* * *

      В этот раз собирались недолго. Да и чего там собирать-то было? Палаточный лагерь? Зато Слава продемонстрировала, что умеет учиться на своих ошибках. Личный состав был перепроверен, наверное, раз пять. Построен, пересчитан по головам, сверен со всеми возможными списками и опять пересчитан. Более того, бригадиры феечек получили от броненосицы точно такое же задание. То тут, то там можно было видеть суетливую толкотню этих трудолюбивых крох. Мелкие, явно не привычные к такому выверту военной мысли как строевая подготовка, подняли было возмущённый писк, но один взгляд разозлённой Славы погасил зарождающийся скандал в зародыше. Мой зам явно пребывала в не самом радужном настроении после своего вчерашнего промаха, да ещё усиленного последующим разносом с моей стороны. Народ, быстро оценив ситуацию, решил повременить с демократией и прочими прелестями гражданской жизни и временно превратился в образцовых военных, мечту любого командира, быстро и беспрекословно выполняя все распоряжения броненосицы. Даже сугубо штатская, несмотря на звание, Варвара, и та в это утро являла собой образец военного организма. Довольно неуклюжий, надо сказать, образец, но девушка старалась.       Одной из самых рьяных в этом вопросе, совершенно неожиданно для меня, оказалась Сашка. Заметив мой офигевший взгляд, субмарина, кривовато ухмыльнувшись, пояснила:       — Вот не надо так удивляться, ладно? Я, может, и бесшабашная, но уж точно не дура. И потом, если тётя Слава чего-то хочет, то лучше ей это «что-то» предоставить добровольно. И желательно побыстрее. А не то она решит сделать всё сама…       Выпалив скороговоркой эту фразочку подлодка шкодливо подмигнула, а затем, приняв уставной со времён Петра вид, рванула на построение. Так, чего-то я ещё о своей ненаглядной не знаю.       В общем и целом личный состав «повеселился» изрядно. Но в море наш флот (наверное, больше похожий на цыганский табор со стороны) выдвинулся с железной уверенностью в том, что на островке никто и ничто не оставлено.       Часть пути решено было проделать в составе конвоя.       — Заодно и бабла поднимем, на новом месте лишним точно не будет!       Экспертное мнение нашего штатного «Кощея-бессмертного», который, как известно, «над златом чахнет», поддержал даже Никитин.       — А действительно, процесс запущен, теперь секретность будет лишь мешать. Нужно наоборот, начать пиар кампанию, намекнуть всем заинтересованным, что база передислоцируется в другой район из-за грязных игрищ кое-кого… Пальцем тыкать не будем, но умные сами сообразят.       Вообще-то к такому у меня душа не лежала. Эти подковёрные игры спецслужб далеко не всегда заканчиваются благополучно для участников, но мнение подчинённых тоже следовало учитывать. Точку в моих сомнениях поставила Слава:       — Право, не гоже сбегать, словно тати в ночи. И службу служим, и чести не уроним…       Сказать, что в конвое прифигели, это ничего не сказать. Мы вызвали натуральный фурор. Тут надо ещё иметь в виду, что хождение конвоем — это занятие практически всегда (кроме моментов нападений, разумеется — там как раз адреналин у участников аж из ушей льётся) нудное, долгое и муторное. Караван плетётся со скоростью самого медленного судна, развлечений особо никаких.       И тут мы. Канмусу-авианосцы! Таких в охране конвоев не особо-то и увидишь, больно дорогое это удовольствие получается. Нет, эскортные авианосцы, безусловно, есть, но они по внешности от лёгких крейсеров не очень-то и отличаются, ну, если на обвес не смотреть. А тут такое зрелище: целых два полноценных тяжёлых носителя. Для знатоков, а таких в конвое едва ли не все, настоящий праздник. Но ведь и это, как говаривал один телевизионный дядечка, ещё не всё.       Линкоры! Субмарины (мелкие нагло устроились на борту Дока, мотивируя нежелание топать своим ходом с маленькой скоростью). Да ещё и сам Док. Монструозная конструкция, ощетинившаяся пушками, с подозрительного вида типом на выпендрёжном стуле посередине. Ну и последнее, и оно же самое главное, вызвавшее немалый переполох среди всех наблюдающих… Тадам!       Всё верно, вы угадали, наш потрясающий квартет. А когда народ уразумел, что Глубинные не только настоящие, но ещё и на свободе и, что самое невероятное, «за нас», началось вообще что-то невообразимое. Каждый матрос считал своим долгом сфоткать всех сестрёнок, причём со всех ракурсов и раз по десять. Тем же такое внимание со стороны окружающих явно понравилось, и эти паршивки принялись позировать, да так, что снимки из категории «очевидное — невероятное», стали плавно переползать в другую категорию: «только для взрослых». Пришлось рявкнуть на разошедшихся подчинённых, пока их не выпорола любимая сестра, временно оцепеневшая от подобного непотребства.       В общем, если подытожить, весело было всем, и как я узнал много позже, не только тем, кто был в конвое…

* * *

      Первый раз за свою долгую и, скажем прямо, не всегда законную карьеру ему настолько не хотелось идти на доклад к начальнику. Да что там, было откровенно страшно. Причём не за себя. Нет, за свою жизнь заместитель начальника всемогущей Кемпетей тоже опасался, но тут ведь дело такое, постоянно балансируя на лезвии меча, к такой угрозе немного привыкаешь… ну или сходишь с ума. Мужчина привык. Но сейчас предстоящий визит вызывал не то, что страх, а самый натуральный ужас. Ужас перед тем, что скорее всего произойдёт. После той неудачи с захватом канмусу уничтожение Базы гайдзинов стало для начальника не просто делом Чести — это стало натуральной манией. Нетрудно догадаться, что переданная одним из агентов новость о том, что пойманная, как казалось, в капкан птичка вот-вот упорхнёт из с таким трудом приготовленной для неё западни, ввергнет начальника в такую пучину ярости, что от одной мысли о ней пробивал холодный пот.       В таком состоянии шеф был способен на любые, даже самые губительные по своим последствиям, решения. Страх за будущее всей службы сжимал сердце ледяными тисками. Но вариант «не доложить» даже не рассматривался. Заместитель был уверен, не позднее чем через полчаса доклад так или иначе всё равно попадёт на стол начальника. И тогда это будет означать приговор уже лично ему. А в результате ничего не изменится. «Может, удастся как-то притушить гнев Шефа? Как-то образумить? Отговорить от необдуманных действий?»       Вот примерно с такими мыслями заместитель главы тайной полиции Японии ступил в кабинет своего шефа.