Что наша жизнь? Игра?

      За всеми этими потрясениями я как-то забыл про время, поэтому, когда одним прекрасным днём на пороге возник скалящийся во все тридцать два зуба Никитин, я слегка напрягся.       Хотя, говоря откровенно, он в последнее время, после того как Артём очнулся, всё время бодрый скачет. Так радуется жизни, что аж завидно. А его последний фортель так вообще за гранью добра и зла. Это же надо — линкор споил! Бедная Нагато, как проспалась, не знала куда себя от смущения деть и свинтила с такой скоростью, что даже эсминки уважительно притихли, а озадаченная Акаши на полном серьёзе заподозрила, что беглянка успешно сменила свой класс на «быстроходный линкор». Оказывается, и такие есть. Но я отвлёкся.       — Сидишь? Скучаешь?       — Ага, поскучаешь с вами… алконавтами. Чё пришёл-то? Не поверю, что своими подвигами хвастаться?       — А? Нет. Там ёлку привезли, где ставить будем?       — К-какую ёлку?       — А ты точно не с Луны к нам свалился? — Этот гад с таким нарочито изумлённым видом уставился на меня, что захотелось его треснуть. — Декабрь на дворе вообще-то!       — Ёпт… точно.       Вот как такой праздник у меня из головы вылетел? Хорошо, что время ещё было! И Никитин, сволочь, мог бы и раньше напомнить! Прикинул объём предстоящих хлопот и почувствовал, что передо мной открывается Бездна, куда там той Глубине. Это же сколько всего сделать надо!       Однако справились. Две недели всевозможных «утрясаний» и «согласований», заказ подарков (в обстановке тотальной секретности, между прочим!), выбор праздничного меню и прочая, прочая, прочая, наконец, подошли к концу. Фух. Разумеется, не обошлось и без подлянок и нестыковок, куда уж без них. Немка ухитрилась заработать растяжение руки на тренировочных стрельбах и теперь щеголяла плотно замотанной в бинты рукой на перевязи. Талантище у человека, иначе и не скажешь.       Про рейд на схроны Акаши и тотальную конфискацию алкоголя я вообще молчу. Вот ведь… Вот посмотришь на неё — японка японкой, а гляди ж ты, как быстро акклиматизировалась-то! Отбирал «горючку» с боем, под жалобные вопли и причитания о «техобслуживании» и «чуть-чуть, для личных нужд». Ага. Знаем мы эти личные нужды. После них некие адмиралы в своих кроватях косые в дугу авианосцы обнаруживают. А у Акаши как раз новая цель на примете. Угу, для «адмиральского гарема». И что характерно — опять авианосец. Что она там рассказала Акаги, я не знаю, но та при виде меня становится цветом как помидор. Спелый помидор. И не то, чтобы мне было неприятно такое женское внимание, но знаете, она же скоро билетики на «кекс» продавать начнёт! А уж реакция Славы на всё происходящее… это вообще отдельная тема. Милая моя явно одновременно и ревнует, и старается проявить солидарность, и борется со своими «дореволюционными» нормами воспитания, и много чего ещё. Ох, зря я эту тему поднял… Скажу просто — иногда завидую сапёрам. Тот второй раз в жизни ошибся (первый, как известно, при выборе профессии) — и всё, о последствиях уже голова не болит. У меня же… Ладно, не будем об этом.       Не обошлось и без сюрпризов — почти в самый последний момент пришёл запрос от Балалайки. Мадам пожелала провести новогоднюю ночь с нами и спрашивала моего согласия. Разрешил, конечно.       Всю суету описывать смысла нет, да и как описать ту атмосферу ожидания чего-то нового, какого-то Чуда, витающее в воздухе? Скажу коротко — ёлку поставили, нарядили так, что, наверное, из космоса в хорошую погоду видно было. Феи расстарались, вроде даже автономный генератор на это организовали, и даже (о чудо) наш жадный прапор требование на выдачу топлива выполнила, не пикнув! И даже транспорт с подарками пришёл вовремя! Более того — груз доставил обычный «торгаш» в составе очередного конвоя, а не как в прошлый раз… Вот она — магия Нового Года.       Предпраздничная подготовка захватила всех. Даже Муцуки немного оттаяла. Ох, Муцуки… Надеюсь, что её подружка вновь появится в списках флота. Очень надеюсь. И хоть она уже не будет помнить ничего (или почти ничего), связанного с подругой, но та будет хоть знать, что её дорогая Кисараги жива. Так себе, конечно, утешение, но хоть что-то.       И вот, наконец, этот день настал. Банкетный зал ломится от блюд — тут Мамия задрала такую планку, что я не представляю, кем нужно быть, чтобы её превзойти. Арабским шейхом возможно? Не важно. Нака, в честь праздника получившая карт-бланш, завывает на импровизированной сцене, нарядившись во что-то, похожее на костюм Санта-Клауса, только чуть ли не из магазина для взрослых (наш Дед мороз такую срамоту носить точно не будет). Ну знаете — полосатые бело-красные чулки, красные же курточка, оголяющая животик, и юбка, недотягивающая до неприличного каких-то пару пальцев, ну и колпак с помпоном. Ох и доиграется этот идол в конце концов. Вон, у Славы огромными буквами на лбу написано — РОЗГИ. Ох и огребёт кое-кто по симпатичной попке… Кхм. Отвлёкся. Итак, джаз-банд нашей звёздочки тоже стоит того, чтобы его описать: пять здоровых лбов явно десантно-штурмовой внешности, обряженные (а иначе и не скажешь) в костюмы зайчиков. Мда, бедные волки, встретить такого «косого» ночью на узенькой дорожке..… Почему не олени, спросите вы? Ну, тут сами бойцы в отказ ушли. «Не были оленями никогда», говорят, «и не собираемся». А вот на зайцев они согласны. Такие вот завихрения.       До Нового Года остались считанные часы. Никитин сидит, втихую потягивает из своей фляжки (бездонная она у него, что ли?), и нет-нет, да и поглядывает в сторону. Ну понятно. Там Тёма мумию косплеит. Весь в бинтах, бледный, но уже начинающий розоветь. И Элли тоже там. Вот ведь, всё никак не привыкну.       От размышлений меня отвлекла Хоппо. Доча требовательно подёргала за рукав кителя (да, теперь у меня и китель есть) и заявила:       — Гости едут.       — Ага. Должно быть, мисс Балалайка объявилась. Нужно встретить.       Вот кстати. Доча говорит всё лучше и чище. Но — только со своими. С незнакомцами девочка предпочитает обходиться лишь «Хо» и «По». Навевает смутные такие подозрения. Ну ладно.       Встречать Балалайку высыпали практически все, всё же нечастый она гость у нас. Глава отеля «Москва» прибыла на уже знакомом катере. Одетая в свой неизменный бордовый костюм, с небрежно накинутой на плечи шубкой (стоимостью, подозреваю, в пол моей базы), женщина легко процокала каблуками по трапу и предстала во всей красе. И я нисколько не преувеличиваю. Того уродливого ожога, что так выделялся на коже Балалайки, не было и в помине! Нет, я, конечно, предполагал, что так и будет, но одно дело — думать, а другое — видеть своими глазами! Наблюдая за моей реакцией, женщина довольно улыбнулась:       — И как я вам?       — Вы прекрасны, — ответил я абсолютно искренне.       Она кивнула, явно довольная моим ответом, и продолжила:       — А мы к вам не с пустыми руками. Обещала же, что в долгу не останусь, так что принимайте!       На палубе показался помощник Балалайки и та самая глубинная, которую мы когда-то отдали в отель. Он, наряженный в красную шубу и с фальшивой бородой, зажав под мышкой здоровенную дубину, явно изображающую волшебный посох, и она в синенькой шубке. Дед Мороз и Снегурочка, угу. Так вот, эта колоритная парочка, шипя и тихо чертыхаясь, отбуксировала по трапу здоровенный такой мешок. Причём тащили они его так нежно, словно он был забит хрусталём. Загомонивший было народ при виде такого зрелища заинтересованно примолк и подался поближе.       Наконец «Дедушка» остановился напротив меня, аккуратно поставил мешок рядом с собой и, грозно потрясая своей дубиной, громогласно вопросил:       — Ну что, девочки и мальчики, вы все себя хорошо ввели в этом году?       В наступившем молчании раздались только одинокие: «Да», «Ясен пень» и «Хорошо», сами угадайте от кого. Даже Слава — и та смогла лишь кивнуть, зардевшись при этом.       — Я ВАС НЕ СЛЫШУ!!! ХОРОШО СЕБЯ ВЕЛИ?!       Ох, ну и голосище у мужика! Тренировался, что ли? «Снегурочка» аж присела от этого рёва. Но эффект, несомненно, был. На этот раз «Да!» было гораздо более громким и чётким. Особенно надрывалась Нака, явно впечатлённая акустическими данными «дедули».       — Ну раз вели себя хорошо, тогда получайте подарочек.       «Дед Мороз» повернулся к мешку, развязал тесёмки и, преувеличенно кряхтя, выудил из него… девочку-подростка. Стоп, чего?!       Глаза меня не обманули: возле мешка стояла вполне обычная школьница лет двенадцати, ровесница моим эсминкам. Одета в столь любимый японцами «сейлор-фуку» бело-чёрного цвета. Чёрные чулки, чёрная юбка с белой полоской, белая рубашка, карий галстук, чёрная курточка… а ещё белая кожа, алые глаза, длинные белые волосы и торчащие из них две пары полосатых бело-чёрных рожек?! Глубинная?       Пока я боролся со своей нижней челюстью, пытаясь спасти асфальтовое покрытие пирса, «подарочек» растерянно хлопала глазищами и явно пыталась понять куда её притащили, народ потрясённо молчал, переваривая происходящее. В нависшей тишине вдруг прозвучал одинокий, изумлённо-неверящий голосок:       — Ки… Кисараги?!       «Подарочек» дёрнулась, как от удара, и уставилась на говорившую:       — Муцуки?       — Кисараги… КИСАРА-А-АГИ-И-И-И-И!!! — эсминка рванула к подруге и повисла на ней одновременно плача и смеясь: — Кисараги! Живая! Кисараги!       Та, обняла Муцуки и, тоже хлюпая носом, бормотала в ответ;       — Муцуки… ты здесь… Муцуки…       Через минуту носами шмыгал уже весь личный состав базы. По-моему, даже зайцы украдкой слезинку смахнули. Вот тебе и Новогоднее Чудо.

* * *

      Предысторию того чуда мне потом поведала Балалайка.       Оказывается, во время очередного рейда канмусу с японской базы разгромили караван Глубинных. Среди грузов нашлось и большое чёрное яйцо. Повреждённое шальным снарядом во время боя, оно треснуло, а затем и вовсе лопнуло, и офигевшие девчата обнаружили внутри него спящую Кисараги. Разумеется, они тут же вернулись с «потеряшкой» на базу. Радость, увы, была недолгой. Девушка стала меняться. Выросли рожки, стала бледнеть кожа. Происшествие мгновенно засекретили, а Кисараги отправили в госпиталь на обследование.       А вот дальше начались странности. Девушка, числившаяся в документах как «получившая ранения канмусу», вдруг каким-то волшебным образом превратилась сначала в «неопознанную глубинную», а затем и вовсе в «объект для изучения номер 537». И вместо центрального госпиталя местом доставки стала странная номерная лаборатория у чёрта на куличках. Причём изменения в документах проходили так медленно и незаметно, что никто ничего и не заподозрил. Ну, почти никто. Один клерк с мелкой должностью, но большими амбициями не только засёк изменения, но и не побоялся продать полученную инфу «кому надо».       Балалайка, с некоторых пор испытывающая определённый интерес ко всему, связанному с канмусу и глубинными, как раз и была этим самым «кому надо». Прикинув «за» и «против», хозяйка отеля «Москва» решила, что вопрос ей таки интересен, и отдала приказ, и процесс пошёл. Деньги перевели, данные получили, затем отработали аналитики и штабники, ну а затем пришёл черёд и боевиков.       Пустынная дорога, небольшой, полагающийся больше на секретность конвой, и классическая засада. Выбили головной броневик, затем замыкающий, отработали снайпера, а потом вперёд двинули штурмовики. Вот и вся история.       Кисараги обнимается с подружкой, Балалайка «отдарилась» за Катьку, а странной лабораторией занимается разведка. Будет ли толк неизвестно, но ребята работают. А до Нового Года оставалось совсем чуть-чуть…