Что наша жизнь? Игра?

      И снова праздники… Да, те самые, «мужской» и «женский». Чего я их вспомнил? Да вот, сижу в своей комнате, окружённый целой батареей флаконов одеколона, небольшой горкой шарфов и варежек, и раздражённо кручу в руках «вишенку на торте» — здоровую упаковку чёрных носков. Убью засранку.       Мда. «Убьёшь» её, как же. Эта особа как пакость какую учинит, тут же нырк — и в рейде. И попробуй её догони. Ну да ладно, жрать захочет — вернётся. Знает же, хитропопая баржа наглая, что я к тому моменту наверняка уже остыну, и вовсю пользуется этим. Ну ничего, будет и на моей улице праздник — как-никак восьмое число не за горами. И мстя моя будет ужасна!       А вообще всю глубину стоящей передо мной проблемы смогут понять лишь те мужчины, что трудятся в коллективе, где женщин — большинство. В прошлый раз мне, можно сказать, повезло — «Почта России» привезла подарки аккурат на 23-е февраля, а восьмое марта как-то подзабылось, но в этом году такое уже не прокатит. Сам же решил: канмусу — люди, а не военные машины, значит, и соответствовать надо.       Результатом метаний Адмирала стал поистине устрашающий набег на местные магазинчики. Забегая вперёд, могу сказать, что из подчинённых никто обиженным не ушёл. На Кисараги всё это и вовсе произвело неизгладимое впечатление. Если остальные уже немного попривыкли к моим закидонам, то полуканмусу-полуглубинную к такому жизнь не готовила. Поэтому, получив в руки симпатичного плюшевого дельфинчика и услышав поздравления, она несколько минут ошалело хлопала глазами, а затем внезапно разревелась. Успокаивали бедняжку долго и всей базой. Мда.

* * *

      — Нет, я всё ещё не понимаю! Отказываюсь понимать! — девушка в бело-красном кимоно чуть картинно всплеснула руками и продолжила с явной надеждой в голосе: — Может, я всё же сплю? Вот сейчас ущипну себя как следует — и проснусь.       — А давай я сама тебе ущипну? — собеседница — девушка, на вид ровесница первой, в бело-синем кимоно — вздохнула и протянула руку. — Я хорошо ущипну, обещаю!       — Нет уж! — Акаги (ну, разумеется. Это была она.) аж отпрыгнула от такого предложения. — У меня ещё с того раза синяк не прошёл… Могла бы и полегче.       — Ты сама попросила.       Кага (а кто же ещё?) сидела за столиком и, казалось, совсем не проявляла интереса к разговору. Судя по всему, диалог этот в различных вариациях происходил уже не раз и не два. Сейчас Кагу куда больше интересовал объект, стоящий перед ней на столе.       Банка. Обычная такая литровая банка. Стеклянная. Сама по себе она вопросов не вызывала, но вот содержимое… В мутной белёсой воде среди непонятных и вызывающих законную настороженность желтовато-зелёных листьев и каких-то палок угадывались очертания неких объектов опасной торпедообразной формы. А уж если вспомнить ещё и личность притащившей эту подозрительную ёмкость, то назвать беспочвенными охватившие её сомнения и подозрительность мало у кого на Базе повернётся язык. Скорее уж возникнет закономерный вопрос: это вообще съедобно? Нет, Кага была далека от мысли, что её попытаются отравить, просто эта русская субмарина… она даже из их шкодливого племени выделялась повышенной «шилопопостью», как говаривал Адмирал.       Когда рыжая субмарина торжественно грохнула перед опешившей девушкой этой самой банкой, первым желанием слегка струхнувшей авианосицы было просто дать дёру, однако с мобильностью у неё с некоторых пор были серьёзные проблемы, да и как-то несерьёзно это, недостойно жены (да, жены!!!) Адмирала.       — Вот! — торжественно, как будто объяснения были и не нужны вовсе, провозгласила рыжая язва. — Пользуйся и помни мою доброту!       — Ч-что это? — офигевшей авианосицы хватило только на этот вопрос.       Сашка секунд двадцать смотрела на Кагу как на какую-то деревенскую дурочку (было очень обидно, между прочим!), затем на мордашке её проступило понимание, и подлодка смачно шлёпнула себя ладошкой по лбу:       — Точно, я же совсем забыла, что ты не русская… Ну ничего, фигня вопрос — это щас лечится!       — Ч-что?       — «Что-что»… Объясняю — специальное народное средство специально для таких как ты, — тут рыжая демонстративно покосилась на округлившийся и заметно покрупневший живот собеседницы. — На канмусу, правда, не испытывали, но на людей действует отлично! Проверено веками! Так что цени!       С этими словами реактивная малявка просто испарилась из помещения, оставив озадаченную авианосицу наедине с загадочным подарком. Ну а пока Кага задумчиво медитировала над банкой (есть или не есть — вот в чём вопрос!), подругу решила навестить Акаги и завела свою давнюю, слышанную не раз шарманку.       И сейчас, сидя за столом, Кага поймала себя на мысли, что подруга (да и не только она) с недавних пор начинает вызывать у неё глухое раздражение, и поразилась сама себе. Ведь понятно же, что Акаги переживает за неё и места себе не находит, отчего такая реакция? Хотя слушать в десятый раз её монолог и правда слегка утомительно…       Задумавшись, девушка и сама не заметила, как её рука, словно живя своей собственной жизнью, потянулась к банке. Жёлтая жестяная крышка чуть слышно хлопнула, но противостоять изящным и хрупким на вид женским пальчикам, с лёгкостью оную сдёрнувшую, не смогла.       — Прости меня, — вздохнув, меж тем продолжила Акаги, — я сама понимаю, что уже надоела, просто… просто ну никак понять не могу, как такое могло случиться?       Теперь уже вздохнула сама Кага. Ну не говорить же подруге, что вот «это» получилось «по пьяни» и в результате козней одной не в меру инициативной ремонтницы? Вернее, не совсем «по пьяни», а скорее вследствие… тут Кага поняла, что сама запуталась и потеряла мысль.       — Ну… как-то вот так оно и вышло, — пробубнила она, чтобы хоть как-то заполнить паузу.       И ведь обе понимали, что в разговоре этом смысла особого не было, но, словно следуя какому-то странному ритуалу, повторяли его вновь и вновь. Первой, как ни странно, не выдержала Акаги.       — Всё, ладно. Я всё поняла.       — Правда? — Кага оторвалась от своих размышлений и с любопытством уставилась в лицо подруги. — И что ты поняла?       — А поняла я, — собеседница подошла и ласково обняла девушку за плечи, — поняла я то, что с ясной (она чуть не ляпнула «трезвой», но вовремя спохватилась, так как особенности «той» ночи она уже примерно выяснила от других обитателей Базы) головой такое не понять. Что ты, что Слава-сама… что Акаши, ведёте порой себя настолько непонятно, что аж голова болит. Всё так непонятно и непривычно, — Акаги приложила ладошку ко лбу и картинно поморщилась. — Да так, что даже хочется…       Тут Акаги сообразила, что чуть не сболтнула лишнего, и поспешно замолкла.       — Что «хочется»? — наивно переспросила Кага.       — Что хочется? — Акаги судорожно искала отговорку. — Хочется… хочется… Вот попробовать, что у тебя там в банке, хочется!       — В банке?       Обе посмотрели на вышеупомянутый сосуд и потрясённо застыли.       — К-как?       На столе стояла открытая банка, а в ней сиротливо плавал один-единственный, последний огурец. Некоторое время подруги гипнотизировали его взглядом, затем рука Каги, действуя словно отдельно от хозяйки, дотянулась до ёмкости, пальчики ловко выудили из неё продукт и… ХРУМ! Вот теперь банка была полностью пуста.       — Э-Э-Э-Э?!       Возглас изумления вырвался сразу у обеих девушек, и непонятно, кто из них удивился больше — Акаги, что не очень-то и обращала внимания на то, что делает подруга, пока пыталась в очередной раз разобраться (хотя чего тут разбираться-то? Тут понять и принять надо!) в этой странной ситуации с беременностью оной, или Кага, которая, сама того не заметив, слопала целую банку маринованных огурцов.

* * *

      «Бежать! Бежать! Бежать!!!» И хоть мозг твердил что-то про то, что такое поведение контрпродуктивно и что бегство не решит проблему, а только слегка её отсрочит, но кто из нас слушает его в такие моменты? Одинокая девушка быстрым шагом неслась по базе, изо всех своих сил стараясь выглядеть невозмутимой и, самое главное, не сорваться на бег. Ибо, как известно с древнейших времён, вид бегущего начальства во время войны вызывает у подчинённых панику. База, ещё недавно казавшаяся довольно просторной, вдруг сжалась чуть ли не до размера спичечного коробка. «Что делать? Где схорониться?» Мысли эти бились в голове подобно тревожному набату. Хорошо ещё, что она вовремя углядела подстерегающую опасность, а не влетела в смертельную западню словно глупая курица…        А ведь ничто не предвещало беды. С самого утра все дела ладились, что само по себе бывало нечасто. Слава, как человек бывалый, сразу заподозрила неладное, но то ли вчерашняя ночь, то ли весна так на неё подействовала, но броненосица лишь легкомысленно отмахнулась от своих предчувствий. Как оказалось — напрасно.       Когда позвонили с КПП и попросили прийти туда Славу, она удивилась, но пошла. А вот когда, уже подойдя к небольшому зданию пропускного пункта, услышала знакомый голос, вот тут её и пробрало. Лина, а голос был именно её, всегда славилась некой поспешностью в принятии решений и, что главнее, в их исполнении. И строчки про «готовь жопу» сами собой всплыли перед глазами… Броненосица замерла как вкопанная, затем, воровато оглянувшись по сторонам, попятилась, развернулась и, стараясь держать невозмутимый вид, потопала в противоположную изначальному маршруту сторону. Куда? Да куда глаза глядят!       Впоследствии Слава много раз задумывалась над этим своим поведением. Ну не похоже это на неё — так струсить! Не похоже! Так почему? Ответ выяснился через некоторое время, но это уже совсем другая история, а пока броненосица огибала здание Штаба, страстно желая, чтобы эту самую Лину на базу не пустили. Вот взяли — и не пустили!       — А куда это мы так торопимся?       Помяни чёрта — вот и он. Завернув за угол, Слава чуть ли не носом воткнулась в ту, кого сейчас меньше всего желала видеть. Крейсер Калинин, или просто — Лина, крутила на пальчике берет и с издевательской ухмылкой рассматривала броненосицу.       — Лина? — фальшиво удивилась девушка. — Это ты? Откуда? Рада тебя видеть…       — Ага-ага, — сочувственно покивала головой собеседница. — Прям так рада, что на полном ходу удираешь.       — У-удираю? Ты о чём?       И пока крейсер набирала в лёгкие воздух для хорошенькой такой отповеди в стиле «ты чего, самка собаки, совсем берега попутала?», Слава, уже не вполне соображая, что именно она несёт, вдруг бахнула из главного калибра на опережение:       — Хорошо, что ты приехала! Я тут замуж выхожу, подружкой невесты будешь?       Бедная Лина такой подлости явно не ожидала. От неожиданности она подавилась уже заготовленной речью, судорожно закашлялась, лупя себя в грудь кулачком, потом перевела дыхание и уставилась на броненосицу.       — Че-го? — чётко и раздельно спросила она.       — Я говорю, хорошо, что приехала…       — Угу. Это я слышала. А что там про свадьбу какую-то?       — Ну… — до Славы наконец дошло, что именно она ляпнула, и, резко покраснев, девушка промямлила: — Мне Адмирал сделал предложение, и я его приняла…       — Ох-ре-неть. — Лина медленно обошла броненосицу, разглядывая подругу так, словно видела впервые в жизни, потом остановилась напротив и задумчиво посмотрела на Славу. — Это я таки удачно так зашла…

* * *

      Свадьба.       Казалось бы, что здесь может быть сложного? Ан нет, возник тут неожиданный и довольно-таки затруднительный вопрос. Почему?       Венчание.       Да-да, я понимаю, многие сейчас при одном только этом слове скривились и пальцем у виска покрутили — нафига, мол, такие заморочки? Сходили в ЗАГС, штамп поставили, и всё — женаты. А многие даже и этим не утруждаются, сошлись и живут вместе гражданским браком. Только не надо забывать, что невеста моя — барышня прямиком из начала двадцатого века. А нравы тогда были куда строже нынешних. И да, пусть сама она никогда о венчании не заикнётся, всё же понимает специфику времени, но этого я сам хочу. Хочу порадовать мою любимую, хочу, чтобы всё было правильно. Вот как-то так. Дурак? Знаете, а идите-ка вы, такие вумные… И потом, кто мог знать, что несложное в общем-то дело обернётся такими проблемами?       Не понимаете? Когда я обратился в местную церковь для организации церемонии (или обряда, не знаю, как точно сказать) и рассказал священнику о наших планах, он был «немного» удивлён и попросил время для консультации с руководством. И началось…       Сказать, что «верхи» церкви, скажем так, офонарели — не сказать ничего. Одни предлагали разрешить свадьбу, раз уж такое дело, в виде исключения. Увы и ах, подавляющего большинства они не имели, хоть и поддерживались Патриархом, который, в свою очередь, получил «откуда надо» недвусмысленные инструкции на этот счёт. Ну а вы что думали — жить в государстве и быть от него независимым? В теории, конечно, такое возможно, но на практике… тут всё гораздо сложнее. Вот и приходилось Патриарху вертеться как ужу на сковородке между церковными догмами, чаяниями верующих и мягкими, но от этого не менее весомыми «пожеланиями» из Кремля. Да, нелегка ты, долюшка Главы Церкви. Нелегка, но, скажем прямо, довольно прибыльна, и поэтому желающих занять место Патриарха долго искать не придётся: свистни только — и вот они, стоят ровными рядочками… И ведь почти все, кто «против», голосуют так только в пику ему, Патриарху. На деле же им глубоко плевать и на это венчание, и на всё остальное. Ироды, прости Господи.       Уж не знаю, сколько ещё мне потребовалось бы ждать решения Синода, или как он там называется, но тут вмешался случай в лице Никитина. Зашёл у нас как-то разговор о бюрократии, и я в сердцах пожаловался, что от неё, проклятой, ни на работе, ни в семейной жизни отбоя нет. Пожаловался — и забыл. А вот Андреич, как и положено «контрику», не забыл.       Через пару дней явился ко мне в кабинет очень интересный персонаж. Нестарый ещё мужчина, лет сорока — сорока пяти, с короткой седой бородкой клинышком. Среднего роста, среднего телосложения. Одет в длинную чёрную рясу с простым, серебряным на вид крестиком на груди. Казалось бы, чего тут странного? Сам же с их братией связался. Я и сам сначала так подумал, а потом заглянул в его глаза. Ох, эти глаза…       Говорят, и я не раз убеждался уже в истинности такого утверждения, что глаза — это зеркало души. Так вот, я много кого уже успел повидать как в своём мире, так и в этом. Соответственно, и глаза видел самые разные. Но такого… такого я не видел никогда. Если кто хоть раз в своей жизни проходил мимо трансформатора высокого напряжения, тот, наверное, меня поймёт. Рядом с ними прямо-таки чувствуется какая-то энергия в воздухе. Тут всё было похоже. От глаз священника просто «фонило» чем-то таким, что можно почувствовать, а вот понять… Я, к примеру, не смог.       Священник тем временем оглядел меня с ног до головы, словно просканировал, и кивнул каким-то своим мыслям.       — Грешим, значит? — невозмутимо заявил он, обращаясь сразу и ко мне, и к присутствующей тут же Славе, и тут же, не обращая никакого внимания на заливающуюся краской девушку, продолжил: — Завтра после заутренней жду вас на исповедь, а послезавтра буду венчать. Вопросы есть? Вопросов нет. Засим откланиваюсь.       Он чётко развернулся через левое плечо и покинул помещение, оставив нас с любимой в полной прострации.       Что можно сказать про исповедь? Да ничего, наверное. Кто знает, тот знает, а что до остальных… тут надо самому такое ощутить. Наверное, похожий эффект получаешь после посещения психолога? Не знаю, возможно. Просто это ощущение — будто с души свалился какой-то тяжёлый пласт, который ты до этого момента и не ощущал вовсе… оно просто потрясающее — на такое и «подсесть» можно. Только, кажется мне, тут очень многое от самого священника зависит. Сможет ли он подобрать ключик к человеку? Сможет убедить его сбросить с себя невидимый груз? Наверняка не каждый такое может. Отец Фёдор — смог.       И ведь сначала идти я не особо хотел. Тоже думал, что древние ритуалы себя изжили. Ну а как ещё? Успел я повидать «слуг божьих» ещё в той своей жизни. Успел насмотреться на их житьё-бытьё.       Приехал к нам в городок на освящение новой церкви как-то один из главных попов страны. Протоирей или архидьякон, не знаю, не разбираюсь я в их системе званий. Но не в том дело. Вылез из шикарной иномарки толстый бородатый человек в золочёной рясе, с краснющей рожей и еле стоящий на ногах. А разило от него так, что уже в трёх шагах от этого тела закусить хотелось. Сделать и шага без посторонней помощи это тело не смогло, его в церковь под ручки вели. Уж не знаю, что он там наосвящал, но через час вывели его из помещения уже совершенно никакущего. И вот вопрос: если у Бога такие слуги, то каков он сам?       Неожиданно, но ответ на свой совершенно не набожный вопрос я получил уже много позже, когда узнал об отце Фёдоре и других таких же как он. И вот ведь какое дело, уверовать я, может, и не уверовал, но зауважал Бога крепко, раз у него служат такие люди. Такие, что под миномётным огнём идут вытаскивать раненых с поля боя, такие, что в случае надобности не прячутся за своим саном, а откладывают в сторону Библию и берут в руки пулемёт, такие, наконец, что могут облегчить душу даже такому цинику как я. Вот они и есть настоящие служители ЕГО, а не те алкаши в золоте с пудовыми крестами на пузе…       Венчание проходило в новенькой, свежеотстроенной церквушке на окраине города. «Местный» батюшка ходил за отцом Фёдором хвостиком и даже пикнуть поперёк не смел, хотя, как я уже знал, решения «сверху» всё ещё не было. Сама служба длилась часа полтора, но для меня она пролетела как один-единственный миг. Я любовался Славой.       Девушка в снежно-белом платье невесты выглядела как… как… блин, да мне и слова-то трудно подобрать, чтобы описать это! Уверен, в тот момент мне не то, что все присутствующие — мне даже ангелы на небе завидовали! А если учесть, что броненосица, в кои-то веки вытряхнутая из своего старомодного мундира, постоянно и смущалась, и краснела…

* * *

      Лина пребывала в состоянии постоянного офигевания. Именно так — офигевания. Не изумления, не удивления и даже не охреневания, а именно хорошего такого, перманентного офигевания. Тут девушка вдруг поняла, что со своими размышлениями о степени и глубине своего офиге… тьфу ты, как прицепилось-то! Словом, она совсем потеряла первоначальную мысль. Осознание сего факта совсем девушке не понравилось, и усилием воли она вернула мысль на «путь истинный».       Итак, что имеем? А имеем мы счастливую до соплей (даже завидно) подружку, которая очень старается это своё счастье скрыть. Ну, кого-то, может, и обманет деланно-невозмутимая мордаха броненосицы, но уж точно не Лину. Уж она-то эту золотопогонную знает как облупленную. Вон как мочки ушей алеют! Такое впечатление, что подруженька еле сдерживается, чтобы не завизжать от переполняющих её чувств.       Крейсер представила себе эту картину, едва слышно фыркнула и поспешила подавить лезущую на лицо ухмылку. Да уж, это был бы номер! Нет, броненосица слишком зажата и рассудительна, чтобы отмочить такое на собственном венчании. Ну да, венчании. А она, натуральная «спортсменка, комсомолка и вообще — атеистка», стоит сейчас в белом платье и изображает подружку невесты. Хотя почему изображает? Она ей и является, в конце-то концов! Вот только держать эту дурацкую шапку над головой Славы малость напряжно.       Мелькнула, надо признаться, шаловливая мыслишка нахлобучить этот самый венец подруге на голову, но Лина прекрасно понимала, что такой шутки тут никто не оценит. Вообще. Так что пришлось терпеть и гадать, как этот ритуал проделывают обычные, не тренированные люди. Венец-то тяжёлый!       Но, как известно ещё со времён царя Соломона — всё проходит. Закончилась и церемония. Кстати, была в ней и ещё одна странность — священник ни разу не обозвал ни Славу, ни Адмирала «рабами». Это девушка, хоть и не была знатоком церковных обрядов, заметила сразу. И не только она, кстати. Когда поп изрёк: «Венчается внучка Божия Слава и внук Божий Сергей» — по церкви прошёл удивлённый шёпоток, а сама невеста на миг застыла в изумлении.       Занятая своими размышлениями, девушка не заметила, что вдруг оказалась в окружении молодых (и не очень) представительниц «слабого» пола. Из задумчивости её вывел какой-то неидентифицируемый предмет, летящий прямо в лицо с довольно значительной скоростью (Слава немного не рассчитала силы). Машинально перехватив объект, Лина с изумлением опознала в нём тот веник (ну ладно, букет, и довольно красивый), что весь день таскала броненосица. А когда вокруг поднялся визг и кто-то торжественно так объявил: «Поздравляем, ты следующая!», крейсер начала понимать, что со своими руками, действующими быстрее разума, она опять куда-то влипла…