Что наша жизнь? Игра?

      Ну разумеется, наши приключения на этом не закончились. Вернее, не «наши», а мои. Но обо всём по порядку.       Прибыли мы на базу, Акаши тут же ухватила «найдёнок» в охапку и отбуксировала их в Док. Я же, старательно игнорируя вопросительные взгляды моего воинства, потопал к Штабу. Вот сейчас доберусь до дома и решу, как дальше действовать. Ну, это я так думал. Вот интересно, у нас хоть иногда идёт всё так, как задумывалось?       У Штаба (а ведь каких-то пять шагов оставалось!!!) меня перехватил вестовой. Да, вестовой. Вы как думаете — на Базе кроме канмусу и Адмирала вообще никого нет? Ну, не считая феечек? Ага, аж два раза. Это когда мы на островке робинзонили, оно так и было. А теперь — караулы, обслуживающий персонал, дворники, наконец! Плюс ещё и достраиваемая Школа (а ведь Никитин толсто намекнул, кто там директором будет!) — словом, народу хватает. И, думаю, большинство из них трудятся на нашу «глубоко обожаемую» Контору. И это — нормально. Кто бы и как ни относился к «контрикам», а делают они очень нужную работу. Далеко ходить не надо: Акаги — свежайший пример. Пример того, как «их» безопасники лоханулись и «пролюбили» целый авианосец. Делайте выводы, как говорится. Но я отвлёкся.       Так вот, перехватывает меня вестовой — бравый такой морпех в полной выкладке, смахивающий на Терминатора в его лучшие годы — и, браво вскинув ладонь к уставной бандане, лихо рапортует:       — Товарищ Адмирал! Майор Никитин просил передать, что авианосец Кага была срочно отправлена в госпиталь! — Затем немного помялся и глядя на начинающего паниковать меня, «успокоил»: — Да всё в порядке с ней, тащ адмирал! Просто ваша жена рожает!       — РОЖАЕТ?!!       Вопили все: и канмусу, любопытной стайкой потянувшиеся за мной к Штабу, и офигевший я, как-то упустивший положение Каги из-за последних событий… Но громче всех выразил своё удивление баул на моём плече: он дёрнулся, и я, совершенно не ожидавший такой подлянки, выпустил ткань из рук.       Словно в замедленном кино зрители наблюдали, как бесформенный тюк скользит по адмиральской спине вниз на встречу с матушкой-землёй. При столкновении раздалось сдавленное «Ой!», и миру предстала сидящая на попе (и потирающая её с болезненной гримаской) очередная глубинная, в коей некоторые особо остроглазые канмусу, к немалому своему удивлению, признали убитую недавно Повелительницу. В наступившей тишине прозвучало лишь фирменное Хибиковское «Хорошо?..», правда, не утвердительное, а какое-то скептически-сомневающееся. И тут я прекрасно эсминку понимал. Сам не уверен. Надо учесть, что Жанна успела отметиться таким количеством «подвигов», что недобрая память о ней и её стае гуляет по всей планете. И тут — нате вам.       Был и ещё один, более личный, аспект. Я в последнее время чувствую себя героем какого-то тупенького гаремника. Ну судите сами — есть Главный Герой (главный ли?) и есть неопределённое количество постоянно возникающих из ниоткуда особ противоположного пола, непременно желающих этого Главного Героя заполучить. Сюжет ничего не напоминает? Вот то-то и оно. И как во всех гаремниках, Герою практически ничего не нужно делать — вышеозначенные особы всё сделают за него. Ну, хоть тут какие-то различия есть. Канмусу (я надеюсь) ценят меня в первую очередь не за дополнительный отросток в организме. По крайней мере не Слава точно — не такая она девушка. Да и Кага… и Акаши, и… блин, хватит! Не до того сейчас.       — Это… кто?       Голос Славы тих и подозрительно спокоен. Броненосица подошла поближе и внимательно рассмотрела мою ношу. Бровь её удивлённо дрогнула, когда она заметила глаза Жанны, но на этом всё и кончилось.       — Это Жанна, — тяжело вздохнув, принялся «колоться» я. — И она какое-то время будет жить у нас.       — Жанна. Понятно.       — Девчата, вечером я вам всё расскажу, ладно? А сейчас мне в роддом бежать надо!       Подействовало. Мы оставили Жанну в моей комнате при Штабе и дружной толпой прогалопировали к КПП. Через полчаса наша дружная банда торчала уже под окнами новенького больничного корпуса и занималась обычными для этого места делом: высматривали в окнах знакомый силуэт. Я попытался было пробиться внутрь, но обойти заслон из двух пожилых, но бойких медсестёр не смог, и даже мой адмиральский чин не помог. Пришлось покорно торчать на улице, составляя компанию ещё парочке молодых папаш. Единственное, чего я смог добиться от медицинских церберов — что Кага благополучно родила и сейчас отдыхает в палате. Всё остальное мне сообщат дополнительно, так что «жди и не рыпайся» (почти дословная цитата). Да уж, вот оно — подлинное равноправие: перед белым халатом все равны — и Адмирал, и слесарь.       Уж не знаю, что послужило причиной — то ли цербер в белом халате смилостивился и дал знать новоиспечённой мамочке, то ли наше шевеление под окнами принесло результат, но вдруг в одном из окон второго этажа появилась наша авианосица. Девушка робко выглянула во двор и тотчас же невольно отпрянула: на неё напряжённо глазел практически весь плавсостав Базы во главе с Адмиралом. И во всех взглядах читался один вопрос: «КТО?» Да что там в глазах — казалось, над каждым появился белый овал, как в той манге, что любит рисовать Кора, и там жирными заглавными буквами этот вопрос отпечатан. Кага покраснела и, приподняв, продемонстрировала всем находящийся в её руках свёрток, а затем быстро написала что-то на стекле, затем смутилась ещё больше и проворно скрылась в глубине палаты. Первой отреагировала Акаги. Она со странным выражением на лице повернулась ко мне и с лёгким поклоном произнесла:       — Поздравляю, господин Адмирал, у вас родился мальчик.       Мальчик? Мальчик… Странное чувство охватило всё тело — я вдруг только сейчас осознал, что стал отцом. И у меня — сын. Как такое передать словами? Тот, кто был на моём месте, тот поймёт, а кто не был… ну, я точно объяснить не могу. Я стоял как громом оглушённый среди суетящихся девчат и пытался прийти в себя. Получалось, прямо скажу, не очень.       В себя пришёл от того, что кто-то мягко, но крепко потянул меня за руку:       — Пойдёмте. Адмирал. Пусть Кага отдохнёт, а у нас ещё много работы.       Слава бросила взгляд на окно и отвернулась. Во взгляде её я совершенно неожиданно различил… зависть. Похоже, броненосица сейчас до жути завидовала молодой мамочке, но тщательно это скрывала.       — Да, ты права, пойдём, — и не удержавшись добавил еле слышно: — У нас с тобой это ещё впереди.       Слава услышала и, зардевшись словно кумач, ускорила шаг.       — Ну ты и этот…       Вот же ж! Опять забыл про сверхчувствительный слух субмарин. А озвучившая эту фразу Сашка тем временем состроила ангельски-невинную моську и поспешила отгрести в сторону, подальше от моей горячей руки. Вот же паршивка.       Если кто подумал, что после посещения молодой мамаши мы спокойно и мирно отправились отдыхать… Завидую я такому, кхм, оптимисту. Основная моя головная боль засела сейчас в Штабе. Нда.       Только сейчас, собравшись с мыслями, я смог оценить весь масштаб пришедшего весёлого полярного зверя. Как ни крути — я покрываю убийцу. И это ещё слабо сказано! Можно только представить себе, сколько ушатов дерьма выльется на меня, если кто-то узнает, что на базе канмусу прячется не кто-то, а целая Повелительница. И так уже кое-кто косо посматривает, а тут…       Прошу понять — я совершенно не жалею, что закончил наше противостояние подобным образом. Начнись бой — и я потерял бы как минимум половину девчат, если не всех — уж слишком велик был перевес противника. Да, Принцессу я бы убил, я чувствую это, но не так быстро и эффектно (а главное — эффективно), как мы разыграли в нашем маленьком спектакле: она бы, несомненно, оказала сопротивление, а её стая бы очухалась довольно скоро, и дальнейшее развитие событий предсказать не трудно. И да, такая вот я скотина: если можно сберечь девчонок — я это сделаю.       Первым, что я увидел в расположении — полные грусти, вселенской тоски даже, и такого же космического смирения глаза Никитина. Понятно, что ушлый безопасник уже успел опросить пришедших с нами японок, выяснить, что за куль я приволок на Базу, и сложить два и два. Пришёл к определённым выводам и загрустил. И ведь было от чего.       — Товарищ Адмирал, минутка найдётся? — Голос майора был полон спокойствия и покорности Судьбе.       — Д-да, разумеется. — Мда, таким я Андреича ещё не видел.       Мы прошли в кабинет.       — Что, так плохо? — первым прервал возникшую паузу я.       — Плохо? Вы о чём, товарищ Адмирал? Наоборот — всё отлично! Вы спасли союзников, разбили превосходящие силы противника и лично уничтожили их командира. Как по мне — если не Звезду, то Нахимова вы точно заработали. Поздравляю. Вы герой…       — Андреич… Заканчивай.       — Нет, где я не прав? Ты реально крут, — он, кажется, не заметил, что перешёл на «ты», а у меня чуть отлегло от сердца. — Ты молодец, без вариантов. Ещё девчонку какую-то притащил… Это ведь спасённая пленная, я прав? Конечно, это ведь не может быть преступница и убийца, виновная в гибели сотен, а может, и тысяч человек, правда? Конечно правда, по-другому и быть не может!       — Андреич…       Он запнулся, потом вздохнул и устало махнул рукой.       — Слушай, ну почему с тобой всегда так сложно, а? — Никитин ещё помолчал, а потом неожиданно признался: — Курить хочу.       — Ты же бросил?       — Бросил. Бросил… Бросишь тут с вами, — безопасник снова вздохнул и с силой провёл ладонью по лицу. — Ладно. Оставим лирику. Поздравляю с пацаном, кстати.       — С-спасибо, — в который раз его манера резко менять тему сбила меня с мысли. — Откуда уже узнал?       — Работа такая.       — Ясно.       Снова помолчали. Оба понимали, что разговор о Повелительнице придётся продолжить, но трусливо медлили, понимая, что простого решения заваренной мною каши не предвидится. Наконец майор с тяжёлым вздохом полез за фляжкой.       — Без ста грамм точно не разберёмся. Ну давай, бомби…       И я «бомбанул».       — Помнишь, ты мне одну историю рассказывал? Про мальчика-курсанта и девочку-линкор? Ну так лови продолжение…       Спустя полчаса времени и трёх стопок коньяку Никитин вздохнул и тоскливо так протянул:       — Ну вот почему у нас всё так сложно, а?       Вот это самое «нас» меня порадовало больше всего. Вот только озвучить своё ликование я не успел.       — Господа офицеры, когда обсуждаете важные вещи, дверь стоит закрывать!       Контрик сконфужено хмыкнул и неловко отвернулся, но я успел заметить, как блеснули его глаза. Ну правда же — не мог прожжённый безопасник забыть о такой элементарной вещи как приоткрытая дверь? Или всё-таки мог?       — Прошу прощения, моя оплошность, — тем временем заявил он. — Однако, раз госпожа Слава уже в курсе проблемы, может, она что-то может посоветовать?       — Не вижу никакой проблемы, — отрубила девушка. — Что бы ни было, Жанна преступница, а значит — суд, приговор и точка!       — Что же, абсолютно справедливо! Значит — расстрел? Ну, по условиям военного времени так и выходит, — подытожил Андреич. — Только вот… расстреливать кто будет? Может, эсминцы? Ну а что — привяжем её в центре бухты, а потом торпедной атакой… Или Наке прикажем? Или нет, лучше немку подпишем — она дисциплинированная, приказ точно исполнит… А может, лично желаете?       — Прекратите паясничать!       — А вы, госпожа заместитель командира по боевой и политической… вы сначала взвесьте всё, прежде чем предлагать. Как просто всё — «трибунал, приговор, расстрел». А кто исполнять будет?       — Не обязательно расстрел… — чувствуется, Слава над такой постановкой вопроса не задумывалась. И я, кажется, понимаю, чего добивался хитрожопый контрик…       Спектакль меж тем продолжался:       — Не расстрел? Допустим. Что тогда? Ссылка? Куда? На Урал? Чтобы она там с ума сошла без моря? И опять же — охранять там осуждённую кто будет? Люди? А вдруг она себе какую-нибудь тварь вырастит? Или мутирует? Люди не справятся. Значит канмусу отправлять? А с Тоской что делать? Пусть все вместе дуреют?       Слава то краснела, то бледнела. Такой выволочки на ровном месте она не ожидала. Умом она понимала, что офицер прав, но то — умом. А вот сердце… тут всё было гораздо сложнее. Легко сказать «преступница» и осудить, но в голову нет-нет, да и стучалась мыслишка: «А если бы у неё, Славы, вот так Адмирала забрали? Что тогда? Сумела бы она удержаться на грани?» И врать себе совершенно не получалось…       А ведь кроме всего озвученного, был у Никитина и ещё один, чисто профессиональный интерес. Вот «упокоим» мы пленницу, а что дальше? А дальше — возродится она где-нибудь, как в своё время Принц Уэльский, и всё? Угу, как же. В отличие от моей дочки, роль Жанны в неких событиях кое-кому известна очень хорошо. Естественно, ведь этот неведомый «кое-кто» их и спровоцировал. И тут появляется Жанна. Может, я и параноик, но наличие шпионов в Штабе Объединённого Флота считаю аксиомой, не требующей доказательства. Никитин явно со мной солидарен, и отдавать врагу такой источник информации (ведь велик шанс, что новорождённая канмусу будет помнить что-то из «прошлой» жизни) он не согласен категорически.       — Так. Достаточно.       Спор тотчас же угас. И Никитин, и Слава уставились на меня, ожидая приказов.       — Жанна останется на базе. Слава, обеспечь ей жильё и содержание. Андреич, — я повернулся к офицеру, — с тебя секретность и надзор. Определим её к Варваре, а то эта безумная научница уже всех наших глубинных запугала. Ходит, чуть ли не облизываясь, и смотрит такими голодными глазами, что аж жуть берет. Чую, если не дадим ей настоящую, живую глубинную особь для изучения, то она её сама возьмёт.       Ну, это я, конечно, подзагнул, Варя — девочка понятливая и после того раза вела себя без особых нареканий, но факт остаётся фактом, к тому же я ей обещал.       — Кхм… А как же Женевская конвенция? Как гуманное отношение к военнопленным?       Ну разумеется, Никитин не был бы собой, если бы не подъе… в смысле, не подколол.       — Товарищ Никитин, как вариант, могу отправить лично вас объяснять товарищу Варваре, почему она снова пролетает мимо своих давно запланированных экспериментов…       — Свят-свят, — офицер истово перекрестился и натянул фуражку на уши, — понял, принял, осознал… пошёл я на… В смысле, обеспечивать безопасность и надзор пошёл, вот!       Офицер козырнул и направился к выходу, Слава направилась за ним.       — А вас, Слава, я попрошу остаться.       Едва слышный фырк со стороны Никитина просигналил, что цитату он явно уловил. Девушка же недоуменно покосилась на удаляющуюся спину и вопросительно взглянула на меня.       Я дождался, пока за безопасником закроется дверь, шагнул вперёд и сграбастал слабо упирающуюся канмусу в объятья.       — Да что?.. Стой… Ну не сейчас же…