Что наша жизнь? Игра?

      Ну приехали. Здравствуй, шиза, или как это называется? Когда тихо сам с собой разговариваешь? Правда, у этой самой «шизы» довольно молодой голос.       — Простите… но я не «шиза».       Ну правильно. Какой псих признается, что он — псих? Хотя в моём случае возможно всё, даже то, чего и быть не может. Всё же путешествие по другим мирам, тем более таким странным, само по себе на отдельную палату с мягкими стенами тянет.       — Так вы и правда из иного мира?! Невероятно!       Вот, докатился. Шиза и мысли мои уже читает.       — Но я не «шиза»!       Тяжко вздыхаю. Да знаю я. Вернее — предполагаю. И удивить меня теперь, после общения с некими экзотическими особами, довольно трудно. Ну, и кто же ты есть, «печальный призрак», и чего твоей мятущейся душе от меня надо?       — К-как?! Как вы поняли, что я — призрак?!       Оп-па. Что, серьёзно? Вот так брякнуть что попало и попасть в десяточку? Вот я даю…       — П-просто угадали?!       Эй! Прекращай мои мысли читать, «шиза»!       — Но я не…       Знаю-знаю. Ты не «шиза». Так, может, стоит представиться?       — Ой! Простите великодушно! Меня зовут… звали… Моё имя Серж Кусто.       Кусто?       — О нет, я даже не родственник знаменитому исследователю. Просто — однофамилец.       Хм. Кусто. Понятно. Значит, Франция? О! Страна знаменитой решётчатой башни, мушкетёров, роскоши Версаля и той самой, пресловутой, французской булки. Мда. И что же представителю нации любителей вина и лягушек от меня нужно? И кстати, неплохо бы пообщаться лично, так сказать, с глазу на глаз.       Сотворить личное пространство у меня вышло без труда, словно сто раз этим уже занимался. Хм. «Личное пространство». Это нечто новенькое и требующее детального пояснения. Ну, представьте себе комнату метров двадцати по площади (можно и больше, я чувствую, но зачем?), в которой нет ни-че-го. Только белые стены, пол и потолок. Вот это я и создал. Как? А вот это хороший вопрос. И самое тупое объяснение — усилием воли. Чёрт. «Объяснил», называется. Хоть бы «буковки» помогли. Кстати, что-то давненько я их не видел.       «Активировано умение Адмирала: «Комната переговоров».       Пояснение: Пространство внутри которого собеседники не могут причинить друг другу вред и (или) лгать. Пространство и время внутри Комнаты полностью изолированы.»       О! А вот и они, родненькие. Стоило только вспомнить. И как всегда, нихрена не понятно. А вообще такое ощущение, что мне вот только что выкатили здоровенный такой, белый и лакированный, рояль из кустов. И это значит, что за всеми моими похождениями кто-то внимательно наблюдает. И этому «кому-то» очень важно, чтобы я поговорил с этим Сержем. Вопросы-вопросы. Ладно, вернёмся к этому позже. К слову. В комнате кроме меня присутствует ещё один персонаж. Вероятно, это и есть «шиза», а если точнее — Серж Кусто.       Смотрю на собеседника. Высокий, хорошо сложенный парень в белом морском мундире. Вот только почему мне кажется, что я его знаю? Знакомое лицо… Твою же! Да это же я! Вернее — так я выглядел в свои шестнадцать лет. Ну — почти так. Не в такой хорошей форме, но всё же — лицо явно моё. Так, и что тут у нас творится?       Смотрю на собеседника. Крепкий парень в чёрном форменном плаще. Серые глаза взрослого, много повидавшего мужчины. И черты лица… Значит, вот так я бы выглядел, не случись та история… Всё же мои самые дикие предположения оказались правдой. Единственное существо, с которым я могу поговорить в этом мире — это он, вернее, это я сам, только явившийся из другого мира. Боже — что за бред! Но если я хочу спасти Жанну, иного выбора у меня просто нет…       — Значит, ты — это местный я?       — Значит, ты — это я из другого мира?       Помолчали. Что тут сказать? Вполне логично, что тут мог быть другой «я». Ведь миры наши, насколько я мог понять, очень долго развивались одинаково. И всё же — не совсем, иначе какого лешего я вдруг тут стал французом? Хотя это сейчас не важно.       — Ну ладно, братишка, и что же ты от меня хочешь?       — Б-братишка?       — Ну да, братишка. Как-то нам надо друг друга называть? «Ты это я, я это ты»… Бред, конечно, но на фоне всего остального…       — Разумно.       — Вот. Так что ты хочешь и как ты вообще здесь оказался именно сейчас? Я, если ты заметил, немного занят… Стой. Эта глубинная… она, случаем, не тебя во мне узнала?       — Думаю, да. Во всяком случае, это моё единственное объяснение… И так получилось, что ты моя последняя надежда.       — Погоди. Блин, ты на Лею не особо то похож!       — Лею?       — Забудь. К делу не относится. Продолжай.       — Молю тебя — помоги мне, спаси Жанну!       — Спасти кого? Жанну? И кто эта твоя?.. Стой. Ты же не хочешь мне сказать, что Жанна это?..       — Да. Та Повелительница, твой враг, это и есть она, моя Жанна.       Охренительно. Нет, с того самого момента, когда этот французик появился перед моим ясным взором, было понятно, что это «жу-жу-жу» неспроста. Разумеется, мы же лёгких путей не ищем. Отличная вводная — «твой самый сильный враг, он на самом деле не плохой, просто жизнь потрепала…»       — Прошу! Жанна… Она вовсе не плохая! Она хорошая и добрая…       Вот. Я же говорил?       — Пойми, это я во всём виноват! Всё из-за меня произошло!       Ну разумеется. А сейчас мне расскажут «Историю Одной Любви»™. И что-то подсказывает, что, кажется, я её, эту историю, уже где-то слышал.       — Всё началось, когда я, будучи курсантом морского училища, приехал на каникулы к своему отцу. Тот занимал должность Адмирала на одной из баз канмусу. Флагманом там был линкор типа Ришелье, Жан Бар. Моя Жанна…       Ну точно. Помню, Никитин как-то про этот случай и рассказывал. Без подробностей, разумеется, но общую идею он до меня донёс. Так значит, той парочкой были эти двое? Серж и Жанна?       — Когда я умер, то не увидел ни Ада, ни Рая, ни того самого «света в конце тоннеля». Просто закрыл глаза, а очнулся уже там, на базе. Возле Жанны. Как оказалось — я не могу удаляться от неё дальше, чем на десять метров, и что хуже — меня никто не видел, и я не мог ни поговорить с моей любимой, ни даже коснуться её! Я видел, как она медленно сходила с ума, но не мог совершенно ничего сделать! А затем произошло это…       — Ты про бойню на базе?       — Так ты слышал?       — Слышал. И ты всё равно продолжаешь верить в неё? Продолжаешь любить чудовище?       — Она не… Да, наверное, со стороны так и выглядит… но для меня она не чудовище. И да! Я верю ей и люблю её! Наверное, я дурак? Зря я завёл этот разговор. Да, ведь она принесла много бед, я знаю, ведь я никогда не покидал её. Я не имею права мешать тебе, да и не могу этого сделать… Прости и прощай…       — Стоять. Куда собрался?       Ну, наверное, многие покрутят пальцем у виска. Да, я только что решил взвалить себе на горб ещё проблему. Ведь я же собирался просто и без затей свернуть этой повелительнице шею. И да, я точно знаю, что смогу это провернуть. А в результате развесил уши и теперь постараюсь «спасти (не)рядовую Жанну». Ну не идиот ли?       Ну, может, и идиот. Только пока парень рассказывал свою историю, я на мгновенье вообразил, что у меня вдруг забирают Славу. Или Кагу. Или Хибики. Или малышку Хоппо. Или… ну, в общем вы поняли. И что я в таком случае стал бы делать? Как поступил бы с теми, кто попытался бы мне помешать? Убил бы? Вот позвольте не отвечать на глупый вопрос. Эх, ладно, где только наша не пропадала?       — Собрался-то куда, я спрашиваю?       — Но я думал…       — Индюк, вон, тоже… думал. Думал он. Итак, что ты предлагаешь?       Он сказал. Я — охренел. Нет, мальчик далеко пойдёт. Кхм, вернее — пошёл бы, если бы не помер. Вы про одержимость слышали? Во-во. Наверное, не будь я уверен, что намного сильнее этого мальчишки, то послал бы его с такими хотелками. Но, возможно, это и правда единственный вариант достучаться до неё? Ладно, пробуем…

* * *

      — Жанна. Моя милая Жанна…       Казалось, что всё вокруг замерло и весь мир исчез, оставив только парня и девушку. Он одним быстрым движением оказался рядом с девушкой, опустился на колено и взял её лицо в свои ладони.       — Моя нежная, добрая Жанна, как же я соскучился по тебе, как хотел вновь прикоснуться к тебе…       — Серж? Серж?! Это ты?! Но… Это ведь не можешь быть ты! Ты умер! Я ясно почувствовала твою смерть! Ты… ты же умер! Кто?! Кто ты такой! Как ты смеешь выдавать себя за Сержа?! Как…       — Тш-ш-ш. Помнишь тот старый бук на полянке? То, наше место? Помнишь, что я сказал тебе тогда, в тот день, когда мы впервые поцеловались там? Помнишь?       — Тогда…       — Я сказал, что никогда тебя не оставлю. Что даже мёртвым буду рядом с тобой. Помнишь?       — Серж… ты… Ты и правда Серж? Ты… ты правда вернулся ко мне? Серж..       Она и верила, и не верила. И боялась верить. Но как же быть, если этот мужчина говорит ей то, о чём знали только двое — она и ОН?       — Ты… ты жив?       — Прости… я и правда умер.       И тут она сломалась. Повелительница, грозная владычица одной из самых крупных стай Мирового Океана, она просто смотрела в никуда остановившимся взглядом и лишь слёзы, текущие по щекам, свидетельствовали о том, что девушка всё ещё жива.       — Жанна? Жанна?! Что с тобой?!       «Ну ты и гений, парень. Помягче надо как-то такие вещи сообщать. Она же еле смирилась с твоей смертью, тут появляешься ты своей призрачной персоной, заставляешь её поверить, что живой, а потом: „Извини, дорогая, я немного помер“. От таких „эмоциональных качелей“ кого угодно удар хватит.»       «И что же мене делать?!»       «Что-что, мне-то откуда знать? Хотя… Сказки читал? Ну вот и действуй».

* * *

      Нет, я, конечно, сам это предложил, но даже так совершенно не ожидал, что паренёк так рьяно бросится мои советы исполнять. Да ещё с такой страстью… Блин, узнает об этом Слава — убьёт. Хотя парнишку понять конечно можно — истосковался, небось, за столько-то лет. Вон как впился.       К некоему моему удивлению, метод «шокотерапии» сработал. Причём довольно быстро. Пострадавшая сначала слабо побрыкалась, скорее от неожиданности, а затем обхватила его (вернее — мою) голову руками и сама впилась в его (мои!) губы, да так, что хрен оторвёшь. Эй, да если так пойдёт, они тут и невинности меня лишат!       «Эй, парень! Ты там не увлекайся! Я, конечно, всё понимаю, но такие вещи обычно ночью делают! Или хотя бы где зрителей поменьше! И вообще, об интиме договора не было!»       Услышал. Правда, не сразу. С великой неохотой оторвался от губ своей любимой и, горестно вздохнув, принялся вводить девушку в курс дела. Это надо было видеть. И куда только девалась эта хвалёная невозмутимость Высшей Принцессы? Девчонка, как есть девчонка, чуть постарше моих эсминок, судя по поведению. С широко раскрытыми глазами, до крови прикусив кулачок, Повелительница слушала монолог своего возлюбленного и, кажется, даже дышать забывала. Я тоже послушал. Рассказывал парень, надо отдать ему должное, довольно интересно. Ну, по крайней мере для меня, как для постороннего слушателя. А вот Жанна, как лицо заинтересованное, словила нехилый такой удар, когда выяснилось, что женишок её всегда был рядом и наблюдал за всеми её «подвигами». Я уж решил, что она сама, без всякого вмешательства со стороны, со стыда помрёт. Узнал, кстати, немного новых деталей от лица очевидца, так сказать.       По словам парня, его буквально изолировали в палате и лечение походило скорее на одиночное заключение. Несколько раз с ним беседовали какие-то непонятные военные, не принадлежащие ни к армии, ни к флоту Франции. Почему он так решил? По словам Сержа, он несколько раз видел незнакомую форму под небрежно накинутыми больничными халатами. А вот мне он этого не говорил! Вообще на этот раз его рассказ изобиловал подробностями. Словно он не только излагал, что случилось с ним после расставания, но и… прощался с девушкой. И она это тоже поняла. Слушала жадно, не перебивая, впитывая не только каждое слово, но каждый жест, даже мельчайшую мимику. А когда парень закончил, спросила еле слышно:       — А теперь ты… ты уйдёшь? Теперь ты ненавидишь меня? Посмотри, я же стала чудовищем!       Ну, как справляться с зарождающийся истерикой Серж усвоил очень хорошо. Пару (да какую там пару — все пять!!!) мгновений спустя он оторвался от губ любимой и с такой теплотой и нежностью сказал: «Я люблю тебя и буду любить вечно», что даже меня немного проняло, чего уж говорить о той, кому эти слова были предназначены.       — Но ты ведь уходишь, я чувствую!       — Да, любовь моя, мне придётся уйти.       — Но! Я пойду с тобой!       — Тише-тише. Тебе туда нельзя…       — Потому что я стала такой?       Он серьёзно и немного печально посмотрел на Жанну и грустно покачал головой:       — Не только. Я не могу тебе объяснить, сам до конца не понимаю, но чувствую, если ты сейчас уйдёшь, то ничего хорошего это не принесёт. Просто поверь. И потом, хоть я и уйду, но я и останусь с тобой!       «Эй, братиш! Ты вот сейчас о чём?!!!»       Вот тут я почуял неладное, но было уже поздно.       «КУДА?!!!»       Поздно. Этот гад быстро, почти по-братски, чмокнул ревущую в три ручья девицу в лобик, потом отстранился от неё и поднялся на ноги.       — Прощай, любимая. Моё время почти вышло. Я люблю тебя!       А потом мы с ним снова оказались в моём пространстве. Эх, а он ведь и сам готов разреветься в любую секунду! Нет, носом шмыгнул, но взял себя в руки.       — Сер-гей. Я доверяю Жанну тебе. Пойми, мне до смерти не хочется этого делать, но я не врал — моё время практически вышло. Мне просто запредельно повезло, что ты оказался рядом с ней до того момента, как меня не станет. Спасибо тебе за то, что дал поговорить с ней ещё один раз. За то, что дал возможность прикоснуться к её коже, почувствовать вкус её губ… Спасибо и прости, что свалил всё дальнейшее на тебя! — Тут он криво улыбнулся: — Спасибо, но знай — я тебя уже немного ненавижу. Ненавижу за то, что теперь ты будешь рядом с ней, а не я! За то…       — Эй! Тормози! Я тебе о таком не просил!       — Да знаю, — он досадливо дёрнул плечом. — Знаю, но как мне не ревновать?! Обидно до соплей!       — Так какого?!       Я осёкся. Фигура пацана вдруг стала полупрозрачной, а затем и вовсе — осыпалась яркими жёлтыми искрами. Так вот что он имел в виду… Увы, дальше тупить было уже невозможно — меня выбросило в реальный мир, и первое, что я увидел — полные надежды зелёные, как весенние листья, глаза. Человеческие глаза на нечеловеческом лице. Твою же ж…       Несколько секунд она смотрела на меня, затем взгляд её потух. Уже зная ответ, она всё же спросила:       — Он… ушёл?       — Ушёл.       — И снова оставил меня одну.       — Нет, не оставил, — это я выдавил из себя с трудом, так как отчётливо понимал, что взваливаю сейчас на себе такой огромный воз проблем, что никакому мулу не снилось. — Не одну. Со мной.       Легко сказать, однако. Только мы сейчас посреди боя и мои девчата схватились насмерть с её подчинёнными. Сказать: «Так, брэк, мы тут подумали, и я решил, что на сегодня хватит… И вообще я вашу Повелительницу забираю», понятное дело, не вариант. Не поймут все. И если своим-то я смогу потом всё объяснить, то вот глубинные, подозреваю, слушать меня не станут. И кинутся свою Госпожу отбивать. Потому что иначе не смогут. А если утихомирить их через Связь? Сможет же Жанна это сделать?       Да даже если и сможет — куда потом такую ораву монстров деть? На базу тащить? Издеваетесь? Мне с одной Орой, если кто забыл, проблем хватило, а тут целая свора. Хрен мы их в узде удержим, как пить дать — кого-то да схарчуют. Мне оно надо? Вот тот то и оно…       — С-с тобой? И что теперь делать?       Да уж, мисс Очевидность. «И что теперь делать?» Вопрос на миллион… Хотя…       — Что же, приготовься умереть!       И канмусу, и глубинные во все глаза следили за разворачивающимся действом. Вот человек запрыгнул на спину демона, вот рванулся к Повелительнице. Явно не ожидавшая такого, девушка отпрянула назад, споткнулась и упала, а он, не давая ей прийти в себя в один момент оказался рядом. Замер на несколько секунд а затем… Затем выхватил откуда-то нож и пронзил им коленопреклонённую девицу! Ударил так, что кончик лезвия вышел из спины теперь уже бывшей Повелительницы. Это отчётливо разглядели многие, ведь ни канмусу, ни глубинные на зрение никогда не жаловались. И прежде чем стая смогла осознать увиденное, по глубинным стеганула волна отката от порванной Связи. Сомнений не оставалось: та, что так долго держала в повиновении сотни тварей — мертва. Громадный демон, спина которого служила сценой для заключительного акта трагедии, взревел и попытался сбросить с себя убийцу хозяйки... ...Но лихой абордажир спрыгнул сам, укрываясь за тушей от двух десятков снарядов, самый лёгкий из которых весил 330 килограмов. Линкор-оруженосец мог выжить и очухаться даже после такого... ...Не успел. Слава живым ядром врезалась в его морду, нанося при этом свой коронный таранный удар. Рёв погибающего чудовища слился с криком Повелительницы, бьющейся в агонии в руках Адмирала. Повелительница, Хозяйка, Принцесса — она проиграла свой последний бой. Проиграла этому странному человеку.       А если уж проиграла она — сильнейшая среди них, то… Глубинные вообще были довольно сообразительными тварями (ну, за исключением низших, разумеется, но за них было кому думать), и грозный флот, вот буквально только что обступавший горстку канмусу со всех сторон, резво дёрнул во все стороны. Разбираться с последствиями (читай — делить власть) они будут потом, сейчас же нужно спасти свои жизни — оказаться следующей жертвой этого безумца (а кто ещё станет биться в рукопашную с Принцессой?) не хотел никто.       Довольный Адмирал спрыгнул с туши медленно погружающегося демона прямо на спину покорно стоящего неподалёку «скакуна».       — Дело сделано. Возвращаемся.       — А… а это что?       Слава озвучила мучавший всех девчат вопрос, кивнув на внушительного вида свёрток, сооружённый из адмиральской шинели. Этот импровизированный мешок мужчина небрежно нёс на плече.       — Это? Трофей. Личный. Потом покажу. Уходим.       Потом так потом. Всех, конечно, мучало любопытство, но приказы Адмирала, тем более в боевой обстановке, обсуждению не подлежат. Слава отдала команду, и вновь сформированная сводная эскадра, построившись в походный ордер, выдвинулась к базе.