Андрюшенька-душенька

— Нечего особо рассказывать… Моя мама женщина одинокая, и я… — Андрюша замялся, тихонько вздохнул и бросил на Кира боязливый взгляд. — Ну, в общем, она за меня всегда очень волнуется, и я… — Ага, и не зря, видимо, волнуется. Стоило бедной женщине чуть ослабить внимание, и сыночка чуть не сдох в первой попавшейся подворотне, — не сдержался Кирилл. Он стоял напротив Андрюши, сложив руки на груди, и мерял его насмешливо-снисходительным взглядом. Заметив, что после его слов тот снова принялся усиленно краснеть, сказал уже более мягко: — Да ладно, Душ, чё сник-то? Тебе уж слова не скажи. Давай, дальше излагай, я слушаю. — А чего тут излагать-то? — Андрюша, казалось, ещё сильнее вжался в стул. Нижняя его губа немного выпятилась вперед, и выражение лица от этого приняло умилительное, по-детски обиженное выражение. — Мы договорились, что в конце каждого своего эсэмэс-послания для мамы, я должен фамилию какого-нибудь художника приписать. Ну там… Рембранта, или Малевича, например… Это и есть наш с ней тайный шифр. —  Андрюша быстро вскинул глаза на Кирилла, как будто желая посмотреть на его реакцию, снова уставился в пол и еле слышно продолжил: — Любую фамилию любого художника… Тогда мама действительно верит, что это я ей пишу, а не маньяк, который уже разделывает мой труп на органы! Смешно, да? — он снова поднял глаза на Кирилла, и теперь в его взгляде читалась целая гамма чувств: и смятение, и стыд, и вызов одновременно. — Уржаться можно, — хмыкнул Кирилл и без улыбки, даже как-то сочувственно, посмотрел на Андрюшу. — Нда-а, как здесь всё, однако, запущено. Маман-то у тебя с фантазией, классный фетиш — получать эсэмэски от Рембранта и от кого ещё? А, да, от Малевича. Кирилл достал сигарету, сунул её в рот и щелкнул зажигалкой.  — Куришь? — он сунул почти пустую пачку Андрюше и после того, как тот испуганно помотал головой, небрежно зашвырнул её прямиком в мусорный ящик. — Блин, заканчивать с курением пора, да как тут бросишь? Ты правильно делаешь, что не куришь, Душняков, такая зараза… Так о чём это я? А, о системе кодов. Я ни в коем случае не хочу обидеть твою матушку, Душ, но то, что ты на это подписался, попахивает дурдомом. — Кирилл с наслаждением затянулся и медленно выпустил дым через рот, формируя небольшие колечки. — Тебе, по-хорошему, драпать пора от родительницы во все лопатки, а не фамилии великих художников наизусть разучивать. Ты не обижайся, но это уже клиника. С твоей стороны, мамы, как ты знаешь, всегда правы. Повисло неловкое молчание. Адриана грыз непонятный стыд перед Киром. Быть в его глазах бесхребетным существом и послушным маменькиным сынком, покорно принимающим ненормальные материнские завороты, совсем не хотелось. Тем более сейчас, когда они оба повзрослели и уже, по сути, превратились во взрослых мужиков. То есть Кир-то превратился, а Андрюша, к своему позору, так и остался болтаться где-то на уровне подростка. Кроме стыда его сейчас душила другая, не менее сильная эмоция. Определить её название он не мог, но Адриана буквально трясло от неё. И это была внутренняя, нервическая дрожь. Наверное, про такое состояние говорят: поджилки трясутся. Что такое эти самые поджилки Андрюша не знал, но, видимо, они у него имелись, а то чему бы было так в нем сотрясаться? Если бы ему ещё пару дней назад сказали, что сексуальная мечта его юности вдруг неожиданно материализуется в его жизни, он ни за что бы не поверил. Тем не менее она материализовалась, да ещё как! Они ведь действительно тёрлись друг о друга возбужденными членами? И этот взгляд Кирилла… Он смотрел на него так, словно хотел проглотить. Реальность оказалась в разы восхитительнее самой его смелой фантазиии. Когда Кирилл мягко провел пальцем ему по губам, Андрюша был готов свалиться замертво. От счастья. Ну и от дикого смущения тоже. Что-то было в этом жесте. Интимное. Мягкое. Даже нежное. Ведь ему же не показалось? Ведь он действительно был? Этот жест? Или сознание где-нибудь переглючило, и все это лишь плод его больного, после алкогольных возлияний, воображения? Палец был тёплый, слегка шершавый, немного пах табаком и слегка подрагивал… нет, все было по-настоящему! У Андрюши до сих пор горит кожа на том месте, где её касался Кирилл. Только зачем он это сделал? Зачем? Ведь сейчас он себя ведёт, будто ничего и не было… — Ну, чего завис? — сексуальная мечта уселась верхом на стул, облокотилась об его спинку, снова сладко затянулась и требовательно уставилась на Андрюшу бархатными, чуть осоловелыми от курения глазами. — Дальше рассказывай давай! Как дошёл до жизни такой? — Я ни за что не могу расстраивать маму, она всегда так волнуется… — О маме чуть позже поговорим! — прервал его Кир. — Расскажи лучше, как это ты позабыл вчера про своих художников? Вырвался из-под маменькиного крыла и сразу решил пуститься во все тяжкие? Даже телефон отключил! Ты так зачётно нагваздался вчера в пику матушке своей, или всё же время от времени любишь побухивать, Душик? — Ничего я не люблю побухивать! — возмутился Душняков. — Просто мы с другом немного выпили и… ну и вот так получилось… — Андрюшино лицо жутко горело и цветом уже напоминало свёклу. Он это чувствовал и уже практически ненавидел своё предательское тело за такую реакцию. Почему он краснеет, как какая-нибудь застенчивая школьница? Как бы он хотел сейчас быть бесстрастным и спокойным. Ну почему он такой нюня? Хуже любой девчонки! — То, что ты не крестиком вышивал накануне, и ежу понятно, — усмехнулся Кирилл, беззастенчиво рассматривая Адриана, как какую-то редкую зверушку. — Как ты в сугробе оказался? И что за друг такой, что позволил тебе на улице при минус двадцати валяться? Или вы на пару узюзюкались и он тоже где-нибудь прилег отдохнуть? — Да нет, Олег даже за руль сел! Это я с непривычки… — Андрюша сделал судорожный глоток из кофейной кружки, чтобы чуточку успокоиться. В памяти всплыло, как Олег полез его, пьяного, лапать в машине, как он отчаянно отбивался от его медвежьих и почему-то до ужаса неприятных объятий и как его за это потом выкинули из машины, как какого-то нашкодившего щенка. Дальше был провал. Темнота. Ничего. — Та-ак! А вот это уже интереснее! — Кирилл уставился на Андрюшу с таким вниманием, как будто хотел прожечь в нем дырку. — За руль? Он повез тебя домой после вашей попойки? Адриан кивнул и бессильно оперся о стол, до боли стискивая ладонями горящие щёки. — Ну, и? Почему мальчика не доставили домой? Твой Олег был все-таки не в кондиции? Вы где пили? Не дома же? — Нет. — Ну, и? Душняков, ты потрясающе информативен! Треснуть тебя по башке, что ли, чтобы мыслительный процесс быстрее пошёл? Чё я из тебя слова как клещами выуживаю? Говори, твою-то маму! Кстати, про маму! Подожди-ка! Мы кое-что забыли! — Кирилл легко поднялся со стула, придавил в пепельницу истлевшую почти до фильтра сигарету, быстро выскочил из кухни и почти сразу же вернулся с Андрюшиным телефоном в руках. На Кирилле были надеты лёгкие домашние бриджи. Андрюша на секунду завис, рассматривая, как красиво напрягаются икроножные мышцы Кирилла при ходьбе, и непроизвольно сглотнул. Кир перехватил этот его взгляд, странно посмотрел, но ничего на это не сказал. — На, шифруй ей послание, что всё у тебя зашибись. Позвонишь ей потом, когда мне все объяснишь, а то, боюсь, это будет надолго. — Кир протянул Адриану телефон и ободряюще улыбнулся. — Кодовая система переписки — обалдеть! Хорошо тебя маман выдрессировала, однако. А ты до сих пор с родительницей живёшь, Душняков? — Да, — смущённо кивнул Андрюша, поспешно набирая сообщение в телефоне и мысленно мечтая провалиться сквозь землю. Ему снова было стыдно и неловко за такого себя, но, несмотря на насмешливый тон, каким были сказаны слова Кира, они не обидели Адриана. Он действительно часто сам себе напоминал дрессированную, комнатную собачку своей излишне волевой матери. — А съехать от неё не пытался? Ведь, не обижайся, конечно, но жить с твоей маман — лучше удавиться. Я бы на твоём месте давно бы свалил куда подальше! — Ты не знаешь мою мать. Она… — Адриан тяжело вздохнул, отложил телефон и принялся с усиленным вниманием рассматривать свои руки. — Она, наверное, считает меня своей собственностью. А что делают люди, когда возникает угроза её лишиться? Да она мне жизни не даст, если я съеду от неё! Снова повисло неловкое молчание. — Ладно, проехали! Согласен, лезу не в своё дело. — Кир примирительно пихнул Андрюшу кулаком в плечо. — Лучше расскажи мне, почему ты до дома так и не добрался? — Я… я не помню… — самым лучшим в данной ситуации было все спихнуть на алкогольную амнезию. Рассказывать про своё унижение Киру Андрюше не хотелось совсем. — Странно, про то, что этот твой Олег был не пьян, ты почему-то помнишь, а почему ты до дома не доехал — не помнишь. — Кир сложил руки на груди и скептически посмотрел на Андрюшу. — Если ты задрых в его машине, он всё равно должен был сдать твоё бездыханное тело твоей матушке на руки. Судя по всему, он этого не сделал. И ты, весь из себя добрый самаритянин, теперь даже не интересуешься судьбой друга. Может быть, его в живых нет, а ты даже ему не звонишь. Как-то здесь не сходятся пазлы, Душняков. — Мы… мы… я не знаю номера его телефона… — тихо выдохнул Андрюша, пряча глаза. Врать Кириллу он не хотел, но рассказать правду было выше его сил. — Да неужели? — Кир снова ловко оседлал стул, только придвинул его ещё ближе к Андрюше. — Что это за друг такой, с которым ты ухреначиваешься, прости меня, в жопу, а телефона его не имеешь? Темнишь, Андрюшенька-душенька! Андрюша быстро взглянул на Кира и так же быстро опустил глаза. Если с идиотским «Душиком» он ещё был готов как-то мириться, то эта давнишняя кличка почему-то неприятно резанула по и так напряженным нервам. Меньше всего Андрюше хотелось, чтобы Кирилл снова называл его так. Они оба уже давно выросли из детских подначиваний, и теперь, когда Кир, такой повзрослевший и замечательный, сидел напротив него, задавая свои вопросы, меньше всего хотелось возвращаться в детство. В детство, где он для Кирилла был просто странным, смешным существом, которое можно было называть таким снисходительно-забавным прозвищем. — Ну, ну, засопел! Обиделся, что ли? — Кир, конечно же, заметил метания Андрюши. И почему он читает его, как раскрытую книгу? Всегда был сообразительным. — На кликуху надулся? Прости, вырвалось! — Ничего я не обиделся! — Андрюша снова был готов провалиться сквозь землю из-за стыда за себя. Как по-детски он себя ведёт с Киром! Просто позорище! И ещё все эти его вопросы… и эти его бархатные глаза… Кир сейчас грубовато попросил у него прощения. Мог бы этого не делать. Андрюша просто физически не мог дольше минуты обижаться на обладателя этих глаз! — Ты меня прости, конечно, что снова лезу не в своё дело, но я немного пошарился в твоём телефоне, когда искал кого можно предупредить о твоём отсутствии, — голос Кирилла стал значительно мягче, — и там был телефон какого-то Олега. Не того ли самого? Скажи мне, вы поссорились? Может быть, ты облевал ему салон и он тебя выкинул из машины? А? Кто этот Олег? Расскажи мне!  Андрюша молчал, опустив глаза. Рассказывать Кириллу об Олеге ему не хотелось совсем. Во-первых, ему даже вспоминать было противно об этом лощеном придурке, а во-вторых, Кирилл дураком не был и мог бы легко сложить два и два. Что бы он мог подумать, если бы узнал, что два взрослых мужика знакомятся на фитнес-тренировках, а после решают сходить вместе в ресторан? Вдвоём? Тут же всё яснее ясного! Или нет? Так или иначе, но он не расскажет Кириллу об этом даже под страхом смертной казни! С Олегом они действительно познакомились в спортивном зале. Тот сам подкатил к нему с предложением вместе развеяться. Он давно уже бросал на Андрюшу красноречивые, голодные взгляды, вводя ими его в оцепенение и дикое смущение, потом несколько раз подвёз его до дома, а потом потащил его в этот дурацкий ресторан. Сам Олег Андрюшу не впечатлял абсолютно. Он был слегка манерным, несмотря на своё более чем могучее телосложение, носил сережку в ухе, был до приторности голубоглаз и всегда имел идеальный мужской маникюр. Гей в худшем его варианте. Или в лучшем? Адриан не сильно-то в этом разбирался. Но вот зачем он согласился пойти с Олегом в ресторан, он сам до сих пор не понимал. Наверное, поспособствовал этому тот яркий сон с Дужниковым, где он так яро уговаривал Андрюшу найти свою любовь… — Андрюх! — Андрюша вздрогнул. Его так мало кто называл. Даже, можно сказать, что практически никто. На работе он был Адрианом, Адриком, для мамы и многочисленной родни Андрюшей и Андрюшенькой. Андрюше неожиданно понравилось то, как назвал его Кирилл. Разухабистое «Андрюха» — не чета вычурному «Адриану» и по-детски глуповатому «Андрюше». И ещё. Это был первый раз, когда Кирилл назвал его по имени без всякой издёвки и подначиваний. Грудь затопило теплым, и дышать стало ещё труднее. — Андрюха! Ты чего-то зависаешь через каждое слово. Я, наверное, зря на тебя с расспросами накинулся. У тебя ещё отходняк, походу. Допивай кофе и иди ложись. Успеешь ещё всё рассказать. — Но мама… маме нужно позвонить… — Сообщение ей отослал? С кодом? — Кир еле заметно усмехнулся. — Пока с неё хватит. Ты взрослый человек, хватит уже быть бычком на веревочке! Пусть привыкает к тому, что ты можешь где-нибудь позависать. Ведь у тебя есть девушка? — Нет, — на автомате мотнул головой Андрюша. — Парень? — Чего — парень? — не понял Андрюша. — Парень, говорю, есть? — Андрюша с недоумением посмотрел на Кира. Он так неудачно сейчас шутит? Да вроде как не похоже. Вид у Кирилла был на удивление серьёзным. — У кого? — Адриан на всякий случай решил прикинуться шлангом. — У тебя! — Кирилл даже не улыбнулся. Паника заполонила всё существо Андрюши. Мысли лихорадочно заметались в его голове. Неужели Кир догадался о его голубых наклонностях? Но как это возможно? Как? Ведь он не давал никакого повода! Написано на нём, что ли, что он гей? В голове вдруг стали всплывать обрывки воспоминаний из его пьяного бреда, когда он бесстыдно признавался Кириллу в любви. В любви! Как он мог про это забыть? Вот ведь пьяный, придурочный идиот! Так, может, поэтому Кир выдал такую неоднозначную реакцию на него? Когда тёрся о его пах своим членом? И чуть не поцеловал его в губы!.. Ведь чуть не поцеловал же? Неужели Кирилл тоже по мальчикам? Андрюша вспомнил про огромное количество девиц, всегда вившихся около Кира, и с сожалением отбросил эту мысль. Такого просто не может быть! — Чё опять завис, Душик? Отомри уже, я пошутил. Реакцию твою хотел проверить и встряхнуть тебя немного. Ещё кофе будешь? — Кир снова усмехался, глядя на него. — Проверил? — сердито выдохнул Андрюша, глядя прямо в темный бархат глаз своего мучителя. Он сейчас был очень зол на Кирилла. Как он может шутить такими вещами? — Ага! — беззаботно кивнул Кир и так обезоруживающе улыбнулся, что Андрюша аж задохнулся. — Тупишь и зависаешь, как старый комп! Кофе, говорю, будешь? — Спасибо. Мне домой пора, — просипел Андрюша внезапно переставшим ему подчиняться голосом. Ещё немного, и он бухнется в обморок от переизбытка чувств. Что такое Кирилл с ним делает? — Домой? — Кир перестал ухмыляться и как-то растерянно посмотрел на Андрюшу. — Ну да. Не навечно же я у тебя тут поселился… — Андрюша всё ещё пребывал в шоке от выходки Кирилла и сейчас даже не смотрел на него. — Слушай, Душ, а это идея! — голос Кира заметно повеселел. — Хочешь матушку свою от себя потихоньку отучить? Ну, чтобы жить, наконец, нормально, без этой вашей кодовой системы? — Ну да… — Андрюша напряжённо уставился на радостно улыбающегося Кирилла. — Можешь у меня перекантовываться недельку-другую! Я один живу, а квартира двухкомнатная, вместе всё веселее будет. У меня ребята частенько зависают, чтобы от родичей отдохнуть и малость оттянуться. Давай, оставайся — не пожалеешь! И маман твоя от тебя отдохнёт, и ты хоть человеком себя почувствуешь! — Н-но м-мама… — принялся заикаться Андрюша. — Твою маман я беру на себя! Я и мёртвого уговорю, знаешь. Давай, сегодня у нас как раз небольшой квартирник* намечается. В связи с моей вновь обретенной холостяцкой свободной жизнью. Ну, согласен? Андрюха? Прекрати, блядь, зависать! Андрюша смотрел на оживлённого и до безумия привлекательного сейчас Кирилла и лишь подавленно молчал, не имея возможности даже пошевелиться от обрушившегося на него шквала эмоций. Кирилл зовёт его к себе пожить? Его? Пожить? Ведь он не ослышался? И Кирилл спрашивает, согласен ли Адриан на это? Согласен ли? Да он на коврике в прихожей готов спать, лишь бы только быть ближе к Киру! Да он бегом готов бежать из постылой маминой квартиры! От её душащей заботы! Да он от счастья умереть готов, только от осознания того, что будет дышать одним воздухом с обожаемым им Дужниковым! — Ну, Душ, чего замер? — Кир уже не улыбался, а выжидающе смотрел Андрюше прямо в глаза. — Согласен, спрашиваю? Андрюша, так и не сумев из себя выдавить ни слова, лишь обессиленно кивнул, и неловко двинув рукой, опрокинул чашку с недопитым кофе прямо на пол. Чашка разбилась вдребезги, разметав осколки по всей кухне и забрызгав всё, что только можно было забрызгать. Андрюша дёрнулся было, чтобы начать убирать всё то безобразие, что он сейчас учинил, но Кир схватил его за плечи, придавил обратно к стулу и слегка прикрикнул на него: — А ну, сиди, где сидишь, Душняков! Я сам уберу, поранишься ещё! — он вдруг снова заулыбался и задорно подмигнул ему: — Не ссы, Андрюха, посуда бьётся к счастью, так что не кисни давай! Всё путём у тебя будет теперь, понял? Андрюша снова кивнул и даже смог вымученно улыбнуться Киру. Да и кто на его месте не улыбнулся бы в ответ на эту сногсшибательную улыбку? Не было и нет, наверное, на свете таких людей… На душе полыхало счастьем, и вера в то, что всё у него теперь будет «путём» действительно появилась. Ведь посуда действительно бьётся к счастью. Главное, в это верить… *квартирник — домашний мини-концерт