Андрюшенька-душенька

— Ты хочешь поехать к моей матери один, без меня? — Андрюша недоуменно вылупился на Кира и чуть не поперхнулся уже неизвестно какой по счёту чашкой кофе, которую он старательно сейчас в себя заливал. Кофе приносил облегчение его шумящей голове, да и, честно сказать, был сварен поистине превосходно. — Конечно, зачем ты мне там нужен? — хмыкнул Кирилл. — Тебе ещё не особо как хорошо, полежишь, отдохнешь, а то вечером ребята придут, песни под гитару орать будут. Ты должен оклематься к этому времени, чтобы быть огурцом, пусть и малосольным, понял? — Но ведь она… — Адриан судорожно сглотнул, захватил ртом воздух и замялся, не зная как продолжить свою мысль. Сказать, что мама ни за какие коврижки не отпустит его от себя, он не мог. Снова выставлять себя перед Кириллом маменькиным сынком ему не хотелось, но и ситуация, когда Дужников будет отпрашивать его у матери, да ещё без его присутствия, казалась ему немыслимой. — Я… я сам лучше… — Ага, что ты сам лучше, я уже понял, — Кирилл скривил рот в усмешке. — То-то я тебя такого самостоятельного из снега вчера выколупывал. Мы же нежные подснежники, нах! — Кир, я очень благодарен тебе за всё, что ты для меня сделал, но…  — Да ты не боись, Душик! Психология и ещё раз психология! Я умею убеждать. Особенно женщин бальзаковского и постбальзаковского возраста. — Но… — Душ, достал! А ну, живо в кровать! Поспорь мне тут ещё! — Кир ловко вытащил кружку у Андрюши из рук. — И хватит уже кофе надуваться, это вредно. Да и куда в тебя помещается столько? Пошли! — Кирилл слегка дёрнул Андрюшу за рукав пижамы, отчего её ворот съехал набок, оголяя точёную ключицу и часть плеча. Кир на секунду задержал взгляд на них, но тут же поспешно и как-то смущённо отвел глаза. — Киря… я и так тебя напрягаю… — одними губами прошелестел Адрюша, неловко поправляя ворот чересчур огромной для него пижамной куртки. — Я уж сам… — Ох, Душик, тебе бы в пьесе какой-нибудь трагической играть! — весело перебил Андрюшу Кир, но голос его неуловимо дрогнул и стал чуть более хриплым, чем обычно. — Все бы девицы были твои! Вон какие глаза делаешь — просто бомба! — Дужников деланно улыбнулся, бросил быстрый, внимательный взгляд на стушевшегося и стремительно краснеющего Андрюшу, и тут же поспешил перевести разговор на другую тему: — В общем, задаю вопрос ещё раз: — Ты хочешь стать самостоятельной единицей и отрезать пуповину, связывающую тебя с твоей мамахен? — Ну да… — несчастно выдохнул Адриан, опустив голову и занавесившись от Кира длинной чёлкой. — Хочу… — Вот и не спорь тогда! А то только всё испортишь. — Кир говорил своим обычным голосом. Он уже справился с дурацкой дрожью в голосе и сумел даже незаметно для Адриана выдохнуть предательски застрявший в горле воздух. — К тому же ты не в той кондиции, чтобы выдержать всю эту ситуацию. — Но я уже хорошо себя чувствую! — Адриан попытался возмутиться. — Н-да? — Кир коротко взглянул на него, как будто что-то про себя прикидывая. — Готовить умеешь? Или и этот полезный навык подснежничку Андрюшеньке тоже не привили? — Слушай, Кир, если ты будешь и дальше… — Душ, Душ, эй, успокойся — шучу! — Кир вскинул руки в примирительном жесте. — Ну так как — умеешь готовить? — Умею, и что? — вышло даже несколько грубовато, с вызовом, но Адриан от возмущения даже и позабыл, что Кирилла надо стесняться. Готовить он действительно умел и даже очень неплохо, потому что его художественная маман, не желая отрываться от творения своих шедевров, научила Андрюшу всё делать по дому, что потом и стало его наипрямейшей ежедневной обязанностью. — И то! — Кирилл обезоруживающе улыбнулся и мягко потрепал Андрюшу по волосам, отчего у того по телу сразу же побежал табун предательских мурашек и заполошно забухало сердце.— Душик, ну не дуйся! Дуться на человека, подарившего тебе вторую жизнь, нехорошо. — Вовсе я не дуюсь, — буркнул Андрюша, старательно рассматривая пальцы на своих ногах, всё ещё ощущая на коже головы мимолётное прикосновение Кира. От волнения дышалось через раз и он вдруг с тоской подумал, что не слишком ли опрометчивым решением с его стороны было согласиться на переселение в квартиру Дужникова. Это всё равно, что умирающего от голода поместить в одно помещение с едой и запретить даже приближаться к ней. Только смотреть и нюхать. Так и захлебнуться слюной недолго… — Ну вот, и молодец, что не дуешься! Наш человек! — Кир дружески похлопал Андрюшу по плечу и вдруг присел напротив него на корточки, водрузивши свои локти ему на колени. Теперь он глядел на него снизу вверх и занавеситься чёлкой от его бархатных, весёлых и как будто даже ласковых глаз было невозможно. — Душ! Ну ты чего такой? — Какой? — на автомате прохрипел Андрюша, чуть ли не со священным ужасом пялясь в карий омут глаз Кира. — Ну, какой-то замороженный… в том сугробе так замёрз, что и разморозиться никак не можешь? — Кир вдруг замолчал, посерьёзнел, медленно опустил взгляд на Андрюшины губы, пару секунд их порассматривал, а затем, гулко сглотнув, потянулся к ним рукой и осторожно потер большим пальцем в самом их уголке. Снова подняв на обалдевшего Андрюшу свои невероятные глаза, он, как бы извиняясь, тихо произнёс: — Там у тебя запачкано было, Душик. Андрюша почти перестал дышать. Его мелко, противно затрясло, а голова стала и тяжёлой и пустой одновременно. Он незаметно для Кира со всей силы щипанул себя за ладонь, чтобы хоть как-то собраться в кучку. Между тем Кирилл, непринуждённо улыбнувшись, весело подмигнул Андрюше и легко, пружинисто поднялся. Что это сейчас было? Что Кирилл хотел сделать? Или ничего не хотел — просто показалось? — Андрюх, я тут плов сейчас забацаю, — Кир уже успел залезть в холодильник и теперь вытаскивал оттуда продукты, — тебе только проследить за ним, ладно? Пока я к маме твоей езжу, да в супермаркет за продуктами. А то ребята вечером придут, чем-то угощать их нужно будет, — Кирилл вопросительно посмотрел на как будто впавшего в анабиоз Андрюшу. — Хорошо, — еле слышно мявкнул Адриан, снова пряча горящее лицо под спасительной чёлкой. Спорить с Киром, доказывать, что ехать к матери нужно хотя бы вместе, не было уже никаких сил. Тут уже всё решили без него. Сопротивляться, судя по всему, было бесполезно. Да и то прикосновение Кира к его губам выбило почву из-под ног и превратило мозги в плохо сображающую желейную массу. Андрюша тяжело вздохнул. Да-а, жёстко его тело реагирует на Кира. Просто наваждение какое-то. И как он собирается со своим бывшим одноклассником в одной квартире обретаться, если его так колбасит только от одного его вида? * * * — Ну как ты тут, Душик? Горелым не пахнет, значит, с пловом всё в порядке? — Кир ввалился домой весёлый и румяный. — Тащи продукты на кухню! — он сунул в руки Андрюше четыре увесистые сумки с ярким принтом известного супермаркета. Охнув от неожиданой тяжести, Адриан аж согнулся в три погибели, но сумок на пол так и не опустил. — Андрюх, оставь их! — в голосе Кира послышалось беспокойство. — Я забыл, тебе ещё плохо, наверное, а я на тебя тяжести нагружаю… Брось, говорю! Дай я сам! Пуп еще надорвёшь! — Ничего не надорву! — возмущённо буркнул Андрюша и упрямо потащил неподъёмные сумки на кухню. Тяжесть, конечно, несусветная. Кирпичей в них Кир нагрузил, что ли? — А ну-ка, давай их сюда! — Кир успел уже скинуть обувь и догнать Андрюшу. — Я дотащу! — попытался сопротивляться Адриан, но кто бы его спрашивал. Кир весело щёлкнул ему по носу и, пока обалдевший от такой фамильярности Андрюша пытался найти выход своему возмущению, ловко выхватил у него сумки. — Пойдём, силач, продукты разгрузить поможешь, — Кирилл повернулся к нему и вдруг озорно ему улыбнулся. — Подснежничек, шевели копытами! Андрюша невольно ответил Киру на его улыбку. Дурацкая кличка, которой наградил его сейчас Кир, абсолютно его не задевала, а даже почему-то совсем наоборот. Было очень приятно, что Кирилл обращается с ним вот так, по-свойски, как со своим другом. Как с кем-то близким. Сердце радостно сжалось и он послушно засеменил за Киром на кухню. Андрюше очень хотелось спросить Кирилла, как там всё прошло с мамой. Ведь, судя по тому, что она недавно отзвонилась и преувеличенно бодрым голосом «благославила» его на проживание в чужой квартире, даже не устроив скандала или показательного сердечного приступа, что уже было неимоверным чудом, то всё прошло на отлично. Но как Кириллу это удалось? Не под пытками же он выбил из мамы это «разрешение»? Чудеса, однако! — У тебя, кстати, мировая маман, — Кирилл как будто услышал его мысли. — Зря ты на неё наговаривал, Душ. Очень адекватная дама. Андрюша завис. Очень адекватная дама… Ну да, его мама довольно продвинутая и начитанная женщина. Приятная собеседница. Очень милая и душевная в общении. Но когда дело касалось её единственного сына, мама резко переставала быть всем вышеперечисленным и превращалась в самку, всеми силами защищающую своего великовозрастного детеныша. — Как ты её смог уговорить? — Андрюша наконец решился озвучить свой вопрос вопросов. — Да легко! — беззаботно хмыкнул Кир, выгребая продукты из сумок и попутно запихивая их в холодильник. — Поболтали с ней за жизнь, попили чайку, я ей рассказал о достоинствах раздельного проживания родителей и детей и она согласилась! — Вот прямо так взяла и сразу согласилась? — Андрюша недоверчиво покачал головой и хотел сказать что-то ещё, но тут его взгляд зацепился за то, из-за чего из его головы враз вылетели все мысли. Он напряжённо уставился на упругий, идеальный зад Кира, который тот неожиданно выставил чуть ли не перед самым его носом, наклонившись к полке в морозильной камере, находившейся в самом низу. — Ну нет, не сразу, конечно, — Кир, не подозревающий о сексуально-зрительной атаке, которой подвергалась сейчас его пятая точка, всё так же возился с какими-то пакетами, стараясь запихнуть их в морозилку. — Но аргументация и сила слова — они делают чудеса там, где дело кажется безнадёжным… Адриан уже не слушал. Всё его внимание поглотили эти в меру выпуклые, в меру накачанные и несомненно замечательные ягодицы. До боли хотелось прикоснуться к ним, сжать, почувствовать их плотность. Сердце сделало кульбит и забилось, как сумасшедшее. Он резко вспотел, во рту сразу сделалось сухо, руки мелко затряслись, а в голове снова зашумело. Это было похоже на какое-то маньячество, и такого раньше Андрюша никогда за собой не замечал. Нет, он, конечно, пялился исподтишка на интересные места интересных ему мужчин, но чтобы сходить с ума от чьей-то задницы вот так, до дрожи, до потных ладоней и шума в голове — такое было первый раз. Он почувствовал, как стремительно тяжелеет и наливается истомой у него в паху, и это вдруг отрезвило его и вывело из состояния эротического ступора. — … Возьми её! — Кир всё так же шебуршился с пакетами, отклячив свою восхитительную задницу. Чего-то у него там, видимо, не помещалось, поэтому он снова вытащил половину пакетов из морозилки, чтобы утрамбовать их более качественно. — Ч-чего? — обалдел Андрюша. Видимо, кровь отлила от головы и вся сконцентрировалась в паху, потому что ему на секунду показалось, что Кир говорит про свою… — Сумку с вещами, говорю, возьми! Я тебе уже несколько раз повторил! Ты чем слушаешь? — Кирилл перестал наконец изображать букву «зю» и с весёлым удивлением оглянулся на Андрюшу. — Сумка с твоими вещами в прихожей. Мама тебе собрала. Иди, разбери её. Потом пару полок тебе в шкафу выделю. Иди, Душик! Я тут справлюсь без тебя сам. Кирилл снова потерял к нему интерес, занявшись продуктами, и Андрюша, с барабанящим в рёбра сердцем и казусом в штанах, бочком-бочком ретировался из кухни. Схватив объёмистую спортивную сумку, которая действительно стояла в прихожей, и зачем-то прикрыв ею своё самое интересное место, заскочил в комнату. Уф-ф! Хорошо, что Кир ничего не заметил. Хотя, чего бы ему стесняться Кира? Уже ведь тискались они с ним утром. Членами друг об друга тёрлись даже и, вроде как, чуть не поцеловались. Это сейчас Кирилл усиленно делает вид, что не было ничего, а вот Андрюша каждое мгновение того недопоцелуя помнит. Точнее, вовсе не поцелуя. Но страсть и обоюдное желание между ними были точно. Ведь были же? О, да, Андрюша никогда не забудет этот тёмный, утягивающий в бездну взгляд Кирилла и обжигающий жар, торкнувший его по венам похлеще любого наркотика. Наркотиков он никогда не употреблял, но был уверен, что его бывший одноклассник не сравнится ни с одним из них. Андрюша, чтобы отвлечься от полыхающего в паху возбуждения, вытряхнул из сумки ворох вещей и принялся автоматически раскладывать их по кучкам: носки к носкам, трусы к трусам и так далее. Из кухни послышалась музыка — что-то тяжёлое, с рваным ритмом — Кир явно был поклонником роковых композиций. Этот музыкальный жесткач Андрюше неожиданно понравился. Как-то хорошо и правильно он долбил по нервам, плавя нервные окончания и отключая голову от ненужных мыслей. Это вызывало какое-то приятное брожение в крови. Куда там маминым любимым Вивальди и Моцарту, которых, в своё время, Андрюша заслушал до дыр и которые теперь вызывали у него уже рвотные позывы и желание самоубиться об стенку. К самим мелодиям претензий не было, они были идеальны, но то, что они символизировали его тоскливую жизнь с матерью-тираном, и вызывало к ним отторжение. — Андрюх, голова не болит? А то я тут музыку врубил, а ты ведь наверное ещё болеешь? — крикнул вдруг Кир из кухни, немного приглушив музыку. — Всё нормально! Ничего уже не болит! Включай! — так же прокричал ему в ответ Андрюша. Попробовал он бы дома так поорать! Мама замучила бы его нотациями на тему того, как полагается вести себя в приличном доме приличным мальчикам. Блин, какая же восхитительная свобода! Как будто из тюрьмы вышел. Он такими темпами скоро рыгать за столом начнёт и яйца чесать, когда ему заблагорассудится. Андрюша даже глупо заулыбался, представив эту радужную картину. А если бы ещё кое-чем можно было бы заниматься с нравящимся тебе человеком, то тогда бы… Эх, опять его заносит в страну несбыточных грёз! Или всё же не таких уж несбыточных? Андрюша вспомнил вдруг непонятный взгляд, которым Кирилл его наградил, когда на корточки перед ним сегодня утром уселся. Ещё и руки свои ему на колени сложил и снизу вверх, как собачка, ему в лицо заглядывал. А от этого его: «У тебя там запачкано было, Душик!» и от его тёплых, с шершавинкой, пальцев, прикасавшихся к его лицу, Андрюша чуть не кончился на месте. Ну или не кончил. Особенно когда Кир принялся что-то с губы у него оттирать и бархатом своих невозможных глаз ему по лицу елозить. Нет, определённо что-то между ними искрило. И искрило не по-детски. Недаром же Кир позвал его у себя пожить. Это, скорее всего, было спонтанное его решение, но, судя по всему, Дужников о нём не жалел. Всё отлично, конечно: и искры эти, и лава, растекающаяся внутри, но на мозг давила одна особенность Кира. Он такую физиономию после их обжиманий делал, что вроде как и не было ничего, а если кому кажется, что что-то и было, то это его проблемы и его надуманные фантазии. Интересно, а если у них, по счастливой случайности, вдруг случился бы секс, то Кирилл тоже тогда сделал бы вид, что он вовсе не при делах? Андрюша вздохнул. Ну вот, он уже думает о сексе с Киром, как о чём-то само собой разумеющемся. Конечно, если бы тот только захотел… А захотел бы? Тот, у кого фанаток женского пола даже в школе было пруд пруди, вряд ли нуждался в особых Андрюшиных услугах. А вдруг все эти искры и электрическое напряжение, которые якобы возникали между ними, существовали только в его воспаленном воображении? Но тогда как объяснить все эти их обжимания и обмен страстными взглядами? Да кто его знает! Может быть, у Дужникова приколы такие. Андрюша до того погрузился в мысли о своём бывшем однокласснике и, по совместительству, новом соседе, что напрочь забыл и про маму и про то, что надо бы поудивляться, чего это она так легко его от себя отпустила. Сейчас ему это было неинтересно. Сейчас его занимали гораздо более интересные вещи. И личности.