Dance with Gloria

      Сущей ерундой было давящее опустошение, с которым Глуар покинула гостиницу, где поселился любовник мужчины всей ее жизни. Отдав столько сил, чтобы скрыть от Флорана, до какой степени самой хочется сесть на пол и расплакаться, теперь Глорию уничтожал изнутри парализующий яд сдержанных эмоций. Ей казалось даже, что из памяти выпала дорога домой – однозначно, безумие обладает заразностью – единственная радость при этом, что пока она осознает происходящее, все не так безнадежно. И тут, как по мановению волшебной палочки, у носа Глуар возникла машина. Ее собственная машина с ею же лично нанятым водителем, который заявил, опуская тонированное стекло: - Синьора, простите, но вашему мужу… Микеланджело сбежал. Даже это было пустяком, на самом-то деле. Хотя сперва Глория очень перепугалась и, запрыгнув в салон автомобиля, кинулась на бестолкового телохранителя в готовности выцарапать тому глаза: - Как это произошло?! Как вы могли его упустить? Почему вы мне не позвонили сразу?! - Я звонил, но никто не брал трубку… Глуар хлопнула себя по лбу: конечно, она не слышала звонков, потому что, отправляясь к Фло, поставила мобильник в беззвучный режим из опасений, что чей-то вызов резким сигналом вдребезги разобьет ее несовершенную актерскую игру. Дурочка. Переживать из-за такой глупости… Через час в поиски Микеле был вовлечен весь полуостров заодно с Сардинией. Через полтора – он стоит в спальне, держа пистолет у виска, а Глории почти верится, что стоило Мике появиться и достать оружие, направляя его на себя, она мгновенно умерла от остановки сердца. Дальнейшее должно происходить без ее участия, Глуар будет наблюдать сверху, как бы со стороны, но ничего подобного. - Я выстрелю. Мертвым так не угрожают. Глория еще жива, хотя и ничем не сможет помешать Микеланджело. - Выстрелю, если ты не отзовешь своих псов и не отпустишь меня. Соображение дается с трудом; словно загипнотизированная голосом, которого не могла добиться от супруга два года, Глуар звонит охранникам и командует отбой. - Где ты взял пистолет? И куда мне нужно тебя отпустить? – осмеливается она спросить после. Впечатление, что хореограф игнорирует вопросы, создавшееся сперва у Глории, обманчиво. - Отпусти, пожалуйста.. Камеры, развешанные по всему дому ни к чему, когда меня, как ты думала, дома нет, так? За сейфом лучше смотреть следовало, а не за мной. - Ты не сделаешь этого, - шепотом отвечает Глуар, повторяя, как заклинание: - не сделаешь. Микеле пронзает ее тяжелым взглядом. - Он дважды предал меня. Когда после смерти Норы бросил в Париже, притворившись мертвым сам, и когда изменил мне. Неважно, давно ли ты об этом знаешь… По-твоему, с этим легко жить? Вот и по-моему не очень. Но я постараюсь, я возможно попробую и вернуться к танцам. Только больше не с тобой. С благодарностью за все, что ты для меня сделала, я хочу начать новую страницу. Один. Не застилай глаза Глории пелена панических слез, она сумела бы увидеть, наверное, что и он тоже играет. Произнося: - Я… я понимаю. Ты свободен, и не надо было устраивать целый спектакль, - она не видит и не чувствует ничего. Лишь мелко кивает, силясь сжать расползающиеся в жалкую гримасу губы. - Нет, ты не понимаешь, - надтреснутым тоном возражает Мике, - с головы Фло и всех дорогих ему людей не упадет ни одного волоса. Обещай мне. Иначе… - Микеле разворачивает пистолет, дулом утыкая его в подбородок, - я выстрелю прямо на сцене. - Обещаю! – выкрикивает Глуар, и зажмуривается. Инстинктивно – в противном случае удаляющаяся спина мужа до конца дней и с полной вероятностью за гранью последнего вздоха не оставила бы ее в покое. Глории мерещится, что, опустив руки, Микеланджело подошел к ней, молча, так и не прикоснувшись на прощание. Его шаги прочь из комнаты бесшумны; причин, чтобы вновь сойти с ума Глуар достаточно и без того. Забравшись с ногами в кресло, она едва не скулит, как раненная волчица, и точно не способна определить, сколько времени прошло, прежде чем к ней влетел избитый, лохматый, неимоверно злой… Флоран. - Где Мике?! – не давая Глории опомниться, затряс он девушку, вцепившись в ее плечи. - Не знаю! – вопль и попытка вырваться столь резки, что Фло вынужден отступить, - он сбежал от охраны и с тех пор сюда не возвращался. - Врешь, - изо всех сил француз старался принять грозный вид, но поздно. Самое кошмарное для Глуар уже было позади. Слова Микеле пульсировали в ее ушах «… дважды предал…попробую вернуться к танцам… один», и вели сквозь шоковый туман к единственному выводу: - Я не сказала бы тебе, даже если бы знала. Кое-что поменялось. Человека, находящегося на пороге истерики, однако бесполезно в чем-либо убеждать – Флоран продолжает пятиться назад: - Ты мне врешь, он был здесь. Был! Был! – отчаяние, с которым, как заведенный, он твердит это, отчетливо напоминает Глории день, когда они с Саидом признались Микеланджело, что Фло умер. Дежавю или просто усталость руководит ею, Глуар не знает. Будто что-то за нее решает дать им шанс, чуть склонив голову и заставив вымолвить негромкое: - У нас есть подземный гараж. Выезд с заднего двора, поэтому его не видно. Если… ты уже обыскал дом. Вряд ли… Но в таком состоянии Мике мог пойти и туда. Справа от кухни надо отодвинуть зеркало. За ним проход на лестницу. Едва уловимого движения навстречу Флоран не замечает, потому что срывается бешеным ветром, выбегая из спальни и захлопывая дверь. Оставляя Глорию взаперти, в расплату за все ее интриги, наедине с незамедлительно подкатившим приступом клаустрофобии. Девушка, которую стремительно бросают остатки самообладания, несколько раз судорожно дергает ручку, очевидно, подпертую чем-то снаружи, и, дрожа всем телом, оглядывается на распахнутую оконную раму.