(we will be) as if chosen

Два часа спустя Луи безумно хочется курить. Это плохая идея. Здание кишит журналистами, папарацци, которым достаточно сделать одно быстрое фото, чтобы появился материал для шантажа, а также сотней пэров. Но это лишь одна из причин, по которой он тем не менее делает это: ему нужно хотя бы на мгновение почувствовать, что у него снова есть контроль над своей жизнью. Почувствовать, что он может делать то, что хочет, без запланированного маршрута и охранника. Ночь не настолько ужасна, как он думал, даже несмотря на неудачный старт. Гарри оставил его в покое, не забыв, однако, о своей традиции раздражать Луи, приглашая его на танец, и чем дольше длится мероприятие, тем больше людей пьют, танцуют и беспокоятся о себе, а не о том, что делает Луи. Луи постукивает по кончику сигареты пальцами, поджигает и тут же делает глубокий вдох. Он собирается бросить вот уже целую вечность, в большинстве своём потому что не так круто курить в двадцать семь, как это было в шестнадцать, когда он начинал: законность этого действа лишает удовольствия, и, конечно, есть всеобъемлющее понимание смертности, которое укрепляется по мере взросления, но, кажется, отсутствует у подростков. Луи откидывает голову назад и выдыхает облачко дыма в туманное ночное небо. — Надеюсь, вы не будете возражать, если мы проведём наше интервью прямо здесь? — раздаётся голос из тени, и Луи кашляет от удивления, чувствуя, как дым застревает в горле. Он оборачивается и видит репортёра, которого ненавидит больше всего. Телефон бликует в свете луны, тем самым подтверждая, что запись началась. Нет какого-то конкретного выражения на его лице, он излучает спокойствие, словно нет ничего такого в том, что он совершил набег на ящик с нижним бельём Луи. — Предпочитаю подождать, если вы не против, — спокойно отвечает Луи. — Вы ведь не снимаете меня, да? — и на всякий случай поворачивается спиной, выдыхая дым вниз. — Нет, мы используем фотографии, которые сделали внутри, — так же спокойно отвечает репортёр. Роб — кажется, так его зовут. — Лучше освещение, ракурс, — репортёр искоса смотрит на Луи, словно тот должен принять это как комплимент; ага, хрен тебе. —  И я бы согласился подождать, если бы крайний срок сдачи материала был не до полуночи, — на его лице появляется выражение, при котором менее жуткий человек выглядел бы надутым. — Извините, вы же понимаете... Луи вздыхает и машет рукой, чтобы Роб продолжал. Он делает последнюю затяжку, с тоской смотря на оставшуюся половину сигареты, и тушит её о кирпичную стену, окружающую сад. — Отлично, — говорит Роб. — Давайте начнём с сегодняшнего события. Он задаёт несколько стандартных вопросов, к которым Лиам уже подготовил Луи: о преимуществах благотворительных организаций, которым они жертвуют деньги, и его о личной привязанности в лице Реджинальда, кошачьего Вельзевула, который дальше продолжает трепать его нервы. На мгновение Луи думает, что это интервью, как сотни других, безболезненно… Но затем мягкая улыбка Роба превращается во что-то более опасное. — Конечно, самый главный вопрос заключается в том, почему, — говорит он. — Почему вы присоединились к общественной королевской жизни теперь, когда в последнее десятилетие вас было почти невозможно найти? — Как я сказал, — беспечно отвечает Луи, — я не понимал, как прекрасно, оказывается, работать в гуманитарном обществе для животных, пока... — Да, да, ваша кошка, это очаровательная история, — перебивает Роб. — Но этого мало. Да ладно вам, Ваше Высочество, вы прекрасно знаете, что я не настолько глуп, — его улыбка становится всё более похожей на хищный оскал акулы. — У меня есть источник, приближённый к вашей семье. Мне просто нужно знать, почему. Луи хмурится. — Нет, — господи, как же тяжело глотать. — Нет, почему, это из-за Реджа, из-за моей кошки... — Вы пытаетесь доказать королеве, что вы — тот самый человек, которому она может передать трон? — вкрадчиво спрашивает Роб. Он делает шаг ближе, как будто собирается соблазнить Луи, выудить из него ответ. Его голос становится на октаву тише. — Ходят слухи, конечно, что вы пошли к матери и сказали, что Шарлотта лучше подходит для этой работы. Вы забираете свои слова обратно? Изменили своё мнение? Его рука каким-то образом находит способ запереть в тисках предплечья Луи. Луи, морщась, отстраняет руку и делает шаг назад. Из последних сил он сдерживает слова, которые так и рвутся наружу: «Как ВЫ смеете?», «Если вы напишете хоть одно слово об этом, то я буду...», «У нас всё ещё есть Тауэр, и я могу найти верёвку...», но отвечает лишь: «Без комментариев», прежде чем развернуться и уйти, поворачивая налево, направо и ещё раз направо, пока не слышит ничего, кроме пульса, бешено бьющегося у него в ушах. Господи. Он не уверен, что мог бы быть более очевидным, не без передачи подписанного признания. «Я, наследный принц Луи, герцог Кенсингтонский, защитник Содружества, действительно заявлял, что передаю свои обязанности моей младшей сестре, но теперь меня попросили вернуться к выполнению моей работы снова». Он мог бы приукрасить всё ещё одним секретом, может быть, о том, что Физзи тайно считает, что в наше время нет никакой пользы от монархии, или что у него самого есть три разных человека на быстром наборе, когда он хочет быстрого секса, не беспокоясь о том, что кто-то пойдёт к прессе. Луи прижимается спиной к прохладной стене одного из коридоров, достаточно близкому к бальному залу, так что он может слышать звучащую музыку, но также достаточно далёкому, так что болтовня завсегдатаев вечеринок кажется ему нежным лепетом вместо отдельных слов. Он пытается глубоко дышать и ощущает, как воздух проникает в его горло. Он не хочет возвращаться на бал. — Неожиданно видеть тебя здесь, — говорит кто-то, и внезапно Луи становится ещё хуже. — Пожалуйста, уходи, — тихо стонет он, закрывая глаза, откидывая голову к стене; ему всё равно, насколько уязвимо он выглядит сейчас. — У меня нет времени спорить с тобой по пустякам, у меня сейчас реальные проблемы. Вместо того чтобы уйти, собеседник приближается. Каблуки радужных ботинок Gucci стучат по прохладному, скользкому камню древнего коридора. — Спорить со мной по пустякам? — повторяет Гарри мягким насмешливым голосом. — Я обычно не так это называю. — А как тогда? — спрашивает Луи. Гарри не отвечает, шаркая подошвами по полу. — Ты прячешься от собственной вечеринки? — вместо этого спрашивает он. — Да, — нагло отвечает Луи. Он знает, что первые несколько раз в центре внимания будут самыми трудными. Он понимает, как работают привычки или что-то в этом роде, он, в конце концов, очень хорошо образован. Просто эта особая привычка состоит не только в том, чтобы тренировать себя не кусать ногти или писать ежедневно в журнале — это то, что требует не только изменения собственного поведения, но и каждого окружающего. Луи было семнадцать, когда он вошёл в кабинет матери во дворце — официально, как будто он просил свою маму не заставлять его делать то, что он не хотел делать, — и сказал: «Я не лучший кандидат для этой работы». А потом, когда его мать не ответила, Луи предложил Лотти на трон. Десять лет назад Луи договорился со своей матерью об отречении от престола в надежде найти свой путь. Он знал свою дальнейшую судьбу, которая была почти утешительным состоянием бытия: ему будет дано почётное герцогство где-то за пределами Лондона, а Лотти предстанет перед Парламентом, чтобы взойти на престол после их мамы — необычно, но не удивительно. Луи никогда бы не смог слиться с остальной частью мира, но, по крайней мере, он был бы вне поля зрения, возможно, смог бы дышать немного легче, не беспокоясь о том, что любой неправильный шаг приведёт к падению монархии. В любом случае вкратце: Луи стал национальной знаменитостью, как только родился, но прошло десять лет, с тех пор как он действительно принял это. Странно было знать, что здесь нет Лотти, находящейся в центре внимания вместо него, или близнецов, и что все взгляды в комнате сосредоточены на нём, потому что он организовал мероприятие именно для этой цели. Как бы он ни ненавидел признавать это, Луи понимал, что Гарри был прав, порвав оправдания Луи в клочья, когда они сидели бок о бок на том первом ужине: эти мероприятия устраиваются для того, чтобы очистить его имя от любых сомнительных сплетен ровно настолько, насколько для того, чтобы собрать деньги для благой цели. Однако он обнаружил, что хотел бы вернуться к статусу-кво: нелегко выглядеть спокойным и собранным, стоя в комнате, полной людей, которые заплатили много денег именно для того, чтобы увидеть его маловероятный провал. Луи не на сто процентов уверен, но думает, что сорокапятилетняя баронесса попытается подставить его. Он был в боевой готовности с момента первого объявления и будет продолжать бороться до самого конца. Блять, а это ещё полгода. Что бы там ни было он просто хочет пойти выпить что-нибудь, что не ужасно блестит в бокале, — о чёрт, он начинает походить на Найла. — Господи, — стонет Луи, потирая рукой лоб. Закрыв глаза, он тихо смеётся, признавая усталость и поражение. — Я не хочу быть здесь. — Тогда давай уйдём, — предлагает Гарри Нет, это не то, что он... Что? Луи открывает глаза, поворачивая голову к Гарри. Тот тоже выглядит уставшим и помятым, как будто не хочет быть здесь даже больше, чем Луи. Его глаза тоже закрыты, и Луи задаётся вопросом, как они выглядели раньше, тот же побеждённый скат плеч против старого кирпича, тот же усталый изгиб шеи. Два человека, которые должны быть на вершине мира, прячутся вместо этого в задних коридорах дворца, стараясь смириться с неизбежным. — Мы не можем уйти, — тихо произносит Луи. — Почему нет? — Я хочу уйти, да, давай просто сбежим отсюда не могу, я должен произнести речь, и я уверен, Лиам с ума сойдёт... — У них есть план на случай, если ты передумаешь, я гарантирую это, — говорит Гарри. — Честно говоря, Луи, что тебя останавливает? Мгновение они смотрят друг друга, возможно, впервые без какой-либо агрессии или неприязни. Они больше не находятся на противоположных сторонах широкой разделительной линии, они — две стороны одной медали. Они одинаковы. — Я тебе не нравлюсь, — тихо произносит Луи. Это не вопрос. — В какой-то момент я мечтал о том, что надену белый костюм на твою свадьбу, только чтобы задвинуть на задний план бедную девушку, на которой ты бы женился, тем самым испортив самый важный день в вашей жизни, — соглашается Гарри, не пропуская удар. — Если бы у тебя был выбор между ложью, чтобы спасти мои чувства, ты бы сказал правду или не причинил мне боль? — Я бы сказал правду, — тут же отвечает Гарри, прищурившись. — Только если бы сам этого не захотел. Луи истерично смеётся, а потом сужает глаза в ответ. — Ты хочешь от меня избавиться, потому что это сделает тебя счастливее? Гарри не отвечает, просто смотрит на Луи с той же страстью, с какой смотрел маленький мальчик много лет назад, девятилетний и в миниатюрной версии этого же красного военного мундира, приглашая Луи танцевать. Луи не может поверить, что рассматривает эту идею всерьёз. — Это плохая идея. Улыбка Гарри становится лукавой и резкой. — Это весело. Ну же, покажи мне, где здесь выход. Стоп. Стоп. Стоп. — Ты тоже идёшь? — Конечно, я ни за что здесь не останусь, — фыркает Гарри. — Не тогда, когда член королевской семьи сбегает через чёрный выход. — Чёрный выход? — смущённо произносит Луи. — Вообще-то я собирался пойти в свой люкс и лечь спать. Гарри опускает руку, всем видом показывая отвращение. — Ты собираешься променять невероятную возможность вырваться отсюда и весело провести время на что, чтобы вздремнуть? — Ну, ещё мне нужно покормить кота... — Так, остановись, — прерывает Гарри. — Так больше не может продолжаться. — Ты любишь собак или типа того? — Нет, я не про то, — Гарри останавливается, гневно фыркая. — Я люблю домашних животных, но сейчас это не важно. — Тогда о чём ты говоришь? — Ты был не в центре внимания, поэтому пропустил все плохие моменты того, что ты принц, — говорит Гарри, протягивая руку, как будто Луи собирается его прервать. — Я не знаю, почему, и мне всё равно. Можешь не говорить. Но я знаю, что если ты потратил десять лет, пропуская все плохие стороны королевской семьи, ты пропустил и все хорошие, — он протягивает руку снова. — Пойдём насладимся преимуществами нашей работы! Луи до сих пор не может поверить, что он всё ещё стоит здесь. Он давно уже мог подняться по лестнице в свою комнату, переодеться в пижаму и бороться за пространство на подушке с Реджинальдом. — Ты мне всё ещё не нравишься, — осторожно сообщает он Гарри. — Да, хорошо, независимо от того, что ты чувствуешь, это взаимно, — Гарри нетерпеливо шевелит пальцами протянутой руки. — Теперь мы можем уйти? Луи чувствует себя так, словно прыгает с обрыва, когда берёт Гарри за руку. Они сбегают.

_______________________________

…Или им почти удаётся это. Луи ведёт их вдоль древних стен, через старые проходы прислуги, используя фонарик на телефоне, чтобы избежать паутины и лежащих под ногами камней. Гарри жалуется на пыль и чихает пару раз, но Луи игнорирует его. Они всё ещё держатся за руки. Луи не знает, почему, но это хорошее оправдание. Он тащит Гарри за собой, когда тот останавливается осмотреть гобелен, на котором изображено убийство прапрапрапрадяди Луи («Он выглядит, как ты. Похоже, у него твой темперамент. — Заткнись, Гарольд. — Ну смотри, разве я не прав?»). Они бесшумно поднимаются по лестнице, минуя пустую гостиную и формальную столовую, которую, как кажется Луи, его мама использовала раза три всего, затем поднимаются по другой лестнице. Они всего в нескольких шагах от бокового выхода, когда Луи слышит своё имя. — Луи Уильям Томлинсон, — тихая угроза, самая страшная. — Что ты делаешь? — Телохранитель? — шепчет Гарри. — Хуже, — прискорбно отвечает Луи. — Лучший друг-секретарь. Гарри в ответ шипит сквозь зубы. Луи вертится, размахивая ладонями, чтобы остановить сосочную атаку, которую Лиам может решить предпринять, и делает извиняющийся вид. — Послушай, Пейно... — Не в этот раз, Луи, — отвечает Лиам, стремительно направляясь в сторону принца, тыкая пальцем ему в грудь. — Ты пропал на двадцать минут! А теперь ты что, собираешься сбежать? — Эм... — С Гарри?! — Привет, — широко улыбаясь, отвечает Гарри. — И этот репортёр-идиот сказал что-то об эксклюзиве, вы с ним разговаривали? — Нет... хорошо, да! — Луи, какого хрена! Единственная причина, почему я делаю всё это, состоит в том, что ты попросил об этом... — У Лотти есть жених! Слова эхом отражаются от стен, как будто они так же отчаянно пытаются вырваться отсюда, как Луи. Гарри застывает позади Луи, его рука сжимается; Лиам, наоборот, отшатывается. — Что? — еле слышно переспрашивает он. — У Лотти есть жених, и он не из благородной семьи, он не богат, вот почему она не может быть королевой, — торопливо объясняет Луи. — Она попросила меня помочь, Ли, я не мог ей отказать. — Ты мог, — отвечает Лиам. — Лу, ещё не слишком поздно, ты не должен... — Нет, нет, послушай меня, — говорит Луи. — Я не мог сказать нет. Я достаточно долго откладывал свои обязанности. Я наследный принц, я наследник престола, — он качает головой. — Я не могу продолжать спихивать эту обязанность на кого-то другого только потому, что я... «Только потому, что мне страшно», — он не говорит этого вслух, но все это прекрасно понимают. — Луи, — грустно произносит Лиам, но больше ничего не добавляет. В течение долгого мгновения они просто смотрят друг на друга. — Ты уходишь? — Я не знаю, как ответить на это хочу этого, да, — принц тяжело сглатывает, делая вид, что Гарри не стоит рядом, держа его за руку, словно они друзья детства по приключениям, а не люди, которые действительно не могут терпеть друг друга. — Я… мне нужен воздух, Ли, — ещё один глубокий вдох. — И я ничего не сказал этому долбанному репортёру, ты должен мне поверить. Он догадался, что здесь не всё чисто, но я ничего не подтвердил, это чистый блеф, мы можем подать в суд на него, если он... — Всё в порядке, — устало отвечает Лиам. Он звучит немного задушено, но в хорошем смысле. Задушенно любовью, может быть. — Иди. — Ты... что? — Иди, — повторяет Лиам и поворачивается к Гарри: — Не дай ему вляпаться в неприятности. — Так точно, капитан, — смеётся Гарри, отдавая рукой честь. Распахнув дверь, он усиливает хватку на руке Луи. — Ты лучший в мире, Пейно, — хихикает Луи, пятясь назад, чтобы видеть раздражённую привязанность на лице Лиама. — Я знаю, — отвечает тот. — Повеселитесь. Когда дверь за ними закрывается, отгораживая звуки бала в самом его разгаре, это звучит как старые часы, встречающие новый час.

_______________________________

@MariaMaria — 8 минут назад ОНИ УШЛИ ОНИ УШЛИ @MariaMaria — 7 минут назад Я СЕРЬЁЗНО, ОНИ УШЛИ. УЛИЗНУЛИ ВМЕСТЕ, И НИКТО ТЕПЕРЬ НЕ ЗНАЕТ, ГДЕ ОНИ @MariaMaria — 6 минут назад Я, БЛЯТЬ, СЕРЬЁЗНО! ЛУИ ИСЧЕЗ, А ЗАТЕМ ПРОПАЛ ГАРРИ!!! ОНИ ПРОСТО УШЛИ @PrinceStylinson — 4 минуты назад @MariaMaria, ЧТО @MariaMaria — 4 минуты назад КАКОЙ-ТО ПАРЕНЬ СКАЗАЛ НАМ НЕ ВОЛНОВАТЬСЯ, ТИПА ПРОДОЛЖАЙТЕ ОБСЛУЖИВАТЬ ГОСТЕЙ, НО ОНИ, СУКА, СБЕЖАЛИ! ВМЕСТЕ @MariaMaria — 3 минуты назад ТОЛЬКО ЧТО СЛЫШАЛА, КАК ПОМОЩНИК ЛУИ СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО НЕ БЫЛО ЗАПЛАНИРОВАНО @kimmyandthejets — 3 минуты назад @MariaMaria @PrinceStylinson что, блять, у вас там происходит? @PrinceStylinson — 2 минуты назад РЕБЯТА, этот парень реально ебанутый, но я думаю, что он на самом деле сбежал

_______________________________

@WriterRobWringer — 8 минут назад Нет признаков @PrinceLouis и @Real_Prince_Harry уже полчаса. Нажмите на ссылку, чтобы увидеть, уехали ли принцы вместе @TheSunCeleb @MariaMaria — 1 минуту назад САМАЯ ДИКАЯ НОЧЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ #LarryIsReal

_______________________________

Снаружи, на прохладном ночном воздухе, когда они по-прежнему одеты в невероятно шикарные наряды и выглядят столь же неуместно, как и до этого, план Гарри кажется ещё хуже, чем до этого внутри. Это так похоже на Луи — согласиться на план, который самого начала был провальным. Как будто это было пить-в-три-часа-дня-без-причины ужасно, а потом он согласился, и теперь это как совершать-рейд-на-бельё-матери ужасно. — Что дальше? — интересуется Луи, на что Гарри просто пожимает плечами, незаметно улыбаясь, отчего Луи прислоняется к соседней стене и начинает смеяться так сильно, пока его рёбра не начинают болеть. — Это просто смешно, — икает он, игнорируя панику, которая говорит ему бежать обратно внутрь и притвориться, что ничего этого не было. — Серьёзно, какого чёрта? Что я здесь делаю? — принц машет рукой в сторону Гарри, который, кажется, не замечает его, медленно топчась на месте, задумчиво прижав руку к подбородку. — Я сбегаю с парнем. С парнем. Которого я ненавижу. И который даже не знает, что делать дальше. — Первое, что мы должны сделать, — отвечает Гарри, одаривая Луи взглядом, который достаточно очевидно говорит «соберись, чувак», — это избавиться от этой вычурной одежды. Луи издаёт очередное истерическое хихиканье. — Вы пытаетесь соблазнить меня, миссис Робинсон? — Нет, — невозмутимо отвечает Гарри, — никто больше не будет грязно флиртовать с тобой, если мы не поторопимся. Ах, — вдруг говорит он, — я обожаю, когда ты делаешь такое лицо! — Ты сказал, что не будешь соблазнять меня? — переспрашивает Луи, а потом резко подпрыгивает, когда кто-то появляется прямо перед ним с дорогостоящей сумкой в руках и с непринуждённой улыбкой на лице. — Чёрт возьми! Эй, кто этот парень? — Ну, я познакомился сегодня с твоим лучшим другом-ассистентом, и я полагаю, пришла твоя очередь познакомиться с моим, — говорит Гарри, без промедления начиная раздеваться, стягивая с себя мундир и осторожно вешая его на ближайший фонарный столб. Когда он тянется к ширинке брюк, Луи смущённо отворачивается. — Это Митч, — продолжает Гарри. — И не принимай его молчание за нелюбовь, он всегда такой. — Привет, — вполне дружелюбно отвечает Митч, выглядя не удивлённым тем, что Гарри стоит практически голым перед ним. — Привет, — еле слышно отвечает Луи. — Это нормально, что ты встречаешься с ним для подпольного обмена одеждой? Митч в ответ пожимает плечами. — Это не в первый раз. — Поглядите-ка на них! — говорит Гарри. Раздаётся шуршащий звук, словно кто-то натягивает плотную ткань на ноги. — Обычно, это максимум, что мне приходится слышать от него за неделю! — Так что? Мне стоит вернуться обратно за своей одеждой или... — Нет, Митчи принёс вещи и для тебя, — спокойно отвечает Гарри. Повисает пауза, а затем что-то ударяет Луи в затылок. Он оборачивается и хмуро смотрит на Гарри, забывая, что он не должен смотреть, потому что тот... Ох. Гарри больше не голый. Это хорошо. Он как раз просовывает голову через горловину безразмерного свитера, и ткань плотной вязки тут же скрывает лавровые листья, вытатуированные на его бёдрах. Луи смотрит вниз, на то, что было брошено в его сторону, и тут же хмурится снова. — Я не могу это надеть, — говорит он, наклоняясь и поднимая чёрные джинсы. Он демонстративно поднимает их до груди, показывая тем самым, насколько они ему велики. Чёрт, ему придётся подвернуть штанины минимум раза три. — Конечно, можешь! — весело отвечает Гарри, стараясь не смеяться. — Поторопись. Луи закусывает губу и решает, ну какого чёрта. Эта ночь не может стать более странной. Он снимает свои военные брюки одним махом и натягивает джинсы на бёдра, немного подпрыгивая на месте, чтобы привыкнуть к ним. Его задница больше, чем у Гарри, поэтому джинсы сидят плотнее, чем он привык. Луи наклоняется, чтобы подвернуть джинсы, когда раздаётся громкий кашель позади него. — Эм, — хрипло произносит Гарри, тут же прочищая горло. Луи поворачивается, чтобы узнать, всё ли нормально, но тут же ещё один предмет одежды летит прямо ему в лицо — он ловит мятую чёрную футболку и тяжело вздыхает. — Я похож в этой одежде на акробата, — стонет Луи, снимая с себя пояс и вешая его на фонарный столб рядом с мундиром Гарри. Дальше наступает очередь его собственного мундира, затем — белой рубашки, пуговицы которой едва проходят через узкие жёсткие петлицы. Он дрожит, когда прохладный воздух касается голой груди, но тем не менее всё равно надевает тонкую чёрную футболку, растянутый ворот которой тут же оголяет его тонкие ключицы. — Идеально! — с довольным видом отвечает Гарри. — Ты видишь мои соски через футболку, — продолжает возражать Луи. — Именно! — Гарри поворачивается и взъерошивает волосы Митча, получая в ответ удар по ладони. — Спасибо, Митчи. Мы будем поздно, не жди нас. — Не буду, — отвечает Митч. Это не звучит, как шутка. Митч исчезает так же быстро, как и появляется, оставляя Гарри и Луи. Одних. Впервые в жизни. — Что теперь? — еле слышно спрашивает Луи. — Теперь… — отвечает Гарри, очевидно придумывая дальнейший план на ходу. Луи гадает, что говорит о нём тот факт, что он больше взволнован от неизвестного, чем если бы у Гарри всё уже было спланировано. — Теперь мы повеселимся.

_______________________________

Веселье заканчивается тем, что они останавливаются в небольшом пабе недалеко от дворца. Заведение точно не из тех, которые так любят туристы. Луи почти уверен, что картина на стене не протиралась с тех пор, как её впервые туда повесили. Толстый слой пыли на ней делает силуэты нечёткими, размытыми. Гарри пробирается сквозь толпу к бару, чтобы выпить, и Луи старается не поднимать глаз, на случай если кто-нибудь узнает его. — Здесь нет ни одной души, которую волнует то, что ты наследный принц, — говорит Гарри, со стуком опуская пинту-бокал перед Луи. Луи хмуро смотрит в ответ, но не спорит, делая глоток напитка. — Довольно неплохо, — комментирует он. — Что это? — Эмбер, — отвечает Гарри. — Нет, да, я это знаю, — говорит Луи. — Что это за бренд? — Эм, эмбер, — повторяет Гарри. И поясняет: — Не думаю, что у него есть имя. А теперь брось пялиться на стол так, будто тебя вот-вот отшлёпают газетой, и наслаждайся. Луи забирает свой бокал и опустошает до середины, что совершенно не помогает смягчить пересохшее горло, но, по крайней мере, занимает его. Гарри тоже делает долгий глоток, а затем решительно опускает бокал. — Вот как мы сегодня проведём наш вечер, — говорит он. — Мы не нравимся друг другу. В конце вечера мы всё равно не будем нравиться друг другу. Ты думаешь, что я высокомерный и ношу одежду, которая никак не сочетается, а я думаю, что ты помпезный и скучный. Но сегодня вечером мы используем друг друга, чтобы избежать мероприятия, которое нас не интересует. Ясно? Луи допивает вторую половину пива, тут же кивая головой. — Ясно. Луи идёт за следующей пинтой, осторожно приближаясь к бару и стараясь не встречаться взглядом с барменом, вместо этого удивлённо глазея на три крана с пивом, о которых ранее рассказал ему Гарри: у одного крана простой белый ярлык, который говорит о том, что это обычное «IPA», второй с эмблемой «Эмбер», последний же гласит: «OUT OF ORDER». — Это, — медленно говорит Луи, возвращаясь к столу и с очередной пинтой, — не то, чего я ожидал. В пабе тихо и спокойно. Трое мужчин среднего возраста в растянутых свитерах ведут негромкую беседу у старого музыкального автомата, здесь есть также два старика и старушка, ни один из которых даже не смотрит друг на друга. Бармен проверяет Facebook на своём телефоне. Матч по регби по телевизору никого не интересует. — А чего ты ожидал? — спрашивает Гарри. — Не то чтобы это моя работа — развлекать тебя. — Конечно, — Луи закатывает глаза. — Это был твой план свалить с бала по-тихому. — Ты не обязан был за мной следовать. — Тебе напомнить, что я единственный человек, который знает, как сбежать из замка, будучи незамеченными? — Я бы и сам разобрался. — Ты полнейший мудак! — В любом случае ты так и не ответил на мой вопрос, — Гарри с ироничной улыбкой на губах перебивает Луи. — Чего ты ожидал? — Я не знаю, но я видел тебя на обложках журналов, — просто отвечает Луи. — Это не то место, которые ты обычно посещаешь. — Конечно, нет, — усмехается Гарри. — Во-первых, я не англичанин. Я не собираюсь стараться изо всех сил выглядеть, как англичанин, и вести себя по-английски, когда я не такой. — Это не так уж плохо, — ворчит Луи. — А во-вторых, — громко продолжает Гарри, — конечно, меня не видят в пабах, как обычного человека. Этого мне не разрешено. Луи шокировано моргает, опуская свой (опять пустой) стакан вниз. — Ох. Ох. — Моя цель, — продолжает Гарри, когда Луи ничего не говорит, — это быть парнем, который знает, что ему повезло родиться принцем, и использует в своих интересах привилегии, которые он получает в связи с этим. Это я в сознании многих миллионов людей. Я этот парень, — Гарри делает огромный глоток пива. — Так что нет, я не делаю фото в пабах. — Но ты ходишь в пабы, — протестует Луи. — Я имею в виду, ты делаешь нормальные вещи. — Отвали, — бурчит Гарри. — Ты не мой психиатр. — Нет, я просто парень, которого ты тащишь за собой в паб. Какого хрена ты огрызаешься из-за того, что я задал обычный вопрос? — спрашивает Луи. — Ну же, я серьёзно. Тебе вообще нравятся те места, куда ты ходишь? Дорогие бары и шикарные VIP-зоны? Гарри устало запускает пятерню в волосы. — Я принесу нам ещё порцию пива. Когда он возвращается к столу, Луи не может не задать ещё один вопрос, последний выстрел в странный аргумент, который когда-либо взбрёл ему в голову: — Держу пари, тебе на самом деле не нравятся эти места, — говорит он. — Шикарные клубы и курорты. Спорим, ты посещаешь их только потому, что должен, и ты ненавидишь это? Они встречаются взглядами и долго и пристально смотрят друг на друга. Во взгляде Гарри читается множество разных вещей, и Луи понимает лишь половину из них, но он знает, что большинство ему не польстят. Затем Гарри произносит: — Итак, футбол, — и они никогда не упоминают об этом снова.

****

В два часа ночи Гарри и Луи выгоняет на холодный ночной воздух раздражённый бармен, который не заинтересован в том, чтобы услышать, сколько денег Луи готов дать ему, чтобы позволить им остаться, тем более, что бумажник Луи остался во дворце, но он клятвенно обещает, что его IOU (прим. пер. — долговая расписка, оформленная в свободной форме и выдаваемая заёмщиком кредитору) является реальным и действительным обязательным документом, даже если он написал IOU неправильно. — Это реально, смотри! — говорит он, размахивая купюрой перед лицом бармена. Он одолжил марку у милой пожилой леди в обмен на херес, купленный на деньги Гарри. — Это моя мама. На марке. Она поддерживает меня! Спроси у него! — Луи поворачивается к Гарри, который медленно кружится на тротуаре в нескольких футах от него. — Эй, — Гарри не поднимает головы, так что Луи бросает деньги в него. — Эй! — Там звезда, — говорит Гарри, указывая на что-то в небе. — Это самолёт, а ты — пончик! — пьяно улыбается Луи. — Ох, пончики, — хихикает Гарри. — Эй, как это называется, когда кто-то совместно подписывается в суде с кем-то ещё? Гарри перестаёт кружиться. — Поручитель? — Да! — отвечает Луи, щёлкая пальцами. — Это моя мама, она будет моим поручителем, — обращается он к бармену... ...Который давно ушёл. — Чёрт, — бурчит Луи. Он поворачивается и видит, как Гарри машет рукой, подзывая такси. — Эй! Куда ты? — Хочу пончиков, — пьяно кивает Гарри, как будто гордится этим предложением, тут же начиная забираться в машину. Луи следует за ним, потому что хорошо. Пончики. Такси останавливается возле ярко освещённого здания, и, когда они безукоризненно изящно вываливаются из машины, воздух вокруг пахнет корицей и сахаром. — Боже мой, — стонет Гарри, направляясь к маленькому магазину и прижимаясь лицом к витрине. Его дыхание тут же затуманивает стекло. — Пошли, — Луи фыркает, толкая Гарри, что похоже на попытку сдвинуть статую, вырезанную прямо в камне. Наконец он сдвигает Гарри с пути ударом в бок, а затем затаскивает внутрь, когда дверь открывается. — У тебя есть деньги, соответственно, ты платишь. — Ох, да, — говорит Гарри. Он достаёт свой бумажник из кармана джинсов, и вручает его шокированной девушке за стойкой. — Сколько пончиков мы можем купить? Девушка открывает кошелек и сообщает: — Хм. Здесь пятнадцать сотен фунтов. — Круто, так много — радостно хихикает Гарри. — У вас тут ещё презерватив и… я думаю, что это канадские деньги? Они фиолетовые. — На прошлой неделе я был в Торонто, — со смехом подтверждает Гарри, наклоняясь и рассматривая небольшой выбор хлебобулочных изделий. — Можно мне эту коричневую штуку? — Они все коричневые, — фыркает Луи. Гарри преувеличенно закатывает глаза, а затем смотрит на бейджик девушки, гласящий: «Привет, я Ханна!», добавляя: — Извините, у вас треснуло стекло. — Верно, — отвечает она, пытаясь сдержать улыбку. Она, должно быть, думает, что Гарри похож на идиота; Луи она нравится. — Эй, — говорит он, тыкая Гарри в бок. — Эй, ты должен оставить ей хорошие чаевые. — У неё все мои деньги, она может взять сколько хочет, — бормочет Гарри, запихивая в рот шоколадный пончик. Все его губы в розовой посыпке. — Это феминизм, — с улыбкой добавляет он. — Чертовски правильно, — пьяно хихикает Луи. — Эй, Ханна, мне нравится, что в этом пончике есть малиновый джем. — Хотите ещё? — спрашивает Ханна, протягивая руку со щипцам. — Нет, мне просто нравится, что он там, — улыбается Луи. — Хотя, ладно, можно мне ещё шоколадный? Ханна отказывается брать банкноту в сто фунтов, но Гарри настаивает, скандируя: «Равенство, равные-и-я!», пока она не соглашается, рассмеявшись. Когда касса наконец выдаёт чек, она говорит: — Я думала, что вы, ребята, не дружите друг с другом. — Так и есть, — отвечает Луи, громко крича: «Эй, придурок, даже не пытайся оставить меня здесь!», когда Гарри, спотыкаясь, открывает входную дверь, благополучно забывая о своём бумажнике и Луи. — К сожалению, я должен... — говорит он, оглядываясь через плечо. — Да, конечно, — с пониманием отвечает девушка. Луи улыбается, разворачивается, засовывает чек в карман и хватает со стола оставшийся кусочек пончика. Подойдя к двери, но наконец вспоминает: — Ох, и Ханна. Не могла бы ты… никому не рассказать об этом, пожалуйста? — Итак, вы друзья? — хитро улыбается она. — Я знала это. — Нет, нет, мы… — тут же поправляет её Луи. — Я просто ненавижу его чуть меньше, чем обычно. Снаружи Гарри пьяно плетётся по тротуару, оставляя крошки от пончиков позади себя. Луи следует за ним, пока Гарри не доходит до скамейки и не падает на неё, сворачиваясь и сонно моргая. Луи садится рядом с ним, довольно похлопывая себя по животу. — Этот пончик лучшее, что я когда-либо ел, — улыбается Луи. — Что это? — зевая, спрашивает Гарри, указывая рукой в сторону соседнего здания. Луи смотрит вверх и видит... хорошо, нечто. Это массивная картина уличного художника, занимающая всю стену здания. Фонарь поблизости бросает свет на резкие контрасты, разнообразные оттенки серого, что, вероятно, выглядит мягче в дневном свете. Детали провокационные, интригующие, заставляющие Луи думать о старых римских статуях императоров в давно ушедших городах. Но формы не имеют смысла. — Это… люди? — спрашивает Луи. — Это формы, похожие на людей, — соглашается Гарри. Он всё ещё лежит на скамье, его щека прижата к сиденью, глаза сужены. Затем он начинает медленно переворачиваться, до тех пор пока его ноги не оказываются на спинке скамейки, а волосы не касаются земли. — Ох! — с искренним удивлением восклицает он, хотя ему пришлось сорок пять секунд хорошенько поманеврировать, чтобы получить такого рода вид. — Посмотри сюда! Луи вздыхает, запихивая последний кусочек пончика в рот. Он неловко смещается, пока также не оказывается лежащим на скамейке и глядящим на картину вверх ногами. — О-о, — отзывается он эхом. — Они танцуют! — На небе, — соглашается Гарри. Вверх тормашками формы соединяются: темноволосый мужчина держит женщину над землёй, и они сплетаются, как будто им нет начала и конца, но они соединяются в бесконечность. Долгое время Гарри и Луи просто смотрят на картину. Есть что-то сильное в кривобоком маленьком танцоре, который привлекает внимание Луи, и это больше, чем жизнь, вот почему он такой агрессивный. Луи мало разбирается в такого рода вещах, но он знает, что с ним будет всё в порядке, если он никогда не перестанет смотреть на эту картину. — Луи, — наконец говорит Гарри, прерывая затянувшееся молчание. Луи поворачивает голову, которая тут же начинает кружиться от длительного пребывания вверх тормашками. Лицо Гарри красное от прилива крови, волосы буйством кудрей спадают на грязный тротуар. Даже несмотря на это, он выглядит восторженным. — Мы нашли искусство. — Да, — спокойно соглашается Луи. Эта ночь была глупой и плохо продуманной, и Луи испытывает ужасное чувство. Даже учитывая то, что Ханна обещала, что ничего не расскажет, эта ночь в конечном итоге всё равно попадёт в газеты. Это было ужасное, эгоистичное решение. Луи улыбается двум людям, вечно танцующим в ночном небе, и громко смеётся. Может быть, одно ужасное, эгоистичное решение было не таким уж плохим.

_______________________________

КОРОЛЕВСКАЯ ШОКИРУЮЩАЯ НОВОСТЬ С БАЛА! Принц Луи сбегает со своей собственной вечеринки и проводит ночь с таинственным брюнетом. Редактор статьи Роб Риджером. Принц Луи провёл ночь четверга с таинственным парнем, после того как покинул свой собственный королевский бал, по словам нескольких очевидцев. Эти двое казались очень влюблёнными, разделяя пополам пинту пива в местном пабе. @laylaaa — 26 часов назад Это так миииило, я точно уверена, что я только видела принца Луи, попивающего пиво в местном пабе! @laylaaa — 26 часов назад @PrinceStylinson что за парень? Он вместе сидели на столиком и просто говорили, а я проходила мимо и увидела их через окно. Луи был одет в чёрную растянутую футболку и чёрные джинсы, а его спутник был в синем полосатом джемпере из последней коллекции Недели моды в Париже. Пара выглядела влюблённой, как сообщил один пользователь Twitter, который заметил их и назвал «уютными». Никто не видел, куда принц и его друг отправились после паба, хотя вскоре появились слухи о том, что Луи был замечен в «Рице», бронируя номер в отеле для себя и своего друга. @heytheredelily — 24 часа назад Я СЛЫШАЛА, ПРИНЦ ЛУИ ОТСУТСТВОВАЛ С ПАРНЕМ С ТЁМНО-РУСЫМИ ВОЛОСАМИ. ЕСТЬ ПОХОЖИЙ ПАРЕНЬ В «РИЦЕ», Я ДУМАЮ, ЭТО ОН @heytheredelily — 24 часа назад Я СКАЗАЛА: ЭЙ, ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО, И ОН ОТВЕТИЛ: ЧТО? НО Я ДУМАЮ, ЧТО ЭТО ТОЧНО БЫЛ ОН, ПРОСТО ТАКИМ ОБРАЗОМ ПЫТАЛСЯ СБИТЬ МЕНЯ С ТОЛКУ Принц Луи известен тем, что остался вне внимания, хотя достоверный источник подтвердил, что он гей с 2009 года, после того как всплыло видео его поцелуя с мужчиной. На протяжении многих лет ходили разные слухи о принце и его близких друзьях, но Луи ни разу не подтвердил ни одни из этих отношений. «Дейли мейл» обратилась к представителям принца за комментариями, но они не ответили. ЧИТАЙТЕ БОЛЬШЕ на dailymail.co.uk.