S.O.V.

Did you lose what won't return? Did you love but never learn? The fire's out but still it burns And no one cares, there's no one there. The Script — Flares.

Томас собирал свои немногочисленные вещи в рюкзак. Да какие там вещи? Пара футболок, любезно отданных Доктором Паркером, некоторые помятые рисунки и записки (белый потолок настолько приелся, что пришлось взяться за бумагу) и книга, подаренная Инной. Да и рюкзак не его: Митч принёс днём ранее. Руки пытались сложить рисунки ровно и аккуратно, но выходило не особо. Два месяца прошло. Кажется, вся жизнь изменилась в один момент, будто по щелчку пальцев. И такое случается уже не первый раз. Снова чувство дежавю? О да, оно самое. Снова пожирает все частички тела изнутри. Как говорится, раны заживают, нужно лишь время. Вот и его зажили: след на боку, отставленный Крысуном словно напоминание о том, что ПОРОК сделал с жизнями испытуемых, залечил Доктор Паркер, а на кисти правой руки, на костяшках, еле просматривались небольшие бледные шрамы. Правда, не все удары зарастают так быстро. Несколько царапин всё ещё кровоточили в подсознании, напоминая о себе жгучей болью в солнечном сплетении. Вкус горечи на языке. Вина свалилась как снег на голову и засела где-то в мозге, успев только-только зародиться. Том почувствовал укол совести в груди: он не смог уследить за друзьями. Сейчас кареглазый здесь, в этой организации, которая смогла защитить и залечить физические раны. Но ребята... Его семья сейчас неизвестно где, и неизвестно, что с ними произошло. А ведь Ньют верил в него. Верил, что всё закончится совершенно не так, как закончилось на самом деле. Потерявший рассудок от Вспышки, но по-прежнему сохранявший свою родную теплоту до последнего вздоха, он знал, что у Томаса получится. «Пожалуйста, береги всех ребят и береги себя.» Строчки непроизвольно, сами собой всплывали в голове: он уже давно выучил письмо наизусть, читая каждый день перед сном. — Прости, Ньют... Я не справился... Шёпот разлетелся по комнате и тут же исчез, оставляя лишь лёгкий серый осадок. Глейдер складывал очередную футболку, когда услышал, как пискнул датчик и прозрачная дверь открылась. У прохода стояла Инна, держа в руках пакет, напрочь заклеенный со всех сторон скотчем. Темнокожая медсестра подошла к пациенту и запихнула пакет в самую глубь рюкзака. Содержимое целлофана непроизвольно брякнуло, а женщина тихо прошептала Томасу на ухо. — Там на первое время хватит. Сильно не увлекайся и употребляй только при острой необходимости. Бывший бегун кивнул, показывая, что понял, о чём она говорит. Парень застегнул свою сумку, подошёл к тумбочке, вынул оттуда кулон и нацепил его себе на шею, пряча за серой майкой. На этот раз голос медсестры раздался громче, чем ожидалось, отчего Том чуть было не подскочил. — Куда ты теперь? — Не знаю. Тяжёлый вздох слетел с его губ. Да уж. S.O.V. развернули жизнь брюнета на 360 градусов, не оставляя право выбора. Два месяца он отлёживался здесь, после чего должен просто уйти. Уйти... Но куда? Вот именно, что идти Томасу как раз-таки и некуда. И Белый Халат это знал. Так же, как и Инна. Мягкая рука последней легла на плечо глейдера, отдавая частичку своего тепла, отчего кареглазый смог слегка расслабиться. — Доктор Паркер что-нибудь придумает. — Уже придумал. — Раздался звук открывающейся двери, после чего в ней появилось довольное лицо Митча, который помахивал какими-то бумажками, отгоняя невидимых мух. Медсестра на пару с бывшим бегуном синхронно повернулись в сторону врача, ожидая пояснения. — Умеешь ты эпично появляться. — Том непроизвольно улыбнулся и заострил свой взгляд на бумажках. — А ты как думал? — Русый парень в белом халате протянул в руки брюнета заинтересовавшую его вещь. Последний же мельком глянул на... свои [липовые] документы?.., после чего снова непонимающе посмотрел на Митчелла, ожидая хоть каких-то объяснений. — Ну что, Томас Паркер, ты готов стать куратором?

***

Безлюдный длинный коридор, выполненный в стиле «Мы — самая современная корпорация, не жалеем денег на оборудование и внутреннее обустройство своих баз, но в палатах у наших пациентов по углам развешена паутина.» Вылитый ПОРОК. Только атмосфера здесь другая: более уютная, тёплая, доброжелательная. Том заметил это практически сразу после того, как перестал день за днём биться в истерике, зацикленный на мысли «Это ещё один эксперимент.» Их шаги раздавались глухо и отражались тихим эхом. Честно признаться, Томас понятия не имел, куда его ведёт Митч. Он так ничего и не объяснил. Поэтому брюнет просто шёл за врачом, нервно сжимая лямку накинутого на одно плечо рюкзака двумя руками. В голове крутилось много вопросов. Куда они идут? Почему на документах фамилия Митчелла? Как он смог подделать их? И вообще, откуда у него могла быть фотка Тома? Ответа на последний вопрос знать искренне не хотелось. Но вот на остальные он бы с радостью выслушал объяснение. Глейдер успел только раскрыть рот и издать тихий звук едва зарождающегося вопроса, как его перебил Белый Халат. — Я знаю, что ты хочешь спросить. — Было видно лишь русый затылок, но любой бы догадался, что сейчас он улыбается. — Но отвечать, откуда у меня бумажки, подтверждающие твою личность, я не буду. — Куда мы идём? — Я смог выбить тебе местечко на полугодовые курсы для кураторов. — В словах Доктора Паркера явно читалось самодовольство. Он слегка повернул голову, секундно зыркнув на Томаса и показывая ему свою улыбку. Но тот лишь слегка нахмурился. — Но ты даже не спросил, хочу ли я пойти на эти курсы? — Кареглазый парень остановился, всё больше хмурясь. Врач последовал его примеру, обнуляя свою скорость и становясь к глейдеру полубоком. Уверенность в правоте своих действий испарилась из голоса, и на её место пришло некое расстройство или даже.. грусть? — Но ты же сам говорил, что тебе некуда идти. — Митч выпалил эти слова слишком быстро, пытаясь подавить возникающую злость. — Да, но... — И неужели ты не хочешь помогать людям? Сам же говорил, что это твоё призвание. Слова врезались в сознание резким ударом, отчего Том округлил глаза. — Да, ты прав. Он поднял руки вверх, показывая, что поражён в этой схватке, и собирался уже продолжить путь, но куратор не сдвинулся с места. Брюнет вопросительно взглянул на него и наткнулся на изучающий взгляд, после чего последовала спокойная, с умеренной громкостью, речь. — Давай. Задай этот вопрос. Шоковое молчание. Всего секунду. Мысли, словно змеиный клубок, переплелись друг с другом, что нельзя было отцепить хотя бы одну от остальных. Поэтому тихий, с лёгкой хрипотцой, голос раздался чуть позже, чем хотелось бы Митчу. — Почему на документах твоя фамилия? О да. Сероглазый парень уже приготовил развёрнутый монолог на эту тему. Но, почему-то, слова не хотели слетать с губ, язык будто налился свинцом, очерствел, онемел. И это долгая тишина заставляла Тома нервничать ещё больше, но врач лишь старался тщательно подобрать слова. — Ты говорил мне, что не помнишь своей семьи. Ни матери. Ни отца. Никого. Ты не помнишь их лиц, внешности, имён. Не помнишь, были ли у тебя братья или сестры. — Между каждым предложением была короткая пауза, которая казалась глейдеру вечностью. — Ты частенько говорил, что семьёй для тебя стали друзья. Даже не представляешь, насколько часто. Каждый день по несколько раз. — Странно, но голос врача слегка дрожал. Том первый раз видел его таким. — Но теперь ты и их потерял. Возможно, благодаря нам. Поэтому я хочу загладить вину. — Кажется, брюнет затаил дыхание, чтобы, ненароком, не спугнуть слова, готовые вырваться из Митча. — Я хочу стать для тебя семьёй. — Доктор Паркер замолчал, вглядываясь в растерянное лицо своего, уже бывшего, пациента, но через пару секунду всё-таки спросил. — А ты хочешь? Бегун секунду помедлил, вероятно, от шока, но, облизнув засохшие губы, судорожно кивнул в знак согласия. Да, этот парень в своём белоснежном плаще смог поставить его на ноги. Хотелось сделать хоть что-нибудь и для него. Ведь, по рассказам Инны, всю родню Белого Халата сожрала Вспышка. «Чертова зараза. Ты дашь хоть кому-то жить спокойно в этом мире, не забирая самых близких людей себе?» Он хотел было что-то сказать, поблагодарить Митчелла, но не успел. Дверь в конце коридора с шумом открылась и оттуда появились две фигуры в таких же белых халатах, как и у его куратора, в сопровождении нескольких спасителей. Паркер лишь успел шепнуть что-то на ухо Тома. — Подыграй мне. — Что? Сказать, что Томас растерялся — ничего не сказать. Он уже готовился к самому худшему, быстро перебирая все возможные способы бегства. Но, в любом случае, было слишком поздно: два силуэта уже вплотную приблизились к ним. Одним из них был не очень высокий старик в очках, с легкими морщинами и слегка поседевшей головой. Выглядел он довольно серьёзно. Другой же, немного младше, с тёмными волосами и меньшим количеством «полос жизни» на лице, что придавало ему не меньше 40, в серьёзности не уступал. — Мистер Маккинли, Доктор Аргнез.. — Том невольно пошатнулся: «Показалось. Просто показалось.» — Рад снова вас видеть. Митч встретил их широкой улыбкой и дружелюбным рукопожатием, что ещё больше смутило бегуна и заставило серьёзность собеседников мгновенно исчезнуть. Те доброжелательно улыбнулись. — Твоё лицемерие и подхалимство всегда к месту, Паркер. — Тот, что постарше задорно засмеялся и ответил на рукопожатие. Но уже через долю секунды он, не стесняясь, рассматривал брюнета. — А это... — Тот самый Томас. Мой брат. — Митчелл схватил парня за плечо и потянул ближе к себе. — Но у тебя же нет братьев. — Тот, что был помладше, и от чьей фамилии бегун нехотя вздрагивал, с подозрением глянул на врача. — Мы сводные. — Доктор Паркер и не собирался униматься. — Твоя семья погибла в самом начале эпидемии. — На этот раз и в голосе Мистера Маккинли проскользнули нотки недоверия. — Нас разлучили в детстве. И только сейчас мы нашли друг друга. Томас смотрел на Митча, который продолжал настаивать на своём, и невольно восхищался его упорством. Он с облегчением вздохнули, когда двое мужчин снова заулыбались. — И Томас хочет стать куратором? — Взгляд Доктора Аргнеза, а после и всех остальных, метнулся в его сторону. Глейдер заулыбался и положительно кивнул. — Что же, придётся терпеть и второго Паркера.