S.O.V.

I'll use you as a warning sign. That if you talk enough sense then you'll lose your mind. I'll use you as focal point So I don't lose sight of what I want. Amber Run — I found.

      Люминесцентные лампы горели тусклым светом. Взгляд медленно проходил по страницам скучной книги о кураторстве, выданной ещё на курсах. Хоть Томас и окончил их довольно-таки давно, руки до этой писанины («А по-другому её и не назовёшь!») дошли только сейчас. И то, со скуки. Где-то в стороне тикали старые настенные часы. Взглянув на них украдкой, бывший глейдер подметил, что не ужинал. Он ждал Митча, которого в такой поздний час ещё не было дома. Да и готовка явно не хотела дружить с Томом. Как-то раз он пытался что-то сварганить на обед, но бедная кухня была полностью изуродована. После того случая брюнет отказался прикасаться к плите, венчику или сковороде. Не-не. Теперь его даже под жалом гривера не заставишь. Куратор отбросил книгу на тумбочку, психуя из-за того, что ни слова не понял из прочитанных пятидесяти страниц. Уставившись на объект безжалостного тиканья, разносившегося по комнате в тишине с невероятным безразличием ко всему происходящему и самому Томасу, который за этим грохотом даже не мог услышать собственные мысли или стук своего же сердца, кареглазый снова начинал думать о чём-то таком, о чём мыслить как раз-таки не хотелось. Руки сами собой потянулись под майку и достали оттуда металлический медальон, холод которого непроизвольно грел тот участок тела где он соприкасался с горячей кожей. Бегун хотел ещё разок прочитать письмо Ньюта перед сном. Напоследок. Но ему помешали. Холодный свет ламп пугающе дрогнул. Через секунду дверь с характерным легким дуновением открылась и в ней появилось замученное тело Митчелла, больше похожего на привидение или шиза, нежели на работавшего пол ночи куратора. Том подскочил на ноги, чтобы помочь «брату» с вещами. Он выхватил из рук Паркера рюкзак, явно набитый каким-то бумагами («Снова работу на дом берет»), за что в ответ получил усталые слова благодарности. — Кажется, мы сегодня без ужина. — Виновато поджимая губы произнёс брюнет. — Надеюсь, ты даже не пытался что-нибудь приготовить. — Белый Халат бросил предостерегающий взгляд на своего соседа и плюхнулся на кровать. — Последнее, чем бы мне сейчас хотелось заниматься, так это убирать после тебя кухню. — Сегодня тебе повезло. — Томас засмеялся и, последовав примеру куратора, улёгся на свою кровать. Воцарилось некоторое молчание, отчего снова были слышны удары часов. Кареглазый невольно встрепенулся: они уже ему надоели. Кажется, Митч тоже не был доволен затянувшейся тишиной. — Может, хочешь есть? — Нет. — Будто на рефлексе, слишком быстро и громко вымолвил Том: его другу сейчас нужен был отдых как никогда раньше. Но только после его вопросов. — Как на работе? — Да, нормально. — Протянул Доктор Паркер, закидывая руки за голову. Но глейдера такой ответ не устроил. — Из-за чего подняли такую шумиху в Закрытом блоке? — Он аж сам удивился своей настойчивости и смелости. Но Митчелл как-то строго посмотрел на брата, лежавшего на кровати напротив него самого, как отец смотрит на чрезмерно любопытного сына, пытаясь тем самым его усмирить. Такое сравнение Томасу не очень понравилось, отчего тот нервно почесал переносицу. Но сероглазый куратор всё-таки ответил. — Один пациент, находившийся в коме около двух лет, очнулся. Пришлось вводить его в курс дела, реабилитировать, применять психологическое воздействие и ещё куча всякой ерунды. — Белый Халат резко и тяжело вздохнул. — Скоро соберём совещание и назначим ему куратора. Ты, кстати, тоже пойдёшь. — Я? — От неожиданности темноволосый парень аж поднялся на локтях и недоумевающе взглянул на Митча. — Конечно. Ты ведь тоже теперь куратор, Том. — Паркер довольно улыбнулся. Внутри бегуна почему-то возродилась та самая, кипящая янтарной и обжигающей магмой, надежда. Пустая надежда. Осознав это, он снова плюхнулся на подушку, но всё-таки спросил. — Смогу ли я его увидеть? — Во-первых, это тебе не зоопарк, где можно на зверюшек поглазеть. А во-вторых, пока этот пациент находится в Закрытом блоке — не можешь. Таким неопытным кураторам как ты, туда вход воспрещён. — Митчелл издевательски засмеялся, когда в него прилетела подушка. — Хочешь войны? Прости, Том, но не сегодня. — И подушка вернулась к своему владельцу, пролетев всю комнату, от стены до стены. Усталость Паркера уже витала в воздухе помещения и потихоньку стала проникать и в Томаса. Отчего-то резко захотелось спать: веки будто наполнились свинцом, мышцы рук и ног утонули в мягком матрасе, а сознание перестало воспроизводить неконтролируемые воспоминания и мысли. И стало так хорошо в тот момент — ничего больше не беспокоило и стало безумно легко, как после принятия бефола. Ещё чуть-чуть, и бывший бегун уже отдал бы свой рассудок Морфею, но его взбудоражил голос куратора — Точно есть не хочешь? Внизу живота завязался тугой узел, а желудок издал тихий стон мольбы о чем-нибудь съестном. Но выныривать из этой неги сладкого предсонного состояния не хотелось. Поэтому Том лишь отрицательно что-то хмыкнул. К тому же, Белый Халат сам должен отдыхать после такого тяжёлого дня. — Спокойной ночи, Том. Фраза слышалась глухо, как в тумане, но глейдер сонно пробубнил ответ в подушку. — Спокойной ночи, Ньют. — Не отдавая отчета своим словам, Томас уже видел десятый сон, сладко посапывая.

***

      В этом отделений госпиталя очень шумно. Сегодня здесь не намного больше пациентов, чем в другие дни, но почему-то количество звуков безжалостно давило на барабанные перепонки, предупреждая, что может разорвать их в любой момент. Как обычно, большое скопление людей создавало полный сумбур в голове, от которого попросту невозможно работать спокойно. Но сейчас Томас не работал. Нервно скрестив руки в замок, он напряжённо сидел и ждал. Куратор не замечал шума, отдававшегося лишь лёгких эхом где-то в закоулках сознания, да было даже как-то плевать на него — настолько сильно поглотил его долгий мыслительный процесс. Ну, хоть, хорошо, что додумался до этого вколоть пол капсулы антидепрессанта, а то сейчас бы конкретно здесь раскис. Ожидание томило. Минхо вот-вот уже должен был вернуться со своей смены, но довольное лицо восточной внешности с узким разрезом хитрых, пылающих двумя яркими огнями, глаз ещё не показывалось среди этой толпы. Или Томас уже успел пропустить его? Здесь так много народу. Пришлось встать, чтобы хоть попытаться разглядеть заветную макушку. Но никого знакомого в серой форме на горизонте не оказалось, поэтому бывший бегун снова присел на своё место, заставляя белый докторский халат немного измяться. Поток мыслей снова захватил в свои объятья. Брюнет уже почти успел пожалеть, что не вколол всю капсулу. Но на этот раз долго ждать не пришлось. Через пару секунд прямо перед носом Томаса выросло серое пятно, больше похожее на сигаретную дымку, нежели что-то действительно материальное. Взгляд был расфокусирован, поэтому не сразу удалось узнать Минхо, как-то слишком грустно (даже для него) отрицательно качавшего головой. Куратор хотел было подскочить на ноги, но тяжелые ладони опустились на его плечи. — Нет. — Для пущей убедительности добавил спаситель. — Никого. Томас вздохнул то ли облегченно, то ли с некой досадой. Снова никого из близких. Может, это и к лучшему. Они с Минхо всё ещё не сдавались и продолжали упорно искать хоть одно знакомое имя или лицо среди толпы привозимых спасителями людей. Конечно, всё тщетно, но, каждый день, перед сном, Томас тешил и убаюкивал себя мыслью, мол «Надежда умирает последней.» Кажется, Мин сел рядом и начал что-то рассказывать. Скорей всего о каком-нибудь случае, произошедшем на сегодняшней смене, или о дурацком поступке его напарника Кевина. Его речь доносилось глухо, лишь частями, но и этого не хотелось слушать. Надо было вколоть целую ампулу. Голос друга будто усыплял, и брюнет был готов поклясться, что заснул с открытыми глазами на пару минут. Привёл его в чувства всё тот же Минхо, отчаянно встряхивая практически безжизненное тело. Опомнившись, Том широко раскрыл и округлил глаза, уставившись на часы. — Ох, прости, чувак. Мне надо бежать. — Что-то срочное? — Взволнованность спасителя будто провалилась под землю, оставив лишь одно любопытство. Брюнет лишь попытался кратко изложить ситуацию. — Помнишь, мы когда за обедом с Митчем сидели, то позже он ушёл в Закрытый блок? — В ответ лишь спокойный, сдержанный кивок. — Сегодня собрание насчёт одного пациента. Как выпытаю больше информации, сразу тебе расскажу. — Замётано. — Мин лишь цокнул языком и пожелал удачи. А Томас, довольно взволнованный, умчался на поиски Паркера. И всё же, надо было вколоть целую капсулу.

***

      Томас сидел за круглым столом и нервно теребил ручку в руках. Уже около получаса Доктор Аргнез говорил о какой-то скучной (как он сам выразился) «неутешительной» статистике. И зачем только надо было тащиться на это, мягко говоря, неинтересное собрание? Чтобы побыть здесь в качестве растения? Младший Паркер глянул на остальных кураторов: те сидели спокойно, внимательно слушая своего начальника и поглощая нужную или ненужную информацию как губка. Как им это вообще удаётся? Томас бы давно со скуки помер! Ах, он, кажется, уже... Слушать Доктора Аргнеза категорически не хотелось, поэтому пришлось попросту отключить сознание и покопаться у себя в голове, лишь бы спрятаться от этой нудной болтовни о нескончаемом потоке заражённых в некоторых городах. Странно, что Митча здесь нет. Сколько раз он промывал бегуну мозги насчёт этого собрания, а сам не соизволил даже явиться. Где он пропадает? Совсем не похоже на Паркера. По всей видимости, глава кураторов, выраженный в лице Аргнеза (кажется, Томас даже ни разу не слышал его имени), слишком громко ударил по столу кулаком, потому что кареглазый брюнет рефлексивно встрепенулся от какого-то грохота, который так и звал обратить на себя внимание. — Так. А теперь поговорим насчёт одного новенького пациента, совсем недавно очнувшегося в Закрытом блоке. Его состояние, кхм.. — Доктор прочистил горло, явно подбирая нужные слова, но могло показаться, что он пытается избавиться от лёгкой хрипотцы. Кажется, так думали все, кроме Томаса. — ..немного нестабильно. — Хотелось спросить, что же скрывается за этим «немного нестабильно», но молодой куратор решил, что в данном случае более выигрышным вариантом будет просто промолчать. Аргнез продолжил. — Нам нужно будет назначить ему руководителя. Есть желающие? — Предлагаю Паркера. — Брюнет сразу же повернулся к источнику голоса, выглядывая его из остальных кураторов. За столь долгое время он уже привык к своей «фамилии» и легко откликался на неё. Поэтому услышанное несказанно удивило глейдера. Говорившим оказался молодой парень, с приблизительным возрастом, как у Митчелла. Лицо (его, кажется, звали Эдриан) украшала хитрая лисья ухмылка, а глаза сверлили череп Тома. — И я не о тебе, Салага. А о Митче. Кулаки зачесались съездить ему по роже за такое обращение, столь сильно напоминающее о Глейде, что бегун уже было собирался подняться со своего места, но его неосознанно остановил Доктор Аргнез. Его слова свалились как снег на голову, отчего перехотелось вообще что-либо предпринимать по отношению к Эдриану и перейти на этого мужчину. — Как видишь, Митчелла Паркера сейчас с нами нет. Слишком безответственно с его стороны не явится на столь важное собрание. Думаю, он попросту не заинтересован в этой идее, как и в своей работе в целом. Поэтому Доктор Паркер не заслуживает опыта работы с этим пациентом. Как заслуживаешь его ты, Эдриан. Или Мэгги. Или Джеймс. Или кто-либо другой из вас. — Том почувствовал на себе тяжёлый стальной взор, поэтому взглянул на Аргнеза из-под лба. Тот действительно открыто пялился на брюнета, отчего становилось безумно жутко. Не отрываясь от медовых радужек Томаса, глава кураторов повторил ещё раз. — Есть желающие?

***

      Уже выходя из аудитории, где проходило собрание, Томас увидел своего «старшего брата», который нёсся по безлюдному коридору прямиком к нему. — Ты опоздал. — Терпеливо дождавшись, когда Митч добежит до него, процедил брюнет. — Я знаю... Я... — Доктор Паркер тяжело дышал, упершись руками в колени, и отчаянно пытался вымолвить хоть что-то человеческое. — Ты мог бы стать куратором того паренька из Закрытого блока. Но, из-за твоей халатности, этот шанс упущен. Теперь им займётся твой старый добрый приятель Ник. Поздравляю с таким безрассудно просраным повышением, братец. Митчелл не успел ничего сказать, как Том «дружески» похлопал его по плечу и поспешил удалиться к госпиталю, где его давно ждал Минхо.