Полет сокола

Прошло еще несколько дней. Князь Ростислав постепенно выздоравливал. Заботы Влады восстанавливали его силы быстрее, чем она сама могла ожидать. Браться за дела княжества ему пока что было еще рано, и большую часть времени он проводил вместе с ведуньей, которую ни за что не хотел отпускать от себя. Сама же Влада никак не могла разобраться в себе. Ее ничуть не трогало, что все обитатели княжеского терема теперь склонялись перед ней, спасительницей их князя. Ей было уже известно, что людей поражает все, чего они не могут объяснить, и знатные воины и бояре в этом не намного отличались от простых селян. Она так и не приняла от них никакой награды, условившись подождать выздоровления князя. Но точно знала, что ничего не попросит и у него. Драгоценности и золотые гривны в лесу ни к чему, а земли, кроме той, где родилась и выросла, ей не нужно. Как только она поймет окончательно, что ей тут не место, исчезнет из Белгорода Приморского навсегда, без лошади и провожатых. Но почему-то она медлила с уходом. Каждое утро говорила себе, что князь еще очень слаб, и ему нужна ее забота больше, чем лесным жителям, и что уйти, не прощаясь, было бы невежливо. И она оставалась еще на день, твердя себе, что он будет последним. Однажды днем они сидели с Ростиславом на скамейке в саду, под тенью большой раскидистой липы. Князь только что сумел дойти сюда вполне самостоятельно, и теперь велел сопровождающим оставить их с Владой одних. Улыбнулся, глубоко вдыхая свежий воздух. - Никогда раньше не видел такой весны... Как будто освежающий дождь смыл со всего пыль, и каждый предмет сделался светлее и ярче, чем был. Вот эта липа, ландыши там, в тени, даже солнечный свет теперь видятся иначе. - Ты же почти что вернулся из мертвых, - вырвалось у девушки. - Понятно, что для тебя сейчас все ожило заново вместе с тобой. Удивляет и такое, чего прежде не замечал глаз... - Да. И еще - потому что ты рядом, Влада, - он произнес ее имя с таким выражением, что девушка будто примерзла к скамье, где стояла. В голове билась только одна мысль: "Уйти! Завтра же уйти, на рассвете, пока никто не хватится!" Вслух же проговорила с почти материнской строгостью: - Незачем тебе говорить мне такое, князь. У тебя - все Приморье, у меня - мой лес. Чего же ты от меня хочешь? - и все-таки она выбирала слова осторожно, не могла решиться произнести такие, что, она знала, навсегда развели бы их пути в разные стороны. Он тяжело вздохнул, терпя ее холодность. Будь он сейчас в полной силе, вел бы себя смелее, давно бы все выяснил раз и навсегда. Теперь же не был уверен, сможет ли вообще его спасительница когда-нибудь поглядеть на него иначе как с жалостью, в которой он больше не нуждался. - В моем княжестве той, что спасла меня, будет принадлежать все! Народ и так уже видит в тебе Богиню, и вполне справедливо. Да, и не зови меня князем! - А как мне тебя звать? - По имени. Кто же имеет на это больше прав, чем ты? Она тихо, одними губами прошептала его имя, будто пробуя на вкус. В нем ей почувствовалась свежесть весеннего утра и горьковатая нотка полыни, стремительный ветер и прохлада родниковой воды. Это имя означало молодость, только еще начинающую подъем, и в то же время было древнее времени, в котором они жили сейчас. Недаром его имя привело князя Ростислава сюда, в Приморскую Землю, похожую на кипящий еще нерастраченной жизненной силой котел. Не ко времени оно было в давно обжитых краях, довольных сытостью и покоем. - Хорошо, Ростислав. Пусть так, но тебе все равно придется со мной расстаться. Он стремительно обернулся к ней, так что голова закружилась. Злясь на себя за все еще не отступающую слабость, воскликнул громко, почти закричал: - Да почему, Влада?! Кто помешает князю приморянскому оставить рядом свою избавительницу, хотя бы и жениться на ней, если пожелает? Какая женщина могла бы сделать больше? Никто не посмеет мне мешать, а если и посмеет - меня не волнует их мнение! Только от тебя зависит, согласиться или нет! - Ростислав вдруг сник, провел ладонью по вспотевшему лбу. - Если ты не хочешь - другое дело. Может быть, ты любишь другого? Ему только сейчас пришло в голову, что он ведь ничего не знает о Владе. Быть может, у нее вправду есть возлюбленный в каком-нибудь селе поблизости от леса? При мысли, что какой-нибудь деревенский увалень, обычный пахарь или пастух, может оказаться счастливее него, князю становилось горько, но тут уж ничего не сделаешь. Иные князья и бояре, случалось, уводили к себе понравившихся девушек, не спрашивая их желания, но это никогда не доводило до добра. Так поступают лишь те, кто неспособен любить по-настоящему. К тому же, Влада - не простая деревенская девчонка, попавшаяся на глаза в праздничном хороводе, не могло быть и речи, чтобы оскорбить ее. - Нет, я не любила еще никого, - ответила ведунья, и он сразу воспрянул. - А ты почему до сих пор остаешься неженатым? Он пожал плечами. - В основном, дело случая. Родители не успели найти мне невесту - умерли, когда мне было одиннадцать. Дяде, у которого я вырос, нужен был от меня лишь еще один меч. А здесь, в Приморье, пока не было случая приглядеться. Или, вернее, Боги не препятствовали моей встрече с тобой... Ну, Влада же! - он хотел ее обнять, но девушка проворно вскочила на ноги. - Не проси меня! Ты - князь, я - ведунья, не пара тебе. Если я... помогла, это ничего не значит. Я пришла бы к любому, в княжеский терем или в простую избу. Ты мне ничем не обязан. Ростислав вскочил на ноги и тут же побледнел как смерть, уцепился за липовую ветку. - Я что, противен тебе? - спросил он девушку. - Может, все вспоминаешь меня больным? Вы, лекари, людей не очень-то уважаете. Помню, в Червлянске при дружине состоял один лекарь, так он каждого, кто в учебном бою вылетит из седла или поранится, отчитывал, как нашкодивших щенят, будто мы сами виноваты. Влада улыбнулась уголками губ его шутке. - Не в том дело. И я желаю тебе только добра. Но не могу остаться с тобой. У меня есть лес и мои друзья звери. Я не должна покидать их надолго, мне необходимо быть там. Ей не хотелось никому рассказывать, почему она может быть в безопасности только в лесу. Тем более, нельзя было втягивать в это Ростислава. И она постаралась объяснить так, чтобы он принял все как должное, но не допытывался до первопричин. Кажется, он поверил. Во всяком случае, сел обратно на скамью, что-то обдумывая. В любви как на войне: если не можешь опрокинуть вражеский строй прямым натиском, можно отступить и перегруппировать войско, чтобы зайти сбоку. - Хорошо, пусть так. Я не прошу тебя покинуть лес. Может быть, ты - вила, лесная дева, или русалка, и не можешь долго оставаться среди людей? - предположил он. - А мне ты позволишь бывать у тебя в лесу? Я обещаю никому не открывать твоих тайн. Так мы сможем видеться часто, если захочешь. В этот раз Влада позволила взять себя за руку, и отметила, что рука князя, постепенно обретающая плоть, была горячей. Но сама ничего не ответила на его движение. - Я еще мало тебя знаю, Ростислав, чтобы связать жизнь с тобой. Это было правдой, хотя, пожив немного в Белгороде Приморском, успела поглядеть и людей, и их князя. Впрочем, что приморяне его любили, было ясно сразу, еще по тем трем кметям, что приезжали за ней. Стало быть, он был достоин их любви. Он был настойчив и отважен в бою, иначе не сделался бы князем приморским, был щедр к своим друзьям и союзникам и милостив к слабым - последнее она видела сама. И все-таки этого было для нее недостаточно, чтобы решиться. Ведунья, как никто, знала, что не следует совершать неосмысленных поступков, не задумываясь об их последствиях. Пока что ей было приятно видеть князя Ростислава, потому что она исцелила его от яда, и потому что во время исцеления она сделалась с ним единым целым. То мгновение, когда у них было единое сознание и общая кровеносная система, не прошла бесследно для них обоих. Теперь, в разговоре с Ростиславом, ведунья порой почти узнавала сквозь черты его лица другого человека, словно некогда дорогое, но бесконечно далекое воспоминание. А может, и не другого - это было еще не вполне ясно ей, и требовалось время, чтобы окончательно все прояснить. А для приморского князя это вовсе не было проблемой. Он улыбнулся ей, и девушку, вопреки всем сомнениям, порадовала эта улыбка на его живом лице. - Так узнаешь еще! Теперь у нас с тобой впереди вся жизнь, Влада, а может, и гораздо больше, чем одна жизнь. Знаешь, мне кажется, я когда-то очень давно уже знал тебя. Наверное, потому меня так поразило твое явление в лесу... Ты веришь мне или думаешь, что я сошел с ума? Он был словно опьянен ее присутствием, весной и возвращающейся жизненной силой, и пользовался этим состоянием, чтобы высказать Владе все свои потаенные мысли. А у нее при этом тревожно забилось сердце. Как много он сумел понять?! - Такое бывает, - не стала она отрицать. - Может быть, очень давно, в другой жизни, мы и знали друг друга. Мало кто знает об этом точно, лишь во сне иногда приходят воспоминания, но смутные, как и все сновидения. - Я видел сон, когда ты меня лечила, - припомнил Ростислав. - Там был морской берег, гавань, полная кораблей и людей, но точно не в Приморье, и вообще ни в одном из известных мне мест. Все спешили скорее взойти на ладьи и отплыть, и я спешил тоже, потому что под ногами дрожала земля, и ветер едва не сдувал нас в море. А как только корабли отошли подальше от берега, поднялась огромная волна, что могла бы, кажется, захлестнуть самую высокую гору, и скрыла от глаз ту землю. Это тоже был сон? Влада даже вздрогнула от удивления. Не ожидала, что он и это почерпнет из ее сознания! Но вместе с тем подумалось с жутковатым весельем: может, хорошо, что он знает и это? Зря обычных людей зовут "имеющими короткую память": сколько из них могли бы знать не меньше посвященных, будь им известно о мире сверх известного всем... А может быть, его возвращающаяся память - знак, что Боги и впрямь не зря устроили им встречу? Если, конечно, она правильно понимает Их волю... - Мне рассказывал отец, что когда-то очень давно в далеких морях лежала земля, которой теперь нет. Она утонула, но ее жители спаслись и расселились по разным странам, и передали потомкам легенды о своей родине, - она постаралась передать в нескольких словах общую суть, не вникая в подробности, потому что пришлось бы объяснять слишком многое. Ростислав кивнул ей, будто ожидал примерно такого ответа. - Я понял! Ты сама - из рода жителей той земли. Вот откуда твой дар и твоя сила, неведомая прочим людям. Ведь я угадал? И, не ожидая, пока оторопевшая девушка ответит ему, принялся целовать ее, жадно и горячо, сколько им обоим хватало дыхания. И девушка, уже понимая, что ей не сбежать вновь в свое лесное одиночество от этого человека, почерпнувшего слишком много из ее памяти, уже не возражала против его ласк. Если уж он завладел ее тайнами, которых она по своей воле не открыла бы ни одному человеку на свете, то хорошо, что он, по крайней мере, был рядом. Впервые после гибели родителей лесная ведунья вынуждена была признать, что ей сделался нужен другой человек. Окружение приморянского князя быстро разгадало его отношение к своей спасительнице, чего, впрочем, сам князь ни от кого и не скрывал. Уже по городу прошли слухи, что загадочная ведунья скоро станет княгиней. Нельзя сказать, чтобы такая возможность понравилась всем. Понятно было, что исцелившую князя ведунью следует наградить. Никто не возражал бы, вздумай князь пожаловать ей богатое владение, наградить золотом, серебром и мехами, и даже половина княжества могла бы стать не таким уж преувеличением. Но жениться на ней - это уж было лишним. Однажды вечером в княжеских покоях состоялся совет за закрытыми дверями. Здесь собрались все первые мужи Приморского княжества: бояре Вышеслав да Твердила, воевода Улеб, дружинные предводители, вплоть до сотских, и городские и торговые старейшины. Все, кто по своему положению или личным отношениям имел право советовать князю. И ведь каждый уверен, что знает, как лучше для него. - Мы все возносим хвалу Богам, что ты, князь, снова с нами, живой и здоровый, - первым осторожно начал боярин Твердила. - Но правду ли говорят, будто ты намерен свою спасительницу возвести в княгини? - А что? - в голосе Ростислава звякнул металл. - Не беспокойтесь, Влада не рвется к власти и не хочет оставаться здесь. Но я все равно собираюсь ее почитать как княгиню. Все же видели ее и знаете, что она совершила. Неужто ее не за что любить? Наступило молчание, при чем каждый пристыженно отводил глаза, вспоминая события последнего времени. Кто же спорит: если бы не Влада с ее даром, не было бы у них теперь князя, а что бы они делали без него? - Мы же к ней со всем почтением! - наконец, проворчал боярин Вышеслав. - Твою избавительницу все Приморье готово носить на руках... Но чтобы жениться? Ты же князь, не можешь принадлежать себе. Такая ли тебе нужна невеста? Погляди на своих родичей: все женаты на иноземных королевнах, и сыновьям и дочкам заранее ищут пару во владетельных семьях. Зато, если что случится, родня жены всегда придет на помощь. - Опять иноземцы? Вам еще мало? - усмехнулся Ростислав, на мгновение снова ощутив привкус горькой смолы. - Влада породнит меня со всем Приморьем. Другой родни я себе не желаю, да и пользы от нее будет больше. Нет, непохоже, чтобы его советники на этом успокоились: сидели мрачные и хмурые. Воевода Улеб, правивший в городе во время болезни князя, недоверчиво хмыкнул. - Вот, почитай, какое послание перехватили мои разведчики! - достал из-за пояса свиток пергамента и протянул князю. - Одно перехватили, а сколько могли дойти до цели? Ростислав развернул пергамент. Почерк на нем был самый обыкновенный: разборчивый и четкий, без особого выражения, словно писано рукой наемного писца. - "После того, как князь Ростислав Приморский был отравлен коварным врагом, никому не ведомая колдунья подняла его с одра смерти, забрав взамен его душу. Теперь он, околдованный, забыл с ней обо всех делах правления, никого не замечает, кроме нее, и собирается возвести на княжеский престол..." Что за гнусная клевета! - воскликнул Ростислав, отшвырнув пергамент, точно змею, так что тот перелетел через край стола. - И найдется хотя бы один человек в Приморье и сопредельных землях, что поверит в эту чушь?! - В Приморье, возможно, и нет, а в других княжествах - как знать, - мрачно возразил Улеб. - Гонец, которого разведчики перехватили с этим посланием, сознался, что подослан князем Градиславом Всеволодичем, твоим дядей. Подозреваю, что - отведи Боги! - если бы ты умер, Градислав бы не особенно оплакивал тебя. Живо утешился бы, снова посадив в Приморье Бориса-Неука или еще кого из своего подросшего выводка. - Градиславу никогда не хватало государственного ума, - фыркнул в седую бороду боярин Твердила. - Для него лучше отдать самую границу наших земель слабому князю, если тот будет его сыном, чем более достойному, но - племяннику. Князь Ростислав помрачнел, когда всплыло имя его дяди. Не ждал от него приязни, но и подлости не ожидал тоже. Ну что ж, по крайней мере, теперь все ясно. Друзья познаются в беде, родичи тоже. - Князю Градиславу скоро придется убедиться, что его послания лгут, - произнес он вслух. - Если он усомнится, что я в своем уме, готов встретиться с ним лично, чтобы убедить... Конечно, вы с вашими сотнями не пропустите столь важной встречи, - это относилось к желавшему что-то сказать Ярцу и другим военачальникам. - Но от Влады я ни за что не откажусь. - Что бы на это сказал твой отец? - проворчал Вышеслав. - Что? Знаешь ли, я думаю, что он вместе с матерью сейчас в Ирие радуются, что я не присоединился к ним слишком быстро. И все благодаря Владе, - напомнил князь своему первому боярину. Тот тяжело вздохнул, как усталый вол в конце пахоты. - Но ведь тебе сейчас, как никогда, нужны сильные союзники! Градислав - одно дело, а есть еще агайцы, покарай их Чернобог! Им тоже не дело спускать того, что натворили. - Есть от них новые слухи? - поинтересовался князь. - Пока что только прежние. Когда ты еще лежал больным, купцы передали подарки и с ними послание: от имени Его Царского Величества клятвенно утверждается, что никто не виноват перед тобой, кроме тех подлецов, уже понесших наказание. Похоже, они не ожидали... - Что я останусь жив? Еще бы, этого никто не ожидал! - Ростислав отпил из чашки можжевеловый квас. - Если бы не Влада... - Они, конечно, боятся нашей мести, и их подарки больше напоминают дань, - заметил Вышеслав. - Но, по-моему, лучше бы тебе подождать хоть немного. Если уж князь Градислав Всеволодич следит за тобой, как коршун, лучше бы прежде всего уладить дело с ним, а уж потом браться за агайцев. Если нас зажмут в клещи с обеих сторон, не выдержим. Если решишь воевать, опять же... - ...Понадобятся надежные союзники, - с улыбкой договорил Ростислав. - Знаю я уже все эти доводы, сам взвешивал все так и эдак. Но от Влады не откажусь. - Но она же, прошу прощения, голодранка, выросла в лесу! - вновь запротестовал старший боярин. - Чем она тебе поможет, если придется воевать? Приведет на подмогу войско лесных медведей? Звучало как будто разумно. Но Ростислав уже все решил. - Она уже совершила больше, чем смогут сто богатых и знатных жен с их войсками! Если мне еще суждено что-то совершить в жизни, это тоже будет ее заслугой. И я уверен: Боги послали мне Владу не затем, чтобы я отвернулся от нее! - князь возвысил голос. - Она - посланница Богов, и, я пока не знаю, как, но они повернут все к лучшему, даже если сейчас кажется, что нам не справиться самим. А, если я ее предам, Боги от меня отвернутся. И снова воцарилось молчание, во время которого каждый пытался в меру своего разумения понять замысел Высших Сил. Все знали, что замыслы Богов порой бывают слишком широки и обширны для человеческой жизни, и случается, что их итог осознается лишь через много лет, а то и вовсе в следующем поколении. Но князь Ростислав, похоже, был уверен, что постиг Их волю. Открыла ли ему ведунья грядущие события, или, уже одной ногой перешагнув черту, отделяющую мир Яви от Прави, узнал больше, чем дано живым? А он на самом деле не получал заранее никаких небесных откровений. Он просто чувствовал сегодня, что следует говорить, чтобы и он сам, и собеседники поверили, что иначе и не может быть. Влада не зря говорила ему, что слово, как и мысль, значит гораздо больше, чем кажется людям. - Словом можно изменить всю жизнь, можно спасти или погубить, если оно произносится осмысленно и со всей силой, - говорила ведунья. - Ты знаешь, что нельзя давать клятву, иначе как обязуясь твердо ее исполнить. Но и обычные слова, и даже невысказанные мысли, на самом деле не менее значимы, чем клятвы, и тоже должны произноситься осмысленно. Да что я объясняю - ведь тебе приходилось не раз убеждать людей! Ты знаешь, как полководец вдохновляет войско перед боем или новый правитель - незнакомый ему народ. Как вовремя сказанное слово отводит страх и сомнения, сплачивает людей воедино! Недаром ведь часто побеждает не самое многочисленное войско, но то, которому важнее цель и исход сражения... И вот, теперь Ростислав старался убедить своих советников одобрить его выбор, как не убеждал еще никогда и никого в жизни. Он знал - согласятся нарочитые мужи Приморской земли, согласится и народ. Народ еще, пожалуй, скорее согласится: они ведь не ведают всех политических тонкостей. Быть может, сложат песни в память, что их землячку князь предпочел всем иноземным принцессам. Но и эти, он верил, в конце концов, примут его выбор. И они приняли. Да и как могло быть иначе, если все помнили слишком хорошо, что и вправду их князь обязан жизнью именно Владе. В конце концов, думали про себя советники, то, что их князь остался жив - в самом деле чудо Богов, и свидетельствует об Их благословении, а тому, кто отмечен вниманием Высших Сил, может быть позволено больше, чем другому человеку, хотя бы и князю. Да и Влада была достойна любви, в этом никто бы не усомнился. И дар ее, и красота восхищали многих, хоть и внушали почтение, почти опасение. Долго спорил Ростислав со своими советниками, отстаивая решение взять в жены лесную ведунью. Не наложницей, не второй женой при первой из равных по положению, что иногда встречалось в знатных семьях - нет, он твердо решил, что его спасительница будет первой и единственной! Ни слова о том не было сказано у них с Владой, но по-другому и быть не могло. После совета князь обратился к последнему из оставшихся в его покоях - Эреджибу Черному Беркуту, который присутствовал здесь также, но во время совещания не проронил ни слова. - Ну, а что же ты скажешь о моей невесте? Хас усмехнулся, его глаза, удивительно светлые при смоляных волосах и смуглой коже, загадочно блеснули. - Твои советники желают тебе лишь добра, князь, но, если ты все решил для себя, кто же сможет тебе помешать? У нас говорят: легче остановить дождь, чем того, кто слушается своего сердца. Я вижу одно: не знаю, кто она и откуда, но Боги вправду отметили час, когда она родилась. Ростислав растроганно улыбнулся и протянул горцу руку.