Полет сокола

"Ласточка" причалила в безлюдной бухте, врезавшейся далеко вглубь берега. Из-за подводных скал более крупные ладьи не заходили сюда, и потому разноплеменные жители полуострова, живущие в основном торговлей, здесь не селились. Это было на руку приморскому князю и его спутникам, совсем не желавшим привлекать к себе внимание. Плавание прошло благополучно для всех, кроме хасов. Эреджиб с Куарой не раз позавидовали оставшимся в Приморье соплеменникам: лихие, отчаянные наездники-горцы мореходами оказались никудышними. Теперь названые брат с сестрой, оба бледные и изможденные, сошли на берег, шатаясь, словно не верили, что под ногами снова твердая земля. - За это ты у меня в долгу, князь приморский, - сказал Эреджиб Ростиславу. - Под землю - сколько угодно, но, если придется еще когда-нибудь выйти в море, я лучше утоплюсь сам в жертву Морскому Хозяину. - Тогда на обратный путь нам придется раздобыть крылья, - усмехнулся князь. - Не знаю, правда, где их взять, да и ты, Черный Беркут, кажется, летать еще не выучился... Вот разве что в пещерах найдется что-нибудь подходящее? С этими словами он взглянул вперед, где, по словам Кремня, днях в четырех от бухты лежал первый из известных ему входов в подземелье. Но пока что впереди лежали лишь каменистые склоны гор, покрытые, точно густым зеленым мехом, лесом длинноиглых сосен и кипарисов. Немного подальше в бухту впадала река, берега которой сплошь заросли тростником. Ростиславу приходилось слышать, что местные жители кроют тростником крыши своих домов. Но сюда, видимо, никто не забредал: в тростниках мог бы укрыться табун коней вместе со всадниками. Князь указал Боривою, кормчему "Ласточки": - Спрячете ладью здесь, чтобы никакой леший не нашел. Поживешь с гребцами в бухте, лес и море прокормят. Ждите три месяца меня или тех, кто вернется. Если никто не придет до Вересня,* отплывайте домой. Местным людям на глаза не показывайтесь. Я на вас надеюсь. Кормчий, потомственный рыбак, с детства пропитавшийся насквозь смолой и морской солью, пообещал выполнить его распоряжения. - Только может, княже, все-таки возьмешь с собой гребцов с "Ласточки"? Очень уж мало с тобой людей, а тут здоровые молодцы будут прохлаждаться без дела... Но Ростислав отказался наотрез. - Твои гребцы мне нужны здесь: кто же еще доставит нас домой? Да и в походе понадобятся воины. Врага ведь не веслом по голове бить придется, - так сказал он на прощание. И вот восемь путников ушли прочь, не оглядываясь на скрытую в тростниковых зарослях "Ласточку" - единственную ниточку, связывавшую их с домом. От первого дня пути ярче всего запомнилась каменистая тропа, которой вел их Кремень. По обе стороны ее высились крупные, почти плоские камни, серые, с грязно-зелеными и красными прожилками, нагретые за день так, что не успевали остыть и ночью. Они громоздились по сторонам, поодиночке и друг на друге, точно сложенные кем-то нарочно. Иногда на них лениво грелись ящерицы, почти сливаясь с камнем. В скалистых трещинах лепились темные мясистые листья камнеломки. Поодаль от тропы начинались заросли кустарника, а за ними поднимался уже настоящий лес. Дни стояли жаркие, и путники постоянно чувствовали запах живицы - смолы длинноиглых сосен, как будто они потели ею, как люди в жаркую погоду. Лес казался темным и неприветливым, совсем не похожим на тот, где жила Влада. Даже деревья все были другими, не как в Приморье. Изредка в небе пролетала одинокая птица. Высокое синее небо казалось опрокинутой чашей, из которой на землю лился иссушающий зной. Первая ночевка прошла спокойно. Поужинав мясом подстреленной дикой козы, путники выспались в овражке на подстилке из сосновых веток. Хотя часовые следили всю ночь, но никто не побеспокоил их; тем не менее, наутро на мягкой прибрежной глине обнаружились следы огромного волка. Но к вечеру второго дня - лес вокруг сделался еще более диким, а тропа - более каменистой, - путники заслышали, что за ними кто-то идет. Замыкавший шествие Ярец несколько раз делал знак остановиться, и, затаив дыхание, все слышали, как где-то вдалеке еще некоторое время стучат по камням чьи-то ноги, прежде чем тоже затихнуть. Не приближаясь, но и не отставая. Послушав землю, Ярец, бледный и растерянный, доложил князю: - Так и есть, идут за нами! Может, сотня, может, и больше. И странные какие-то шаги: пешие, но стучат, как копыта. Не то все обуты в кованые сапоги, не то с когтями... - Псоглавцы? - уточнил Ростислав, сразу вспомнив их босые ступни, похожие на человеческие, но с когтистыми пальцами собаки. - Я тоже о них подумал, - кивнул Ярец. Князь усмехнулся, точно в детстве, когда ему, в то время предоставленному самому себе отроку, приходила в голову очередная отчаянная затея. - А вот сейчас мы подкрадемся поближе, взглянем, что там... Тоже разом припомнив многие их совместные похождения, Ярец все же проворчал для порядка, подражая кому-то нудному: - А помнишь, как тебя отчитывал червлянский воевода Турволод: "Сломишь ты себе шею скорей, чем станешь князем! Твое дело - направлять других, а ты все хочешь сделать сам. А уж разведчиков-то подменять вовсе не княжье дело..." - Если бы я слушал все поучения, до сих пор бы у дядюшки в подручных ходил, - тем же тоном ответил Ростислав, собираясь на разведку. Они с Ярцем, пригнувшись, местами почти ползком вернулись обратно по краю оврага, где шум ручья заглушал их шаги. Стараясь даже дышать потише, выглянули из колючих зарослей, разглядывая в сумерках столпившиеся впереди уродливые серые тени. Видимо, псоглавцы остановились посовещаться, что делать дальше, потому что как раз в это мгновение подняли многоголосый лай и визг, временами переходящий в басистое, угрожающее рычание. При этом все оживленно размахивали волосатыми когтистыми руками и скалили зубы. Понять ни слова, конечно, не удалось, но разведчики и без того догадались, что речь идет о них. И, насколько они смогли сосчитать, псоглавцев здесь было больше сотни. Переглянувшись, Ростислав с Ярцем без слов подумали об одном и том же: "Неплохо для восьми человек". Они принялись медленно отползать назад, чувствуя, как все камни и сучки на земле впиваются в тело сквозь кожаную рубаху. Требовалась невероятная осторожность, ибо о псоглавцах было известно, что они видят и слышат гораздо лучше любого человека, даже в темноте. Воинам повезло, что свора сейчас грызлась между собой, тут уж не до внимания... Они уже почти вернулись обратно, где их ждали товарищи. Но вдруг над головой послышался треск, и с ветки строго узловатого бука на плечи Ростиславу обрушилось что-то невероятно тяжелое. Он покатился по земле, пытаясь достать меч или хотя бы засапожный нож, однако руки все время хватали лишь грубую косматую шерсть. Ярцу повезло чуть больше: он успел выхватить меч, но, прежде чем ударил, зверь в прыжке задел и его, сбивая с ног. Пошатнувшись, сотник рухнул вместе с князем, и противник многозначительно придавил ему горло тяжелой лапой. Увидев это, и Ростислав прекратил попытки к сопротивлению. Только теперь он разглядел, что одолел их вовсе не псоглавец, а самый настоящий волк, только раза в три больше обыкновенного. В темноте его косматая шерсть казалась почти черной, зато белые зубы виднелись отчетливо, да глаза в темноте горели зеленым пламенем. И что-то странное померещилось князю в волчьих глазах, только он не успел понять, что... Волк поднял голову и завыл, долго и протяжно. От такого воя сделалось бы не по себе любому человеку, не только лежащему в лапах чудовища. А на его призыв отозвались другие волчьи голоса, сперва в одной стороне, чуть позже - с другой, уже ближе. Но последний вой был перекрыт другим воплем, еще более свирепым и диким, но, несомненно, изданным человеческой глоткой. То был боевой клич хасов, с которым Эреджиб Черный Беркут бросился навстречу зверю, прежде чем тот успел опомниться. И вот, трое людей и огромный волк вновь сцепились в ожесточенной свалке, взметая тучу пыли и лесного сора. Однако теперь силы были равны. Могучий хас так прижал волка к земле, что у того затрещали ребра, а оба приморянина изготовились рубить. И снова Ростислав поймал взгляд волка, и лишь теперь разглядел такое, что по спине пробежали мурашки. Глаза-то у зверюги, хоть и горящие в темноте, желто-зеленые, были не волчьими - человеческими, с круглым, как булавочная головка, зрачком, с хорошо видными белками. И в этих глазах сейчас не осталось никакой ярости, одна лишь досада, что так глупо проиграл свою жизнь, да смертная тоска... - Погоди, - сказал князь своим спутникам. - Это не зверь, это оборотень. В подтверждение его слов поверженный волк слабо дернулся, его четыре лапы вдруг вытянулись, изменяя форму, голова, напротив, съежилась, став шире и круглее, волосы на большей части кожи втянулись внутрь. Мгновение - и перед ними лежал мужчина, одетый в серую мехом наружу безрукавку и кожаные штаны. Лишь глаза остались те же: их никак не изменить и самому могущественному существу, ведь в глазах отражается душа. - Догадливые явились пришельцы, - усмехнулся оборотень, все еще прижатый к земле. - Это еще не значит, что ему можно доверять, - Эреджиб снова занес кинжал над шеей оборотня. - Дозволь его заколоть. - Нет, погоди, - Ростислав протянул к нему руку; в темноте блеснуло обручальное кольцо Влады. - Это ведь твоя стая там воет? Тоже оборотни? - Оборотни, - с гордостью подтвердил пленник. - Попробуйте убить меня - и до утра от вас не останется и костей. К этому времени уже все приморяне собрались в овраге, и с удивлением наблюдали, как их князь пытается договориться с человеком-волком. Поднявшись на ноги, оборотень оказался не слишком высокого роста, но мускулистым и крепким, налитым силой, как матерый лесной зверь. Не диво, что едва справились с ним втроем. Из оружия, правда, при нем был один нож на поясе, но волкодлаку и ни к чему меч или топор. Откуда ни возьмись, в темноте замаячили другие тени огромных волков. Они выходили из-за деревьев неслышно, подкрадывались, как кошки, почти стелились по земле. Оглянувшись, путники увидели себя уже в окружении стаи. Но приморяне не привыкли отступать и перед лицом более многочисленного противника. Лязгнули мечи, запели тетивы на луках... - Да стойте же! - закричал Ростислав, успев в последний миг схватить за руку Куару, уже готовую всадить стрелу в голову ближайшему волку. - Мы договоримся! - Ты всегда думаешь, что со всеми можно договориться, князь! Давно не сталкивался с предательством? - напомнила горянка. В свете факела, принесенного Остророгом, видно было, как хищно вздрагивают ноздри ее крупного носа. - Он прав. Не забудь, нам Ростислав тоже когда-то решился поверить, - напомнил Эреджиб, успокаивая названую сестру. - Это совсем другое! Мы - люди, а не нечисть! - запротестовала воительница. При этих словах сразу несколько волков-оборотней угрожающе зарычали, а первый из них оскалил зубы, как был, в человеческом облике: - Полегче насчет нечисти! Мы - лесной народ, дети Велеса, как вы - дети Сварога. И на одного вашего бойца приходится десяток моих. Если бы не кольцо на руке вашего вожака, мы бы и разговаривать с вами не стали! - с этими словами волкодлак протянул толстые волосатые пальцы к кольцу-змее на руке у Ростислава. Остальные волки при этом дружно взвыли. Князь поднял руку с кольцом выше, чтобы все могли разглядеть, как в темноте горят, еще ярче, чем при свете, драгоценные камни. Раз они сверкают так ярко, значит, он на верном пути. Знает ли Влада, что он пришел найти ее?.. - Это кольцо подарила мне та, для кого едино все живое под солнцем. Люди или скрытый народ, звери и птицы, деревья и цветы - ей равно близки они все. Если бы вы ее знали, тоже доверились бы. Вздыбленная на загривке волчья шерсть потихоньку улеглась. Их вожак понимающе кивнул. - Мы прежде уже встречали такой знак у тех, кто обладал даром братства с лесным миром. Таких людей всегда мало. Они чем-то похожи на нас, оборотней, тоже сочетают разные сути, только душой, а не телом. Но вы точно не из них. Что это делает один из человеческих князей на чужой земле, всего с несколькими воинами? - Ищу свою жену, - Ростислав сразу почувствовал, что в разговоре с оборотнем необходима откровенность: ложь тот различит сразу. - Ни ты, и никто из вас не знает, где она? А что до чужой земли - это не совсем так. Кое-кому из Родославичей случалось приводить сюда войска. Я слышал даже, что именно с берега Полуденного моря люди нашего корня отправились дальше на север. Так что я имею право быть здесь. К его удивлению, на смуглом лице оборотня, поросшем клочковатой бородкой, мелькнула улыбка, как будто тот убедился в подтверждении какой-то догадки. Почесав за ухом, признал: - У нас тоже помнят твоих предков, князь. Прежде часто доводилось иметь дело, и всякое между нами бывало - и битвы, и побратимство. Потом, правда, наши пути разошлись, но я вас не забыл. - Ты знал моих предков? - не скрывая изумления, переспросил Ростислав. - Тогда я знаю твое имя! Ты - Коловул, Волчий Пастырь. В наших городах певцы до сих пор поют о тебе. Волкодлак осклабился и даже, вроде бы, на мгновение высунул язык, услышав это имя. - Так у вас еще поют старые песни? Впрочем, что ж, вспомнить есть о чем. Это ведь я помог первому северному князю - Родославу, которого вы зовете Сварожичем, - найти меч-кладенец, и я же одолел дикого оборотня в немеряных лесах... Имя Коловула и вправду было с малолетства известно каждому, и теперь все, кроме, разве что, Эреджиба с Куарой, глядели на легендарного оборотня, разинув рты. Если верить басням, Коловул не то был ставленником Богов на грани лесного и людского миров, не то приходился сыном самому Велесу, от которого и получил бессмертие вместе с даром оборотничества. Впрочем, насчет бессмертия Коловула тоже говорили по-разному. Иные сказители утверждали, что он все-таки способен умереть в свой срок, как любой оборотень (хотя и обычные оборотни живут втрое дольше людей), но каждый раз возрождается вновь в теле нового детеныша-волкодлака, и при этом помнит все, что было раньше. Так или иначе, люди все равно чувствовали себя при этом знакомстве не слишком уютно. Хорошо, конечно, что им встретился не одичавший оборотень-людоед, о каких тоже недаром ходили страшные басни. Но и от этого мороз пробегал по коже. Да и присутствие вокруг стаи волкодлаков не успокаивало. Кто знает, что Коловул прикажет им... Но Ростислав спокойно сказал знаменитому оборотню: - Мы тебе не враги, государь Коловул, если только ты не заодно с теми, кто похитил мою жену. Ты что-нибудь знаешь о тех, кто живет в пещерах? Косматые брови волкодлака, бурые с сединой, как и его длинные волосы, сошлись одной линией. - Не знаю их, и не хочу знать, кроме тех, кто носит такое кольцо, как у тебя - им одним по пути с нами, лесным народом. Другие же - слишком люди, и даже больше того, мне их не понять. Это они вырыли здесь подземные ходы, точно кроты, притащили с собой псоглавцев и прочую мерзость... - Псоглавцы сейчас как раз следуют за нами, - сообщил Ростислав. Что при этом известии произошло с вожаком оборотней, нельзя было и представить! Только что невозмутимый, даже казавшийся доброжелательным человек, даже не перекидываясь, превратился в яростно оскаленного зверя со вздыбленной шерстью. И не только Коловул - другие волки тоже угрожающе скалились и рычали, будто готовясь вцепиться кому-то в горло. Казалось, будто всю стаю разом поразило бешенство. - Псоглавцы! - зарычал Коловул, с трудом удерживая человеческий облик. - Нас с ними рассудит только кровь! Отвратительные, мерзкие твари, насмешка разом над всеми - людьми, и зверями, и оборотнями!.. Неужели их опять спустили с цепи? - Мы их видели в лесу, не очень далеко отсюда, - подтвердил Ростислав. - Они идут за нами. Такие же псоглавцы помогли своему хозяину, Коатлу, похитить мою жену. Тогда мое войско перебило всех. "Враг моего врага - мой друг" - правило, столь же древнее, как лес и горы, и князь сразу понял, какую пользу при этом можно получить. Бывают, конечно, исключения, но не в этом случае. Мигом превратившись в огромного волка, Коловул покосился на него узким зеленым глазом. - Прыгай на спину, да держись крепче! На мне, знаешь ли, нет ни седла, ни поводьев! Ростислав даже на миг растерялся от такого приглашения. - Ехать на тебе? - Ну да, если хотите биться с псоглавцами! Или думаете на своих двоих поспеть за нами? - волкодлак насмешливо щелкнул зубами. - Так и быть, мои оборотни сегодня подвезут твоих воинов. Или боитесь? - Мы? Ничего подобного! - расхрабрившийся от возмущения Злат первым после князя взлетел на подставленную ему мохнатую спину. И волки пустились бежать - не вскачь, как кони, но той ровной, неутомимой рысью, которой они способны мчаться много часов подряд, изматывая самую быстроногую добычу. При этом те восемь, что несли всадников, ничуть не уставали под их весом и не запыхались. Только непривычно было, что лапы "скакунов" касаются земли мягко, без конского топота, да ноги приходилось подгибать. По пути к становищу псоглавцев Коловул еще кое-что объяснил Ростиславу: - Никто не знает, откуда пришли те, кто теперь живет в пещерах. Только они и гораздо раньше бродили по всему свету, а здесь просто задержались на время. Слышал я, что их родную землю затопило море... - Мне тоже об этом говорили! - крикнул Ростислав, преодолевая порыв ветра в лицо. - Ну вот, они и стали повсюду наводить свои порядки. Поначалу даже помогали людям, передавали часть своих умений, и все как будто было хорошо. Только не успел никто оглянуться - а вокруг остались одни лишь людские государства, да и те стали на себя не похожи. Понадобились им царства, каменные стены да терема с дворцами, а лес стал для всех чужим. Давно это было, да... Ну а псоглавцев те привели с самого начала. Думаю, они их и создали еще у себя дома. Они владеют большими силами, только вот им как раз никого из людей не учат. И этим пакостным тварям, вроде бы, позволяют бродить самим по себе, но я-то знаю, что они без хозяев гавкнуть не осмелятся. От псоглавцев все еще немного пахнет, как от нас... Мы были родней, но в них ничего не осталось, кроме громкого визга и приказов хозяев, и это хуже всего. Проклятые выродки, подлые рабы! - волкодлак щелкнул зубами с таким звуком, словно захлопнулся тяжелый железный замок на амбаре. - А ты знаешь кого-то из живущих в пещерах? - спросил у оборотня князь. - Я был знаком лишь с теми, кто приходил в лес, чтобы говорить с его жителями, как та, что дала тебе кольцо. С ними можно было иметь дело, они чтили те же силы, что и мы, потому что без них все живое на свете погибнет. Тогда они называли себя Жрецами. С другими, что занимаются людьми, а не лесом, я не знаюсь. "Значит, Жрецы..." Ростислав отметил про себя это слово, куда более весомое, чем когда речь шла об обычных жрецах, и не стал спрашивать, каким Богам те служат. Да и не успел спросить: волчьи лапы, приземлившись в последний раз, врылись в землю, как вкопанные. Они остановились на уступе горы, поросшей густым подлеском, и взглянули вниз. Там, под ними, светлела знакомая каменистая тропа, и по ней бежали, лая и скуля на ходу, псоглавцы. Князь понял, что оборотни зашли им в тыл. Не покидая волчьего обличья, Коловул тихим подвыванием да движениями морды и хвоста послал одну треть стаи в обход слева, вторую - направо. Сам же, не издав ни звука, бросился вниз по склону, как был, со всадником на спине. И все это - в полном молчании. Волкодлаки никогда не оповещали врага перед нападением. Спрыгнув наземь с волчьей спины, Ростислав чуть не перекувыркнулся от быстрого движения, но все-таки вскочил на ноги и, выхватив меч, бросился наперерез псоглавцам, вместе со своими воинами. Куара и двое юношей на бегу выпустили несколько стрел, прежде чем схватиться за мечи. Кремень большим топором развалил голову первому псоглавцу. Волосожар схватил за шкирку другого, метнувшегося ему навстречу, и перерезал ему горло. А в следующий миг уже все приморяне и оборотни оказались втянуты в кровавую сутолоку. Даже опытным воинам-людям сделалось не по себе при виде яростного побоища волкодлаков и псоглавцев. Самая жестокая кровная месть, как и повадки самых свирепых зверей, не давали представления об их взаимной ненависти. И те, и другие в этой битве во всех смыслах утратили человеческий облик, дрались, не разбирая приемов. Поначалу Ростислав опасался, что оборотням не сладить с вооруженными саблями врагами, но оказалось, тем было что противопоставить. Они были сильнее и выносливее, а их клыки и когти резали не хуже железа. И вот, по склону горы в предрассветных сумерках катались, дико вопя и завывая, живые клубки, в которых трудно было разобрать, кто есть кто. Они резали и рубили друг друга, что было сил, полосовали когтями, терзали зубами, и, уже залитые кровью, с содранной кожей и выпущенными внутренностями, продолжали бороться, пока не пресекалось дыхание, и смерть не гасила горящих ненавистью глаз. Люди рядом с неожиданными союзниками тоже сражались в полную силу, и немало псоглавцев пало от их мечей. Но куда им было до кипящей вокруг волны древней родовой ненависти! На какой-то миг можно было подумать, что никому не выйти из этого побоища живым... Но вот Коловул поднялся над грудой тел и победно взвыл. Весь залитый кровью, своей и чужой, медленно поднялся на лапы, превращаясь в человека. Затем подошел к Ростиславу, кривясь и припадая на одну ногу от раны в бедре. - Я рад снова сразиться вместе с кем-то из Родославого рода, князь. - И я рад встретиться с тобой, государь Коловул, - искренне ответил тот. - Может быть, я могу чем-то помочь тебе, пока ты ранен? Суровое, продубленное всеми ветрами лицо оборотня вдруг исказилось: верхняя губа поднялась, обнажая острые зубы, нос сморщился... и Ростислав не сразу понял, что его собеседник смеется без звука, прямо-таки покатывается со смеху! - Только ради этого стоило с вами повстречаться! - пробулькал он, наконец, стараясь не рассмеяться вслух. - Благодарю, конечно, но нет - пока оборотень жив, раны заживут сами. Как на собаке! И вправду, после битвы лишь немногие оборотни остались лежать неподвижно, став людьми - с отрубленными головами или истерзанные настолько, что живого места не найти. Остальные же, хоть и тяжело раненые, отдыхали, пока их менее пострадавшие товарищи добивали уцелевших псоглавцев. А тем временем их раны на глазах затягивались, переставали кровоточить. Вот и сам Коловул больше уже не хромал. - Вот бы людям так, а? - громким шепотом сказал Злат Остророгу. - Как бы хорошо было, можно не бояться никакой битвы. Остророг только промолчал в ответ и потер ладонью большой шрам на щеке. Благодаря этому шраму он получил новое имя и некоторую известность в княжеской дружине, но парень все равно переживал: найдется ли девушка, что полюбит его с такой отметиной? Девушки ведь любят красавцев! Хорошо, конечно, когда все заживает бесследно, как у оборотней... Отдохнув и восстановив силы, оборотни похоронили павших товарищей в общей могиле, вырытой в овраге. Псоглавцев же бросили без погребения. Они не заслуживали этого. Затем Коловул предложил приморянам побывать в одном из тайных лесных убежищ волкодлаков. Ростислав не посмел отказаться, тем более что это должно было на целых полдня сократить им путь к пещерам. И вот, оборотни доставили их в тихий уголок леса, где под крышей из дерна была скрыта землянка, укрепленная изнутри опорными столбами. Внутри все было очень просто. Никаких лишних вещей - лишь длинные скамьи вдоль стен, печь-каменка да шкуры зверей на стенах. Стола тоже не было, и комната всего одна, хотя в стае Коловула были, как выяснилось, и мужчины, и женщины. Видимо, здесь обитала настоящая семья, в которой не принято стыдиться друг друга. Придя домой, волкодлаки приняли человеческий облик. Волосожару подвозившая его волчица, которую он от нечего делать почесал было за ушком, превратившись в стройную светловолосую девушку, раздраженно бросила: - Не будь ты гостем, я бы откусила тебе руку! - и ушла, не оглядываясь. Совсем как Куара... Рыжеволосый приморянин тоскливо вздохнул. На завтрак подали холодную оленину с острыми травами, приготовленную, к радости гостей, по-человечески. Заметив настороженные взгляды гостей, Коловул усмехнулся: - Мы не едим мясо сырым. От него оборотень дичает, вовсе становится зверем, или еще хуже: ни человек, ни зверь... вроде тех псоглавцев. А уж человеческое мясо попробовать - хуже нет. Многие из нашей породы так и становились людоедами, да еще из-за них обо всех оборотнях пошла у людей дурная слава. Они с князем сидели, беседуя, на возвышении из притащенного сюда дубового пня. Вокруг расселись приморяне вперемешку с оборотнями. Последние в человеческом облике были одеты почти так же, как и Коловул: в штаны из кожи и кожаные же сапоги, да волчьи безрукавки. И женщины одеждой не отличались от мужчин, разве что носили еще ожерелья и браслеты из звериных костей. Они, такие же сильные и мускулистые, как и мужчины-оборотни, угощали гостей олениной и медовым напитком. Когда все постепенно освоились в гостях у оборотней, Волосожар, самый несдержанный из всех, поинтересовался у вожака оборотней: - И почему это тебя, государь Коловул, зовут Волчьим Пастырем, когда ты ни Лешего не следишь за своими волками? Все же знают: волк человеку первый враг! Зимой как заберутся в овчарню или в свинарник - одну скотинку унесут, остальных перережут-передушат да бросят просто так. За это любить, да? Нечего сказать, хорошую родню вы выискали! Ты уж не обижайся, я говорю прямо и честно. Князь хотел уже прервать дерзкого воина, но вожак оборотней, похоже, не рассердился. Продолжая обгладывать оленью ногу, так что за ушами трещало, возразил невозмутимо: - Это у наших братьев, волков, бывает, если увлекутся. Но и в этом, по совести, виноваты люди. - Как это - люди?! - поперхнулся Волосожар. - А кто ж еще?! В лесу или в горах, в степи никаким, самым кровожадным волкам такой резни не учинить. Пока догонят одного зверя, остальные ждать не станут, успеют спастись. Так и должно быть, так сулили Боги: один жертвует собой, чтобы жило племя. А кто огородил скоту дороги, чтобы некуда было бежать? Вы, люди! Кто сделал скот изнеженным, чтобы он и не пытался бежать или бороться? Опять вы! А волки что, они лишь поддаются вашему же искушению... Видно было, что Волосожару, да и еще кое-кому из приморян, такое объяснение не пришлось по нраву. Хотели было заспорить, но усталость после сражения и бессонной ночи, да сытный завтрак оказались сильнее. Один за другим, Ростиславовы кмети засыпали, где сидели, на устланных шкурами скамьях. Только князь еще некоторое время разговаривал с Коловулом. Оборотень долго смотрел в пламя печи, и огоньки загадочно отражались в его глазах. Наконец, медленно проговорил: - Я рад нашей встрече, князь. Но не проси меня выступить против Жрецов. Меня не касаются их дела, кроме проклятых псоглавцев. Скажу лишь, что на твоем месте не пошел бы в пещеры. Ростислав, которому как раз подумалось, как хорошо было бы взять с собой отряд таких крепких и трудноубиваемых бойцов, вздохнул про себя. - Да я бы и на своем месте туда не пошел просто так, - усмехнулся он. - Но они похитили мою жену, а это совсем другое. - Наверное, для человека. Только человек ставит себе цель и ради нее рвется в неизвестность. Мы, лесные жители, не любим неизвестности. И довольствуемся обычно тем, что имеем. - Возможно. В любом случае, благодарю тебя, государь Коловул, за то, что сделал для нас этой ночью. Если останусь жив, не забуду вашей услуги. Желаю тебе еще много-много людских лет водить свою стаю! - Ты помог нам посчитаться с псоглавцами, а это дорогого стоит! Желаю и тебе, сын славных отцов, счастливо вернуться со своей женой, хоть и мало в это верю... Вот что! В пещеру мы не пойдем, но до осени не будем уходить из этих краев далеко. И, если за вами увяжется погоня, мы поможем. - И за это я буду вечно признателен тебе, и людям расскажу о твоей помощи, - пообещал Ростислав, прежде чем вытянуться на мягких оленьих шкурах и закрыть глаза. А под вечер отдохнувшие путники двинулись дальше по направлению к загадочным пещерам. * Вересень - по-старославянски сентябрь.