Полет сокола

Когда, ближе к вечеру, путники собрались опять в дорогу, к ним присоединился новый спутник - молодой оборотень по имени Ратмир. Им представил его Коловул, когда вышел проводить приморян. Легонько подтолкнул того в бок, указывая гостям. - Вот, замучил меня, пока вы спали: позволь да позволь идти с ними! Новые тропы разведать, свои силы попытать. Выходит, могут и оборотни тянуться к неизвестному... Ростислав оценивающим взглядом поглядел на молодого волкодлака. Тот и впрямь выглядел еще совсем юношей, едва ли старше Злата и Остророга, хотя достаточно мускулистым и крепким. Черные волосы, перевязанные кожаным ремешком, красиво падали ему на плечи, пронзительно-синие глаза горели азартом. В присутствии своего вожака Ратмир держался скромно, но блеск глаз и беспокойные движения выдавали его порыв: он так и пританцовывал на месте, как застоявшийся конь. Внезапно обернувшись волком, метнулся в кусты, заслышав шорох, и вернулся с задушенным зайцем. Передав его в руки князю, снова обернулся человеком и проговорил весело, скрывая беспокойство: - Возьми меня с собой, государь Ростислав. В пути лишним не буду, и драться смогу, что бы вам ни встретилось. В этом князь и не сомневался, вспомнив битву с псоглавцами. А, встретившись взглядом с Коловулом, кивнул без слов. Вожак оборотней сделал ему самый щедрый подарок, на какой способен союзник, отпустив с ним своего воина, возможно - собственного потомка. От такого дара не отказываются, иначе как потеряв налаженную было дружбу. И вот, они двинулись дальше по каменистой тропе, которой вел их Кремень. Ратмир тоже подтвердил, что это кратчайшая дорога к пещерам, но сообщил, что последней части пути он не знает тоже: волкодлаки уже много лет не приближались туда на один день пути. - Только ради этого мне стоило пойти с вами! - говорил молодой оборотень, скаля белоснежные зубы. - Даже Коловул не бывал там и не сражался со Жрецами, а мне Велес послал счастливый случай! Скоро мы всех победим! Несмотря на неумеренное бахвальство, Ратмир все-таки понравился приморянам. Никто не знал окрестных дебрей так хорошо, как он, а во время разведки или выслеживая какую-нибудь дичь, вел себя куда осмотрительнее, чем можно было ожидать. В конце концов, князь Ростислав подумал, что бесшабашный задор их нового спутника происходит главным образом от незнакомого прежде ощущения свободы. Вероятно, в стае, под твердой, хоть и мудрой, лапой бессменного вожака трудно было проявить себя молодым оборотням, еще не готовым сколотить собственную стаю. Вот Ратмир и похож был в начале пути на мальчишку, удравшего из-под надзора учителя. То, забежав далеко вперед, выскакивал неожиданно из засады, заставляя приморян хвататься за оружие, то пел-подвывал вполголоса длинные хвастливые песни. Про себя кое-кто из спутников завидовал оборотню: он один мог не думать о будущем, идти в неизвестность, точно на праздник! Но, когда дошли до последней, незнакомой части леса, даже Ратмир заметно приуныл. - Все, дальше лапы моей отродясь не ступало, - не будь он сейчас человеком, по его тону можно было бы с уверенностью сказать, что он "поджал хвост". - А лес вправду странный. Никогда такого не видел... Людям лес тоже показался странным, пусть даже им внутреннее чутье гораздо меньше говорило о происходившем вокруг, чем волкодлаку. Для начала, уже привычная каменистая тропа под ногами, по которой можно было двигаться лишь поодиночке, вдруг резко расширилась, сделалась утоптанной и словно присыпанной сверху мелким светло-серым песком. Ни одного камешка больше не попадалось ни под ногами, ни вокруг. Деревья тоже сделались другими: сплошь крупнолистые породы - дубы, тополя, каштаны, липы, все, как на подбор, высокие и статные, как воины в строю. И стояли так же: рядами, на равных промежутках друг от друга, чего никогда не увидишь в обычном лесу. И ни мха, ни лишайника или нароста хоть на одном дереве: все стояли ровные и гладкие, с чистой, будто только что промытой корой. Их кроны раскидывались высоко вверху, и кругом, сколько мог окинуть глаз, виден был сплошной зеленый потолок, слегка покачивающийся на ветру. Он слегка приглушал палящий солнечный жар, так что всем стало легче идти. И все-таки, этот лес не внушал путникам доверия, и не только потому что его остерегались оборотни. - Странные какие-то деревья, - вдруг проворчал обыкновенно молчаливый Кремень. - Посадил, что ли, их кто так нарочно? Не лес, а сад при богатой усадьбе... И впрямь, чем дальше, тем сильнее становилось впечатление, что этот лес насадили искусственно. Все в нем было каким-то чрезмерно приукрашенным, словно кто-то нарочно убрал все препятствия и просто невзрачные стороны, выставив вперед самое лучшее по своему вкусу. Стоят высокие ровные деревья, точно тавлеи на доске, под ногами - ровная широкая тропа, на обочинах вместо камней растут крупные ароматные цветы, на пригорке зреет земляника, бежит ручеек в пологих берегах - только руку протянуть к воде. Ни упавших сухостойных деревьев, ни груд валежника, ни непролазных колючих зарослей. И, вроде, не хватает чего-то... Один только Злат, взглянув на качающиеся у воды крупные синие колокольчики, беззаботно заметил было: "По-моему, красиво". Никто из более опытных товарищей не поддержал юношу, но все прибавили шаг, торопясь уйти отсюда как можно скорее. - Моей жене бы не понравилась такая красота, - резко бросил Ростислав, глядя на сверкающее на руке кольцо-змею. Теперь он отчетливо понял разницу. Ведь Влада тоже заботливо украшала свой лес: выращивала самые прекрасные цветы, убирала омертвевший сухостой и помогала скорее прорасти новой свежей зелени. А здесь как будто кто-то собрал все самое красивое из разных лесов и перемешал по своему вкусу, не сообразуясь, насколько одно сочетается с другим. И еще - лес Влады всегда был полон жизни, в нем ни на миг не замолкали птицы, занимались своими лесными хлопотами разные мелкие зверюшки и крупные животные. А что этот, в котором не слышно ни шороха, как будто, кроме них, нет ни души? Вернулся долго где-то пропадавший Ратмир, тревожно взвыл, прежде чем обернуться человеком. - Нет здесь леса - чей-то домашний сад, подстриженный по ниточке, - понуро проговорил он. - Отсюда ушло все живое, ему здесь нет места. Коловул был прав, что запрещал нам сюда ходить. Ничего здесь нет: ни добычи, ни славы. - Как же Лесной Хозяин позволил такое в своих владениях: - удивился Ярец. - Здесь побывало чье-то колдовство, что превозмогло его волю. Я чувствую его запах... Пока мы не пройдем лес, не ешьте и не пейте здесь ничего. Даже вода здесь пахнет сон-травой, нас учат еще маленькими волчатами распознавать ее. - Опять Жрецы? Вот хитрые бестии, прибрали к рукам целый лес! - с досадой воскликнул Ростислав. А Ярец вновь упрямо заметил: - Что ж за никчемный Леший живет здесь, что взял и отдал им свой лес? Хотел бы я его спросить, как выполняет заветы Богов. - Не тронь Лешего, нам же лучше будет, - прервал было его князь, но тут же встрепенулся, как бы что-то надумал: - А впрочем, это хорошая мысль! Позовем-ка к ночи этого недотепу-Лешего, спросим, как он проиграл свой лес. Все равно ночевать придется еще здесь... И забрал положенный было в траву кусок пирога, еще из Приморья. Потому что все знают: Леший, как и прочие меньшие божества, любит человеческую еду, которую редко может попробовать, и оставить ему подношение - лучший способ заручиться в лесу поддержкой. А коль не оставишь - пеняй на себя. И уж вовсе нет ничего хуже, чем дать и забрать... Но Ростислав, похоже, знал, что делает. И, когда с неба донесся пока еще далекий раскат грома, князь горделиво улыбнулся и приветственно вскинул обе руки. - Перун за нас! Он провожает нас в поход против Жрецов! - воскликнул князь. - Посмотрим, что те сделают против помощи наших Богов! Небо сквозь зеленый купол волшебного леса тем временем заметно потемнело. Приближался вечер, а с ним и гроза; летний зной сгустился так, что трудно было дышать. Наконец, когда вовсе стемнело, Ратмир нюхом привел их туда, где широкую тропу когда-то прежде, видимо, пересекала другая тропинка, теперь вся заросшая шелковой мягкой травой. - Это может сойти за перекресток; здесь и заночуем, - сказал Ростислав. - Если в этом лесу еще остался Хозяин, то придет нас выгонять, хотя лучше бы ему спровадить из своих угодий других. Когда развели костер - с трудом, ибо в этом аккуратно подстриженном лесу трудно было отыскать хоть одну сухую веточку, - снова послышался раскат грома, еще ближе. А когда он стих, послышался другой звук: жалобный страдальческий стон. Все замерли, затаив дыхание. А Ратмир, подпрыгнув и обернувшись волком, указал когтистой лапой вглубь леса: - Это там! Приморяне не привыкли медлить. Проверив, наготове ли оружие, двинулись в ту сторону, откуда доносились стоны. Странное это было зрелище: семеро воинов и женщина в доспехах бежали за черным синеглазым волком под свинцовым небом, бичуемым белыми слепящими молниями. После нового, еще более близкого удара грома леденящий душу стон раздался совсем рядом. Теперь в нем звучал такой ужас и безысходная тоска, что кому угодно сделалось бы жутко услышать такое. Вдруг Ратмир огромным прыжком перескочил через что-то, а следовавшие за ним Ростислав с Эреджибом в наступившей после вспышки молнии темноте едва не споткнулись о распростертое на земле тело. - Кто здесь? - спросил князь, вглядываясь при свете искры, которую Остророг высек кресалом и поднял повыше на кусочке тлеющего трута. На земле лежал, как сперва всем показалось, человек - высокий и статный молодец с целой копной белокурых волос. Только это и заметили поначалу путники, да еще обратили внимание, что выглядит он изможденным, словно дня три ничего не ел и не пил. Новая вспышка показала им страшное обстоятельство: руки и ноги незнакомца были скованы железными цепями, грудь тоже стягивали цепи. - Вон оно что! - нахмурился Ростислав. - Потерпи, сейчас мы тебя освободим. Кто это сделал с тобой такое? В мешке, собранном запасливым Кремнем, нашлось и зубило, и маленький молоток, и пила. Приморяне взялись за дело, Ратмир в волчьем облике присоединился к ним, играючи грызя железо, как простую веревку. Между тем Остророг и Злат продолжали высекать искры, освещая своим товарищам их работу. И тут-то, когда цепи были уже сняты, все и разглядели странный облик спасенного: зеленый кафтан без подпояски, застегнутый не как положено, слева направо, а наоборот - справа налево, точно так же как наоборот были надеты и сапоги. На лице, хоть и довольно красивом, ни бороды, ни ресниц, ни бровей, а кончики ушей заострены кверху... - Перуне Всегрозный! - вырвалось у Ярца, присмотревшегося получше. - Лешего вспоминали, а Леший навстречь!.. Только тут освобожденный пленник, прежде никак не реагировавший на усилия своих спасителей, поглядел на них. Глаза у него были зеленовато-карие, бездонные, как вода в лесном омуте. Хоть и глядели с лица человека, но никто, видевший их, не принял бы за человеческие. Только теперь из этих глаз глядело само отчаяние. - Лешего вспомнили, - хрипло проговорил он, с трудом разлепив пересохшие губы. - Был Леший, да весь вышел... Путники изумленно переглянулись. У кого же на свете достало власти сотворить такое с могучим Хозяином Леса, всемогущим в своих владениях? Каждому известны были назидательные истории о Леших, иные и сами, случалось, плутали в лесу, закруженные неведомой силой, даже слышали жутковатый хохот вдали. Все знали, что Леший может наградить зашедшего в лес путника богатой добычей, но способен и жестоко покарать не чтящего правду лесную. Он может обернуться как человеком, так и любым зверем или деревом, или великаном-чудищем выше леса стоячего. И вдруг - встретить его, скованного, потерявшего силу!.. Развязав кожаный бурдюк с водой, дали Лешему пить. Тот пил жадно, как пересохшее в засуху дерево впитывает всем своим существом долгожданный дождь. Наконец, осушил весь бурдюк, а остатки воды выплеснул себе в лицо. Путники терпеливо ждали, когда он напьется. После воды Леший, вроде бы, посвежел, но лицо и глаза его все равно оставались исполнены печали. - Кто же так обошелся с тобой, государь Леший? - наконец, задал князь Ростислав вопрос, интересовавший всех. Бывший Лесной Хозяин не глядел на своих спасителей, и, видимо, совсем не интересовался ими. Поднялся на ноги медленно, как негнущееся дерево, и остался стоять без движения. Лишь после вопроса князя взглянул на него и проговорил бесцветным скрипучим голосом: - Женщина... Она обманула меня и усыпила, и оставила лежать так, чтобы я попал под грозу и сделался навсегда зверем. Благодарю вас, что спасли от самой страшной судьбы, - но не было похоже, чтобы Леший особенно радовался своему избавлению. Путники многозначительно переглянулись между собой. Ростислав произнес, стараясь выразить как можно больше сочувствия: - Соболезную тебе, государь Леший! Расскажи нам, что это была за женщина. У нас говорят: любая боль становится легче, если друзья готовы разделить ее с тобой. В глазах-омутах впервые появилась какая-то тень внимания. Леший проговорил сквозь раскаты грома и шум хлестких струй ливня, как раз хлынувшего с небес: - Женщина... Она была похожа на яркий цветок на колючем стебле... У нее волосы всех красок осени и глаза рыси. Наджара - так ее зовут... Она сказала, что живет поблизости, и что мой лес - красивейший из всех... Она еще много чего говорила, и мне захотелось показать ей все самое лучшее, что у меня есть. Я провожал ее самыми заповедными тропами, где раньше никто не бывал, потом вырос над лесом и поднял ее, показать с высоты. Она смеялась, как ручеек, бегущий по камням, и говорила, что у меня хорошо, но, будь ее воля, сделала бы лес еще прекраснее. А потом я заснул, и проснулся уже в цепях... У нас, дивий, ведь нет власти над железом: оно не растет под солнцем само по себе, по воле Богов, и я не мог освободиться... На руках Лешего и впрямь остались глубокие красные следы, как от ожогов. Ратмир, в волчьем облике, полизал их, сказал весело, сверкая белыми зубами: - У каждого свои уязвимые места. Мы вот, оборотни, серебра не любим, раны от него плохо заживают; но к чему вешать нос? Но на легкомысленного оборотня тут же зашикали, чтобы не мешал князю поговорить с бывшим Хозяином Леса, узнать его историю полностью. - Жаль, что так произошло, - наконец, произнес Ростислав, тщательно подбирая слова. - Но ведь Боги все-таки послали тебе избавление нашими руками. Я верю, Они не случайно устроили нашу встречу. Но Леший вновь стоял перед ними, опустив руки и слегка покачиваясь, как молодое деревце на ветру. Пока шли по лесу туда, где приморяне собирались заночевать, в отблесках молний видно было, как он морщится при виде растущих ровными рядами деревьев. Казалось, вид искусственного леса причиняет ему вполне осязаемую боль. Леший проговорил глухо, с закрытыми глазами: - Это больше не мой лес... Она отняла его, изменила всю его суть, и он теперь не узнает меня. Я не могу, как прежде, обратиться ни к одному дереву, ни к камню или травинке: они не слышат меня, точно мертвые, или еще хуже... Ничего, ничего не осталось из того леса, что я вырастил из семян и желудей, веками хранил от всех напастей! Даже деревья растут не так, как им было суждено, а так, как она сочла красивым... Моего леса больше нет на земле, а Леший без леса - никто... - Людям порой тоже случается переживать большие несчастья, - нахмурилась Куара. - Здесь среди нас трое тех, кто не по своей вине потеряли свой дом и свою родину. И сюда нас всех также привела беда. Но мы почему-то не оплакиваем себя... Названый брат сделал воительнице знак замолчать, опасаясь, что Леший рассердится. Но тот даже не шевельнулся, уйдя в свои переживания. - Вы, люди, устроены по-другому, да и оборотни тоже. Вы остаетесь собой где угодно. Мы же, дивии - воплощенная суть наших владений: лесов, источников, гор... Когда они меняются постепенно - меняемся с ними и мы. Но, вырванные насильно из своей сути, мы страдаем и гибнем... Ливень, прямой и хлесткий, припустил еще сильнее, со стуком лупя по тугим пружинистым листьям. Однако же земля под ногами не превращалась в грязь: рассыпчатый белый песок лишь повлажнел, впитывая воду, всю до капли. Видимо, по замыслу Наджары грязь и лужи были бы слишком некрасивы. Стало заметно холоднее, и люди закутались в плащи. Леший же, хоть и напоминал выловленного из реки кота, не замечал ледяных струй, стекавших по лицу и плечам. - Я видел, как мои деревья, кусты, цветы, росшие в установленном Богами разнообразии, приняли тот порядок, что она сочла красивым... Я видел, как мои звери испуганно бежали отсюда, чувствуя страшную перемену, и птицы улетали со своих гнезд... Моего леса больше нет, он изменился, изменился... В его новой сути мне больше нет места... Даже не самым сострадательным среди Ростиславовых воинов в этот момент сделалось не по себе. Значит, вот какими возможностями обладают таинственные Жрецы, если всего лишь одна из них сумела самого Лесного Хозяина выжить из его владений! Теперь только все задумались всерьез, что смогут противопоставить им при встрече. Князь Ростислав осторожно положил ладонь на дрожащее плечо Лешего-изгоя. - А ты хочешь вернуть свой лес, сделать его прежним? Отомстить этой Наджаре, в конце концов? Тот поднял голову, глянул, словно не понимая, чего хочет человек. - Если она придет снова, я больше ничего не смогу ей сделать. Здесь она сильнее, а моя сила ушла. - А если не здесь? Я и мои друзья идем в пещеры, где живут Жрецы. Они не только тебе причинили зло. Сейчас у них моя жена, и я не собираюсь складывать оружия, пока не выручу ее. Если ты пойдешь с нами, сможешь свести счеты с Наджарой. И тогда, я верю, Боги вернут тебе вновь твой лес. При этих словах Кремень опасливо переглянулся с Волосожаром. Похоже, им не внушала доверия привычка князя втягивать в свои замыслы каждого встречного. Все-таки, Леший - не человек, и представления о том, что хорошо, что плохо, у него свои, лесные. Впрочем, этот казался таким несчастным и бессильным, что вряд ли испугал бы и самых суеверных людей. Сам же Леший впервые поднял голову, взглянул на говорившего с надеждой, как это бывает и с людьми в несчастье, если им предлагают какое-то занятие. - Ты вправду веришь, что я смогу вернуть себе лес? - сдавленно прошептал он. - Я в это верю, если Боги не оставили нас, - ответил Ростислав. Быстро сообразив что-то, он обернулся лицом в ту сторону, где рокотал сейчас гром, представил себе над плотным лиственным пологом темные клубящиеся тучи, прорезаемые секирой Перуна. - Громовержец Перун, защитник мира под солнцем! Если этот лес можно вернуть законному Хозяину, подай нам знак! В тот же миг иссиня-белая молния ударила в вершину высокого тополя с таким грохотом, словно раскололся мир. Все проворно отскочили подальше, а дерево вспыхнуло, как факел, и упало с громким стоном. Леший сперва испугался - как и все меньшие божества, дивии, он не нуждался в огне и побаивался его, - затем повернулся к Ростиславу. - Я верю тебе! Я пойду с вами, хотя в подземельях не имею власти. Но мои руки еще не совсем ослабели, и, если в них попадется Наджара, пусть пеняет на себя... Обрадованный Ростислав хлопнул по плечу нового союзника, ничуть не стесняясь его нелюдской сущности. - Вот таким ты мне нравишься, государь Леший!.. Да, а как зовут-то тебя? Леший - это ведь не имя, это все равно что человека звать Человеком. Лицо их нового спутника вновь помрачнело, он тоскливо покачал головой. - Нет у меня больше имени... У нас имена даются не просто так, они обозначают всю суть Лешего и его владений, назвать такое имя - все равно что рассказать всю жизнь. Прежнее имя мое теперь потеряно, потеряно... Можете звать меня Пепел, на вашем языке это самое близкое к тому, что от меня теперь осталось... Князь приморский взглянул на полуобугленный ствол тополя, тут же залитый проливным дождем, и злорадно подумал, что устроенный Наджарой порядок уже не столь безупречен, хотя бы на время. - Что ж, Пепел, пусть будет так. Но я верю, ты отвоюешь свой лес, а с ним и новое имя! Вот так и получилось, что в подземелье вместе с князем и его воинами отправились оборотень и Леший. И, если кто-то из приморян втайне удивлялся новым спутникам, то возразить не решился никто. Да и не до того было, пока все спешили по залитому дождем лесу к долгожданному входу в подземелье. Он начинался в небольшом пригорке, как самый обычный лаз, полускрытый каменной глыбой. Ни дать ни взять барсучья нора. Ни дверей, запертых на волшебный ключ, ни стражи у входа - ничего. Однако памятливый Кремень был уверен, что это одно из тех мест, куда боятся ходить местные жители, да и Пепел подтвердил его слова. Что ж, это показывало, что обитатели подземелий могут за себя постоять, и не боятся незваных гостей... Ростислав поглядел на обвивавшую палец змейку-кольцо. Она сияла нестерпимым блеском и, вытянув голову, указывала прямо на чернеющий впереди ход. - Да хранят нас Боги! - прошептал Ростислав, и первым шагнул вперед, освещая себе путь факелом.