Полет сокола

Они летели так быстро, что перехватывало дыхание, и всадники небесных коней едва успевали вдыхать прохладный ночной воздух, от которого все отвыкли в пещерах. Ветер со свистом обвевал их, трепал волосы. В свете восходящего месяца серебрились очертания облаков, и каждому хоть раз подумалось - а ну как чудесные кони поднимут их еще выше, прямо к месяцу и звездам? После всех пережитых ими чудес, и страшных, и прекрасных, уже ничто не казалось им невероятным. Крылатые кони не вспарывали воздух своими могучими крыльями, но плавно скользили по гребням воздушных волн без всякого усилия со своей стороны. Разве может ветру быть трудно летать? Никто не имел понятия, куда они летят, но верили, что посланцы Стрибога не ошибутся. Если бы не лежавшая у него на коленях Влада, уже пришедшая в себя, но еще слабая, князь Ростислав мог бы вполне насладиться полетом. А так, он больше думал о том, чтобы уложить ее поудобнее. А вот Гарран с Куарой - те поистине наслаждались бешеной скоростью и ветром, свистящим в ушах. Когда они проносились мимо на своем летуне, Ростислав увидел среди туч, подсвеченных месяцем, как оба они раскинули руки, держались одними коленями. Где-то в ночном небе послышался ликующий вопль Эреджиба: как и все горцы, страстно обожая хороших коней, он, как никто, наслаждался полетом, недаром носил прозвище царя птиц. Внизу было ничего не разглядеть, там окончательно сгустилась тьма. Но, не зрением, а каким-то иным чувством, Пепел понял, что пришла пора. Он поднялся во весь рост на спине крылатого коня. Глаза Лешего горели в темноте, волосы и кожа светились холодным зеленоватым огнем, похожим на свечение гнилушки. - Прощайте, друзья! Вот и мой лес. Заклятие колдуньи прекратилось с ее смертью, и я могу вернуться в него снова, устроить все, как должно быть. Благодарю вас! Пусть Боги вас хранят всю вашу жизнь! Он прыгнул вниз и исчез светящейся зеленой искоркой. Спустя мгновение до них долетел с земли громовой ликующий смех. Лес встречал своего Хозяина. Вскоре за тем стали прощаться с союзниками и оборотни-волкодлаки. До сих пор они пребывали в человеческом облике, причем крылатые кони совсем их не боялись, хотя известно, что обычным коням невыносимо присутствие оборотней, даже когда те перекинутся людьми. А тут вдруг все обернулись волками и, один за другим, бесстрашно посыпались дождем вниз, на землю. Коловул задержался на мгновение и перед превращением сказал Ростиславу с добродушной усмешкой - их кони нарочно поравнялись, хотя никто не думал ими править: - Вот и повидались еще разок! Рад был вновь повидаться с тобой, Родославич. Хорошая смена выросла! Пусть вам и впредь помогают ваш Сварог и наш Велес. А соскучишься снова по лесу - приходи, не выгоним, - с этими словами он обернулся волком и прыгнул вниз, за своей стаей. Ратмир задержался дольше всех, не спеша оборачиваться. - Мы еще увидимся, обязательно увидимся! Ждите: я приду к вам в гости! - воскликнул он на прощание. - Приходи! В Приморье всегда рады гостям! - обернувшись, крикнул ему вслед и Ростислав. Они летели, пока на восходе не забрезжили первые алые отблески. Ясная Заря, жена Даждьбога-Солнце, вышла в алой фате запрягать колесницу своему мужу. Как давно они все не видели ее свет, не слышали, как чудесно поет ветер, не чувствовали пряных и сладких запахов позднего лета! При свете восходящего солнца они увидели сверху, что листва и трава на полях уже начинают желтеть, иссушенные солнечным жаром. Значит, приближалась осень. Истекал срок, данный Ростиславом команде "Ласточки". Едва впереди показался морской берег и знакомое устье реки с тростниковыми зарослями по берегам, как крылатые кони пошли на снижение, плавно описывая круги. Все ближе и ближе земля, все лучше виден берег и люди, выбежавшие взглянуть на невиданное зрелище... Как только их всадники сошли на землю, крылатые белоснежные кони взмыли ввысь и исчезли в одно мгновение, только стремительный порыв ветра пронесся над головой. - Куда же вы? - растерянно завопил Волосожар. - Вот тебе и "летите на крыльях ветра"! Ростислав расхохотался, осторожно поддерживая под руку еще бледную жену. - Что, понравилось кататься на конях Стрибога? Ну извини: в конюшню таких вряд ли поставишь. И без того домчали нас до моря за ночь, что ж тебе надо еще? - Но, раз уж нам позарез надо спешить домой, могли бы и через море нас перенести. "Ласточка" будет плыть долго, а у нас, как гласят предупреждения, времени нет. - Это моя-то "Ласточка" будет плыть долго? - возмутился кормчий Боривой, подойдя во главе отряда дочерна загоревших гребцов, с нескрываемым любопытством взиравших на тех, кого не чаяли встретить живыми. - Да быстрее ладьи не найдешь на всем Полуденном море! С попутным ветром дошли бы до Белгорода Приморского за три дня, а теперь хватит и пяти. Мы, ожидаючи тебя, ее всю починили, и содержали в таком порядке, чтобы была в любой миг готова выйти в море. Действительно, среди порыжелых метелок тростника бодро поднималась мачта, готовая, по-видимому, хоть сейчас принять большой парус. Однако князь нехотя покачал головой. - Возможно, у нас и нет этих дней. Нам помогли выиграть немало времени, а дальше нам придется искать выход самим. Значит, это в наших силах... - Да какой выход? Как перелететь море? Но Ростислав представил себе белый парус ладьи, парящий над синими волнами. Иногда, при сильном ветре, кажется, что он в самом деле вот-вот взмоет над водой и помчит ладью далеко-далеко. Как крылья коней Стрибога, такие же широкие и белоснежные. По воздушным волнам вместо морских... - Гарран, - он стремительно повернулся к бывшему Жрецу. - Ты можешь поднять ладью в воздух и привести ее в Приморье? Влада еще слаба для таких сложных чар, а, кроме тебя, никто магией не владеет. Тот не скрывал удивления. - Я попробую, если надо. Но не поручусь за успех: я никогда такого не делал, и вообще, лучше умею разрушать, чем создавать. Сюда бы Крэя - он умеет наилучшим образом изменять суть вещей, - он невольно вздохнул, подумав о том, сколько, в самом деле, полезных открытий Жрецы могли бы передать людям, если бы не их гордыня и высокомерие. Куара, догадавшись, о чем он думает, взяла Гаррана за руку. - Здесь только ты - единственный после Борнаха, кто повернулся лицом к людям. Мы надеемся на тебя, Гарран. Быть может, в Приморье идет война, и Ростиславу грозит потерять свои владения, а нам всем - дом. Ты один можешь нас спасти! Бывший Жрец-Воин усмехнулся и поцеловал ее в щеку. - Я думал, что повидал на свете все, а теперь вот чудеса начались на каждом шагу! Ваш поход и последняя битва, крылатые кони... Но самое главное чудо - это ты, моя Куара! Хорошо, я попробую поднять в воздух ваш корабль. Ему действительно пришлось постараться, чтобы сделать из "Ласточки" летучую ладью. Со стороны тростниковых зарослей то и дело доносились обрывки фраз на не понятном никому, кроме Влады, языке, и слышавшие их не были вполне уверены, что это все - заклинания, а не обыкновенные ругательства. Но, по крайней мере, они потеряли на берегу всего один день. Следующим утром "Ласточка" с всеми путешественниками на борту взмыла, как стояла, прямо с катков, подпиравших ее дно. Это было совсем не похоже на волшебные ощущения предыдущей ночи. Кони-ветра мчались легче самих птиц, и всадники тоже становились вместе с ними частью ночного неба. В ту ночь стремительный полет был их естественным состоянием. "Ласточка" же шла по небу быстро, но тяжело, как груженый воз по дороге, хоть и без колес. Сопротивление встречного воздуха ощущалось гораздо сильнее, и, если бы не заклятия Гаррана, не выдержала бы мачта и туго натянутый парус. Временами летучая ладья прорезала низко нависшие тучи, и все вымокли, как под дождем. Но зато море - вот оно, то свинцово-серое, то ясное, синее, - стремительно проносилось под ними! С высоты чуть заметна была легкая рябь на воде - волны! Плыви сейчас "Ласточка" по ним, то-то потрепали бы эти самые волны ее и всю команду! А здесь - сиди у борта и смотри вниз, ведь ладью ведет заданная Гарраном мысль, и она не нуждается ни в руле, ни в веслах. Людей это и веселило, и немного пугало: неудобно было чувствовать себя совершенно беспомощными, точно пух одуванчика, подхваченный ветром. Но выбирать не приходилось... Иногда в небе попадалась одинокая птица, должно быть, заброшенная ветром далеко в море, и провожала летящую ладью удивленным карканьем. Порой далеко-далеко внизу мелькали крошечные коробочки, украшенным белыми или цветными платочками - ладьи под парусами, и можно было представить, как люди на них, если и догадаются взглянуть вверх, примут "Ласточку" за птицу. Да хоть за летучего змея, зато уж невероятную правду никто не заподозрит! День еще не подошел к концу, когда впереди показалась высокая песчаная коса, а за ней - зеленые сады и двускатные крыши изб. И белая стена вокруг города. - Приморье! Мы уже дома! - радостно воскликнул Остророг. Но что это? Вокруг городской стены исполинской пестрой змеей расположилась цепь шатров, бревенчатых заграждений, повозок, походных костров, каких-то приспособлений. Туда и сюда сновали воины во всеоружии, видно, готовились к штурму, выстраивались в ряды. Другие целеустремленно волокли к стене длинные лестницы, а к Морским воротам - таран. С такой высоты они казались не больше муравьев, но это было настоящее войско. - Вижу, мы и впрямь успели вовремя! - зловеще проговорил Ростислав сквозь зубы. - Гарран, вниз! Приземлимся так, чтобы все увидели! Пока "Ласточка" шла на снижение, Влада успела не без труда расчесать мужу волосы гребнем. - Лучше бы тебе первым делом явиться в город. Сначала ободрить народ, да и привести себя в порядок, а к тем уже прийти настоящим князем. Ростислав придирчиво оглядел свою одежду. Накануне они все успели разве что смыть с себя грязь в море, да починить вещи, но все равно все выглядели бродягами с большой дороги, да и полет сквозь тучи приличного вида не добавлял... - Мне и самому стыдно являться к ним таким мокрым и оборванным, но нам нельзя терять время. Они не должны захватить мой город! "Ласточка" медленно закружилась над осажденным городом, сбавляя скорость, и, наконец, опустилась на большом выгоне саженях в ста от вражеского лагеря. А осаждавшие Белгород Приморский войско в самом деле готовилось в этот день к решающему штурму. До сих пор все их усилия разбивались об упорство приморян и крепость не так давно возведенных стен. Но нынешний день должен был решить все. Осаждавшие уже сколотили длинные лестницы, срубили самый большой дуб в округе города и обтесали, превратив окованный комель в таран, наемные мастера собрали стенобитные машины. Князь червлянский, Градислав Всеволодич, был твердо намерен вернуть Приморье в удел своего рода. Он только что отпустил с военного совета своих бояр и воевод, и теперь остался в шатре наедине со старшим сыном Борисом. Скоро, скоро он вернет своему первенцу престол, отобранный у него наглым Ростиславом! Узнав, что его беспокойный родич исчез при загадочных обстоятельствах, отправившись искать свою пропавшую жену-ведунью, Градислав не мог не воспользоваться подходящим случаем. Он-то было распустил о Ростиславе клевету просто на всякий случай - а вдруг кто-то да поверит? А теперь оказалось, то была не такая уж и клевета! Тот и вправду обезумел, если ради женщины бросил свое княжество и войско, точно какой-нибудь безродный искатель приключений. И, значит, так ему и надо. Ветер в голове попутным не бывает. Градислав, окрыленный открывающимися возможностями, обернулся к сыну и радостно встряхнул его за плечи. - Ну что, князь Борис? Сегодня вечером мы будем ужинать в Белгороде Приморском! Ты доволен? Хотя червлянскому князю и было к этому времени хорошо за сорок, он выглядел еще крепким мужчиной, настоящим воином, как и полагалось среди князей Родославичей. Сейчас же, в начищенных до блеска доспехах, готовый вести войско в бой, как только будут проломлены ворота, он был по-настоящему величествен и грозен. В облачении князя не хватало лишь шлема - он еще лежал на ларе, сверкая золотыми инкрустациями. В лице его можно было заметить сходство с племянником Ростиславом, только глаза были светлее, да подбородок другой формы, раздвоенный. Вместо бороды Градислав носил длинные вислые усы по старинному обычаю. Сейчас, уже чувствуя себя победителем, он, казалось, помолодел лет на пятнадцать. Княжич Борис Градиславич, тоже облаченный в доспехи, но без шлема, совсем не походил на отца. На полголовы ниже и заметно уже в плечах, он в детстве был слаб здоровьем и рос медленнее, чем полагалось. До сих пор никак не мог набрать настоящей мужской стати, и доспехи, хоть и отлично пригнанные, казались слишком тяжелыми для хрупких юношеских плеч, как и меч - для его рук. Встретившись взглядом с отцом, Борис быстро-быстро заморгал. У него с детства дергались веки, когда нервничал или боялся, и тут ничего не удавалось сделать, хотя будущему князю никак не подобало. - Отец, я не знаю, доволен ли я. Когда я сидел в Приморье, у меня было столько забот, что голова болела каждый день, - он смущенно потупился. У него были длинные мягкие, как у девушки, белокурые локоны, а редкая бородка едва начинала пробиваться. Градислав Всеволодич тяжело вздохнул. И это его сын, его первенец, будущий глава рода! Сколько он приложил усилий, чтобы воспитать из болезненного мямли мужчину, а тот, видно, не скоро порадует отцовское сердце. Или, может, все-таки обвыкнет в Приморском княжестве, почувствует себя настоящим хозяином, а тогда и вкус к власти придет, и готовность защищать свое? И такое бывает... - Ну что ты говоришь, сын! Лучше подумай, какой богатый удел достанется тебе. Вся торговля с полуденными странами, считай, будет в твоих руках! Есть где поучиться править, - Градислав встряхнул сына, досадуя, что тот не понимает открывшихся ему блестящих возможностей. Но Борис не был готов что-то понимать. Он проговорил, запинаясь и часто моргая: - Я боюсь здесь оставаться, отец. Где угодно, только не в Приморье! Оставил бы ты лучше этот край Ростиславу. Все-таки он наш родич, он тоже имеет право жить, как положено князю... Борис не успел договорить - отлетел к стенке шатра от хлесткой отцовской затрещины. От громового Градиславова голоса задрожал не только сын, но и стража у входа в шатер: - Что я слышу?! Наглец вышвырнул тебя из твоих владений, как крысенка, только что пинка не дал, а ты готов ему спустить просто так?! Да, если я буду делиться со всякими нищими изгоями, мне для своих детей городов не хватит! Ты не забыл, что у тебя трое меньших братьев? Я вам не враг, а родной отец, и обделять не собираюсь. А ты, ты, старший, который, когда я умру, займет мое место, никак не поймешь княжеских интересов! О, великие Боги, за какую вину мне послали такого сыночка?! Борис полулежал, придавленный тяжестью своих доспехов, и глядел на возвышавшуюся перед ним фигуру отца. Челюсть ныла от удара, но сильнее, чем от боли, на глаза наворачивались слезы от унижения. Отец не скрывал даже перед посторонними, что ни во что не ставит его, собственного сына! Ему хотелось закричать в голос, что так не воспитывают будущих князей, что отец сам виноват, обращаясь с ним до сих пор как с несмышленым ребенком. Но княжич знал, что не осмелится сказать, что у него на уме. Потому что это значит - раз и навсегда оборвать все отношения, всю прежнюю жизнь. И что ему останется делать тогда? - Но ведь приморяне не любят меня, отец, - проговорил он дрожащим голосом. - Они не вступились за меня перед Ростиславом. А он, я слышал, пришелся им по душе. У него наверняка осталось много сторонников. Как на иголках мне придется здесь жить... - А ты не трусь! - Градислав помог сыну встать на ноги, ободряюще похлопал по плечу. - Теперь будет не то, что раньше. Оставлю с тобой сильную дружину, чтобы охраняла тебя днем и ночью. А Ростиславовых сторонников выметем метлой, авось княжество не обезлюдеет! - Градислав довольно усмехнулся. - Да люд и сам притихнет, когда поймет, что ты пришел всерьез и надолго. - Но отец... а вдруг Ростислав вернется? - почти прошептал Борис. Но Градислав Всеволодич, уже торжествующий победу, отмахнулся, как от назойливой мухи. - Не вернется! Он сгинул неведомо где еще в начале лета, а сейчас наступает осень, и за все время ни ответа, ни привета. Мало ли куда его заманила эта колдунья? Ну что ж, он сам выбрал свою судьбу! Агайцы его извести не смогли, так он сам распорядился своей жизнью так, что нарочно не придумаешь. И заметь, сын - мы невиновны, на нас нет его крови! Борис изумленно глядел на отца. Тот впервые говорил с ним так откровенно, и княжича неприятно поразило его почти нескрываемое злорадство. - Отец, неужели ты так ненавидишь Ростислава? Мне и в голову не приходило, что тебя может обрадовать его гибель... - А за что его любить? - Градислав Всеволодич прошелся по шатру, пнул ногой поваленную Борисом скамейку. - Он по-разбойничьи отобрал у тебя Приморье, добыл себе владение вопреки воле старших в роду князей - моей и моих братьев, Келагаста и Милонега. Такого прощать нельзя. Да я давным-давно уверен был, что он плохо закончит! Одни дерзкие выходки на уме, покоя не знает нигде на свете - и это князь? Спутаться с колдуньей - для него в самый раз! Княжич Борис с детства знал, что его отец всегда прав, и не привык сомневаться. Но тут все-таки решился возразить, потому что, промолчи он, как обычно, невысказанная мысль в этот раз, наверное, застряла бы у него в горле: - Ростислав одержал верх честно. Он - настоящий воин, а я что... мальчишка был тогда. Но он отпустил меня и всех, кто хотел уйти со мной, и сказал, что не желает ссориться с тобой. И простился со мной по-братски, ни единого оскорбительного слова не сказал! - Борис умолк, не договорив, что иногда жалеет, что не остался с двоюродным братом; отец-то родной был с ним совсем не так вежлив! - Еще бы он посмел оскорбить тебя, моего наследника! - прорычал Градислав, не подозревая, какие мысли порой приходят наследнику в голову. Ухватив сына за руку, увлек к выходу из шатра. - Ну, пойдем! Штурм сейчас начнется. Будешь при мне. Войско должно видеть князя! Надев золоченые шлемы, отец с сыном сели на подведенных им коней и поднялись на холм, где уже реял стяг червлянских князей - алый орел на белом фоне. Со стены их увидели, и стоявшие наверху воины разом вскинули щиты со своим знаком - летящим соколом. Этот символ, древний знак Родославичей, также был присвоен Ростиславом, и Градислав Всеволодич заскрежетал зубами, увидев его. - Сегодня же Белгород Приморский должен быть взят! - заорал он, посылая своих воинов на штурм. Будь он помоложе лет на двадцать, князь Градислав никому не уступил бы чести первым подняться на стену вражеского города. Только возраст и княжеское достоинство вынуждали его ждать здесь, под стягом. Покосился на сына: неужто ему не хочется принести своему войску победу? Но Борис, не отрывая глаз, глядел совсем в другую сторону: в небо, где, описывая круги, снижалось нечто темное и бесформенное, ни на что не похожее... Воины тоже увидели летящий странный предмет и глазели теперь, раскрыв рты. Одни замерли, как стояли в строю, другие уронили свои лестницы, и теперь то молились Богам, то поминали всю нечисть болотную и лесную. - Это не птица! И не летучий змей!.. - слышались вопли! - Уж не ступа ли Бабы-Яги летит к нам? Чур меня, чур! - шептали другие, более суеверные, призывая предков их защитить. - Это летучая ладья! - наконец, завопил кто-то, самый зоркий. И скоро уже все увидели самую обыкновенную ладью под парусом - только плывущую по небу вместо моря. Она плавно покружила над войском Градислава, и, не успел князь отъехать подальше, чтобы не быть раздавленным, как чудесная ладья приземлилась совсем рядом с его войском. Через ее борт перемахнули несколько человек. Первый из них властно забрал коня у какого-то спешившегося воина и подъехал к князю Градиславу, не обращая внимания на его телохранителей, схватившихся за оружие. - Здравствуй, дядюшка, государь Градислав Всеволодич! - поздоровался он.