Руки, полные богов (сборник драбблов)

      Анубис ждал у костра, положив голову на колени. Наблюдал за танцем пламени, хотя мысли его блуждали далеко. Нефтида уговаривала пойти в дом, заверяя, что он и так всё услышит.       Их скромное жилище из песчаника на краю пустыни. Когда кто-то придет, Анубис и вправду не пропустит.       Он предпочитал разжигать костер и ждать, пока глаза не начинали закрываться.       Сегодня он наконец-то услышал шум. Встрепенулся, прислушался. Пару ночей назад он уже так обманулся, приняв порыв самума за чужое присутствие. На этот раз действительно шаги, торопливые шаги по песку.       — Амон? — позвал Анубис.       Тот вскоре появился. Тенью подошел к костру и замер. В пламени его силуэт выглядел странно, одежда казалась потрепанной. По прикидкам Анубиса, ему пришлось идти несколько дней от того лагеря бедуинов.       — Анубис? Ты не спишь?       — Тебя ждал.       Что было правдой. С того момента, когда в Дуате Анубис понял, что случилось, он упросил Осириса отпустить его, пришел к Сету с Нефтидой и начал ждать.       Он надеялся, Амон придет именно сюда.       — Я убил их, — сказал Амон.       Ночью рядом с пустыней холодно, но после этих слов будто стало совсем морозно. Даже костер, кажется, стал гореть тише.       Анубис кивнул. Он знал об этом. Все мертвые бедуины прошли в Дуат. Они рассказывали о карающем солнце, которое явилось к ним в лагерь. Наказывало за междоусобную распрю, но случайно выжгло всех.       — Я не хотел, — тихо сказал Амон.       — Знаю, — кивнул Анубис.       Он не ожидал, но Амон внезапно сел рядом с костром и порывисто обнял Анубиса. Тот не ожидал такого, вздрогнул и напрягся, слишком непривычный к яркому выражению чувств. Неуклюже обнял в ответ и прошептал, будто заклинание, которое произносил вместе с ушебти во время обрядов:       — Отдай мне свою тьму. Отдай свою боль. Я выпью их, и ты снова будешь свободен.       — Не нужно, — ответил Амон. — Спасибо.       Анубису было бы не сложно. Он проводник, он частица тьмы и воплощенная смерть. Его не трогали убийства так, как Амона.       — Это моя тьма, — ответил Амон. — Моя боль. Но я буду рад, если ты составишь мне компанию до восхода солнца.