Мелодия неотразимого танца

Риэ едва не роняет из рук онигири, чувствуя укол в ногу. Она приподнимается и достаёт из-под себя надломанную ветку, отбрасывая её подальше. Рико, как любительница свежего воздуха, вытаскивает их обедать в школьный двор под тенью деревьев. Даже притащила с собой красное покрывало в крупную клетку. Майское солнце приятно согревало, поэтому большинство учеников обедают снаружи — совсем рядом мелькает рыжая макушка, а затем Риэ слышит весёлый голос Орихиме. Риэ поддевает палочками замаскированную под осьминога сосиску и невольно вспоминает красноволосого парня, которого она встретила в магазине Урахары сегодня утром, когда заскочила на пару минут узнать как продвигаются дела с тараканами и заодно купить тех шоколадных конфет, от одного вида которых у неё текут слюни. Парень был едва не выше Ичиго, с копной красных волос, собранных в высокий хвост — на секунду она даже почувствовала укол зависти, от того какими мягкими они выглядели, — и татуировками вместо бровей. А ещё он был одет в ту же форму, что и Куросаки, когда тот превращался в Шинигами. Он с кем-то увлечённо разговаривал, но Риэ не видела с кем — дверь была открыта достаточно, чтобы уловить лишь одного человека. Благодаря объяснениям Урью она знала, что таких, как он называют Шинигами, что он такой же, как Ичиго. Вот только какого чёрта он забыл в магазине сладостей, да ещё и в комнате, в которую она, будучи сотрудником, ни разу не входила? К тому же, разве это не туда заходил Ичиго в день, когда они впервые встретились? На долю секунды они столкнулись взглядами, но даже от этого короткого контакта табун мурашек пробежался под кожей и она поспешила покинуть магазин, ссылаясь на то, что опаздывает на урок. Она не понимала своей реакции на этого парня: ей было одновременно страшно, но что-то в его суровом облике внушало доверие. Риэ дёргается от неожиданности, ощущая чужую руку у себя на плече, но осознав, что это всего лишь Йосано, успокаивается. Подруги смотрят на неё обеспокоенными взглядами и Риэ вдруг понимает, что была слишком погружена в свои мысли, пропустив большую часть разговора. — Извините, я немного задумалась, — хлопает ресницами Риэ. — Ты что-то говорила? — спрашивает она Йосано и по мгновенно возникшему румянцу на её лице, Риэ сразу понимает о ком пойдёт речь. — Я интересовалась откуда ты знакома с Исидой-куном. — Наши отцы оба врачи и давно друг друга знают. В детстве он часто приезжал в Токио вместе с Рюукен-саном и мы с ним всё время играли, — Риэ откусывает онигири и тщательно прожевав, продолжает: — Когда его мать умерла, он стал приезжать реже, а затем и вовсе прекратил. Не то, чтобы мы были сильно близки, но мне было грустно, когда Рюукен-сан сказал, что Урью больше не приедет. Йосано облегчённо вздыхает, словно всё это время боялась, что у Риэ может что-то быть с Исидой и улыбается. У Риэ вдруг мелькает мысль: почему из всех сыновей своих коллег, отец даже не пытался свести её с Урью? Тем более, учитывая, что с Рюукеном они довольно близки. Не то, чтобы ей хотелось выйти за него замуж, она вообще никогда не думала о нём в подобном ключе, но в таком случае все эти дурацкие смотрины были бы куда веселее. — Хватит об Исиде, не могу уже слышать о нём, — небрежно махает рукой Аямэ. — Лучше покажи, что у тебя в том милом пакете. Аямэ косится на небольшой подарочный пакет, в который Урахара-сан упаковал ей конфеты. Риэ тянется за лежащей внутри коробкой и кладёт конфеты посреди их импровизированного стола. Глядя на шоколадное угощение в прозрачной упаковке, глаза одноклассниц сияют от предвкушения. — Это шоколад из магазина, в котором я работаю, — объясняет Риэ, открывая коробку. — Мне хотелось вас чем-то угостить, поэтому я заглянула туда утром. Надеюсь, вам понравится. Девушки с радостным видом разбирают сладости, буквально растекаясь в лужицу от удовольствия и Риэ становится до невозможности тепло на душе. Конфеты и вправду оказываются бесконечно вкусными: шоколад тает во рту, оставляя приятный привкус горечи, не назойливый, а совсем лёгкий. Не зря Риэ положила на них глаз. Шоколадная горечь растворяется на языке, в то время как комок сомнений зарождается внутри. Риэ отчётливо помнит, что именно Аямэ привела их в «Магазин Урахары», но почему-то утверждает, что напрочь об этом забыла. К тому же, за время её работы не было ни одного покупателя, кроме Ичиго, который и покупателем-то и не был, но зато был знаком с Урахарой и явно удивлён, застав её в сахарном изобилии. Да ещё и тот парень в форме Шинигами, который оказался в магазине, когда там едва прошла дезинфекция. Риэ сильно сомневается, что он представитель фирмы по борьбе с тараканами. Ямазаки начинает казаться, что её босс не обычный торговец сладостями, а её мимолётное сравнение с подпольным магазином не было глупым, как ей могло показаться на первый взгляд. Краем глаза Риэ замечает приближающуюся к ним фигуру и поднимает глаза, чтобы увидеть стоящую перед ней Орихиме. Сидящие рядом одноклассницы обмениваются с ней короткими приветствиями и Риэ спохватывается, присоединяясь, когда осознаёт, что слишком долго рассматривала её. — Извините, что прерываю, я всего лишь хотела спросить о твоём самочувствии, Ямазаки-сан, — мягко произносит Орихиме, ослепительная улыбка на её лице. — Мне намного лучше, — кивает Риэ, игнорируя взгляды одноклассниц. — Спасибо, Иноуэ-сан. И за булочки тоже, они были восхитительны. — Я рада, что тебе понравилось. Но, знаешь, они намного вкуснее, если их макнуть в горчицу или васаби. Лица одноклассниц зеленеют, становятся похожими на траву и листья деревьев, отчего складывается впечатление, что они пытаются слиться с окружающей средой. Риэ задумывается, словно хочет ощутить вкус лакомства на языке и кивает сама себе, довольно улыбаясь. — Звучит интересно. Я обязательно попробую, — заверяет Риэ. От её слов Орихиме воодушевляется, сияя от счастья, улыбается широко и искренне. Когда Орихиме уходит, Аямэ сразу налетает на Риэ с вопросами о том, с каких это пор она общается с Орихиме. Риэ слабо пожимает плечами и врёт, что Иноуэ помогла ей, когда Ямазаки стало плохо на улице и угостила булочками. Им совершенно не обязательно знать, что на самом деле Орихиме защищала её от кучки монстров, намеревавшихся её сожрать. Риэ закрывает коробку от бенто, надкушенное онигири остаётся лежать одиноким комком. Перед тем как войти в здание, она оглядывается по сторонам в поисках знакомой рыжей макушки, но Ичиго не видно поблизости.

***

Закончив с уборкой в классе, Риэ не спеша направляется на подработку, наслаждаясь лёгким ветром, благодаря которому можно терпеть жарящее в спину солнце. Перед поворотом к магазину Риэ замечает шагающую по забору чёрную кошку. Она хочет подозвать её к себе, погладить, но та быстро убегает, не дав Риэ и шанса. Двери магазина открыты, а во дворе работают вениками Джинта с Уруру. Вчера ночью прошёл дождь, пусть и недолго, но этого хватило, чтобы сорвать листья с растущих рядом деревьев, лежащих теперь в пыли. Благодаря жаркому солнцу, земля к вечеру полностью высохла. Джинта останавливается, машет кошке рукой, словно старой знакомой, а затем она скрывается в недрах магазина. Поздоровавшись и обменявшись парой слов с детьми, Риэ ступает внутрь, слышит «И зачем только Урахара-сан нанял её?» Джинты, и Уруру, что пытается усмирить его. Риэ надеется застать животное, но той уже и след простыл. Ей остаётся лишь догадываться почему она впервые за всё время видит здесь кошку. А ещё делать вид, будто брошенные Джинтой слова совершенно не ранят. На удивление, в помещении не пахнет химическими средствами. Утром Риэ не обратила на запах никакого внимания, была слишком увлечена выбором конфет и слегка отвлечена загадочным парнем. Риэ бросает взгляд на комнату напротив, но там никого нет: двери плотно закрыты, не оставляя даже малейшей щели. Да и вокруг царит полнейшая тишина, если не считать ругающего Уруру Джинту. Риэ глубоко вздыхает, кладёт в угол школьную сумку и достав из неё последнюю конфету, откусывает половину. Риэ слышит звук сообщения и последующую за ним вибрацию, и, доставая из сумки телефон, ей думается, что это Аямэ издалека унюхала тающую во рту Риэ сладость. Она усмехается своим мыслям, но сообщение оказывается совсем не от Аямэ — это брат благодарит её за вкусный обед. Риэ хмурит брови. Ранним утром, ещё до того как зайти в магазин по шоколад, Риэ возмутилась присутствием в холодильнике лишнего бенто и поняв, что брат, скорее всего, останется голодным, сунула тёмно-зелёную коробочку в сумку и поспешила в центральную больницу Каракуры. Здание тянулось ввысь и вширь, словно серый бетонный великан, огромные окна отражали заглядывающие в них лучи солнца, ничем не похожее на маленькую клинику семьи Куросаки. Риэ нашла брата с большой трудом. Девушка на ресепшене сообщила, что Даичи находится где-то на третьем этаже, но его там не было и от белых стен, бесконечно длинных коридоров и сотрудников больницы в белоснежных халатах, Риэ начало мутить. Даичи выскочил из одного из поворотов, едва не сбив сестру с ног. Риэ сунула ему в руки бенто, рассматривая лицо брата, сияющее измученной улыбкой — круги под глазами залегли так глубоко, что казалось от них уже никак не избавиться. Ему срочно нужен отдых и не важно как сильно он хочет преуспеть в глазах отца, по мнению Риэ он и так делал достаточно. Прежде, чем снова исчезнуть в работе, Даичи оповестил Риэ, что уезжает в Токио — решить кое-какие дела в университете. Поначалу Риэ расстроилась: брат и так всё время в больнице из-за чего они редко видятся, а теперь он и вовсе должен уехать. Но затем поймала себя на мысли, что это ненадолго, да и пару дней в Токио, подальше от больничных стен, белых халатов и запаха хлорки, пойдут ему на пользу. На пути к выходу Риэ наткнулась на Исиду Рюукена. У неё оставалось не так много времени до начала занятий, а ей ещё нужно было заглянуть в магазин, поэтому она бросила приветствие, не задерживаясь для полноценного разговора. И абсолютно не замечая изучающий взгляд, которым провожал её мужчина. Риэ дёргается от неожиданно громкого звука, что оказывается уронившей коробку с чем-то хрупким Уруру и последовавшей руганью Джинты. Риэ кладёт телефон обратно в сумку, напечатав ответ и решает протереть стёкла витрин. Джинта и Уруру вовсю помогают, и Риэ не хочет показаться бездельницей. Глядя на разноцветный мармелад, яркий и сладкий, изображающий заточённую под стеклянным куполом радугу, Риэ пытается понять в какой момент её жизнь из прогулок с Нацу-чан, учёбы в школе и тренировок в кэндо вдруг превратилась в хаос из желающих полакомиться ею монстров, куче новых знакомств, большинство из которых являются не совсем обычными людьми и начальника, которых больше не кажется простым владельцем магазина сладостей. А ещё то, что она знает о себе гораздо меньше, чем думала. Риэ на мгновенье закрывает глаза, а открыв, не видит ничего, только растянувшуюся во все стороны темноту. Её бросает в холод, мурашки разбегаются по телу, словно бегущие с тонущего корабля крысы. Тряпка где-то теряется, может падает на пол, Риэ не знает, но она больше не чувствует мягкую влажную ткань у себя в руках. Риэ безрезультатно осматривается — окружающая обстановка до дрожи напоминает её сны. Вот только Риэ ни капли не сомневается, что на этот раз всё реально. Зовущий из темноты голос не пугает Риэ, она оборачивается на звук и совершенно не удивляется, увидев перед собой уже знакомый силуэт, разгоняющий своей белоснежностью окружающую тьму. Рука напротив тянется к Риэ в пригласительном жесте, но она удерживает свою на месте, не двигаясь. — Ну же, Риэ, — просит призрак. — Неужели ты не хочешь, чтобы мы были вместе? Риэ не отвечает, она не имеет ни малейшего понятия, что это существо хочет от неё, откуда оно знает её имя и что это вообще такое. Риэ вглядывается в, как ей раньше казалось, бесформенный силуэт с заложившейся тенью во рту и глазах, который под пристальным взглядом девушки начинает складываться в фигуру ребёнка. Он всё ещё бесцветный, но Риэ может заметить юкату на теле маленькой девочки, босые ноги и струящиеся к поясу волосы. Что-то в её лишённом цвета силуэте кажется Риэ до невозможности знакомым, но она не может ухватиться за эту ниточку и понять, что именно. — Кто ты? — дрожащим голосом спрашивает Риэ. Бледное лицо захватывает разочарование, глубоко пролегающее в уголках рта. — Как ты не понимаешь, мы с тобой одно целое, — в тёмных бусинах глаз зарождаются слёзы — тонкие линии, тенью пустившиеся по щекам. Риэ делает шаг вперёд от неконтролируемого желания обнять ребёнка, попытаться отогнать грусть и разочарование на детском лице, но её нога больно ударяется о деревянную стену витрины и темнота расползается в потаённые уголки сознания вместе с девочкой, и Риэ снова оказывается в магазинчике сладостей. Ещё какое-то время Риэ молча смотрит на жёлтую тряпку в руках, пытаясь прийти в себя. Из сумки звучит приглушённая трель телефона — кто-то беспрерывно забрасывает её сообщениями и Риэ достаёт мобильный уже зная, что вместе с кучей уведомлений увидит имя лучшей подруги. Улыбка расцветает на губах, когда Риэ листает переписку с Нацуко и потихоньку расслабляется. Риэ печатает ответ, совершенно не замечая наблюдавшего за ней из соседней комнаты мужчину.

***

Оглушающий звон будильника весьма раздражает, раздавшись в пять утра. Риэ с трудом поднимается с кровати, пытаясь собрать себя по кусочкам после бессонной ночи. Сперва она едва уснула, снедаемая противоречивыми чувствами после произошедшего в магазинчике, а затем то проваливалась во тьму, то выныривала, охваченная проникавшим до самых костей ужасом. Она суёт ноги в плюшевые тапки морковного цвета и слабо перебирая ногами, плетётся на кухню — ей срочно нужна порция горячего, сладкого кофе. За кофемашиной уже орудует Даичи: он выглядит до противного бодро, а ещё черезчур счастливым, отчего — Риэ понять не может и думать не получается — голова ещё не проснулась. Риэ принимает кружку — одну из её многочисленной коллекции — из рук брата, обнимает её ладонями и вдыхает кофейный аромат. Глаза сами собой закрываются от наслаждения, когда Риэ делает первый глоток: много молока и много сахара — всё как она любит. Риэ молча пьёт кофе, изредка кивая головой на слова брата. После вялого утреннего кофепития, Риэ так же вяло приступает к остальным ритуалам: она умывается, чистит зубы, причёсывается, собирая волосы в низкий хвост и натягивает на себя тёплые спортивные штаны, белую футболку с милым зайцем на груди и нежно-розовую мастерку. На станции, в ожидании поезда, Риэ долго и крепко обнимает брата, словно боится, что он никогда не вернётся, словно отец, как страшный монстр, заточит сына в клетку до конца его дней. Риэ исправляет себя: они и так живут в клетке с невидимыми прутьями, дарующими мнимую свободу. Единственный сын, наследник и приёмная дочь, что так и не смогла стать родной — они существуют в мире созданных отцом правил, не в силах противостоять его власти. Когда Даичи садится в поезд, Риэ задерживается на перроне, глядя вслед отдаляющемуся шинкансэну. Спешить некуда — в школе сегодня, как и завтра, выходной из-за очередного государственного праздника. Ей немного холодно, пока слишком рано для согревающих лучей солнца и Риэ кутается в спортивную куртку сильнее — она на несколько размеров больше и создаётся впечатление, что её обнимает тёплый плед. Риэ ещё некоторое время смотрит вслед давно скрывшемуся из виду поезду, а затем встряхивается от заползающего под одежду холода и решает уйти. Она разворачивается к выходу, отмечая полное отсутствие людей и внезапно свет вокруг гаснет, превращая здания, бетон под ногами и сам воздух в пронзающую холодом темноту. Риэ чувствует накрывающую ледяной лавиной панику. В глубине души она ждёт, что вот-вот появится маленькая девочка, разгонит тьму своим светом, но её нет и Риэ вдруг осознаёт, что боится. Боится окружающей темноты и пустоты, заползающей в сердце. Боится, что девочка больше никогда не появится и она останется в этой бесконечной тьме навеки, одинокая и опустошённая. Охваченная ужасом, Риэ делает несколько шагов назад и не чувствует твёрдой поверхности под ногами. Она слышит запредельно громкое биение собственного сердца, падая в пропасть. Ей кажется, что падение длится вечность, когда она видит тянущуюся ей навстречу сияющую белым светом руку. Но Риэ не успевает за неё ухватиться — она сталкивается с чем-то одновременно твёрдым и мягким, а главное — тёплым. Риэ прижимается сильнее, пытаясь впитать в себя всё тепло. Мир начинает приобретать краски, а тьма расползается по углам, и Риэ понимает, что её держат на руках, а источник тепла — чьё-то крепкое тело. Она поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Куросаки Ичиго. — Отпусти меня, — хрипит Риэ, пытаясь выпутаться из его рук. — Ай, — тихо ругается Ичиго, когда она в попытках выбраться, заезжает ему локтём в челость. — Не хочешь сказать спасибо за спасение? — возмущается Ичиго, но видя испуг на её лице, замолкает. Риэ смотрит по сторонам, тело дрожит от холода или ужаса — она не может разобрать, но подозревает, что от всего сразу. Ямазаки обнимает себя руками, пытаясь унять дрожь, но попытка эта безуспешна. Риэ открывает рот, чтобы ответить, как замечает приближающихся к ним того самого красноволосого парня и миниатюрную брюнетку. Они почти не смотрят на Риэ, будто её здесь вовсе нет, спрашивают у Ичиго, что произошло и он легко кивает в её сторону, объясняя, что она свалилась с платформы. Ичиго вовремя успел достать девушку оттуда, прежде, чем проезжающий мимо поезд разрубал её на куски. — Повезло, что она от страху выпустила огромное количество реяцу, — говорит Ичиго, не отводя от неё жалостного взгляда, словно это он довёл её до желания закончить свою жизнь таким ужасным способом. Риэ чувствует себя невыносимо под тремя парами глаз. — Так она и есть та девушка, о которой говорил Урахара-сан? — спрашивает красноволосый парень и Риэ хмурится от упоминания начальника. Она хочет задать вопрос, но вместо слов из горла вырывается хрип. Парень корчится от прилетевшего в бок локня черноволосой девушки. — Ренджи, дурак, он же попросил об этом молчать. — Чёрт, — ругается парень, потирая бок. — Что Урахара-сан говорил обо мне? — ей удается выдавить из себя слова, пусть она и звучит как прокуренный мужик из изакаи. — Лучше расскажи почему ты решила прыгнуть под поезд? — переводит тему девушка и Риэ ей позволяет, посчитав, что у неё ещё будет возможность расспросить начальника лично. — Не посчитайте меня суицидницей. Это вышло случайно, я не собиралась ни под что бросаться, — Риэ не хочет рассказывать о пустоте, страхе и одиночестве, что она чувствовала, погрузившись во тьму. — В любом случае, хорошо, что Ичиго почувствовал твою реяцу и пришёл на помощь, — потирая затылок, говорит Ренджи и Риэ кивает, соглашаясь с его словами. Теперь, когда они стоят лицом к лицу, Риэ может рассмотреть татуировки, что теряются в вороте его косодэ и ей становится немного интересно куда они ведут и где заканчиваются. А ещё она замечает, что он действительно выше Ичиго, хотя издалека они казались ей одного роста. Риэ не отводит глаз от Ренджи, смотрит пристально, но будто и не видит его — в голове пустота, абсолютное ничего. Она чувствует себя неудобно, словно кто-то следит за ней, и ведёт плечом, пытаясь согнать чужой взгляд, а затем слегка клонит голову в бок, чтобы найти изучающий взгляд медовых глаз, настолько глубокий, что Риэ кажется он видит все те страхи и слабости, которые она тщательно пытается скрыть. Открывается и закрывается дверь, впуская семью из четверых. Мать берёт сына за руку, поправляя сумку на плече. Глядя на них, Риэ вдруг думает, что, должно быть, странно выглядит, стоя одна посреди станции в половине седьмого утра и без какого-либо багажа. Она слышит как что-то разлетается в её голове на мелкие осколки, словно сброшенное с огромной высоты зеркало. — Я хочу домой, — просит Риэ, прерывая разговор Шинигами. — Я провожу тебя, — говорит Ичиго, принимая кивок от тёмноволосой девушки, которая внимательно изучает экран телефона с нахмуренными бровями. Риэ разворачивается к выходу, не ждя, когда Ичиго двинется за ней, но он быстро догоняет её, попрощавшись с друзьями. Они идут молча: Риэ не в силах ничего вымолвить, да ей и не хочется, в то время как Ичиго зевает с завидной частотой. К ней вдруг приходит осознание, что она помешала его сну, ведь Куросаки появился до того как она успела распластаться на рельсах и вряд ли он в это время бодрствовал. Риэ слушает звуки просыпающегося города: поющие птицы, шум машин вдалеке, стирающих шины об асфальт и незамысловатые мелодии из круглосуточных магазинов, что звучат громче, нежели им следовало. Ей приятна эта ленивая суматоха по сравнению со сногсшибательно быстрым темпом Токио. А ещё ей нравится шум улиц и молчаливая компания Ичиго, ведь так она не чувствует себя брошенной, замкнутой во мрачной клетке одиночества. Перед домом они останавливаются, Риэ замирает, не желая входить в пустую квартиру. — Меня посещают странные видения, — наконец говорит она и это оказывается куда проще, чем ей казалось. — Сначала они появлялись во сне, поэтому я считала их обычными кошмарами, но последние пару дней это происходит наяву, — Риэ замолкает, обдумывая собственные слова, но Ичиго по прежнему молчит, давая ей закончить. — Каждый раз я погружаюсь во тьму, не вижу даже собственных рук и ног, а затем появляется маленькая девочка. У неё нет лица и она вся светится белым, разгоняет тьму своим светом и вместе с тем мой страх. Она всё время зовёт меня, говорит, что мы должны быть вместе, но я ничего не понимаю. Я не понимаю, что со мной происходит, Ичиго. И от этого мне так страшно. Риэ устремляет взгляд к Ичиго, размытое лицо которого ей сложно разглядеть из-за собравшихся в уголках глаз слёз. Они не стекают по щекам, а скапливаются вместе и Риэ смахивает их рукой. Теперь она может лучше разглядеть лицо Куросаки, в глазах которого не сидит жалость к ней, как она ожидала и это удивляет её до глубины души. Он выглядит решительно, будто собирается спасти её от темноты, страха и одиночества. И вместе с тем Риэ чувствует прилив теплоты, словно она сидит в уютном кресле, укрывшись пледом и рядом стоит чашка парящего какао, ждущего пока его выпьют. Вдруг Риэ вспоминает, что это ощущение посещает её не впервые. — Извини, я не уверен, что это может быть, но я знаю того, кто способен помочь, — говорит Ичиго и крупица надежды зарождается в душе. — Сейчас тебе лучше как следует отдохнуть, — видимо Ичиго замечает нерешительность в её глазах, потому что говорит: — Если ты боишься оставаться одна, я могу побыть с тобой, — он сразу же пытается оправдаться, видя расцветающий румянец на щеках Риэ. — Не подумай ничего неправильного. — Всё хорошо, я справлюсь, — Риэ идёт к подъезду и дёргает ручку на себя. — Спасибо тебе, Ичиго. Он кивает, слабо улыбаясь и Риэ скрывается за дверью. Риэ стаскивает с себя кроссовки, оставляя их разбросанными в разные стороны. В комнате она снимает куртку, штаны и резинку, откидывает одеяло и забирается в кровать. Риэ не надеется уснуть, даже слегка боится, ожидая увидеть кошмары, но засыпает она почти сразу, измученная сумасшедшим утром, малым количеством сна за последнюю неделю и моральной усталостью. Когда Риэ открывает глаза на пороге вечера, солнце только собирается садится и небо постепенно окрашивается в закатно-розовый цвет, она чувствует себя выспавшейся и отдохнувшей. Ей не приснилось ни единого кошмара, она вообще не может вспомнить, что ей снилось и считает это хорошими знаком. Быстро перекусив тем, что было в холодильнике и выпив кофе, Риэ решает, что она жаждет ответов и что-то ей подсказывает — человек, у которого эти ответы нужно искать — никто иной как Урахара Киске. Поэтому Риэ быстро натягивает джинсовую юбку чуть короче колена и ярко-оранжевую обтягивающую кофту, распускающуюся цветком на запястьях и талии, и решительно покидает квартиру.