Denying

Одной рукой Татьяна принялась повторно перебирать одежду, валяющуюся прямо на столе. Она прекрасно помнила, что когда пришла, то сразу переодела то белье, в котором была, и бросила его вместе с остальными вещами именно сюда. В груди уже успел образоваться комок страха, а слова Кати пролетали мимо ушей. — Тань, ты меня слышишь? В смысле «проебала»? — Я… Я же сюда положила... Подожди, я еще проверю. — немного помолчав ответила брюнетка и полезла под стол. Чемодан также подвергся обыску. Потом шкаф, следом тумба возле кровати и повторно горка одежда на столе. Но безрезультатно. — В шкаф я даже не лазила… Бля. Да где оно? Я точно сюда положила. Я помню! Очередная проверка под столом, а после этого, на четвереньках, девушка даже подползла к кровати. Она проверила под ней и под кроватью соседки. Но и там не оказалось темного комплекта. — Ну все… — опустошенным голосом произнесла Попозже, после того как поднялась на ноги и ее взгляд лихорадочно оглядывал комнату. — Мне пизда. — Ты про какие бабки? Про те, что тебе мама дала? Так они же у тебя в трусах. — А то я не знаю, Кать! Спасибо! Трусов только нет! — В смысле? А на тебе? — А на мне… Эм. Секундочку. — Таня уже начала раздражаться, но на всякий случай проверила свое белье под одеждой. — Да другие на мне! Че, за идиотку меня держишь?! Кать, это жопа! Меня мама убьет… Я… Я тебе попозже позвоню. В комнату в этот момент вошла Юлия с полотенцем на голове, в пижамных штанах и футболке. — Ты видела лифон с трусами на столе? — в лоб спросила Бурая, внимательно глядя на подругу. — Че? Нет. — бросила та в ответ и, наклонившись, начала вытирать волосы. — А че? Ни слова не сказав, Таня не стала церемониться, а подошла и заглянула ей под одежду. — Ты нормальная?! — взвизгнула Полякова и прижала ткань футболки к груди. — На сиськи Кати своей пялься, ок? — Да нахуй мне твои сиськи не нужны! У меня деньги пропали. — Какие еще деньги? — Которые мама на учебу дала! Я тебе говорила. Таня снова взялась за поиски, детально вспоминая каждый свой шаг с момента прибытия. — Стопэээ... Это ты щас типа проверила, не я ли их взяла? — Просто на всякий. Там девять штук было, Юль! — Охуенно, подруга! Вот какого ты обо мне мнения, да? Я еще и не в твоих трусах, прикинь! — Юля оттянула резинку штанов вниз, доказывая это. — Вещички мои перероешь? Отодвигая стол, Татьяна метнула на нее недовольный взгляд, но ничего не ответила. В горле появилось чувство сдавленности и изнутри ее начало потряхивать. В голове уже вырисовалась картина того, как отреагирует мама, а еще страшнее стало от возможной реакции бабушки. — Просто… Юль, меня… Меня мама прикончит. Серьезно. Она мне раз двадцать напомнила, чтобы я внимательно следила за деньгами и… И о том, что это последние бабушкины накопления мне на образование, а я… — с осознанием того, что сумма, более четверти миллиона рублей действительно пропала, стали накатываться слезы. — Ты точно везде посмотрела? — уточнила Юлия, глядя как ее соседка уселась на стул и схватилась за голову. — Нет, ну реально, если не веришь, можешь проверить мои вещи. Я не брала, отвечаю. — убедительно добавила она, усмирив свой агрессивный тон и стараясь занять понимающее положение. На телефон пришло сообщение от Кати с вопросом, нашлись ли деньги? Оно осталось незамеченным. Таня хаотично перебирала варианты, куда могли деться вещи. Неужели их и правда кто-то украл? Но кто? Да и кому придет в голову красть именно нижнее белье? — Я знаю! — вдруг осенило Юлю, через пару минут молчания. — Че? — всхлипнула брюнетка, уже поддавшись рыданию. — Это извращенцы! — Юль, какие извращенцы? Ты издеваешься? — Нет! Реально. Короче, эти… Бляяять… Ну, фетишисты, точно! Кто-то из парней мог зайти, пока мы спали и все. Таня затихла на несколько секунд, прикрывая двумя руками нос и рот. — В натуре... Но я же… Я закрывала дверь изнутри, когда мы ложились… Или… Или нет? — Ну, видимо нет! Вот озабоченные уроды! Они даже не знают, что там бабки, но найдут их и все! Пиздец! — паниковать теперь начала Полякова. — Если уже не нашли… Ну и тогда хуй они че отдадут, стопудово. Бурая смотрела на соседку, изрекающую такие предположения и от них ее губы задрожали. Она вновь принялась лить слезы, не понимая, как теперь быть. — И че делать-то?! — Нууу… — Юля задумчиво почесала макушку. — Слууушай… А ты че ревешь-то? Давай обратимся к банкомату. Ну ссоры ссорами, а типа… Ну… Объясним ситуацию и она поможет. Это предложение вновь заставило Таню поднять несчастные глаза на подругу. — Я так и знала, что ты о ней вспомнишь. Нет! — Да бляяя… Началось. Ну, хочешь, я сама поговорю с ней? — Я сказала – нет! Я лучше останусь бомжом, чем буду у нее че-то выпрашивать. И Кате я обещала… Полякова цыкнула и закатила глаза. — Тань, девять кусков зеленых! Какая нахуй Катя? Или может она сможет тебе учебу оплатить? — Мне похуй! — Девчонки, дайте зарядку. А то моя сдохла и… — в комнату без предупреждения заглянула Яна, но замолчала, оглядывая обеих одногруппниц. — Я не вовремя? Че за трагедия? Вздохнув, Юлия взялась объяснять, что случилось. Татьяна же просто не могла больше выдавить из себя и слова без заикания, так как заплакала с новой силой. И все-таки у нее получилось собраться, чтобы встать и без какой-либо надежды повторно начать обыск комнаты. А когда вторая темноволосая девушка закончился пояснения, то Еременко медленно зевнула и спокойным тоном уточнила: — А вы копов вызвали? — но в ответ на растерянные взгляды, она вскинула брови и добавила. — Вы че, девки? Мозги в Рашке оставили? Это же не пять баксов. И у нас вообще-то в коридоре камеры висят. Идите к коменде, ее сейчас как раз в коридоре Павлуша поймала и раскаивается по поводу своей выходки. — Блииин, точняк! Шмыгнув носом и как-то по-детски вытирая слезы, Таня пошаркала к двери, перед этим закутавшись в плед. Но открыв ее, она остановилась. На пороге стояла азиатка лет двенадцати-тринадцати, явно собирающаяся постучаться. — Таня Браун? — выпалила она, округлив глаза и будто испугавшись. — Эм… Нет. Брюнетка хотела пройти мимо, но девочка не дала этого сделать и, схватив ее за руку, потащила за собой. — Да! Это ты! Очень похоже! Пойдем! Мне сказали тебя позвать. — Да никакая я не Браун! Че тебе надо? — не понимала Таня, но все равно поплелась следом. За ними поторопились и Юля с Яной. Их комнаты была на первом этаже, поэтому все быстро очутились возле выхода из общежития и уже там, из окна, увидели, что на улице толпится человек пятнадцать. Три подруги, вместе с юной спутницей вышли на крыльцо. Все собравшиеся неподалеку студенты смотрели куда-то, задрав головы. Кто-то смеялся, а кто-то переговаривался между собой. Спустившись с крыльца, Бурая поняла, что все теперь стали поглядывать на нее, а когда сама задрала голову наверх, то возле пожарной лестницы увидела то, от чего рот открылся непроизвольно. — Пиздец… — вырвалось у Поляковой. Они уставились на большое и кривое граффити, изображающее персонажа женского пола с черными волосами до плеч, а там, где располагался рот, был подрисован еще и длинный язык. От рисунка шло облако, обозначающее речь и в нем четко виднелась надпись – «I'm a slut and I like to lick pussy». И дополнял эту картину комплект белья, прицепленный поверх туловища рисунка и как бы выступающий для него одеждой. — Не знаю, кто это сделал, но кажется нарисовать пытались тебя. — высказал свое мнение какой-то парень, посмотрев на Таню, после чего на нее обратило внимание еще большее количество учеников. Из общежития вышла комендант, за которой хвостиком бежала Павла, все еще пытаясь объяснить свой поступок с дверью. Но та, кого попытались изобразить на кирпичной стене, никого не слышала. Лицо залилось краской, окутало чувство растерянности. Она словно вернулась на пару лет назад и, ей казалось, будто все смеются над ней, смотрят и показывают пальцем. Брюнетка не понимала, что люди вокруг хоть и переговариваются, большинство осуждали того, кто это сделал. — Тань, это то самое, что пропало? — тихо спросила Яна. — Тань, ау! — А? Да… Кажется… Да. Это оно. — Попозже сглотнула, видя как две студентки, поглядывают на нее и обсуждают, но постаралась не показывать стыд на людях, как делала это раньше. Комендант в это время говорила, что в любом случае узнает, кто это натворил, поэтому лучше человеку сознаться самому. Естественно, никто не признавался. Все уже начали расходиться, потеряв интерес к изображению. — Я знаю, кто это сделал... — вдруг отозвалась та девочка, что привела их сюда. Возможно, ее слова бы и не проигнорировали, если бы к их компании не подошли двое. Это были Сэм и Чарли. — Кого у вас так невзлюбили? — присвистнула Саманта, еще издалека заметив оскорбительное граффити, но не узнав в нем Татьяну. — Ты решила приехать, потому что я не звоню? — заулыбалась Яна, переключив свое внимание на нее, что было очень даже взаимно. Бурая тоже отвлеклась, но на вторую подошедшую девушку и в глазах вспыхнули враждебные огоньки. — Это ты сделала, да? — Че? — Чарли смотрела на рисунок, а теперь перевела взгляд на Таню. — Это типа тебя нарисовали? Хм… Нууу… Совсем немного похоже, да. Но, я бы написала по-другому. Я не считаю тебя шлюхой. Я считаю тебя охуевшей сукой. — Тань, у тебя там бабки. Надо достать. — напомнила Юля, видя как глаза подруги наполняются злостью. — Это ты сделала! — никого не слушая повторила Попозже, но уже утверждающие и сделала два шага навстречу школьнице, чтобы толкнуть ее, но споткнулась. Она наступила на плед, в который была укутана и вскрикнула, повалившись вперед. Чарли успела поймать, но от этого Таня стала брыкаться и оттолкнула ее от себя, от чего чуть не упала в другую сторону. — Не вздумай меня трогать! — отмахнулась она рукой, а вместе с ней и краем самодельного пончо. — Обиделась и решила так отомстить, да?! — Эй, эй! Спокойно! Она ниче такого не делала. — вмешалась Сэм. — Да ну? А хули вы весь день рядом с общагой ошиваетесь?! — Ниче не весь день! — запротестовала Ратлифф, раздражаясь из-за обвинений в свой адрес. — Мне вообще сюда теперь не подойти?! — Тань, мы договорились поехать на матч, но у меня телефон сел. Я поэтому зарядку и просила. — вступилась Еременко. — Чарли бы не стала заниматься такой хуйней. — Ну конечно! Это как раз для ее возраста! — Да ты меня всего на год старше, тошнотик! — Как ты меня назвала?! — Тане снова захотелось толкнуть или ударить свою бывшую подругу, но у нее просто не осталось на это сил. — Как я теперь, по-твоему, должна это доставать?! — А это реально твое бельишко? — усмехнулась высокая Саманта, глядя на Таню, но получив от Еременко легкий шлепок по плечу, показала открытые ладони. — Да я просто спросила. — Доставай. — потребовала Попозже, сверля взглядом ту, что была ниже и стояла с оскорбившемся выражением лица. — Тогда я поверю, что это не твоих рук дело. Желая что-то ответить, Чарли пару секунд смотрела ей в глаза, при этом стиснув зубы. Однако промолчала и твердым шагом пошла к пожарной вертикальной лестнице. Подняв голову, она оценила свои силы, потом подпрыгнула, уцепилась за первую перекладину, подтянулась и полезла наверх. — Надо было подождать. Миссис Ларсен пошла за уборщиком территории. — сказала никак не покидающая подростков девочка и все это время с интересом наблюдающая за ними. Правда говорила она с сильным акцентом, не слишком понятно и очень тихо, поэтому ее просто не замечали. — Знаешь… Мне кажется, она будет покрепче Катюхи. — задумчиво подметила Юлия, наблюдая за старшеклассницей. — Не сравнивай их. — огрызнулась Татьяна и ее передернуло от холода. — Теперь я уверена, что это она. Но Чарли явно желала доказать обратное. Она справилась без особого труда, а вернувшись, кинула комплект в руки владелицы. — Только «спасибо» не говори, а то за этим у тебя следует «иди нахуй». — И не собиралась. — обнаружив, что деньги на месте, брюнетка порвала ткань, достала их и затем черные трусики полетели чуть ли не в лицо Ратлифф. — Ты же так хотела их с меня снять, так что наслаждайся. И да, на мне они уже побывали. Не обдрочись. — Да ты ебанутая на всю голову! — услышала она уже за спиной, когда, даже не дожидаясь своих подруг, стремительно направилась в общежитие. Стыд все же дал о себе знать. Он спутывался со злостью, пока девушка шла по коридору и все, кто встречался на пути, считали своим долгом на нее посмотреть. Казалось, уже все знают про мерзкий рисунок и про то, что он посвящен ей. Даже в голову не приходило, что внимание привлекает развивающийся как плащ плед, растрепавшиеся волосы и лифчик в правой руке. Захлопнув за собой дверь в комнату, Бурая прижалась к ней спиной и закрыла глаза. По привычке хотелось плакать, ведь давно никто над ней так не издевался. А сейчас это сделал человек, с которым поначалу они дружили. И если не брать в счет события декабря, то эта дружба действительно была не просто материальной выгодой. Совсем другое дело, что потом она была испорчена «наглыми домогательствами», как считала сама Таня. «Не зря я ее послала. Овца! Еще теперь Яна с этой Сэм… Будут теперь тут ходить постоянно. Нет уж, хуй! Я реветь не буду.» — сказала она сама себе, проморгалась, шмыгнула носом и посмотрела на деньги в своей руке. Выдох облегчения и быстрый поиск тайника, откуда до завтра они пропасть не должны. Выбор пал на свой дневник, а на душе все же стало спокойней, несмотря на обиду. Но спокойствие длилось до тех пор, пока не вернулось воспоминание о новости, сказанной Катей. Когда в комнату вернулась Юля, Бурая уже лежала в постели, вовсе расклеившись после нахождения на улице и потраченных нервов. Она огромным текстом написала своей девушке обо всем, что произошло, ни скрыв ни единого момента. Но та не читала сообщения. Скорее всего она спала, ведь в России уже было четыре часа утра. «Могла бы и дождаться, пока я тут разберусь со всем…» — Попозже боролась со своей плаксивостью, но пара слезинок все равно соскользнули по щекам на подушку. — «Завтра с ней поговорю. А может просто взять эти бабки, купить билет и улететь? Че мне тут делать, если все равно не будем учиться в следующем году? Блять… Ну вот… Все и идет к тому, что я пойду в России на сраного юриста и там мы будем вечно скрываться.» — Я не понимаю, хочу я улетать, или нет… — тихо проговорила она, даже не заметив, что сделала это вслух. — Ты о чем? — уточнила Юля, читающая на постели книгу и не тревожащая подругу, видя ее подавленное состояние. — Танюх, ты че, плачешь? — Немного. — призналась брюнетка, лежа на спине и глядя в потолок. С уголка правого глаза снова стекала прозрачная капля и, вытерев ее, она повернула голову в сторону соседней кровати. — Ты… Ну, как бы извини, что подумала на тебя. Я просто испугалась. — Да ладно. Я бы и сама, наверное, тебя проверила, если бы у меня спиздили столько бабла. — усмехнулась Полякова. — Так нахуя тебе отсюда уезжать? — Я не смогу поступить в Брин Мор. — призналась Таня и в который раз очень тяжело вздохнула. — Катюхину тетю оттуда уволили. И я вроде… Вроде я не против вернуться домой. Даже хочу. Когда мне Катя сказала сегодня, я даже не особо расстроилась. Думала бабки щас возьму, не буду платить завтра ни за какую учебу и просто куплю билет назад. — Ох, блять… Поняяятно. Но, надеюсь, тебя хоть что-то останавливает? — Меня остановило то, что деньги пропали. А теперь… Кажется, я понимаю, что просто скучаю по людям. А возвращаться я не хочу… Наверное… Я уже не знаю, реально. Я не хочу жить в России. Катя там боится показывать наши отношения, а я скрываться не хочу. Учиться на юрфаке я тоже не хочу, а мама точно меня туда пихнет. Бабушка будет звать в Воронеж, но… Я еще очень долго не хочу там появляться, потому что я не могу не думать там о Д… Короче, я не знаю. Но с другой стороны, че мне тут делать еще полгода? Просто доучиться? Скучать по Катюхе? Видеть самодовольный ебальник Чарли и подождать от нее еще каких-нибудь «шедевров»? — Да не она это сделала, серьезно. — Ну да… Конечно. Она с такой легкостью туда залезла, что сразу понятно – она не первый раз так делает. Теперь уже Юлия тяжело вздохнула, отложила книгу и, поднявшись, уселась прямо на пол, рядом с кроватью Татьяны. — Вот посуди сама. Всю ночь она тусила с той телкой, Сэм и Яной, так? — спросила она, согнув ноги в коленях и положив на них локти. — Ну и че? — Как и Янка, она, скорее всего, весь день спала. В общагу бы ее тоже просто так никто не пустил, она всегда проходила через нас троих. Ну и… Бля, Танюх, ты че, не видишь, как она на тебя смотрит? Она даже когда матом тебя кроет, то слюнями исходится. И на лестницу она полезла с таким видом типа, «Смотри, детка, я щас и твои трусы ДЛЯ ТЕБЯ достану. Все, что пожелаешь!». От последней фразы, терзающая себя девушка усмехнулась. — Ну… Наверное, перебором было кидать их ей в рожу… — Бля, фу! Да, это было стремно. Учитывая твои деньки… — Юль, ты дура? Ниче не было, когда я их переодевала… Ой, все. Просто она меня взбесила. Даже если это и не она, то мне похуй. Дружить она все равно не умеет, а если бы и умела, то мне все равно с ней общаться нельзя. — Ах, да… У вас же там какие-то запреты дебильные. — закатила глаза Юля и зевнула. — Хотя, на твоем месте, я бы наладила отношения с Чарли, извинилась перед ней, доучилась и попробовала бы потом куда-нибудь поступить. В какой-нибудь колледж попроще. Вот прям значительно попроще, чем Брин Мор. — Ага. Щас! А с Катей мне на расстоянии всю жизнь встречаться? Нет, спасибо. Лучше в Россию тогда вернуться. — Ну и знаешь, твоя Катя, она… — Она самая искренняя из всех, кого я знаю. — резко и немного грубо прервала подругу Бурая. — Она никогда не пыталась накормить меня колесами, чтобы трахнуть. Правда, один раз она сама напилась и… Но это другое! Не важно. Она никогда не пыталась меня купить и не… Эм… Короче, она не бабница, вот. Она надежная и, самое главное, мы любим друг друга. —Ууу… Как сладко… Окей, окей. Купидон попал вам в жопы и это надолго, я поняла. Не нервничай. — отмахнулась одногруппница. — Но лучше доучись, получи сертификат и тогда, если вдруг разбогатеете и приедете поступать, то тебе не надо будет сдавать тест на инглиш. А я пойду пожру. Удалившись, она закрыла за собой дверь, а Таня еще долго пялилась в пустоту, думая над тем, как дальше поступать. Перелет, отвратительное самочувствие, пропажа денег, плохая новость от Кати, «творчество» на двери и стене общежития, небольшой скандал с Чарли – все это создало в голове такую неразбериху, что мозг уже отказывался работать. Часы показали ровно 00:00, когда организм девушки окончательно сдался и она крепко уснула.

***

— Кать, а тебе в институт не надо сегодня? — в комнату дочери без стука заглянула Елена Анатольевна. — Уже семь. — У? — шатенка поморщилась от света, проникшего в комнату из коридора. — Не, мам. Не надо. — Ну как не надо? — Мам, я сплю. — буркнула Катя и отвернулась. — Мне на работу к десяти. Дверь закрылась на несколько секунд, но потом женщина вновь открыла ее и уже зашла в комнату. — А когда у вас сессия? Разве сейчас не должна идти? — Господи… Мам, у нашего первого курса была до праздников, начинаем учиться с шестнадцатого. — А, ну хорошо… Подожди. Так сегодня шестнадцатое! Давай поднимайся, а то опоздаешь. Терпеливо вдохнув в грудь воздух, Екатерина все-таки открыла глаза. — Я знаю, но я не пойду. Сказала же, я на работу. Ты сама почему не там? — задав этот вопрос, она повернулась к матери и приподнялась на локтях. — У меня неделя выходных. — Поэтому ты вчера шлялась допоздна? От изумления, Елена Анатольевна даже усмехнулась. — Кать, что значит «шлялась»? Обычно шляетесь вы, а я ходила в театр. — В театр до часу? Интересно… — фыркнула девушка, но потом снова рухнула на постель и укрылась одеялом. — Не надо переводить тему. Вставай и бегом на учебу, раз сегодня первый день. — женщина включила в комнате свет и принялась со стола убирать всяческий мусор. — Мам, ты специально? Я тебе два раза сказала, я на работу! — донеслось из под одеяла. — Мне не обязательно ходить каждый день, я все равно потом… Бляяя… Шатенка не договорила, так как в голову ворвался вчерашний разговор с тетей. Он нарушал все планы, но с утра казался каким-то полузабытым сном. — Это что еще за выражения? — Извини. Я просто забыла… В общем, не важно. Все мам, уйди, пожалуйста. — В нашем доме так не выражаются, если ты не забыла. Или ты от Тани нахваталась? — Мааам! Мне восемнадцать лет! — Катя раздраженно откинула одеяло. — При чем тут опять Таня? Ты дашь мне поспать или нет?! — А без криков никак? — удивилась Елена Анатольевна, но все же пошла из комнаты. — Контролируй речь. Мы потом еще с тобой по поводу учебы поговорим. Тебе завтрак сделать? — Не надо мне ниче. Мам, свет! Оставшись одна, девушка легла удобней и попыталась вновь уснуть. Ей очень хотелось, но мысли уже проникли в голову и активировали мозг. «И че мне теперь делать с учебой и работой, если я, возможно, никуда не полечу? Как все вовремя… Еще и мама, блин. К чему она опять до Тани докопалась? Все же нормально было… Она какая-то странная. Сначала готова ее чуть ли не убить, потом ей пофиг, потом подарок дарит на двоих, а потом вот это опять. А мне же еще как-то надо будет ей сказать, что все отменяется, если так и будет… Но почему тетя Ася сказала, пока что ей не говорить? Может она сама ей скажет? Раздражает эта неизвестность! Ниче не понятно! Наверное, не надо было вчера Тане все рассказывать, а то… Бабки! Она же бабки потеряла!» — вспомнив это с помощью цепочки мыслей, Шаманка резко открыла глаза и, дотянувшись до телефона, вошла в социальную сеть. Вся сонливость прошла, как только она прочла огромное сообщение от своей девушки. Но, даже еще не прочитав его полностью, имя Чарли, написанное раз десять, заставило напрячься. Екатерина Хорошенко 07:07 Хочу ей въебать. Так это она нарисовала? Зачем ты отдала ей свои трусы? Можно было как-то без этого? Деньги все на месте? Я не хочу, чтобы ты с ней пересекалась. Вообще. Она мелкая ебанашка. Сегодня позвоню тете вечером и будем думать, че делать дальше... Мама разбудила и докапывалась опять. Хочет, чтобы я училась. Если все будет плохо, то придется выбирать между учебой и работой. Я думаю, а что если вообще забить на учебу? Опять же, если все будет херово и тебе придется вернуться, то тогда я смогу снимать нам квартиру. Хотя бы студию. Правда, я не знаю, сколько это стоит… Просто такая мысль пришла. Без понятия, насколько это возможно. Пока голова плохо работает. Екатерина Хорошенко 07:12 Мне кажется, что тебе в любом случае нужно закончить эти курсы. И не вздумай покупать никакие билеты, пока мы все точно не обговорим. И мы с тобой еще поговорим потом по поводу этой малолетки. Прочитав свое последнее сообщение, Хорошенко стало немного не по себе. «Я говорю прям как моя мама… Ужасно.» — сдвинув брови, она оглядела темную комнату и поняла, что уже не уснет, поэтому встала и отправилась умываться. На кухне атмосфера была очень тихая и сонная. Горел свет, а за окном все еще царила темнота. Полина сидела за столом с закрытыми глазами, клевала носом и держалась за ручку кружки, а Елена Анатольевна готовила омлет. — Бу! — выкрикнула Катя, склонившись над ухом старшеклассницы, от чего та резко вздрогнула и разлила по столу кофе. — Ты дура?! — заорала блондинка, подскочив со стула. — Катя! У меня чуть сердце не остановилось! — возмутилась женщина, чуть не уронившая сковороду. — У меня теперь колготки мокрые! Идиотка! — Поля стукнула старшую сестру в плечо и ушла в комнату переодеваться. — Пытаюсь поднять себе настроение. — оправдалась Екатерина, садясь за стол, пока мама вытирала с него пролившийся напиток и одарила ее неодобрительным взглядом. — Сделаешь мне тоже завтрак? — Тебе же «ниче не надо». — напомнила Елена Анатольевна, продолжая свои дела на кухне. — Ты меня просто разбудила, а я теперь уснуть не смогла. Ну? Как ваш «театр» с этим Иван Иванычем? — Очень хороший спектакль. А зовут мужчину Июлий Игнатьевич. — Ой, да какая разница? Ты где его откопала вообще? Поля сказала, что видела его и по виду, будто уже на кладбище. — Катя, прекращай. Это мой преподаватель из института и по совместительству очень хороший друг семьи. — Да? А почему мы о нем никогда не слышали? — Потому что он долгое время жил в Болгарии и мы потеряли связь. А сейчас он нашел меня через интернет. — В смысле? Как? — А ты думаешь, я у тебя совсем старая? У меня даже страничка есть в «Одноклассники». А теперь и во «Вконтакте». Он меня там и нашел, представляешь? — Ммм… Очень занимательно. — Добавь меня в друзья, пожалуйста. Просто я еще не очень разобралась, как там искать. — мать проигнорировала сарказм дочери и решила вернуться к разговору о ее работе. — Ну и что там за должность-то такая у тебя, что ты ради нее решила прогуливать институт? — Никто уже не говорит «институт», мам. — на кухню вернулась Полина и тыкнула пальцем сестру в бок, за что отхватила шлепок по руке и в ответ на это показала язык. — Я менеджер смены. — пока мать не видит, Катя показала школьнице средний палец. — На самом деле уборщица, просто стыдно говорить. — съязвила та, в ответ на этот жест. — То есть администратор? — оглянулась на них Елена Анатольевна и рука старшей дочери тут же спряталась под стол. — Ну да. — Ой, Кать, не та должность, на которую нужно стремиться. Ты же так хотела поступить на филолога или лингвиста, вот и училась бы нормально, чем на такие низкопробные работёнки устраиваться. Я понимаю, когда в школе училась и нам очень нужны были деньги… — Вообще-то управлять целой сменой рабочих в восемнадцать лет – это не «низкопробно». — с обидой в голосе сказала шатенка, а ее настроение уже со свистом рухнуло на самое дно. — И я не поступила ни на филолога, ни на лингвиста. Поэтому я лучше буду работать. — Все, ладно. Делай, что хочешь. Очень надеюсь, что в колледже у тебя изменится отношение к учебе. Там тебя быстро отчислят за подобное. — Да может я вообще ни в какой колледж не поеду! — вырвалось у Екатерины и, она сама от себя этого не ожидая, поджала губы. Женщина в это время поставила на стол тарелки и вскинула брови. Поля уже жевала омлет, но перестала, уставившись на сестру. — Почему? — в голос спросили обе. — Эээ… Да просто сказала. — шатенка опустила взгляд, понимая, как глупо проболталась. — А вот врать мне не нужно. Я тебя насквозь вижу. — прищурилась мать девушек. — Что случилось? — Ничего не случилось. Просто предположила, потому что всякое может быть. Все, я одеваться, а то опоздаю. Катя даже не притронулась к омлету и, чтобы не подвергаться допросу, поспешила к себе. В спешке нацепив на себя выглаженные черные брюки, белую классическую рубашку и собрав волосы в хвост, она уже через полчаса обувалась у двери, но все равно ее настигла Елена Анатольевна. — Кать, ты передумала поступать в США? — уточнила она, глядя на девушку сверху вниз. — Или это снова из-за твоей подруги? «Хватит. Хватит! Почему она постоянно называет Таню подругой? Почему сразу из-за нее? Зачем эти постоянные расспросы? Только ничего не говори. Не реагируй.» — убеждала сама себя Екатерина и, поднявшись на ноги, сняла с крючка пальто, после чего улыбнулась. — Я не передумала. Все хорошо. — Точно? Просто если Ася не может помочь поступить твоей подружке, например, то не обязательно… — Мам, стой! — самоубеждение не помогло и появилось огромное желание задать один вопрос. — Почему ты так Таню воспринимаешь? — Как? — Почему «подружка»? — Ну, а кто вы? — Елена Анатольевна снисходительно заулыбалась. — Зачем мне называть ее иначе, когда у вас эти глупости пройдут и вы успокоитесь? Я и так уже слова против не говорю. — отмахнулась она. — Что значит «успокоитесь»? — Катя серьезно сдвинула брови. — Я думала, ты все поняла и как бы… Приняла. — Я все поняла. — утвердительно кивнула мама в ответ. — Не переживай. Я действительно очень переживала за тебя и всю эту ситуацию, но теперь я все узнала. Мне все объяснили. Просто я и понятия не имела, что, в особенности у девочек, бывает такой период. Понятно, что в вашем возрасте все мальчики дураки. Вам хочется взаимопонимания, поэтому пока вы играете в «отношения», в этом нет ничего страшного. Другое дело, что твоя подруга, нашла очень хороший трамплин в качестве обучения, но… Ты ведь все равно не будешь слушать, пока сама не убедишься, так? А собственные ошибки – самый лучший опыт. Живи, учись, а я больше не вмешиваюсь. Слушая эту речь, с лица девушки медленно сползала улыбка, а к концу у нее даже приоткрылся рот, и одна бровь оказалась выше другой. — Мам, кого ты опять там наслушалась? — Ты сейчас все равно ничего не поймешь. Но потом я тебе все разложу по полочкам, обещаю. — Ты уже выходишь? — в коридор из своей комнаты лениво вышла Полина, у которой сегодня был первый день занятий после каникул. — Тогда я с тобой. — Угу. Пошли. — шатенка настороженно оглядела мать и, больше ничего ей не говорила. С сестрой они вышли вместе из подъезда и только тогда она у нее уточнила: — В какую секту она опять ввязалась? — Кто? Мама? В какую еще секту? — испугалась школьница. — Я не знаю. — Ну, ты же с ней чаще видишься. И не притворяйся, что ты не слышала, какую чушь она мне щас заливала. Ты вечно все подслушиваешь. — Нифига! — Фига! Рассказывай. — Да я правда не знаю! Я немного щас слышала, но… Мне кажется, она опять где-нибудь в интернете прочитала или у этого… Ну, помнишь церковный хер какой-то? Может у него опять спрашивала… Хотя, он-то ей внушал, что это болезнь и грех… Ну это же мама, ты знаешь. Сама вечно че-то решит, а как ей это в голову пришло, хуй разберешь. Как и тебе, иногда… — Я на нее не похожа! — Да не похожа, не похожа… Че ты сразу орешь? — насупилась Хорошенко младшая, при этом переминаясь с ноги на ногу возле подъезда. — А ты опаздываешь, да? — Нет. Я раньше вышла, чем надо. — Катя уже достала телефон и проверяла время. — Ну ладно, я пошла… — Не, погоди. Проводишь тогда меня? — Куда? В школу? — усмехнулась Шаманка. — Как в первый раз, в первый класс? — Не смейся. Светка просто болеет и не идет, а я… — Поля посмотрела себе под ноги, смущаясь того, что ей страшно и что просит о таком. — Ну, вдруг опять эти суки пристанут? Не должны, но… Просто все время, до того как вы им дали пиздюлей, они стояли в курилке, когда я шла в школу. Подзывали меня, я им домашку отдавала ну и… Короче, доебывались. Ну че? Проводишь? Если поначалу просьба сестры вызвала у Кати смешок, то теперь она отреагировала иначе. Вспоминая видео, где две старшеклассницы издеваются над Полей, кулаки так и чесались повторить то, что было на каникулах в сквере. За это время она только раз видела одну из них, но тогда девушки лишь посмотрели друг другу в глаза, что получилось довольно-таки враждебно. — Конечно, пойдем. — с непривычной заботой в голосе сказала старшая сестра и даже решила помочь понести сумку. — Но я не думаю, что они к тебе еще хоть раз сунутся. Да и Танюха же там это видео снимала, всегда можешь им пригрозить. Просто пригрозить. Потому что я его у нее с телефона удалила потом… — Зачем? — Ну, знаешь… Попадет не в те руки и нам может доставить проблем. Кстати, она тебе писала, че вчера у нее там произошло? На отрицательный ответ, шатенка без всякой скрытности рассказала обо всех ужасах вчерашнего дня своей девушки. Пока они ступали по заледенелому снегу через темные дворы, Полина слушала очень внимательно и даже серьезно. — Эта мажорка совсем там охуела. Пусть, блять, радуется, что Таня на нее заявление не стала писать. Она говорила, что спокойно могла это сделать… — распалялась Катя под конец истории и сжимая в карманах кулаки. — После таких выходок, я в словах Танюхи вообще не сомневаюсь. Если я раньше еще сомневалась, то щас… Я бы посмотрела, как эта мелочь заговорила, если бы я там была. — А ты не думала, что… Ну, раз она так сделала, то… — с сомнением в голосе начала блондинка, пытаясь подобрать слова. — Ты уверена, что не зря Таню простила? — спросила она очень быстро. — Ты опять? Почему ты уже второй раз об этом спрашиваешь? Ты же сама так хотела, чтобы мы помирились. — Да, но… Ниче я не хотела. Просто я… — Поля нервно закусила губу и достала сигареты. — Короче, забей. — Ну уж нет! — шатенка выхватила у нее из рук пачку. — Ты че-то знаешь? Остановившись посреди двора, этим самым она вынудила остановиться и сестру. — Че? Я ничего не знаю, просто спросила. Отдай сиги. — старшеклассница попыталась вернуть себе упаковку, но Шаманка одернула руку. — Э, нет! Ладно, ты прошлый раз по пьянке докопалась, а тут в чем дело? Тем более после этих приколов с твоей обнаженкой, я тебе больше не верю. Такая формулировка не на шутку возмутила Хорошенко младшую, и она повторно предприняла попытку отобрать сигареты. В этот раз успешно. — Знаешь че, Кать? Это ты Тане бы поменьше верила. Я не хотела тебе говорить, но если она опять там с этой затусит, то… — девушка запнулась, глядя на недоумевающее лицо сестры и закурила. — Короче, мне теперь кажется, что вам правда следует расстаться. — Почему? — жестким тоном прозвучал логичный вопрос. Было странно слышать такие высказывания от Полины, ведь обычно она всегда заступалась за Попозже. Даже когда та была не права, она только и делала, что способствовала их примирению. — Потому что она… Она реально пользовалась этой местной бабой. — С чего ты взяла? Нет, ну та сама вызывалась купить ей билеты, это я знаю. Телефон свой старый отдала и водила куда-то… Но… Бля, мы поговорили и все решили. Я думала, что она сейчас что-то натворила. — Старый? — нахмурилась Поля. — Вообще-то новый. Она там ей еще и Макбук купила, шмотки там всякие, травку им доставала. И Танюха курила! Ей вообще на все обещания похуй было. И она осознанно эту телку разводила. Я слышала, как Юля с какой-то Яной говорила и тебя засрала. Типа Таня тут с тобой вся такая размазня, а этой Чарли крутила как хотела и все такое. Лицо Кати не выражало никаких эмоций и она неотрывно смотрела на сестру, после чего тоже прикурила сигарету и как-то чересчур спокойно пошла дальше, жестом позвав старшеклассницу за собой. — Ну, это было и было. Мы пообещали не вспоминать прошлое. Ты откуда все это узнала? Тоже от этой Юли? — Она много рассказывала, когда мы бухали. Ну, когда еще пацаны были, а вас еще не было. Но я… — Вот именно она меня и напрягает больше всего. Походу, это она и просила Таню заниматься разводиловом. Но убедительно на балконе мне пиздела, сучка… Поэтому ты в тот вечер у меня о чем-то похожем спросила? — Да. Но дело не в Юле… — Дело как раз в ней. Мутная она баба, как бы сказала Ковалева. — не желая слушать, усмехнулась Хорошенко старшая. — Но мы все решили, говорю же. Я дала Танюхе последний шанс, и она им воспользуется. Я прекрасно видела, как она хотела, чтобы я ее простила… — Я видела, как в клубе, они вдвоем с Никой запирались в толчке! Вот почему я спрашиваю второй раз! Поля посмотрела на шатенку в ожидании какой-либо реакции, ведь эта фраза должна была разрушить все иллюзии на счет Татьяны, но нет. На лице Екатерины не появилось ни капли возмущения. Более того, на ее губах мелькнула легкая улыбка. — Кать, ты дура? Ты че лыбишься? Зачем им было закрываться там вдвоем? Они еще перед этим у бара хихикали стояли так и… Мне кажется… Что, если мама права? Вдруг Таня реально просто пользуется тобой? Что, если она поступит в колледж и бросит тебя? Да что я смешного сказала?! — Все. — Катя посмеиваясь, слушала теории младшей сестры уже на подходе к школе. — Успокойся, Поль. Это я попросила Нику проверить Таню. Школьница сделала самое, что ни на есть хмурое выражение лица и уставилась на нее. — Ты? — Да. Хотела узнать, поведется она на наркоту или нет. И она не повелась. Не по-ве-лась! Понимаешь, что это значит? Это значит, что ей реально не похуй. — То есть… Типа теперь ты в ней полностью уверена, да? — Теперь больше. Я бы хотела сказать, что на сто процентов, но пока рано. Только в одном я уверена точно – она мной не пользуется, потому что… Полин, возможно, мы и правда никуда не поедем. — девушки остановились возле крыльца школы. — Как? Почему? — Тетю уволили и… Соответственно, США в пролете, походу. Только пока маме не говори. — Да в смысле в пролете?! Я ведь даже к экзаменам никаким не готовлюсь толком! — Значит пора начать. Дома тебе все расскажу. Время уже. — Катя постучала по наручным часам, и в эту же секунду прозвенел школьный звонок. — Офигенно! — естественно, расстроившись от такой новости и уже забыв об обвинениях в сторону Тани, Поля пошла в учебное заведение с поникшим видом. Только пройдя несколько шагов, шатенка поняла, что у нее на плече все еще болтается сумка с учебниками. — Ну конечно… — сказала она вслух и, развернувшись, побежала в школу. Было немного необычно сюда зайти. Знакомый холл, стойка охранника, гардероб, к которому как раз направлялась Полина и, казалось, даже не вспоминала про свою сумку. На диванчике сидели две уже знакомые особы и как раз в тот момент, когда Катя вошла, одна из них крикнула блондинке: — Че, теперь смелая стала, да?! Уебище… — Еще раз повторишь? — обратила на себя внимание Хорошенко старшая, стоя у входа, от чего на нее и правда посмотрели близняшки, а вместе с ними читающий газету охранник и Поля, уже дошедшая до гардероба и сдающая куртку. — Девушка, вы кто? — уточнил мужчина, работающий, по всей видимости, здесь недавно. — Ой! Это моя сестра. — блондинка быстро подбежала и забрала свою сумку. — Спасибо. — она покосилась на обидчиц и поторопилась на урок. Охранник вернулся к газете и Катя, не желая оставлять все как есть, самоуверенно подошла к двум сестрам. — Мы вам что-то непонятно в тот раз объяснили? — уточнила она. — Вам на урок не пора? Девушки переглянулись между собой и одна из них усмехнулась. — А тебя ебет? Или ты училкой сюда устроилась? — Она лесбиянка, таким нельзя в школе работать. — заметила вторая. — Арин, я просто шучу. Хотя, я слышала, у тебя шуры-муры с местным психологом были, да? — игриво повела бровью Карина, при этом закинув одну ногу на другую. — Ее случайно не из-за тебя уволили? Хорошенко понятия не имела, откуда у этих двух столько информации, хоть и не слишком правдивой. Но это было не важно. Ее злило их нахальное поведение. — Смотрю, у вас язык развязался. Наверное, понравилось на коленях извиняться? — Ой, на коленях перед тобой твоя бешеная сучка будет извиняться. — фыркнула Карина, расслабленно сидя на диванчике и глядя как лицо Кати наливается кровью, а кисти рук невольно сжались в кулаки со слегка вздутыми жилами. — Ну давай, ударь меня. Прям тут. — добавила она с самодовольной улыбкой, метнув взгляд куда-то в сторону. Хорошенко обернулась и увидела, что по коридору через холл направляется директор. Но он и без драки обратил внимание на учениц. — И чего это мы не на уроке? Сестры сразу же засобирались, что позабавило шатенку. — Псины трусливые. — тихо сказала она и отправилась прочь из учебного заведения, по пути поздоровавшись с директором, который ее узнал. «Он всегда говорил, что не забудет мою физиономию, учитывая то, сколько раз я побывала в его кабинете. Не обманул.» — подумала Екатерина, шагая в сторону метро. — «И откуда эти твари все узнали? Хотя… Школа и слухи – это одно целое. Охуенная у меня слава. Выпускница две тысячи одиннадцатого года, Катя Хорошенко, отбитая на голову лесбиянка, крутящая шуры-муры с психологом и своей одноклассницей. Пиздеееец…» — это было и смешно, и неприятно. Но загружать себя этим было некогда. Девушка посмотрела на часы и ускорила шаг. Теперь она опаздывала, а ведь именно сегодня нужно было проходить тест у зам. директора на должностные обязанности. — Катерина, доброе утро. — с улыбкой поприветствовал ее Леонид, с которым они пересеклись перед служебным входом. — Опаздываем? — Доброе. Как и вы. — сдержанно улыбнулась шатенка в ответ, проходя в открытую перед ней дверь. — Спасибо. — Уже давно можно на ты. Кстати, в кабинет менеджера новый компьютер привезли, так что жди, скоро сам лично приду, подключу и настрою. — Но у меня полная смена будет только завтра. — Катя немного растерялась. — Сегодня там Римма. — Тогда завтра. — коллега подмигнул и свернул к уборным. Сама же Хорошенко секундно поморщилась, но потом пошла к административным помещениям, где торопливо постучала в дверь заместителя директора и без промедления ее открыла. Она сделала это зря. Застать там двух целующихся людей было неожиданно. — Простите. — выпалила она и захлопнула дверь обратно. Катя даже не поняла, кто именно там был, но показалось, что ее начальница сидела на столе. Лицо залилось краской и стало неловко. Стоять теперь здесь и ждать? Или лучше вовсе уйти в комнату для персонала? Но об этом даже не пришлось думать. Дверь очень быстро снова отворилась и из кабинета вышла та, кого увидеть было неожиданно. — Здарова. — Юля пыталась сдерживать улыбку, но у нее это очень плохо получалось. — Я же говорила. — добавила она шепотом. — Ты че тут делаешь? — уставилась на нее Шаманка. — Уже ухожу в универ. И теперь она очень добрая, не благодари. — сказала блондинка все тем же довольным шепотом и, поправив куртку, словно совершила героический подвиг, отправилась к выходу. — Катюш, заходи. Раньше начнем – раньше закончим. — раздался из кабинета голос Анны и от таких фраз стало еще более страшно. «Надеюсь, она не будет ко мне приставать» — промелькнуло в голове, перед тем, как перешагнуть порог помещения. Стены здесь, как и везде, были окрашены в корпоративный цвет – оранжевый. Посередине стоял письменный стол с кожаным креслом, а напротив обычный офисный стул. —Здравствуйте. — Проходи, садись. Я, надеюсь, ты решила нюансы с учебой и сразу скажу, что меняю график для менеджеров. Будете работать один, через два. Вас будет трое. — говорила женщина, пока Катя располагалась перед ее столом. — Заполни этот тест, а потом я еще задам тебе несколько вопросов и посмотрим, на какие моменты тебе стоит обратить внимание. — произнося это, она чуть склонилась и положила перед ней лист бумаги. И шатенка обратила внимание, но на два совершенно других момента. Анна была одета в пиджак, под которым невозможно было не заметить объемную грудь в вырезе черной блузы. — Эм… Угу. Хорошо. «Твою мать! Куда я пялюсь? Ну и сиськи у нее, конечно… Больше, чем у Танюхи. Да не думай ты об этом!» — Катя взяла ручку и уставилась в лист бумаги, но в голову лезли какие-то странные мысли. — «Это получается, ее прям тут щас Юлек трахнула? Бля… Вот на этом столе? Надеюсь, что нет. Сколько ей лет вообще?» Она мельком взглянула на начальницу, уже взявшуюся за какие-то бумаги и убирающую за ухо прядь распущенных золотистых волос, но взгляд снова остановился там, где не надо. «Ну, она же не толстая, с хера ли такие огромные? Наверное, сделала себе… Раньше я че-то не замечала. Интересно, а если бы у меня были чуть больше? Не, вот как у нее прям перебор. У Таньки самые идеальные, да…» — Хорошенко даже не поняла, что думая об этом, все еще откровенно пялится, а не заполняет тест. — Тебе что-то непонятно? — Что? А, нет, нет. Все понятно. — взгляд Кати снова упал на лист, но стало немного стыдно. Ни в коем случае она не думала об этой женщине в каком-то сексуальном подтексте, но вот та, расценила это именно так. По крайней мере, так показалось самой шатенке, когда они уже заканчивали разговор на тему обязанностей. — Ну, все, отлично. Первое время отчеты будешь долго делать, но если что, я сама тут очень часто задерживаюсь. Так что заходи, не стесняйся. — То есть, я буду дольше работать, да? — Руку набьешь и будешь управляться до часу. Ты пальцами быстро работаешь? — Эм… В каком плане? — Печатаешь быстро? — улыбнулась Анна, постучав ногтями по столу. — Ааа… Ну да, да. Я просто не поняла… — Прекрасно. И, конечно же, язык должен быть подвешен. Для общения с персоналом и клиентами. Но, с этим, у тебя проблем вроде нет, когда ты не нервничаешь. По двусмысленной улыбке, Катя поняла, что заместитель директора прекрасно видит ее смущение, появившееся совершенно непроизвольно. — Просто вы так пугали этим тестом, и я думала, что будет сложнее. — оправдалась она. — Слушай меня внимательно и никаких сложностей не возникнет. Теперь можешь идти. Девушка как ошпаренная подскочила со стула. — Хорошо. До свидания. — Подожди-ка. К какому времени ты теперь приходишь на работу? — Эм… — Екатерина остановилась посреди помещения. — К половине десятого? — Верно. До завтра. — До завтра. — зачем-то еще раз попрощалась шатенка и быстро вышла. «Че за намеки? Или это я пошлая и поэтому думаю, что это они? Из-за Тани я стала во всем видеть что-то такое… Но не здесь же! Нахер я ей сдалась? Эта зам. возраста моей мамы!» — думала она, проходя по коридору и навстречу ей, со своей уже раздражающей улыбкой, снова попался Леонид и попрощался. — «Кажется, на меня и правда западает старье. Какого хера вообще? А если я расскажу Танюшке, она будет ревновать? Или опять поржет? Лучше не надо. Один раз я заставила поревновать, и… Да, лучше не стоит.» Были мысли о том, чтобы съездить на учебу, но лень победила. Хорошенко поехала домой, желая немного поспать. Там она провела весь день, но планы провалились, так как мама попросила помочь по дому. Уборка совместилась с причитаниями о том, что сестры как обычно не следят за квартирой. Но это длилось не долго, а в три часа дня на мобильный Кати поступил звонок от тети Аси. Но женщина не стала с ней говорить. Она попросила передать телефон Елене Анатольевне, так как та не отвечала на свой. — Погоди, так может, ты мне сначала скажешь? Это прям точно? Все? — Да, Кать. Наверное, в прошлом году тебе все же не стоило отказываться. Теперь я уже не смогу поспособствовать твоему зачислению. Сегодня я забрала все документы и улетаю из штата. — Куда? А если ты в другом штате устроишься на работу в универ или колледж, то какая разница? — Я не смогу преподавать по определенным причинам… — голос тети звучал очень беспокойно. — Не могу тебе о них сказать пока что, и еще раз извини. Может быть, летом у меня получится вырваться в Россию, но обещать не буду. Передай трубку маме, пожалуйста. Я ей все сама расскажу. — Капец… Ладно. Я Тане тогда скажу, что это точно. — Екатерина отдала матери телефон, но ее очень огорчила такая скрытность со стороны родственницы, как и подтверждение того, что теперь ни о какой учебе за границей не может идти и речи. В своей комнате девушка вошла в социальную сеть с компьютера. Она думала, что Татьяна еще спит, но та уже была в сети и ответила практически на каждое сообщение. Таня Бурая 14:59 Я хз, она это нарисовала или нет. Трусы кинула в нее, потому что психанула и на них все равно эта тупая заплатка была. Я сама с ней и не общаюсь. Просто Яна тусуется с Сэм, а Сэм с Чарли и они приперлись к общаге. С Яной прекращать общаться из-за этого я не собираюсь. Это хуйня какая-то. Твоя идея про квартиру была бы крутой, только мне кажется, что нам не хватит денег, если я буду учиться, а ты работать. На счет учебы тут, ты права. Я доучусь. И еще у меня появилась одна идея. Потом расскажу. Но ты будешь орать. Щас пойду в бухгалтерию, если не сдохну. У меня опять болит живот и температура. И еще кое че неприятное, но не скажу, потому что ты будешь угарать и никогда больше меня не захочешь :( Юля говорит, что походу у меня какой-то цистит. Отправляет в больницу, типа это не норм. Я не хочу. Мне кажется, это просто ты меня заебала, в прямом смысле этого слова :) Екатерина Хорошенко 15:04 Давай созвонимся? У Кати не было желания расписывать все, что она хочет сказать. Если все утро и половину дня она старалась держать себя в положительном настрое, то теперь это оказалось невозможным. Было построено слишком много планов, которые оказались в момент разрушены как хрупкий карточный домик. Именно поэтому она всегда боялась мечтать. Боялась загадывать какие-то события и обсуждать их. А теперь, что учеба на желанном факультете, что в другой стране, отправились в унитаз. Но нажимать на кнопку слива мешало сообщение от Тани, где она писала о загадочной идее. «И почему я должна буду орать? Че, она предлагает заработать бабок проституцией?» — попыталась развеселить себя шатенка, своей же глупой шуткой и сама же поняла, что она совсем не смешная. — «А щас еще мама договорит с тетей и придет капать на мозги…» Но этого не случилось. Нет, Елена Анатольевна пришла в комнату и отдала дочери телефон. Вид у нее был подавленный. — Мам, короче, на счет учебы… — первая начала Екатерина, но женщина помотала головой. — Кать, мне Ася все сказала. Нет, значит нет, что поделать? Видишь, как хорошо, что ты поступила здесь. — сказав это поразительно спокойным голосом, она ушла заниматься своими делами. Но что-то здесь было не так, как показалось Кате. И она бы еще подозрительней отнеслась к реакции матери, если бы не положительный ответ от Тани. В скайп брюнетка вышла с телефона и без камеры. Ей было лень держать руку, а с постели она так и не встала. — Я не могу подняться. Мне хуево. — пожаловалась она голосом полным страданий. — Я хочу, чтобы ты меня обнимала и целовала. — Я бы тебя в больницу сначала свозила. — как-то сухо ответила Хорошенко. — Ты в бухгалтерию сходила? — Ты че такая грубая? Я тебе про одно, а ты мне… Понятно, короче. Нет, не сходила. Мне хуево, я же сказала. Таблетки подействуют и пойду. Но на занятия точно сегодня не смогу. — Я не грубая. Просто настроение плохое… — Так значит все? Обломала нас твоя тетя, да? — Угу. Щас вот недавно с ней говорила. — шатенка вздохнула. Она тоже лежала на сером покрывале и смотрела в потолок, прижав к уху телефон. До последнего теплилась надежда, что все будет наоборот. Теперь же ее объяло одно из неприятнейших чувств – разочарование. — Ну, знаешь… Есть несколько способов обойтись без твоей тети. — И они наверняка тупые. — То, что я предлагаю, сразу тупое, да? — Нет, я не это хотела сказать, я… В общем, говори. Че за способы? — Ничего. — коротко и обиженно буркнула Попозже. — Они наверняка тупые. — Ну Тааань… Не начинай. Просто ты… Ты ведь еще вчера готова была схватить билет и улететь обратно, че изменилось? — Потому что вчера был блядский день. Сегодня тоже, но я подумала и поняла, что так лучше. — Ооо… Ты, и подумала? — с сарказмом и усмешкой в голосе спросила Шаманка. — Может, хватит? Я серьезно с тобой говорю. Хули щас это выглядит так, будто ты не хочешь, чтобы я тут оставалась? А сама утром мне писала «в любом случае закончи учебу», бла-бла-бла… — Да я до сих пор так считаю, но… Я не знаю. Меня бесит, что все пошло по… Ну, ты поняла. Мы так много планировали и в итоге… Я так и знала, что не надо загадывать. Так и знала. — И ты так быстро сдаешься? — теперь в тоне Бурой появилось нотка вызова. — Как ты там говоришь? Может, хватит сопли распускать? — Я ниче не распускаю. Ну и что ты предлагаешь? Ограбить банк? — Хм… Почти. Это высказывание породило тишину на несколько секунд. — В смысле? Танюш, ну давай серьезно. — Короче, слушай. Ниче грабить не надо. Просто мы находим самые дешманские колледжи и подаем туда документы. Нам главное, чтобы нас зачислили. И тут уже два варианта. Некоторые колледжи или универы предоставляют бесплатное образование, если ты работаешь на кампусе и типа этим ты его оплачиваешь. Поняла? — Конечно поняла. Ну и сколько таких колледжей? А проживание? А пожрать? И какая вероятность, что нас двоих возьмут на две вакансии в одно место? Я тебе уже прям щас скажу. Ноль. Первую идею Екатерина раскритиковала в пух и прах, не оставив ей ни единой надежды на жизнь. Но брюнетка не стала с этим спорить. — Ну… Ладно. Вот поэтому есть еще один вариант. Мы говорим с нашими мамами, уговариваем их взять кредиты, как твоя тогда, помнишь? Но в этот раз это будет не для кого-то, а на учебу. И мы с тобой тут постараемся как-нибудь подзарабатывать, чтобы помогать их оплачивать. — Тань, ну какие кредиты? Ты даже не представляешь что это такое. И ты представь, какую сумму надо взять? Нет, я о таком свою маму даже просить не буду. — категорически отказалась Катя, слыша какие глупости предлагает ее девушка и немного раздражаясь от этого. — Да почему? Я же говорю, мы тоже поможем. — Поможем? Я здесь-то нормально совмещать учебу с работой не могу, а там, думаешь, это так просто будет? А по студенческой визе так там вообще не размахнешься, я читала. Ты сама-то хоть раз в своей жизни работала? Понимаешь, о чем говоришь? — А можно как-то без наездов, окей?! — слегка агрессивно спросила Попозже. — Я не наезжаю. — Наезжаешь! Я хотя бы что-то пытаюсь предлагать, а ты это приняла как должное и тебе нормально! — Мне не нормально. Просто я мыслю рационально, вот и все. А ты еще маленькая и, видимо, не понимаешь многого… — Заебись. Зато ты у нас большая и умная, но тебя устраивает остаться в той дыре, да? А я хочу здесь жить! С тобой! Не хочу опять видеть, как ты от меня шарахаешься на каком-нибудь ебучем корпоративе! — Такого не будет больше, Тань, обещаю. — Это ты теперь не понимаешь. Ты здесь не пожила, ты не видишь разницы, а я вижу и это… Это другое. И я правда поняла, что не хочу уезжать, Кать… Нам нужно сделать так, чтобы ты здесь оказалась. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, шатенка попыталась сохранить самообладание. — Это невозможно. — покачала она головой, лежащей на подушке. — Я не буду просить маму о кредите. Ни за что. Да, я лучше останусь в этой дыре. Но она не будет платить больше за меня ни копейки. Мне этого хватило. Упреков, чувства постоянного долга, скандалов… Не, не, не. Ни за что. Она и так много отдала за мои косяки. — Понятно… — разочарование теперь настигло Таню, и уже в одном этом слове его было предостаточно. — Значит… Теперь не я жду тебя летом, а ты меня? — Если я не сорву джекпот, то выходит, что так. Но мне кажется, что ты ко мне уже и не хочешь... — Ты дура или че? Я щас трубку брошу. Я уже сказала, что я хочу к тебе. Я просто не хочу в Россию. Мне и так ебано, а ты, блять, начинаешь свои выебоны какие-то! Нормально же сказала тебе, что хочу, чтобы ты просто сюда прилетела, и мы остались тут жить! Че, блять, не понятного?! От такой резкой вспыльчивости в трубке, у Екатерины даже открылись глаза. Татьяна редко умела утешить, и проявить с ней слабость было практически невозможно. В этот же раз она вовсе назвала это «выебонами», чем задела свою девушку. Но та ответить что-либо просто не успела, так как на том конце провода послышался болезненный и протяжный стон. — Уууу… Бляяяять… В комнате общежития, на своей постели, брюнетка скрючилась и замерла, пытаясь перетерпеть омерзительную, тянущую и словно режущую одновременно боль внизу живота. — Тань, ты в порядке? — испугалась шатенка, мгновенно забыв об обиде. — Нет. Сууука. Какого хуя вообще? Ну вот… Вот… Щас чуть-чуть отпускает. Мне иногда кажется, что я отключусь. — А это нормально, что второй день так? — Я не знаю, Кать. Я ниче не знаю. Хочу, чтобы у меня исчезла матка или че за хуета там болит? — Не говори так! Ты еще когда-нибудь родишь из нее! — Кого, Кать?! Ты издеваешься щас? — В смысле кого? Ребенка. Надеюсь… — Да иди ты со своими ребенками. — одновременно и хныкая и посмеиваясь отозвалась Таня. — Но если серьезно, ты может скорую вызовешь? Вдруг это вообще аппендицит какой-нибудь? — Нееет. Я лучше помру с мыслью о том, что ты реально до смерти меня затрахала и… Ууууффф… Дерьмо. — Так! Я тебя реально потом до смерти и затрахаю, но в другое место, если ты щас же не поедешь в больницу! Мне это уже не нравится. — Не хочу в больницуууу. Котичек, не заставляй. Знаешь, че сделай? Лучше… Лучше спой мне колыбельную и я еще посплю. — Я не шучу вообще-то. — строго сказала Катя, действительно переживая. — Почему ты такая трусишка в плане больниц? — Потому что они страшные. Ну все, все. Мне уже лучше. О, точно! Расскажи мне про свою работу. Че там? — попыталась перевести тему Попозже. — Ты всегда так интересно про нее рассказываешь, и мне сразу спать хочется. Долгие уговоры вызвать врачей или самостоятельно поехать в больницу не сработали, а чуть позже брюнетке все же помогли таблетки, и она отправилась оплачивать свое дальнейшее обучение. Хорошенко тем временем закончила с уборкой на кухне и решила, что сегодня ей пора посетить тренировку, чтобы отвлечься от угнетающих новостей. — Ну! Давай, давай, давай! Тридцать одиииин… Ну! Давай до тридцати пяти хотя бы! Тьфу, лошара. — махнула рукой Ковалева, когда обессиленное тело Екатерины упало на пол, не в состоянии закончить начатое отжимание от пола. — Да в смысле лошара? И так треня закончилась, а ты еще отжиматься заставляешь! — А болтать значит силы есть? Все, вставай, хлюпик. Пошли в душ. Хорошенко с трудом поднялась на ноги и поковыляла следом за подругой в раздевалку, откуда они отправились в душевые. Из девушек они остались только вдвоем и свободно болтали на любые темы. — Ну, рассказывай теперь. — потребовала шатенка, заходя в одну из кабинок. — Какого хрена утром сегодня было? — Так, на минуточку! Никакого хрена как раз не было. Он нам не пригодился. — Да в смысле? Как так вообще? — Шаман, смотри. — серьезным тоном начала Ковалева, настраивая воду. — Берешь самку, раздеваешь ее, или себя… Кому как больше нравится. — Иди в жопу! Я знаю как это делается! — шатенка плеснула водой в соседнюю кабинку через перегородку. — Во-первых, вы бы хоть закрылись. Во-вторых, она ведь замужем и… — Вот именно. И? — Ну… Блин. Я не знаю. И тебе не стремно? — А мне-то че стремно должно быть? Не я же замужем. — искренне удивилась блондинка. — Ну, ненасытная дама она, что в этом такого? — Мдааа… — Ой, че мда? Я не удивлюсь, если она и к тебе уже приставала. Насколько я знаю, она любит и мальчиков и девочек помоложе. Хотя, муж у нее старый… Лет шестьдесят. — Наверное, поэтому и любит. — фыркнула Шаманка, усердно намыливаясь. — И мне показалось, она на че-то такое намекает. Я оттуда свалила как можно быстрее. — Ну и зря. — пожала плечами Юлек, которую через пар было уже почти не видно. — Нет, у тебя там отношения и все такое, это понятно. Но бля, Шам, она прям огонь-баба. — А в чем вообще прикол? Ну, с разными… — Ну ты чего? С каждой же по-своему… Одна стеснительней, другая наоборот все, что угодно сделает. С одной нежно, с другой грубее… С кем-то долго, с кем-то по-быстрому. — поясняла Ковалева сквозь шум воды. — Странные вопросы задаешь. У тебя че, кроме твоей маленькой мадемуазель никого не было? — Эээ… Была как бы попытка, но… Нет. Это не считается. А че? — Ааа… Тогда мне все понятно. Надеюсь, вы уже покинули период натираний и куника под одеялом? — Блять, Юль! Вот ты как Таня, как че скажешь, пиздец! У нас все прекрасно, я просто спросила. Ладно, с этим разобрались. И в чем тогда прикол этих «зрелых тетенек»? — Посмотрите-ка, какая любознательная. — посмеялась Юля, после чего умыла лицо и выплюнула фонтанчиком воду. — Вот скажи, ты со своей, наверное, за ручку сначала держалась, потом вы еле как поцеловались и первый секс у вас был как праздник, да? — Ну, прям самый первый раз у нас был на Новый год. — вспомнила Катя и непроизвольно заулыбалась. — Стоп. При чем тут это? — Господи, как романтично. — стерев воображаемую слезу со щеки съязвила блондинка и вернулась к мытью головы. — Ну вот. А со взрослыми дамами, все куда быстрее и проще. Меньше всех этих стесняшек, уломашек и прочей чуши. С некоторыми так вообще нет. — Юлек, ты рассуждаешь как мужик. — Я рассуждаю не как подросток. Все просто. Да или нет. А еще они сами часто проявляют инициативу и знают, че им надо. Ну, в плане этого самого. Чаще готовы на что-то новенькое… Плюсов масса, если они не… — Ковалева надула щеки. — Хотя, я помню одну такую пышечку… — Все, все, все! Я услышала достаточно! — подняла руки вверх Катя и вылезла из душа, после чего укуталась полотенцем. — Сама не знаю, зачем это спросила. — А это случайно не намек? — выглянула Юля из-за шторки, но шатенка пальцами впихнула ее лицо обратно. — Лааадно, значит не намек. — послышался огорченный голос из кабинки. За это время Катя действительно начала воспринимать Ковалеву как друга. Именно как друга, а не как подругу, что было иногда очень странно. И несмотря на то, что изредка мелькали такие заигрывания и приставания, обе знали - это не серьезно. Зато девушки всегда могли поддержать друг друга и, наверное, даже Мария или Полина не могли понять настолько трепетное отношение к девушкам, как это могла понять Юлия. — Ну вот, она там болеет и я хочу ей сделать прям очень приятно. — поделилась планами Екатерина, уже в раздевалке и натягивая одежду. — Вышли ей бабла на медицинскую страховку. — заметила практичная девушка и поймав на себе недовольный взгляд, усмехнулась. — Ну а че? Раз ты говоришь, что цветы банально. Отправь ей че-нибудь пожрать, в конце концов. Это любят все. В честь чего подарок-то вообще? — Ни в честь чего, просто. Ну… Ладно, просто мне показалось, что я сегодня ей слишком резко отвечала. А она там болеет и тоже расстроена... — А, типа извинялка? Ну так тем более. Я тебе говорю, дари съедобное. Я бы вообще картошку почтой отправила. Говорят, у америкосов она отвратительная. — Сама жри свою картошку. — посмеялась Катя, но к совету прислушалась. Уже когда подруги ехали в метро, с телефона она смотрела, какие доставки подарков работают в Филадельфии, как можно с ними связаться и оплатить. В памяти прекрасно сохранился тот период, когда Таня впервые подарила цветы, отправив их с помощью курьера, а ведь тогда этот жест стал причиной крупной ссоры. «На ее месте, я бы больше никогда себе цветы не подарила» — подумала шатенка, листая страничку в браузере. Ковалева попрощалась и вышла на своей станции. Кате же так сильно хотелось сделать приятно своей девушке, что стоя на эскалаторе, она уже заполнила форму на международном сайте, а выкуривая на улице сигарету, оплатила заказ картой. Ни тяжелая тренировка, ни плохие сегодняшние новости не могли в данный час потушить возникший душевный полет. Сколько раз уже довелось влюбиться в эту брюнетку, еще и с новой силой? Это было невозможно, но каждый раз происходило, будь та на расстоянии или рядом, не важно. Наверное, только сегодня Хорошенко действительно простила Татьяне ее проступки. Только сегодня и в правду провела черту между их прошлыми отношениями и настоящими. Несмотря на то, что рассказывала Полина. Это, скорее, дало обратный эффект. А то, как Бурая усердно старалась найти выход и попытаться что-то придумать для переезда Екатерины, окончательно закрепило уверенность – эта девушка по-настоящему ее любит. Подтвердив доставку на послезавтра, она убрала телефон от уха. Шагая по двору, уже недалеко от дома, она только успела убрать смартфон в карман, как рядом остановился автомобиль, ослепивший дальним светом фар. Катя поморщилась, но пойти дальше не смогла. Она даже сообразить не успела, как ее схватили массивные руки. Без особых усилий они закинули уставшее тело на заднее сидение. Конечно же, шатенка закричала и попыталась вылезти, но дверь уже захлопнули, а сидящий рядом с ней человек был довольно крупного размера и очень быстро схватил ее, закрыв одной рукой рот. Машина рванула вперед и ее тряхнуло. Это помогло ошарашенной девушке заехать обидчику локтем в лицо, но действие не дало результата. Она только сейчас поняла – в машине трое здоровых мужчин и их лиц не видно за серыми горнолыжными масками из ткани. Тот, что рядом, крепко зажал шею, обхватив ее предплечьем. Другой рукой он зажимал и рот, и нос. Дышать стало тяжело. Второй повернулся с пассажирского сидения и поймал пинающие спинку ноги. Тугой скотч поверх рук и ног. Вжатие тела в заднее сидение и обращение, будто с какой-то безжизненной куклой. Ее глаза, расширенные от ужаса. Нож, режущий ткань одежды. Насильное разжатие челюстей, долгое сопротивление, паника, но это было будто не ее тело. Она не хотела, чтобы сейчас оно принадлежало ей. Становилось тошно и мерзко. Два раза ее чуть не вырвало. Но самое главное - молчание. Ни слова эти люди не произнесли. Ни разу. Даже когда автомобиль остановился в неизвестном месте, двери открывались и один человек сменялся другим, они не переговаривались даже между собой. Слез не было. Только ожидание. Ожидание, когда столь реалистичный кошмар закончится и можно будет проснуться в своей постели. Но очнулась Екатерина только, когда дверь открылась и ее выпихнули возле ее же подъезда. Прямиком на землю, сказав лишь: — Еще раз до нее доебешься и мы повторим. Она понимала, где находится. Понимала, что на руках и ногах ей разрезали скотч и убрали его. Понимала, что джинсы разрезаны прямо между ног, как и толстовка с футболкой, разрезаны просто вдоль прямо посередине. Но было даже не холодно. Ни эмоций, ни мыслей, ничего. В голове пустота и какой-то гул. На автопилоте Катя встала на ноги, подошла к двери, открыла ее ключом и поднялась на свой этаж. Долго глядя на дверь квартиры, она собиралась открыть ее, но теперь мозг словно отключился. Он отказывался подавать сигналы рукам. А когда это все же произошло, то ей было плевать, увидит ее кто-то в таком виде или нет. В коридоре никого не оказалось. Из комнаты матери слышался звук телевизора, из комнаты Полины ее голос при разговоре по телефону. Все было спокойно. Так же спокойно закрыла за собой дверь шатенка и пошла к себе в комнату. Прямо в пальто. Там она села на постель и просто смотрела в одну точку. И сколько продолжалось это состояние безразличия, она бы сказать не смогла. В чувство ее привел звук открывшейся двери в маминой комнате. В эту секунду пришло понимание – она ничего не должна узнать или увидеть. Никто не должен. Никогда. Это должно превратиться в примитивный страшный сон.

***

Она действительно не помнила больше половины произошедшего. Будто это и было лишь кошмаром. Утром именно так и показалось. А потом… Потом Катя вспомнила, как посреди ночи отмывалась в ванной. Об этом напомнило жжение на внутренней стороне бедра. Она стерла себе там кожу и раз даже сорвалась на слезы, но это все тоже в памяти осталось очень смутно. Утренняя чистка зубов заняла не менее тридцати минут. В горле першило, подташнивало и хотелось вызвать рвоту. Но шатенка опаздывала. Как ни в чем не бывало, она пообщалась с мамой, выпила кофе, после чего собралась на работу. — Я не знаю, до скольки буду! — крикнула Екатерина матери, сама не зная зачем, ведь никогда ее не предупреждала. Ноги сами повели другим маршрутом от дома. Не тем, которым она проходила от метро вчера. Весь день приходилось не просто работать, а играть с мозгом остатками воспоминаний в пинг-понг. Удар. И они отлетели. Удар. И они летят обратно. Удар. Они вновь у тебя и… Катя сидела у себя в кабинете и пыталась разложить все по удобным для себя местам, в тот момент, когда в дверь постучали и вошел Леонид. Молодую девушку как ветром сдуло. Прямиком в уборную. Парфюм мужчины вызвал моментальную реакцию. К вечеру стало чуть легче. Работы появилось больше и приходилось все время помогать персоналу. Было просто некогда о чем-то задумываться. Было даже некогда ответить Тане, сообщающей, что сегодня ей все так же плохо и, наверное, придется отправиться в больницу. Сегодня на баре работала Ковалева и она заметила, что с подругой что-то не так, когда та помогала с кассой, но теперь просто замерла на несколько секунд. — Шам, ты че? — щелкнула она пальцами. — Ты пробьешь товар? Я просто не врубаюсь, че тут. Зачем эту новую систему установили? — Да откуда я-то знаю? — спросила шатенка, как будто вернувшись из спящего режима. — Что-то еще? — улыбнулась она покупателям. Этот день оказался тяжелым. Придя домой в четыре утра, Хорошенко буквально валилась с ног. У нее и так болело все тело, но от чего это, она старалась не думать. И несмотря на это, она согласилась на предложение Тани поговорить в скайпе. — Только я не очень долго. Или усну прям за компом. — прошептала Катя, расположив ноутбук на постели, а сама повернувшись на бок, к нему лицом. — Значит уснешь и я буду смотреть на тебя спящую. — Попозже тоже лежала в постели, но на спине и держа ноутбук на животе. — Я соскучилась. Ты мне редко писала сегодня, а мне было страшно. — Из-за больницы? — Угу. Анализы всякие сдавала… — И че сказали? — В течение трех дней скажут, вроде как. — Таня чуть улыбнулась. — Ты такая милая, когда уставшая. Прям вообще солнышко. Только грустное. Услышав это, Катя даже усмехнулась. — Просто солнышко заебалось. И хочет спать, чувствуя, как ты его обнимаешь. — А это че такое? — брюнетка прищурилась, приглядываясь к изображению Хорошенко. На ее шею сейчас падал свет от экрана и, сбоку, на ней прекрасно был виден какой-то красноватый цвет. — Ты про это? — тыкнула она пальцем в пятно. — Это на тренировке случайно. — Ааа… А че за тренировка такая? — недоверчиво усмехнулась Бурая. — Какая-то секция по засосам? — Это не засос. Сама смотри, вот и вот. — шатенка показала лучше шею и указывала уже на два небольших красных пятна. — Просто перчатки древние и они шоркают. — Да? Ну, надеюсь. Надеюсь, там всякие Леониды к тебе не лезут? — Нет, Тань. Я там работаю, а не валяюсь без дела в постельке, как некоторые. Может, лучше подробно расскажешь, как там тебя мучили в больнице? Ты тоже так рассказываешь, что под это засыпать куда приятней. — Вот скотиняка. Ну ладно, слушай. Пошла я, значит, первым делом к проктологу… Истории Тани о приключениях в местной больнице смогли отвлечь. Катя даже не сразу уснула и долго смеялась над тем, как ее девушка не могла сообразить, как по-английски будет гинеколог и пыталась найти в дословном переводе «хранителя писек». — Я думаю, а че они так на меня смотрят? Но потом поняли и направили куда надо. Короче, я тупая. И еще меня хотели положить туда, но так как со мной поперлась наш куратор, то она сразу сказала, что не надо. А то у меня страховки на все не хватит. Вот ты говорила, что уснешь. Че не спишь? Я же жду. Хочу посмотреть на твою спящую рожицу. — Да с тобой хрен уснешь. Хотя, че ты там просила? Спеть колыбельную? Вот ты теперь пой. — Теперь? Ты мне так и не спела. — Я потом. — Блин, я не знаю... Ну ладно. Спиии, мой ааангел, тихо, сладко. А не то полууучишь в лоооб. Спит живоотное - лошааадка. Спииит растение – укроооп. Не теснааа твояяя кроваткааа. Спиии и ты мой губошлеееп. — Тань, мне не нравится! — посмеиваясь, возмутилась Шаманка. — Спи, сказала! Кхм, кхм… Дреемлет с двооойкамии тетрааадка. Засыпааай, мой остолоооп.

***

Пойти утром на учебу? Нет. Это было бы слишком. Вчера Катя и правда уснула под странную колыбельную от Тани, но ей понравилось. Она даже смогла выспаться и когда проснулась, то откуда-то появилось хорошее настроение. Если бы у нее спросили, что произошло позавчера, то она бы сама в это веря, сказала, что была на работе, прошла тест, убиралась дома, говорила по телефону с любимой девушкой, сходила на тренировку и пришла домой. То, что частично вспоминает сознание – это странное видение, ничего более. Как тот сон, где Попозже женилась на другой. Игры разума, только и всего. Она смогла себя в этом убедить. Как именно? Неизвестно, но смогла. При чем, за столь короткий срок. Это получилось само собой. — Просто побыть дома и посмотреть фильм! Ура! Наконец-то! — Екатерина пролистывала уже пятую по счету страничку с фильмами. — Ага, посмотрим. Если ты что-нибудь выберешь... — закатила глаза Хорошенко младшая, дожевывая второй бутерброд из тех, что сделала себе на просмотр кинокартины. — Я щас все сожру, блин. Кать, быстрее. — Тшш! — шикнула старшая сестра. — Я выбираю. А мама опять куда-то с этим Иванычем пошла? — Он, кажется, Игулатьевич или как-то так… — Да не важно. Меня это напрягает. Кстати, мы с Танюхой хотим как-нибудь вместе кинчик посмотреть. Через скайп. А еще ей подарок придет, поэтому надо че-то романтичное, наверное… Знаешь такое? — Романтичное? Ну… Надо подумать. — О, она проснулась уже. Екатерина ранее написала ей пожелание с добрым утром, а теперь увидела уведомление о входящем сообщении и открыла его с компьютера. Екатерина Хорошенко 12:01 Доброе утро, любимая :* Таня Бурая 15:23 Я тебя НЕНАВИЖУ!!! Даже подумать не могла, что ты такая лицемерная мразь! Называла меня шлюхой, потому что сама такая??? Оказывается, я тебя даже не знала! Пошла ты нахуй!!!