То, что не скроешь

Сообщения посыпались одно за другим, непрерывающимся потоком. Если только совсем недавно Эмма клялась, что никаких приключений ей больше не надо, то сейчас в голове вырисовывались сюжеты их встречи. Да, миллион раз «да» всему тому, что они даже еще не придумали. Она даже с балкона не ушла, так и застыв там со своим телефоном и счастливой улыбкой на губах. Реджина приняла решение задать этот вопрос еще вчера, но только сегодня дала себе волю. Ей хотелось сделать это в живом диалоге, чтобы не упустить ни одной реакции, ни одного нюанса. Где бы им встретиться? Что-нибудь нейтральное, попросила Реджина. Ни Бостон, ни Нью-Хейвен. Где-то между ними. Э: «Решено! Давай подумаем, где это может быть!» На этом и остановились. Детали оставили на завтра, хотя Эмма тут же принялась обшаривать карту соседних штатов и городов и бросила это дело, только когда очередные курильщики забрались на балкон, заполняя его сладким вишневым дымом. Реджина устроилась на кухне, как обычно и делала, если ей надо было заняться своими делами. Еле-как закончив с планированием на рабочую неделю, она приступила к поиску подходящих городов для их встречи. Лучше бы в другом штате — ни в Коннектикуте, ни в Массачусетсе. Что-нибудь абсолютно нейтральное. Она заносила подходящие точки в список. Завтра они обсудят его с Эммой, а пока надо поспать. Время — нет еще двух. Если она встанет пораньше, успеет перепроверить список.

***

Дэниел с удивлением обнаружил Реджину не в постели рядом с ним, а на кухне. Будильник звонил только для него. Для нее едва слышно звучало радио. На кухне пахло свежеподжаренным хлебом и чем-то, чем никогда прежде. — Вау! Реджина, скажи, что ты не провела всю ночь на кухне? Реджина рассмеялась ему на радость. — Тебе тоже доброе утро. Будешь завтракать? Печеные помидоры и омлет. Только я уже убегаю через двадцать минут, так что… — Рад видеть тебя в таком отличном настроении. Даже если и двадцать минут. То, что у Реджины было отличное настроение, было сложно оспорить. Черт, да она давно уже не чувствовала себя такой легкой и живой! Встать раньше было прекрасной идеей. Убедившись в том, что вчера она сделала успешный выбор, Реджина выделила топ-лист городов, но решила сначала дождаться ответа от Эммы. Обмен идеями у них только в обед. А пока — любимая работа. На сегодня у нее отчетность по последнему объекту и немного бумажной, не такой важной работы. До свидания, противный управляющий школы, получите штраф, пожалуйста. Жаль, не увижу лично вашего расстроенного лица, но пока мне не до вас. Да, сегодня будет замечательный день! Стандартный комплексный обед: меньше времени на этот выбор, не до этого. Реджина просматривала входящие. Э: «Привет, Миллс! Как тебе Провиденс?» Р: «Привет, Свон! Отличный выбор! Он у меня первый в списке». Э: «:D » Р: «Что ты там смеешься?» Э: «Скажи, Реджина, ты там уже все распланировала?» Р: «Я не могла планировать впустую. Мы ведь еще не согласовали город». Э: «:D » Р: «Эмма!» Э: «Ну так город уже согласован? Или надо где-то поставить печать?» Р: «На лбу надо поставить. Пожирнее! Твоими чернилами или чем ты там рисуешь?» Э: «Ок! Я подготовлю для тебя печать. Она будет прекрасно смотреться на твоем лбу. Накидаю наброски, скину тебе. Ну, а теперь о серьезном. Как стирать твой шарф? Мне пришлось его надеть один раз. Чрезвычайная ситуация, клянусь!» Р: «Эмма, не надо! Давай лучше обсудим детали. У меня обед закончится через 20 минут, а мы еще не выбрали день, время, не продумали план и вообще». Э: «Миллс, все в наших руках, ок? У нас еще вся неделя впереди. Приятного аппетита! Напишу тебе вечером». Р: «До вечера!» Вечером планирование продолжилось, на следующий день тоже. Они обменивались идеями: как и где хотели побывать, во сколько выехать, где поесть. Эмма настаивала на том, чтобы оставить им хоть что-нибудь для сюрприза и не продумывать таких деталей, как обед. Что-нибудь да найдут. Реджина сдалась на третий раз. Ладно, обед — не такая уж серьезная вещь. Но что-нибудь надо взять на перекус, отметила она в записках телефона. Главное, они проведут время вдвоем. Важно ли, в каком именно месте города? В Провиденсе было на что посмотреть. Реджина внесла в список Брауновский университет, который тоже входил в Лигу Плюща, как и ее Йельский. Эмма хотела попасть в Род-Айлендскую школу дизайна, которая заявлялась как самая лучшая в штатах. Парки, кафе, улицы. Все было внесено Реджиной на их общую карту с пометкой времени и очередности, за Эммой было оформление и печать карты. Они решили ехать на машинах, выехать пораньше, чтобы было больше времени на прогулку до обеда. Каждое утро начиналось чашечкой кофе, планированием и прекрасным настроением, какое бывает в ожидании чего-то прекрасного. Что может быть лучше приключения? Только то, что кто-то еще с той стороны ждет его так же, как ты. Эмма взяла машину вечером в пятницу, потому что с утра ей казалось это невыполнимой задачей. Она же не хотела опоздать? Реджина-то точно не опоздает. Семь тридцать рано, очень рано, но для Реджины она может сделать и это. Линзы не хотели вставляться, пришлось взять их с собой. Наденет, как только глаза захотят. Мэрлин все еще спал в своей комнате. Эмма ничего ему не сказала. Будет еще из мухи слона раздувать. Он и так часто заглядывал ей через плечо, пока она смеялась над тем, с каким усердием Реджина готовится к поездке. Но только сегодня утром она поняла, как нервничает сама. Ей даже пришла в голову мысль закрутить локоны. Плойку Мэри Маргарет оставила и на этот раз. Ну, может только немного, времени нет, совсем нет. Реджина подвела глаза, совсем чуть-чуть: так, как Эмма нарисовала на том ее имиджевом рисунке. Гель для волос, чтобы волосы не отвлекали от дороги. Ей ехать больше, чем Эмме, но приезжать позже оговоренного времени ей не хотелось. В десять они должны были встретиться на Миттинг стрит, прямо на парковке, чтобы оставить там свои машины. Эмма поняла, что может опоздать, когда встала в пробке на выезде из Бостона. Она любила кататься вокруг города, обдумывая сама с собой то, что не решалась иногда обсудить с Мэрлином. Ехать и думать, пока за окном лесные массивы менялись на постройки — личная терапия Эммы Свон. Но сейчас все ее мысли были сосредоточенны на одном — ее ждет встреча с Реджиной.

***

Как Эмма и ожидала, Реджина оказалась на месте раньше нее. Выйдя из машины, она двинулась навстречу фигурке в черном плаще, ожидающей на скамейке. Больше никого не было в это раннее субботнее утро. Кажется, в Провиденсе было больше людей, похожих на Эмму, чем на Реджину. Фигурка поднялась ей навстречу. Это точно была Реджина. Реджина заметила знакомую машину вдалеке и, услышав громкий стук дверью, убедилась — это точно Эмма. Она двинулась ей навстречу, и чем ближе подходила, тем шире становилась ее улыбка. Эмоция, которую она ни за что не хотела сдерживать и описала бы и без всяких таблиц. — Привет, Миллс! — крикнула ей Эмма издалека, и Реджина прибавила шагу. — Привет, Свон, — расплылось улыбкой на губах. Это утро тоже началось прекрасно. Они обнялись, как и в прошлый раз, на Бостонском южном вокзале. Только теперь не было ни тревоги, ни вины. Было ожидание того, что они запланировали. Эмма порылась в рюкзаке, вытаскивая карту, распечатанную в огромном формате. Список Реджины с указаниями и отметками тоже был там. Эмма внесла некоторые пометки прямо поверх улиц. — Только сначала заскочим позавтракать! — вставила Эмма, прежде, чем Реджина нашла первую точку в списке мест. — Я очень торопилась, не хотела опоздать. Куда только люди едут рано утром из Бостона? Столько пробок, — жалуясь, ворчала Эмма. — Не знаю, может увидеть старых друзей в другом городе, — мягко улыбнулась ей Реджина. Она предвидела, что не все пойдет по плану. Ну и ладно: не зря же она взяла время с запасом. Старые друзья. Эмма уже примеряла эти слова на них с Реджиной. Когда она сказала Мэри Маргарет, что с Реджиной они просто приятельницы, то не врала. Ей нравилось их общение сейчас. Легкое, непринужденное. После той первой встречи она все переживала, что сказала Реджине лишнего, и что та будет еще больше переживать. Но, кажется, сейчас все было хорошо. Эмма стояла в очереди, выбирая пончик и кофе для них обеих, пока Реджина занимала столик. Самый лучший, разумеется. Она уже два раза сменила место, подбираясь ближе к окошку. Аромат свежего кофе притянул Эмму ближе к стакану, но тут же она поняла, какую ошибку совершила: очки запотели мгновенно. — Да фак! — выругалась она, подойдя почти вслепую к столику. — Ну-ка, подожди! Эмма замерла, пока Реджина аккуратно снимала с нее очки. За запотевшими стеклами виднелись только приближающиеся руки, но чувствовался запах ее духов. Эмма осталась без очков. Напротив обеспокоенное лицо Реджины. Ее запах. — Шарф! — вспомнила Эмма, возвращаясь к рюкзаку. — Я его постирала все равно. Реджина легко посмеялась, сразу же кутаясь в него. Могла бы и не стирать. — Такая хозяюшка, — проговорила она, ловя реакцию Эммы. А реакция последовала незамедлительно, сразу за предупреждающим взглядом: — Реджина, ну что ты… Эмма все еще рылась в рюкзаке. Перед Реджиной оказался блокнот с какими-то черными зарисовками. — Это что? — любопытно разглядывала она предложенное Эммой. Глаза той смеялись. — Что это? — Это печати. Как договаривались, — пыталась Эмма не смеяться открыто. На бумаге выведены простые фигуры: кофейное зерно, знак водолея, звезда. Реджина нахмурилась, разглядывая и пытаясь понять, какая еще печать? — Печать на лоб для согласования, — не стала ее мучить Эмма. — Эмма Свон, это тебе не урок, на котором тебе скучно. Все очень серьезно! В доказательство Реджина надела на себя очки Эммы, которые до сих пор были в ее руках. — Понимаешь, очень серьезно? — сказала она строгим голосом, и Эмма перестала смеяться. — Да, мисс Миллс, я понимаю. Реджина шлепнула ее по руке и легко рассмеялась. — Тебе чертовски идет эта стрижка, — проговорила Эмма в свой стакан. — А тебе — твои очки. Реджина вернула их на законное место — на розовеющие щеки Эммы. «И твое легкое смущение тебе тоже всегда идет», — подумала Реджина, но вслух сказать не решилась. Эмма дожевывала пончик, облизывая пальцы. — Зря ты пончик не взяла, очень вкусно! — с набитым ртом проговорила она, протягивая последний кусочек Реджине. — Ну, только если кусочек. Реджина специально плотно позавтракала, но Эмма облизывала пальцы очень аппетитно, так что сложно было не согласиться. — Что там у нас по плану? — отвернулась Эмма в окно, пока Реджина оценивала предложенное угощение. На улице вовсю разгуливала весна. Людей становилось больше, но на удивление, Эмму это даже не заботило. Все казалось таким солнечным и приветливо-светлым. — Интересно, здесь теплее, чем в Бостоне? — Или холоднее, чем в Нью-Хейвене, — добавила Реджина. Настало время проверить все это лично.

***

— Брауновский университет, значит. Там не думала учиться? — спросила Эмма, пока они бродили по тропинкам на территории этого заведения. — Вообще я и сюда подавала заявление, но Йельский мне быстрее ответил. Не хотела рисковать, — ответила Реджина. — И в Йельском шикарная библиотека. Ты бы видела! Реджина вдруг вспомнила, как часто представляла Эмму у себя в университете на одной из лавочек, забравшуюся с ногами и с сигаретой в тесно сжатых губах. — Поверить не могу, что ты бросила курить! Эмма рассмеялась. — Я сама до сих пор не верю, а ведь уже с декабря не курю. — Обещание на новый год? — Типа того, — поджала Эмма губы в ответ. — А ты хотела бы тут учиться? Как тебе школа дизайна? Я почитала, что она одна из лучших. — Я не думала никогда про это. Жила только Бостоном. Знаешь, так бывает: в детстве весь мир ограничивается местом, в котором ты живешь, и кажется, что ничего другого нет. А мир такой огромный. — Да, огромный безграничный мир. Растет с каждым открытым городом. Но ты боишься ошибиться, хватаешься за то, что есть, а время проходит. — Ничего себе «за то, что есть»! Реджина, да ты же учишься в Йельском. Еще и отличница, по-любому. Признавайся, ты отличница? — смеясь, легонько ткнула она Реджину в бок. — Да, я отличница. Конечно, да, — улыбнулась Реджина, но тут улыбка ее сбежала с губ, и она еле заметно выдохнула, что не осталось незамеченным Эммой. — Так в чем же дело? — непонимающе спросила она. — Не знаю, правильно ли все я выбрала. Торопилась. Вдруг зря? — Но сейчас ведь все хорошо! Ты работаешь по специальности. Уже. На нормальной работе. Откуда у тебя такая мотивация вообще? Хотя, чего я спрашиваю. Это же ты, — прозвучало с нескрываемым восхищением, и Реджина улыбнулась. — А ты? Чем ты хочешь заниматься? Ты же тоже работаешь? — Я просто подрабатываю. Там что-нибудь перепадет, тут подкинут работку. На фриланс иногда что-нибудь беру. Пока думаю над своим проектом, а так… Не знаю, что будет дальше. Никогда не думала дальше месяца вперед. В отличие от тебя, — опять улыбнулась Эмма. — Что там у нас дальше?

***

Они прошли по улице до Род-Айлендской школы дизайна. Оказалось, как раз сейчас там была открытая выставка. «Недосказанное подсознательное», гласила надпись на входе. Они, не раздумывая, зашли внутрь, прохаживаясь вдоль стен, увешанных картинами. Смутные неясные образы смешивались с пестрящими кричащими кляксами. Эмма подходила вплотную к каждой картине, чуть не утыкаясь в них хмурящимся лбом. Реджина шла следом, наблюдая больше за Эммой, чем за выставкой. Рядом шагали такие же медлительные молчаливые посетители. Реджина подошла близко к Эмме, обхватив ту под локоть, и прошептала почти в ухо: — Ты понимаешь тут что-нибудь? Объяснишь мне? — Мое подсознательное подсказывает мне, что тут очень много недосказанного, — вполне серьезно прошептала Эмма в ответ, и Реджина улыбнулась. — Ясно. Значит, я все правильно поняла. — Хотела бы когда-нибудь свою собственную выставку? — спросила Реджина, когда они уже вышли, и можно было говорить громче. — Прямо только мою? — хмыкнула Эмма. — Даже и мечтать не смею. — А ты посмей! — улыбнулась ей Реджина. Эмма смотрела на ее улыбающееся светлое лицо и очень хотела посметь. — А ты пришла бы? — Конечно! Если бы ты позвала, то конечно же да! Только не в будни, — засмеялась она. — Ладно, договорились. В какую-нибудь субботу пришлю тебе приглашение. Они двинулись к парку немного передохнуть, чтобы потом продолжить свое путешествие.

***

— Так что у вас там случилось тогда в караоке? Ты внезапно исчезла из сети. Было слишком весело? Эмма зарделась, вспоминая тот пьяный день и все приключения, включая потерю ключей. — Да уж, весело. Замерзнуть на улице в три часа ночи — это очень весело. — Ты постоянно так гуляешь? — Да нет, это просто Мэри Маргарет приехала, поэтому мы оторвались, как давно уже не отрывались. Реджина проглотила это «мы» и свои вопросы вместе с тем же. Встречается ли Эмма с тем парнем? Она не желает это знать, не сейчас. Вообще никогда. — А ты как отдыхаешь, Реджина? — Ну, в караоке я давно не заглядывала, — саркастически ответила она, и Эмма рассмеялась. — А так, обычно хожу в клуб, там выпиваю, танцую и еду домой. — Одна? Реджина замерла на секунду. — Иногда с одногруппницами, иногда одна. Сейчас у меня не так много знакомых, да и вообще — друзей. — Почему так? Эмме с трудом в это верилось. Это же Реджина, которая завяжет беседу с кем угодно. Да и с ней тоже безусловно было много желающих завязать беседу. Стоило только представить, как Реджина танцует. — Просто… — замялась Реджина, — просто не люблю… не могу… некогда, наверное. Эмма промолчала, ожидая продолжения. — Знаешь, единственный человек, с которым я могла нормально… доверительно общаться, — это мой психолог. Но ведь с психологом не пойдешь танцевать? — неловко рассмеялась она и продолжила. — Мисс Тинкер говорит, что мне надо работать над своим доверием. К людям. И вообще. — Реджина поджала губы, замолчав. Очень хотелось их искусать, но она сознательно контролировала себя. Они дошли до скамейки и присели. Эмма, все это время в задумчивости глядя перед собой, вдруг как очнулась и обернулась: глаза ее радостно сияли. — Знаешь, мы могли бы поработать над этим прямо сейчас! — В смысле? — резко обернулась Реджина. — Хочешь пойти в клуб? Сейчас немного рановато, не думаешь? И у нас же план. — Да нет, — рассмеялась Эмма. — Я про доверие. Знаешь, сколько я выслушала про детей и их воспитание? — Каких еще детей? — не понимала Реджина. — Не важно. Я про доверие! Реджина, слушай, сейчас у нас будет интересное задание. Эмма просто горела, путанно объясняя, что их ждет, и Реджина зажигалась от нее. — Значит, просто пройтись с закрытыми глазами? — с сомнением переспросила она. — По-настоящему закрытыми! Без подглядывания. Реджина веселилась, все еще не представляя до конца, что ее ожидает. Эмма вскочила со скамьи, протянув руку открытой ладонью: — Ну что? Ты мне доверяешь? Реджина посерьезнела мгновенно, глядя Эмме в глаза, а не на протянутую руку в перчатке. — Ты доверяешь мне? — трясла Эмма рукой, и Реджина, закрыв глаза, вложила в нее свою. Первые шаги были самыми трудными. Сложнее всего было не поддаваться искушению приоткрыть глаз, хотя бы один, хотя бы на чуточку. Но Эмма следила и за этим. — Будешь подглядывать, завяжу их шарфом! — Ладно, все! Эмма проговаривала каждый шаг: куда наступать, куда не надо, где лужа, где барьер. Тень от веток пугала, и Реджина прикрывала свободной рукой лицо, чтобы защититься. — Все нормально, вот сюда, — тянула Эмма ее за собой, сжимая руку сильнее. Они прошли шагов двадцать, может, но Реджине показалось, что они прошли уже половину парка. — Подожди, Эмма, подожди! Реджина стянула перчатку, чтобы лучше улавливать сигналы Эммы, и та сделала то же самое, поняв ее без слов. Рука вцепилась в руку, теплые пальцы в холодные. Они все шли и шли, и Реджина через какое-то время погасила желание знать наперед, пытаться взять контроль за каждым шагом. Эмма: она сделает это за нее. Что-то в этом было особенное, что-то, что трогало ее где-то внутри, поглаживало, успокаивало. Где они? Как далеко ушли? Они вообще еще в этом городе? Вопросы путались с ощущениями. — Все! — победно заключила Эмма, и Реджина открыла глаза, жмурясь от солнца. Эмма сияла перед ней, еще ярче. Они стояли все у той же скамьи, с которой начали. Реджина легко рассмеялась, пока Эмма усаживалась. — Ну как? Как твое доверие? Поднялось на пару пунктов? По голосу было слышно, что она жутко довольна своей идеей. — Сейчас проверю, — хитро произнесла Реджина и протянула руку в ответ, как Эмма сделала до этого. — В смысле? — уставилась на нее Эмма. — Мисс Тинкер, дипломированный психолог, кстати, сказала, что доверие — обоюдный процесс. Так что — поднимайся! — почти приказала она, и Эмма послушно встала, закрыв глаза. — Нервничаешь? — спросила Реджина почти у ее лица, и Эмма облизнулась. Нервничает. — Этому тебя тоже психолог научила? — Не подглядываешь? — помахала она рукой перед лицом Эммы, и та уловила запах духов: горьковатая свежесть. Она поймала руку Реджины, хватаясь за этот запах. — Реджина! Это же не смешно! — Конечно, не смешно, Эмма. Все очень серьезно. Шарф оставим на потом. Эмма почувствовала натяжение и двинулась за Реджиной, все еще раздумывая, что значит последняя фраза. Теперь Реджина вела Эмму за собой. Быть с другой стороны тоже было интересно. Теперь у нее был контроль за двоих, и это придавало энергии. Бешеной энергии. Она следила за каждым шагом Эммы, разглядывая ее обувь. — Классные ботинки, — заметила она. — Спасибо, конечно, но что там дальше? — Все нормально. Мы идем по ровной поверхности, тут прохожие на нас пялятся. Помаши им. — Реджина… — Да все хорошо, расслабься, Свон. Эмма держалась за ее руку мертвой хваткой, ладошки, несмотря на холод, потели. — А что там ровно все? Давай уже веселее что-нибудь, — бросила она вызов скорее самой себе. Реджина усмехнулась: «как пожелаешь, Эмма!» Она перешла на легкий бег, но почти тут же остановилась, резко свернула в кусты. Эмма следовала за ней, хватаясь другой рукой за все, что попадется. — Серьезно? Кусты? Реджина, что за фигня! Но глаза не открывала. Иначе какое же это испытание? Они опять перешли на быстрый шаг. Под ногами чувствовалась мягкая поверхность. Земля? Эмма опять хваталась свободной рукой за все на пути, и тут уткнулась во что-то мягкое. Реджина? — Все! — выдохнула Реджина почти рядом с Эммой, и та открыла глаза. Она намертво вцепилась в Реджину: одной рукой в ладонь, аж пальцы побелели, другой в ее плечо. Она поторопилась отойти на шаг, оглядываясь по сторонам. — Где мы? — Я не знаю, — пожала Реджина плечами. — Какая разница? В Провиденсе? Эмма рассмеялась. Напряжение спало. Пальцы стали разгибаться. Уже хорошо. Они двинулись из парка мимо все тех же прохожих, которые наблюдали за двумя странными девушками. Идут под руку и весело смеются.

***

Реджина разглядывала блокнот Эммы, пока та проглатывала свой обед. — Расскажешь мне про это? — Про что? — с набитым ртом спросила та. — Про рисунки? — Про технику. — Серьезно? — Эмма отложила бургер в сторону, вытирая руки об салфетку. Про это она могла рассказывать часами. — Тебе правда интересно? — удивленно переспросила она. — Ну да, — улыбнулась Реджина. Чем отличаются чернила от туши? Реджина даже не знала, что тушью вообще можно было рисовать. Эмма же могла рассказать химический состав каждого, привести в примеры все известные виды и подвиды и того, и другого, сравнить, выявить разницу, найти общее. Лицо ее живо менялось, когда речь заходила о том, почему кисти в сто раз лучше, но настолько же неудобны, если хочется порисовать прямо здесь и сейчас. Руки ее порхали над бумагой, как что-то отдельное, как будто пальцы хватались за мечущиеся мысли. Реджина отвлеклась на них, наблюдая за красноватыми подушечками в контраст белой коже. Как будто бы руки слегка замерзли. Хотелось взяться за них и проверить: так ли это? Согреть, если надо. Но пальцы Эммы схватились за ручку (перо? Реджина не очень запомнила), и по бумаге побежали штрихи, завитушки, точки. Эмма перешла к технике, с жаром объясняя, что для чего лучше использовать. Она замолкла на секунду, выводя волны, и Реджина опять взглянула на ее лицо. Эмма прикусывала язык по привычке: самый кончик, от усердия. Сдержать улыбку не получилось, и Эмма заметила это. — Что? Что-то не так? — Все так, Эмма. Продолжай. Ты что-то говорила про технику? — Ну да. И про разницу туши и чернил. Тушь схватывается за бумагу сразу, потом не исправить, только если лезвием. Чернила живее, гибче, понимаешь? Но бояться все равно не стоит. Потому что все, что рисуешь, тоже живое. Постоянно меняется. Ну вот, например… Ручка уткнулась в бумагу, и линия побежала плавной волной. Точка затемнения, смена угла. Линии смыкались в образ улыбки. — Что ты делаешь? — спросила Реджина, ловя на себе ее частые быстрые взгляды. — Рисую живую улыбку, — ответила Эмма как ни в чем не бывало, и штрихи у краешков улыбки стали темнее и чаще, растягивая губы шире. Реджина рассмеялась, узнавая в рисунке себя. Точка родинки у края рта. — Готово! — заключила Эмма, готовясь вырвать листок. — Подожди, — приостановила ее Реджина. — Нарисуй свои руки. Эмма хмыкнула и уставилась на свою свободную кисть. — Каждую линию, — попросила Реджина, — каждый изгиб. Она потянулась пальцем к руке Эммы, указывая на выступающие венки, почти касаясь, но не дотрагиваясь. Палец зафиксированной руки нервно дернулся. Эмма молча рисовала, только изредка поглядывая на пристально наблюдающую за ней Реджину. Закончив, она сразу же перешла к другой зарисовке. Пальцы Реджины, подпиленные ногти чуть угловатые по краям, костяшки. Реджина не выдержала, и пальцы заплясали. — Реджина, что ты делаешь? Подожди, — рассмеялась Эмма. — Я не имела в виду настолько живо. Но Реджина продолжила. Из вредности? Эмма заглянула в ее лицо, в смеющиеся глаза. — Сепия, — вырвалось у нее. — Что? — Твои глаза я рисовала бы сепией. Теплый цвет.

***

Они двигались к деловому центру. На улице стало совсем тепло: перчатки торчали из карманов, шарфы болтались, развеваясь. Людей стало больше, лоб Эммы хмурился все чаще. — Не нравится, когда людно? — уловила ее настрой Реджина. — Не очень, — покривила Эмма лицом. — Слушай, Реджина, тебе не бывает одиноко даже в толпе? — В толпе как раз нет. Наоборот, как-то успокаивает. Наедине плохо. А что? У тебя бывает? — Иногда накатывает. Даже когда вроде сидишь с друзьями, и все хорошо, все общаются. И я сижу среди них, и мне, кажется, должно быть комфортно. Но я иногда ловлю себя на мысли, что не понимаю их всех. Или чего-то не понимаю. Как будто они все заодно, а я — за бортом. Глупо, да? — Да нет, я тебя понимаю. У меня так бывает на работе. Все думают, что я какая-то немного помешанная, знаешь? Чувствую, что они переглядываются за моей спиной. Это не то, конечно, что с друзьями. Такое мне трудно представить. Но в любом случае, я не думаю, что это глупо, — улыбнулась она, и Эмма ей в ответ. — Хочешь, не пойдем в центр? — предложила Реджина. — Да нет! Как же твой план? — Все смеешься надо мной? — Вовсе нет, Реджина. Я помню, что все очень серьезно. Они сделали еще пару шагов, и Реджина замерла на месте, схватив Эмму за рукав. — Давай уедем туда, куда не планировали? Эмма застыла вместе с ней, вглядываясь в глаза напротив, которые обещали ей многое. Заблудимся в этом городе, найдем дорогу. Или нет. Будем идти пешком, пока не устанем. Сядем отдохнуть, поймем, что ошиблись с картой, поймаем такси, будем слушать глупые истории водителя. Или смешные. Оставим ему чаевые, купим еще кофе. Устанем. Но останемся довольными. «Давай!» — уговаривал ее взгляд. Эмма моргнула и кивнула. Она согласна на все это и еще на что-нибудь. Они засунули карту в рюкзак, звякнувший молнией, и ринулись к ближайшей автобусной станции. Незнакомые улицы влекли новыми видами, неизвестными зданиями, автобус петлял, цепляясь за ветки там, где город раньше был совсем узким и маленьким, где он брал свое начало. Вышли на конечной и снова достали карту. — Если свернем сюда, выйдем к мосту. — Да нет же, Эмма, ты держишь вверх ногами. Реджина потянула карту на себя, пальцем выводя их новый предполагаемый маршрут. — Вот так будет короче. Они петляли еще, кутаясь в шарфы, устали и зашли на ужин в третье подходящее для Реджины кафе. — Одобряешь? — спросила Эмма. — Печать доставать? Реджина слегка хлопнула ее перчатками по плечу, засмеявшись, и двинулась к свободному столику. Они молча ужинали, Эмма согревалась. Реджина проверяла телефон: пару раз она слышала звук входящего. — Хорошие новости? — заметила Эмма ее улыбку. — Да, так. По работе. Можно сказать, что хорошие. — Что там? В Нью-Хейвене кому-то не повезло? Реджина усмехнулась: — Ты же не думаешь, что я там правда вся такая стерва? Некоторые просят проверить сами себя, ради качества обучения, ради повышения престижа. — И ты таким тоже занимаешься? — Нет, мне поручают другие дела, посложнее. — Это потому что ты крутая, — улыбнулась Эмма, кивая, и Реджина улыбнулась ей в ответ. — Сказал бы кто-нибудь так на работе. Там никто особо не похвалит и пятерку не поставит. — Я говорю тебе: ты крутая! — повторила Эмма. — Даже без печати. — Вообще, — задумчиво проговорила Реджина, — мне уже скучно в Нью-Хейвене. Хочется чего-нибудь другого. — Хочешь переехать? — заинтересовалась Эмма. — Про Бостон не думала? Наверное, Эмме не стоило этого спрашивать. Но было уже поздно. Да и чего скрывать: ей бы очень этого хотелось. — В Бостон, — тише проговорила Реджина, медленно мотая головой. — Я думала про наш родной штат. — Уехать в Мэн? Да что там делать? Наверное, Реджине не стоило этого говорить. Но когда-нибудь она все равно это сделает. — Погоди-ка, Реджина, — вдруг поняла Эмма. — Ты же не хочешь уехать обратно в Сторибрук? Реджина молчала, покусывая губы. Да, зря она это сказала. Надо вернуть все обратно, отменить операцию. — Нет, Эмма. Нет. Я хочу быть в штате, я же не говорила ничего про Сторибрук. Но Эмму уже было не остановить. — Только не говори, что это из-за… из-за… Слова повисли, так и не выдав кода «из-за нее». Реджина выдохнула, отворачиваясь. — Давай сменим тему, не хочу сейчас про это говорить. Эмма задумчиво ковыряла вилкой пасту. Глупо притворяться, что она не думает о том, о чем думала. — Не стоило мне говорить тебе про нее. — Не глупи, Эмма! Конечно, стоило! Иначе я бы так никогда и не узнала. Конечно, стоило! Реджина смолкла, заметив на себе оборачивающиеся взгляды. — Ладно, тебе решать, — успокаивала ее Эмма тихим голосом. — Вот и хорошо. Давай закончим с этой темой. Они молча смотрели друг на друга. Реджина медленно успокаивалась, Эмма согревалась. — Выпить бы сейчас, — проворчала Реджина. — Надо было ехать автобусами, а не на машинах. — Я бы не смогла по-другому, — ответила Эмма, хотя с мыслями про «выпить» была полностью согласна. Пиво бы сейчас отлично подошло. — Терпеть не могу общественный транспорт. — Кстати, насчет общественного транспорта. Готова добраться до наших машин?

***

Они вышли пешком неизвестно где. Карта подсказывала, что где-то рядом мосты. Провиденс стоял на трех реках: всюду вода, свежесть настигала везде, где бы они не спрыгнули с автобуса. Вспыхнувшие уличные фонари мелькали в водах под ними, проезжающие машины добавляли света в этой игре. — Ты знаешь, что летом тут устраивают фестиваль огней? Спускают прямо на воду? — спросила Реджина то, что успела вычитать про этот город. — Да? Красиво, должно быть. Я бы хотела посмотреть. — Может, мы еще и посмотрим. Лето уже близко, — ответила Реджина, глядя на Эмму, облокотившуюся о перила моста. — Ты не мерзнешь? — заметила она покрасневший кончик носа Эммы. — Может быть. Я уже не замечаю. В Бостоне вечно ветра с моря. Как дома. — Да, я помню это ощущение. Особенно поздней весной: запах меняется, и ты знаешь, скоро море будет ласковым и пьянящим. Реджина уставилась в реку, представляя, как огни раскачиваются на волнах. Смотрела в темноту, пока Эмма смотрела на нее. Ласковое пьянящее море. Реджина красиво говорит, Эмма всегда это замечала. Они бродили еще и еще, уже рядом с парком. Расставаться не хотелось, хотя даже Реджина уже замерзла, а время уже давно перешагнуло за намеченную линию. — Пора по домам, — решилась Реджина на то, что каждая боялась признать. — Ты так сказала, будто мы гуляем по Сторибруку, и уже чуть больше одиннадцати, — рассмеялась Эмма. Было бы это так: вам обеим по шестнадцать, вы гуляли весь вечер, потратили все карманные деньги на сигареты, газировку и жвачку. С корицей, разумеется. Мама ждет тебя дома, но ты все надеешься, что она простит тебе эти пятнадцать минут. Еще немножко, еще маленечко. — Мне было хорошо сегодня, — произнесла Реджина, тепло улыбаясь. — Спасибо. И за шарф тоже. — Спасибо тебе за приглашение, Реджина, и за классную идею. Эмме еще так много хотелось сказать, но все казалось каким-то глупым и несерьезным. — Я надеюсь, мы еще встретимся, — почти спросила она. — Встретимся, конечно. Реджина положила руку на ее плечо и потянулась к ней. Они стояли, обнявшись, чуть дольше, чем сегодня с утра, чуть ближе, чем были вчера. — Хорошей дороги, Свон. Напиши, как приедешь. — Ты тоже.

***

Дальний свет фар выхватывал указатели. Бостон, свернуть налево через 20 километров. Мысли до сих пор копошились в голове. Совершенно дикие, глупые мысли. Ощущения прошедшего дня не давали покоя. Было так хорошо, так здорово. Эмма поймала свою улыбку в отражении зеркала. Глупые, смелые мысли, начинающиеся с фразы «а что, если». А что, если они не расстались бы шесть лет назад, что если бы… Нет, Мэрлин был прав. Школьные пары расстаются, как не жаль это осознавать. Люди разъезжаются в разные города учиться. Так случается, так есть. Статистика не врет же? Но что, если бы они не расстались, проучились бы до конца, поняли бы, что хотят учиться в одном городе. Выбрали бы Провиденс и учились бы там на соседних улицах, пили бы кофе в парке, делились бы тем, что случилось за день, планировали бы выходные. Что, если бы… Но дело не только в этом. Люди не просто разъезжаются, они меняются. Новые знакомства, новые компании. Новые отношения. «У нее по-любому кто-то есть, угомонись!» Но им было так хорошо сегодня. Эмма едет домой, Реджина тоже, в другом направлении. Люди меняются. Ну и что? Прошло шесть лет, но как будто их не было. Было так хорошо! По-уютному комфортно, сладостно приятно, пьяняще весело, чертовски хорошо! «Прекрати. Себя. Дразнить!» Эмма чуть не пропустила съезд в Бостон. Черт! Открыть окно, выветрить все мысли, включить радио на полную. Проехаться по ночному городу, вернуть маме машину. Написать Реджине. Э: «Реджина, я дома. Ты как?» Р: «Я уже давно дома. Что так долго? Ты не должна была быстрее доехать?» Э: «Все нормально, просто прокатилась по городу. Спасибо за прекрасный день еще раз». Р: «И тебе. Да, сегодня было замечательно. Даже жалко, что так быстро пролетел день». Реджине хотелось продолжения прямо сейчас, но что себя мучить зря. Р: «Спокойной ночи, Свон». Э: «И тебе. Доброй ночи и прекрасного утра завтра. Пока, Реджина». Реджина погасила экран. Завтра будет уже другой день. Никакого планирования, никакого приятного ожидания. Новые заботы, новые дела на работе, ее личный проект на юбилей матери. Надо еще похвалить Сидни за то, что он сделал. Сайт города обновился, а ведь она просто заикнулась об этом в «деловой беседе». Да, Сидни на крючке, но над этим надо еще работать.