Наука требует жертв

Глава 21

Утро выдалось солнечным, деревья, которые еще вчера мучительно выгибались от порывов сильного ветра, сегодня легко трепетали листьями за окном, словно, как и она, внутренне дрожали от предвкушения. Ирина нащупала пульт на тумбочке и включила телевизор. Шел какой-то старый советский фильм: на экране под грустную музыку Шопена на фоне индустриальных пейзажей женщины в блузках под горло ковали счастье с мужчинами в таких же наглухо застегнутых рубашках. Сегодня они пойдут гулять по знаменитой геленджикской набережной и будут украдкой целоваться на обзорной площадке с видом на Толстый мыс. А потом пройдутся по Ириной любимой сосновой аллее. Она вспомнила себя десятилетнюю, гуляющую там с Ольгой. Тетя Валя каждый год привозила их в Геленджик на неделю. И по вечерам они выходили «на променад», как она это называла. Им непременно покупалось мороженое, которое стремительно таяло от жары, начинало вначале капать, а потом течь белыми струйками по запястью. Главное было его вовремя слизывать, чтобы не запачкать платье. Летний зной, молочный вкус на губах и запах сосен — такие ассоциации у нее остались в памяти о Геленджике. Аля никогда не была в этом городе. Она рассказывала, что родители вообще не особо любили путешествия, и поэтому кроме Москвы и Анталии она за свои двадцать лет ничего еще не повидала. Ирина в юности объездила с отцом всю Европу. Она представила себе, как они с Алей бродят по улицам Лондона, гуляют по Берлину. Свободные, не боясь, что кто-то ткнет в них пальцем и посмотрит с отвращением. Ира вспомнила, как они с папой сидели в кафе на площади Рембрандта в Амстердаме, и двое парней за соседним столиком начали целоваться. Ей было лет пятнадцать, и она смотрела на них с открытым ртом: на московских улицах она такого не встречала. То есть она знала уже тогда, конечно, что геи существуют где-то на другой планете. И вдруг у нее перед глазами два симпатичных бородатых молодых человека увлеченно сливаются в поцелуе, и никому нет до этого дела. Она украдкой посматривала на них, жуя сэндвич с селедкой, стараясь скрыть от отца свой повышенный интерес к этой паре. Но он все равно заметил и прокомментировал: — В этом нет ничего необычного. Это же Голландия, тут год назад, кстати, был принят первый в мире закон об однополых браках. У него всегда было это слово «кстати», Ира обожала, когда он выуживал из памяти какой-нибудь интересный факт, в детстве ей вообще казалось, что ее папа знает все на свете. Телефон булькнул входящим. «Буду через полчаса, встретишь меня на автовокзале? У меня в руке будет журнал «Огонек», так меня и узнаешь)))». Ирина улыбнулась, несмотря на юный возраст, Слуцкая часто сыпала цитатами из советских фильмов. «Надеюсь, и кепчоночка серенькая и пальтишко черненькое тоже на тебе)) Через минут пятнадцать выеду за тобой».[1] — ------------------------- Ирина сразу увидела ее в толпе выходящих пассажиров: русоголовая, слегка растрепанная, глаза в темных очках, за спиной рюкзак защитного цвета, в руке дымящаяся сигарета. Внезапно захватило дух от осознания: вот идет ее девушка. Ремезову затопило радостное чувство обладания. — Женщина, вы кого-то ждете? — ироничный взгляд из-под солнечных очков. — А вы к кому-то приехали? — Ирина не сократила дистанцию и улыбнулась только краешком губ. Аля не выдержала первой, откинула в сторону недокуренную сигарету, подняла очки высоко на лоб и прижалась к Ирине, поцеловала в шею и горячо зашептала: — Не смей больше от меня уезжать так надолго. Ирина стиснула ее в объятиях, погладила по спине: — У меня ощущение, что ты еще больше похудела — позвонки сквозь куртку прощупываются. Уверена, ты с утра пила только кофе. Тут кафе неподалеку неплохое, идем, я тебя покормлю завтраком. — Нет, поехали в гостиницу, — Аля чуть отстранилась, подняла на нее глаза, — сейчас. Ее голос был твердым и властным, и этого хватило, чтобы ноги Ремезовой сразу предательски ослабли от накатившего возбуждения, ожидавшего где-то в засаде все это время и сейчас обрушившегося на нее со всей силой, на которую способна была ее парасимпатическая система. — Черт, Слуцкая, — она ничего не добавила и, потянув Алю за рукав, двинулась в сторону машины, которую припарковала за углом, ощущая с каждым шагом, как горячо и влажно становится у нее между бедер. — ------------- -------- На улице перед отелем никого не было, и она подъехала к самому входу. — Иди в номер, — она вручила Але ключ с массивным брелоком, на котором было выбито «двадцать пять», — второй этаж. Я только поставлю машину на стоянку и забегу в киоск за сигаретами и соком, страшно пить захотелось, а вода из крана тут отвратительная. — Я в душ, — Аля убрала руку с ее колена и, наклонившись, коварно поцеловала ее за ухом, отлично зная, как это действует на Ирину, — ты ведь недолго? — Иди уже, — Ирина осознавала, что если Аля сейчас не выйдет, она набросится на нее прямо тут, в машине, перед стеклянной дверью отеля и ей будет наплевать на все. Аля вылезла, обошла автомобиль с другой стороны и постучала в окно со стороны водителя. Ирина опустила стекло: — Ты что-то забыла? — Да, — Аля насмешливо смотрела на нее, — догадываешься? Ирина быстрым движением притянула ее к себе за подбородок и чмокнула в губы, тут же легко оттолкнула и шутливо произнесла: — Продолжение следует. Идите, смывайте дорожную пыль, Александра, и постарайтесь не залить пол в ванной. — — ------------- ------------ Когда она возвращалась из ближайшего киоска с пакетом сока, пачкой сигарет и упаковкой печенья, ей навстречу, словно чертик из табакерки, выскочила Симонова с огромной сумкой в руках. — Привет, вы еще здесь? — Ирина была неприятно удивлена. — Да, мы с утра съездили с Ростиком на местный базар, тут соленые арбузы просто чудо, да и вообще все дешевле, чем у нас. Сейчас уезжаем, он пошел на стоянку. А как у тебя вчера с этим? — видимо, от Ремезовой сейчас ожидался подробный отчет о размере члена Логинова и количестве половых актов за ночь. — С чем? — Ирина сделала непонимающий вид, — я сразу пошла спать. — А, ну да, ну да, — заулыбалась Симонова, всем своим видом показывая, что не верит ни единому Ириному слову, но понимает, что женщина хочет сохранить конфиденциальность, — очень интересный мужчина, Ир, очень, такой импозантный… — Наверное, — Ирина сделала несколько шагов по направлению к входу, — ладно, счастливого пути. — Ага, спасибо, — Симонова перекинула сумку через плечо, — кстати…. Ирина остановилась и вопросительно посмотрела на Светлану. — Представляешь, сейчас встретила Слуцкую, пролетела мимо меня, даже не поздоровалась, чуть с ног не сбила, я как раз ключ от номера сдавала. Интересно, что она здесь забыла? — Понятия не имею, — Ирина пожала плечами, холодея внутри от мысли, что Симонова могла выйти из дверей отеля на пятнадцать минут раньше. — -------------- ------------- Аля ждала, лежа на кровати, волосы ее были слегка влажными после душа. Когда Ирина вошла, она занималась тем, что лениво переключала каналы телевизора. — Симонова тебя срисовала, — Ирина разулась, поставила пакет с соком на столик и сняла куртку. — Все-таки? — Аля отложила пульт, — я, когда вошла, вначале ее не заметила, потом голову повернула и, упс, Светлана Алексеевна, пришлось перейти на резвый галоп. Надеялась, что она меня не успеет разглядеть. — Держи карман шире, Симонова — бдительный товарищ, опознала и, между прочим, пожаловалась, что ты даже не поздоровалась. — Вот черт, — произнесла Аля с досадой в голосе и выключила телевизор, — думаешь, она может что-то заподозрить? — Не переживай, никак она нас не свяжет, — Ирина не стала добавлять, что вчера вечером она на глазах у своих коллег удалилась с незнакомым мужчиной, и поэтому вряд ли они усомнятся в ее гетеросексуальности. От воспоминаний о том, что произошло в номере у Логинова, Ирина покраснела и отвела взгляд, повернувшись к Але спиной, открыла пакет с соком. — Хочешь пить? — произнесла, не оборачиваясь, наливая розоватую жидкость в стакан. — Хочу тебя, — Алин голос прозвучал у самого уха. Она оказалась возле нее так быстро, что Ирина не успела опомниться. Аля взяла из ее рук стакан и начала жадно пить, запрокинув голову. Ирина не могла оторвать от нее взгляда: ее девушка была дивно хороша в незастегнутой клетчатой рубашке, накинутой небрежно на голое тело. Тонкая розоватая струйка потекла по подбородку и дальше вниз между небольшими холмиками груди с коричневатыми сосками. Ирина обняла ее за талию и языком провела по мокрой сладкой дорожке. Затем медленно опустилась на колени, не отрывая губ от Алиного тела, продолжая осыпать его легкими быстрыми поцелуями. Когда она дошла до заветной точки, стакан со стуком опустился на столик. И тотчас руки Али оказались в ее волосах. Одну ногу она поставила на стоящий рядом стул, облегчая доступ. Ирина сейчас испытывала особое удовольствие: вот она, нарушая все общественные табу, стоит на коленях перед своей студенткой и самозабвенно делает ей куннилингус. И то, что они чуть не спалились, как ни странно, только добавило остроты ее ощущениям. Громкий вздох и почти незаметное дрожание мускулистых бедер заставили ее чуть ускорить темп и погрузить пальцы в обволакивающую горячую влажность. Але не понадобилось много времени, она вскрикнула и сильно прижалась к Ириному лицу пульсирующей плотью. Затем хрипловато произнесла: — Разденься. Она отошла, присела на кровать и стала наблюдать за тем, как Ирина лихорадочно расстегивает блузку. Когда на ней ничего не осталось, она приблизилась к Але, но так и оставалась стоять, не касаясь ее. Слуцкая дотронулась рукой до ее живота, потом очень нежно ее пальцы коснулись сосков, легкие, почти неощутимые прикосновения к телу распаляли еще больше. Ирина прикусила губу, больше всего ей хотелось сейчас грубого животного необузданного секса, ей хотелось быть под Алей. Она мечтала о том, чтобы эта пытка-прелюдия, наконец, закончилась, сейчас ей хотелось быть распластанной, смятой, истерзанной, наказанной. Когда Аля поднесла палец к ее губам, она не выдержала и, взяв его в рот, слегка прикусила. В Алиных глазах мелькнуло то самое выражение, которого Ирина ждала, властное и хищное. Еще через мгновение Ирина поняла, что уже находится в горизонтальном положении, между ее бедер было колено Слуцкой, девушка нависла над ней, опираясь на локти. Она знала, что Аля специально это делает, это был наилучший способ заставить ее продемонстрировать похоть, и Ирина была к этому готова. Постанывая и все больше заводясь, она стала тереться об Алино колено, из-за сочащейся влаги трение не приносило достаточного удовлетворения, и это раздражало. — Слуцкая, если ты не начнешь что-то делать, я просто буду вынуждена помочь себе сама, — яростно прошипела она и потянулась рукой к своей промежности. Аля перехватила ее руку и прошептала прямо в губы: — Тебе надо было только попросить. И в этот же момент она перевернула Ирину на бок, спиной к себе и резко вошла в нее, причиняя легкую боль, которая тут же сменилась другими гораздо более приятными ощущениями. Сейчас Ирина сама напоминала себе дикую кошку, которая стонет и извивается в разгар весеннего брачного сезона, не хватало только еще душераздирающего мяуканья, и картина была бы полной. Но она не стеснялась демонстрировать свое желание перед Алей, только ей она хотела отдаваться, окончательное осознание пришло вчера вечером, когда чужие руки трогали ее тело. Она достигла пика и замерла, прислушиваясь к собственному сердцебиению, пробуя на вкус слова, почти неслышно прошептала: — Я очень скучала. — -------------- ----------------------- ----------------------- — Она похожа на тебя, — Слуцкая, прищурившись, взглянула на скульптуру, — фигура, осанка. Только у тебя, слава богу, сиськи побольше. — Это так называемая «белая невеста» — символ Геленджика, название города так переводится с тюркского. И не вижу никакого сходства, — Ирина поморщилась, — между юной невинной красавицей и мной. И что это за «слава богу»? Звучит очень потребительски. — Ой, я тебя умоляю, — Аля украдкой ущипнула ее за ягодицу, — возможно, не так невинна, но все остальное подходит. А насчет потребительства, ты не ошибаешься, все так и есть, и я готова пользоваться этим утром, днем и вечером. Можно с перерывом на обед. — Мы ели два часа назад, ты проголодалась? — Нет, но если мы отмахаем еще столько же, непременно захочу, ты что, не в курсе, что от длительного пребывания на свежем воздухе аппетит улучшается. — У меня ощущение, что я выгуливаю ребенка, Слуцкая. Мороженое мы тебе уже купили, на лошади покатали, в океанариум сходили, еще только чупа-чупса не хватает для полного набора всех детских радостей. Ирина говорила с кажущимся возмущением, но смеющиеся глаза и счастливый голос выдавали ее с головой. — Скажи спасибо, что я на ручки не прошусь, — Аля покосилась на нее и вздохнула, — хотя знаешь, как хочется. — Да ладно, для такой спортивной девушки, как ты, это расстояние вообще ни о чем, не говори мне, что ты устала. — А я и не сказала, — Аля ухмыльнулась, — на ручки мне хочется совсем по другой причине. — Так, Александра, — Ирина строго нахмурилась, — у вас, кажется, как всегда, не тот аппетит разгорелся, сосредоточьтесь на скульптурах. Аля пожала плечами и с независимым видом двинулась вдоль белого каменного забора, опоясывающего набережную, дальше на север. На пути им попадались немногочисленные в это время года обитатели санаториев, в основном, дамы пенсионного возраста, обожающие «оздоравливаться» в спортивных костюмах самых невероятных расцветок. — Ну, вот и ты, — Ирина подошла к черной гипсовой пантере [2], которая изогнулась на постаменте, готовая к прыжку. Почему-то ее рот и когти был вымазаны ярко красным лаком, хотя вместо макияжа ей бы не помешала реставрация. Черная краска местами облупилась, местами потрескалась. В общем, выглядела «багира» довольно плачевно, а красный оскал придавал ей карикатурно-устрашающий вид. — Согласись, что как с тебя ваяли! — она похлопала гипсовое животное по загривку. — Really? — Аля возмущенно приподняла бровь. — Вот эта ободранная страшная кошка — я? — Ты мне все время напоминаешь пантеру, особенно когда вот так шипишь. Эта, конечно, переживает не лучший период, но посмотри, как она напряжена, как грациозна и агрессивна. — Я кажусь тебе агрессивной? — в голосе Слуцкой прозвучало удивление и даже легкая обида. — Ну, не то чтобы, — Ирина замялась, не зная как лучше сформулировать, — скажем так, ты не любишь, когда тебя гладят против шерсти, и сразу атакуешь, когда тебе кажется, что твое самолюбие задето. — Может быть, — задумчиво протянула Аля, — но знаешь, я понимаю эту пантеру, если бы меня так изуродовали макияжем, я бы еще не так напряглась. Она подошла к скульптуре и погладила каменного хищника по черной потрескавшейся спине: — Бедная, бедная киска, какие-то идиоты захотели сделать из тебя настоящую женщину, как мне это знакомо. Она повернулась к Ирине, которая в этот момент навела на нее камеру телефона: — Уверена, она чувствует себя униженной, давай когда-нибудь приедем сюда ночью и закрасим этот красный цвет. Ремезова закатила глаза: — Гринпис рукоплещет стоя твоему порыву спасти от издевательств каменную зверюшку… — она увидела в глазах Слуцкой негодование и улыбнулась, — но ладно, как-нибудь, если будет время, купим краски и… Аля не дала ей договорить и совершенно по-детски бросилась к ней на шею: — Супер, обещаю, будет весело. — О, вот в этом я как раз не сомневаюсь, — Ирина высвободилась и шлепнула Алю по попе, — почему после нашего общения, мне то не хватает пуговиц на одежде, то моя блузка помята? — Но ведь вы же получаете компенсацию, Ирина Николаевна, — Аля коснулась ее ладони, — и я заметила, что она вас устраивает. Слабый электрический разряд пронзил тело при воспоминаниях об их утреннем сексе, Ирина тряхнула головой, словно отгоняя непрошеные мысли: до ночи оставалось еще много времени, а ей уже опять хотелось лежать в Алиных объятиях. — Меня все более чем устраивает, и я знаю, что ты обожаешь это слышать. Но давай не будем сейчас обсуждать эту тему, потому что нам еще долго гулять. Понимаешь? Аля кивнула, и они пошли дальше, периодически берясь за руки, когда им казалось, что их никто не видит. — ------------- ------------------------ Через часа полтора неспешной прогулки они вышли к знаменитому створному маяку и остановились возле решетчатой ограды. — Красиво, — Аля подошла к заграждению, — и необычно. Жаль, нельзя войти и посмотреть, как там внутри все устроено. — Ну, — Ирина с тревогой взглянула на нее, втайне опасаясь, что Слуцкая решит перелезть через забор, — там все так, как должно быть у маяков, я уверена. Давай запечатлею тебя рядом со смотрителем. [3] Аля поморщилась: — Тебе не надоело меня фотографировать возле каждой скульптуры? Ремезова подняла руку с телефоном: — Нет, ты очень хорошо вписываешься в местный пейзаж, давай дуй к этому симпатичному дядьке и смени выражение лица на более приветливое. Сзади послышался мужской голос: — Вас сфотографировать вместе, девушки? Ирина обернулась и увидела Логинова. Он стоял, весело улыбаясь, заметно радуясь встрече. В голове сразу лихорадочно заметалась мысль: что будет, если он покажет, что они знакомы? Может, не стоит этого скрывать? Ведь они из одной гостиницы, ничего криминального нет в том, что она накануне познакомилась с постояльцем. Но тут же она припомнила реакцию Али на приход Мостового. Сейчас одно неосторожное движение со стороны Логинова, и конфликт обеспечен. Ирина ужасно не хотела омрачать такой чудесный день ссорой: — Да, это будет замечательно, а то у нас ведь и нет совместной, — она вручила телефон мужчине, подошла к Але и решительно обняла за талию, положив голову ей на плечо. Слуцкая явно обрадовалась такой открытости и завершила начатое, коснувшись губами Ириного виска, обняла ее, так что ладонь расположилась на груди. Красноречивое заявление с помощью языка тела: это моя женщина, держись от нее подальше. — Отлично смотритесь, — Михаил сделал еще несколько снимков с разных ракурсов. — Вы имеете в виду вместе? — Аля улыбнулась. — Или каждая по отдельности? Ирина опять ощутила острый укол совести. Да когда это проклятое чувство вины уже уймется, ведь ничего же не было, да и не могло быть. Она всего лишь то ли спьяну, то ли со злости дала себя поцеловать и тут же раскаялась в этом. — Думаю, вы хороши в любом варианте, — он не сводил глаз с Ирины, а она старалась на него не смотреть. — А так? — Аля вдруг резко развернула Ирину к себе и поцеловала в губы, это было так внезапно, что Ремезова едва не потеряла равновесие. Но ответила на поцелуй, сама не понимая, почему ей нравится делать это посреди набережной, на глазах у постороннего человека и еще нескольких прохожих, которые остановились поодаль и с интересом взирали на необычную пару. То что она сейчас переживала, открыто демонстрируя свою нетрадиционную ориентацию, было странной смесью смущения и восторга. Когда Аля неторопливо отстранилась, Ирина, проклиная себя за стыдливый румянец, выступивший на щеках, подошла к Логинову, чтобы забрать телефон. — Неожиданный поворот, — очень тихо сказал он, — но я все понял. И, кстати, у меня нет никаких предубеждений. Конечно, жаль, что я, явно, не в вашем вкусе. — Спасибо, — громко сказала Ирина и вернулась к Але, которая задержалась возле статуи, поглаживая отполированную тысячами рук туристов подзорную трубу смотрителя. Некоторое время они шли молча. Затем Аля спросила: — Что он сказал тебе? — Ничего особенного. Иногда Алино звериное чутье ее пугало. — И все же? — Сказал, что у него нет предубеждений. — Как благородно с его стороны, — Аля на ходу вытащила сигарету, — она была раздражена, это сквозило в ее жестах. Ирина уже могла различать перемены в ее настроении, — он явно к тебе клеился. О том, чтобы рассказать ей, что она уже знакома с Михаилом, не могло быть и речи. — Не вредничай, малыш. «Малыш» вырвалось спонтанно, возможно, про себя Ирина произносила это десятки раз, но никогда вслух. — Я тебе не малыш, — Аля остановилась, остервенело щелкнула зажигалкой, пытаясь прикурить на ветру, который ко второй половине дня усилился. — Тогда веди себя как взрослый человек, — Ирина тоже достала пачку, она начинала потихоньку закипать, злясь на себя за вчерашнее и на Слуцкую за ее слишком развитую интуицию. Она вытащила из пальцев Али зажигалку, поднесла к своей сигарете, одним нажатием извлекла ровное устойчивое пламя. Прикурила от него и потом поднесла к Алиной сигарете. Аля глубоко затянулась и тут же отвернулась, но с места не сдвинулась. Ирина обняла ее сзади за плечи, прошептала в затылок: — У тебя нет причин нервничать, мне никто не нужен кроме тебя. Она не кривила душой и ей, наконец, стало легче после того, как она призналась вслух. Призналась в том, что абсолютно одержима, и все ее мысли сейчас сосредоточены на этом всепоглощающем чувстве. Аля замерла, ее тело напряглось, Ирина почувствовала это даже сквозь несколько слоев одежды. — Мне все время кажется, что ты вот-вот очнешься и решишь, что заигралась. Поэтому немного страшно. Знаешь, когда привыкаешь к чему-то, а потом… — Ну-ка взгляни на меня, Слуцкая, — Ирина дернула Алю за рукав куртки, призывая повернуться к ней лицом. Когда блестящие серые глаза уставились на нее, она негромко сказала: — Прекрати себя накручивать и фантазировать, я очень хорошо отдаю себе отчет, нахожусь в здравом уме и знаю, что делаю, чего хочу, — она сделала паузу, — и кого хочу. Она чуть было не добавила: «Я проверила и убедилась». Но вместо этого легко коснулась губами Алиной щеки, почти невинно, по-сестрински, при этом чувствуя, как внизу все сладко сжимается. — Ну-ка давай, лентяй, нам еще до Тонкого мыса топать, ты знаешь, что мы этот маршрут ежедневно с тетей Валей проделывали, каждое утро спозаранку, когда ездили сюда на отдых. — Суровая женщина тетя Валя, — Аля требовательно подставила губы, — но меня надо мотивировать. Знаешь, типа зарядить. — Аль, — Ирина оглянулась по сторонам, поблизости никого не было, — нам надо все же быть осторожней, тут могут быть мои студенты из филиала, — она притянула к себе девушку и нежно провела языком по ее губам, затем немного отстранилась и прошептала: — Мы же не хотим неприятностей. — Не-а, не хотим, — Аля прикрыла глаза, давая понять, что требует продолжения. Взглянув на трепещущие веки и немного приоткрытый в ожидании рот, Ирина поняла, что не может устоять. В ее поцелуе была страсть, все еще отдающая горечью от чувства вины. ------------ ----- ---------------------------- ----------------- Декабрьское солнце быстро закатилось, сразу похолодало, и они ускорили шаг. До гостиницы было далеко, а машину она не взяла, по глупости решив, что прогуляться при ее малоподвижном образе жизни будет невредно. За разговорами они не заметили, как ушли на весьма приличное расстояние. Из очередного кафе до них донеслась мелодия «Отель Калифорния». Это было получше, чем то, что орало из предыдущих общепитовских точек. — Давай зайдем, — Ирина устала и продрогла, Аля тоже спрятала руки в карманы куртки, потуже затянула шарф, но не жаловалась, — выпьем чаю с каким-нибудь десертом, а потом я вызову такси, думаю, на сегодня мы нагулялись. — Да ладно, я думала, ты никогда не предложишь. А что, мы разве не хотим установить рекорд по количеству пройденных шагов? — язвительным тоном произнесла Слуцкая. — Думаю, на сегодня мы побили все рекорды, а вообще, если ты настаиваешь, мы можем дойти ногами, правда, не обещаю, что после этого буду способна двигаться. — Вот только не надо шантажировать, — Аля пихнула ее в бок, — у меня на эту ночь были планы. — Да? И с кем? — Ирина дернула за ручку массивную дубовую дверь, и они вошли в теплое помещение. Внутри за исключением мужской компании, сидевшей в глубине зала, и хмурой официантки за барной стойкой, никого не было. — Угадай. Даю подсказку: это женщина. Они уселись за столик недалеко от выхода. Аля расстегнула куртку и размотала свой оранжевый шарф. — Слишком общо. Конкретизируйте, пожалуйста. — Ладно, — девушка ухмыльнулась, — очень красивая женщина. — Хм, — Ремезова нахмурилась и взяла в руки меню, принесенное официанткой, — вообще не представляю, о ком ты. Посмотрим, что у них тут есть. — Ладно, раз ты такая несообразительная, добавлю: у нее тяжелый характер и она control freak [4]. — Хочешь тирамису? Или лучше чизкейк? И да, сочувствую, наверное, нелегко с такой ужасной теткой? — Ну, я люблю экстрим, так что мне нравится. Хочу чизкейк и эспрессо. — На ночь кофе? — Ирина поймала Алин насмешливый взгляд и осеклась, — ладно, ладно, да, я обожаю всех контролировать. И настоятельно рекомендую тебе чай. Теплая рука легла на ее колено, скрытое длинной синей скатертью с бахромой по краям: — Ты знаешь, меня почему-то заводит, когда ты командуешь. Похоже, это такое извращение. И да, я послушно закажу чай, госпожа. Ее рука продвинулась выше и пальцы надавили на шов джинсов, это было чертовски приятно, до такой степени, что Ирина издала непроизвольный стон и рукой ухватилась за край стола. В этот момент подошла официантка с кислой физиономией: — Заказывать будете? Аля убрала руку. Ирина вздохнула и попыталась сконцентрироваться: — Два чая и два чизкейка, пожалуйста. — Чизкейка нет, — официантка произнесла это с явным недовольством, как будто они допустили оплошность, решив, что им подадут то, что написано в меню. — А что есть из сладкого? — вежливо осведомилась Аля, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. Официантка, на пышном бюсте которой красовался заляпанный бейджик, гласивший: «Виктория», пожала плечами: — Только фруктовое мороженое. Приносить? — в ее голосе прозвучало презрение, видимо, она бы предпочла сейчас уделить внимание мужской компании, чей стол ломился от еды и бутылок с алкоголем. Их было трое: один — постарше, смуглый с резкими чертами лица, двое других помоложе, мужчины негромко переговаривались, Ирина заметила, что периодически старший с интересом поглядывает в их сторону. — Нет, спасибо, тогда просто чай. Мятный, зеленый, без сахара, — Аля ехидно улыбнулась, — или в вашем замечательном заведении только черный байховый? Ирина знала этот тон, он не предвещал ничего хорошего, и вмешалась в разговор: — Мне все равно, какой он будет, достаточно, чтобы был горячим. Аля тут же вставила: — Тогда, если что, можно и кипятку, нечего изощряться тут, Ирина Николаевна. Может, заварка тут только для вип-клиентов. — Чай есть обычный зеленый, — Виктория нетерпеливо взглянула в сторону мужчин, один из них махал рукой, делая ей знак подойти. — Прекрасно, — Ирина наступила Але, которая уже открыла рот, чтобы съязвить, на ногу, — приносите. Виктория, взмахнув волосами, собранными сзади в высокий «конский хвост», развернулась и направилась к соседнему столику, демонстрируя при ходьбе красивые длинные ноги. — Готова поспорить, чай будет готовиться в течение часа, уверена, они делают это с особенной тщательностью, как китайцы или японцы. И почему ты меня остановила, я как раз собиралась у нее уточнить, сколько раз они ополаскивают чайничек, — Аля взяла салфетку и принялась складывать из нее кораблик. — Потому что, — Ирина ответила рассеянно, она снова перехватила взгляд старшего из мужчин, и ей этот взгляд очень не понравился, — потому что с этой забегаловкой все понятно. Зачем попусту тратить энергию? Давай не будем ждать чай и сразу закажем такси. Аля усмехнулась: — Виктория явно расстроится, она ведь так для нас старается, сейчас, небось, можжевеловые веточки добавляет в чаек. Внезапно Вика снова появилась с бутылкой шампанского, которую аккуратно поставила перед ними на стол. — Вы что-то перепутали, девушка, мы это не заказывали, — Аля ошарашенно взглянула на красивую бутылку с золотистой фольгой. — Это от Арсена Ашотовича, — Виктория растянулась в фальшивой улыбке, кивая на смуглого мужчину. Он одобряюще кивнул и что-то сказал своим спутникам. — Спасибо, — Ирина обратилась к официантке, — но мы не пьем, так что заберите, пожалуйста, это. Виктория взглянула на нее с недоумением: — Я не могу забрать, она уже оплачена, — официантка мгновенно испарилась, не дав Ирине даже возмутиться. — Я сейчас отнесу им, — Аля взялась за горлышко. Ирина остановила ее:  — Не стоит их раздражать. Давай вызывать такси. Но было уже поздно, компания уже приближалась к их столику. Самый молодой, качок с рябым некрасивым лицом, быстро подвинул стулья и они уселись, не спрашивая разрешения. Они вели себя абсолютно по-хозяйски — низкорослый парень в джинсовой куртке закинул руку на спинку Алиного стула. Арсен Ашотович, усевшийся близко к Ирине, протянул ей руку, ожидая, что она подаст свою в ответ. Ирина нарочито непонимающе взглянула на него и не пошевелилась. Он сделал вид, что не заметил, и с сильным кавказским акцентом произнес: — Мы тут подумали, что нехорошо таким красивым девушкам скучать в одиночестве, хотим составить вам компанию. Будем скучать вместе. Его спутники одобрительно заулыбались, а Арсен Ашотович, не церемонясь, положил руку с массивным золотым перстнем Ирине на колено. — Как тебя зовут, красавица? Ирина перевела взгляд на побледневшую от ярости Алю и отрицательно качнула головой, призывая ничего не предпринимать. — Это абсолютно неважно, потому что мы как раз собирались уходить, — она потянулась к телефону, — я вызываю такси. Арсен удержал ее руку: — Не надо торопиться, успеете еще пойти домой, такой приятный вечер. — К сожалению, у нас дела, — Ирина выдернула руку и положила ее на аппарат. Официантка замаячила возле их столика и елейным голосом пропела: — Что-нибудь еще желаете? Было очевидно, что за помощью к ней обращаться не имело смысла. Арсен небрежно бросил: — Нам еще шашлыка на всех, водочки повтори. И открой уже шампанское, что ты еле двигаешься? — Сейчас все будет сделано, Арсен Ашотович, — вымуштрованно откликнулась официантка и опять исчезла, унося бутылку. — Послушайте, Арсен Ашотович, мы вам благодарны за гостеприимство, но нам действительно пора, — Ирина понимала, что они увязают в какой-то дикой ситуации, и на место раздражению начал приходить страх. Причем не столько за себя, сколько за Алю, которая, судя по ее стиснутым зубам и сверкающим яростью глазам, сдерживала себя из последних сил. Она готовилась к прыжку, и Ирина не знала, как ее удержать. — Подожди благодарить, ты еще не пробовала шашлык, — рука Арсена тяжело опустилась к ней на плечо. — Руку убрал, — голос Али прозвучал неожиданно громко. Мужчина с удивлением взглянул на нее и ухмыльнулся: — Аяяй, какая некультурная девушка. Зачем так грубо разговариваешь? Слуцкая вскочила так резко, что сидящий возле нее низкорослый в джинсе чуть не свалился со стула: — Что непонятно тебе, мудак?! Мы не хотим с вами знакомиться, общаться и вообще сидеть за одним столом. Вон пошли отсюда! — она швырнула салфетку-кораблик в лицо Арсена. Ирина не успела и глазом моргнуть, Арсен сделал рябому знак, и тот, не вставая с места, двинул локтем, попав Але, стоявшей как раз за его спиной, в солнечное сплетение, она согнулась в три погибели, хватая ртом воздух. Рябой встал и, прижимая Алю грудью к столу, заломил ей руку за спину. Она не издала ни звука, хотя по лицу было видно, что ей больно. Ирина стремительно повернулась к Арсену и грубо схватила его за отворот пиджака: — Немедленно прекратите, не смейте ее трогать. Он оторвал ее пальцы от лацкана и крепко их сжал: — Она тебе кто? Сестра? Почему не научишь ее себя вести? Ирина быстро выговорила: — Просто пусть ваш друг от нее отойдет. Арсен Ашотович снова кивнул рябому: — Гена, оставь ее. Рябой толкнул Алю на стул и вернулся на свое место. Она, стараясь не морщиться от боли, с презрительным вызовом продолжала смотреть на Арсена. И тут Ирину осенило: Она наклонилась к уху Арсена и прошептала: — У меня на быстром наборе Саркисов, он не поленится ради меня приехать в Геленджик, я тебе обещаю. Давай разойдемся по-хорошему. Она говорила почти правду: Сергей Саркисов — глава крупной преступной группировки, был лучшим другом Кубы, Ольгиного отца, и после смерти Юрия взял его семью под крыло. Ира знала его как дядю Сережу, который всегда приходил на помощь Валентине Петровне в трудных ситуациях. Его номер был на быстром наборе у Ольги. И Ирина была уверена, что ради нее Бондаренко бы моментально позвонила ему. Имя Саркисова было известно всему краю, даже ее отец как-то упоминал, что он крупная фигура. Оставалось надеяться, что геленджикская шпана была в курсе, кто является крупным криминальным авторитетом в Краснодаре и его окрестностях. Арсен хмыкнул: — Я Сергея знаю. Думаешь, не могу проверить? Что, если я ему позвоню сейчас и спрошу? Как тебя зовут, ты так и не сказала. Ирина по его бегающим глазам видела, что он блефует и никуда звонить не собирается — рангом не вышел, просто он пытался сохранить лицо перед своими шестерками. Она пожала плечами и небрежно произнесла: — Ну позвони, скажи, сидишь с дочками Кубы, друга его покойного. Может, и про него слышал? Она увидела, что Арсен изменился в лице, и поняла, что попала в точку. Он поверил окончательно и бесповоротно. — Так отца твоего завалили еще в девяносто восьмом. Я хорошо помню, — он покачал головой, — что ж ты раньше не сказала. Он поднялся. — Мы вас отвезем куда скажете, и это… — он взглянул на Алю, которая по-прежнему напоминала готовую вот-вот распрямиться пружину, — извините, если что не так, недоразумение вышло. Хорошая дочка у Юры, дерзкая девочка, — он протянул руку и потрепал Алю по щеке. Ира в этот момент молила только о том, чтобы Слуцкая не впилась зубами в его мясистую волосатую ладонь. — Спасибо, мы лучше на такси, — твердо произнесла она и, подхватив сумку, встала. Аля поднялась, Ирина крепко взяла ее за руку, и они пошли к выходу размеренным неторопливым шагом, хотя больше всего ей хотелось бежать куда глаза глядят, подальше от этой забегаловки. Снаружи на них обрушился порыв холодного ветра с солеными морскими брызгами, Ремезова достала телефон и быстро нашла в интернете номер службы такси. Пока она говорила с диспетчером, они продолжали идти, словно опасались, что негодяи, передумав, кинутся за ними вдогонку. Ирина не выпускала Алину руку, несмотря на то, что ее пальцы уже окоченели. Такси должно было подъехать через семь минут, как ориентир она назвала маяк, который светил недалеко в темноте, попеременно то зеленым, то красным светом. Они подошли к статуе смотрителя, будто он мог бы защитить их, если вдруг на них снова нападут. Некоторое время они стояли молча, продолжая держаться за руки. Аля немного согнулась, словно пытаясь унять боль в животе. Ирина нарушила молчание: — Надо поехать в приемное. Вдруг это что-то серьезное. Аля замотала головой: — Ерунда. Мне уже почти не больно. Просто я сглупила, не успела увернуться. И тут Ремезова, вынырнув из послешокового оцепенения, закричала: — Слуцкая, ты с ума сошла?! С такими людьми так нельзя себя вести. Ты знаешь, как я перепугалась? — по ее лицу градом покатились слезы. — От страха я даже про Саркисова этого вспомнила. Господи, они могли тебя покалечить, — ее начали душить рыдания, и она замолчала, беззвучно хватая ртом воздух. — Блин, Ир, ну перестань, ты что? Не плачь, пожалуйста, я не могу это видеть. Все со мной в порядке, я цела и невредима, — Аля взяла ее ладони в свои, — ну что я, по-твоему, должна была сидеть спокойно и смотреть, как эта скотина тебя лапает? Она начала пальцем нежно вытирать слезы, которые все еще катились по Ириным щекам. Ее прикосновения успокаивали, но Ремезова все равно чувствовала нервный озноб. — Малыш, ну ты же не смогла бы справиться с тремя взрослыми мужчинами. И не смей дуться, — она заметила Алин недовольный взгляд, когда она произнесла «малыш», — ты действительно еще маленькая и ужасно глупая. — Да ладно, — Аля вздохнула, — я уже смирилась, называй, как хочешь, спасибо, что не рыбка или котик. В этот момент подъехало долгожданное такси. Они уселись на заднем сиденье, и Ирина привлекла Алю к себе: — Обещай мне, что больше не будешь так рисковать, — прошептала ей на ухо. Аля опустила голову к ней на плечо: — Не буду я врать, могу только пообещать, что в следующий раз сразу возьму что-то тяжелое и вырублю первого, кто до тебя дотронется. Жаль, эта тупая Вика унесла бутылку открывать, и ничего под рукой не было. — Слуцкая, ты ненормальная, — Ирина поцеловала ее в макушку, — но я все равно тебя люблю. Это вырвалось спонтанно, но прозвучало оглушающе для нее самой. Аля прижалась к ней сильнее, замерла на несколько мгновений, и после недолгой паузы произнесла: — Я тебя тоже люблю. Очень.