Наука требует жертв

Глава 23

«Фреймирование гомосексуальности происходит несколькими путями: гомосексуальность навязана Западом, гомосексуальность аморальна, гомосексуальность не традиционна для русской культуры. Еще один фрейм — гомосексуальность — это секс, а не отношения и любовь». Ирина отхлебнула кофе из большой чашки. Вступительная часть доклада почти готова. Последние дни она вела бурную переписку с десятками лесбиянок на темных форумах, на фанфик.ру, просто на сайтах знакомств. Ее интересовало, как все эти женщины впервые осознали свою ориентацию? Рассказали ли они близким? Каково отношение к ним окружающих после каминг аута. Живут ли они со своими партнершами открыто или шифруются? У всех были свои истории, но всех объединяло одно: окружающая среда в общей массе их отторгала, они чаще всего чувствовали себя изгоями и старались не афишировать свою ориентацию, особенно те, кто проживал в провинциальных городах. Ирина даже обменялась телефонами с некоторыми респондентками, и они переписывались в вотсапе. С самого начала она честно объясняла, что у нее научный интерес, обещала полную анонимность. Интересно, что очень многие охотно делились подробностями своей личной жизни, но она знала, что умеет располагать к себе людей и ее это не удивляло. — Ир, ты что делаешь? — Аля приплелась в кабинет и с удивлением взирала на Ирину, жмурясь от яркого света дневной лампы. — Крестиком вышиваю, чем бы я еще стала заниматься в два ночи? — Ирина закрыла окно с тематическим форумом, где она как раз беседовала с некоей Наташей. Наташа была замужней дамой с тремя детьми, вот уже десять лет она вела двойную жизнь, находясь в интимной связи с незамужней сослуживицей. Это было абсолютно душераздирающее повествование, и у Иры даже слезы на глазах выступали, когда она читала исповедь несчастной женщины. Аля подошла к ней, обняла за плечи и уткнулась в макушку: — Тебе приходится работать по ночам? Это все из-за меня. — Глупости не говори, у меня в это время пик работоспособности, — Ирина почти не врала. Конечно, после вечернего бурного секса меньше всего ей хотелось отрываться от теплого, пахнущего любовью Алиного тела и идти в кабинет, но в принципе она привыкла засиживаться за компьютером до утра. Она выгнулась назад и поцеловала Алю в подбородок: — Иди спать, малыш, я скоро приду, мне тут надо еще поработать над докладом. Аля покачала головой: — Неа, без тебя не хочу, — она улеглась на старую продавленную тахту. Ира не стала ее выкидывать вместе с другой мебелью, решила оставить как память о детстве. Приезжая на каникулы к бабушке, она спала именно на ней. — О чем ты там пишешь? — сонно спросила Аля, натягивая на себя плед. — О гендерных проблемах на постсоветском пространстве, включая проблемы ЛГБТ, кстати, — ответ был завуалированный, но не откровенно ложный. — И где ты с этим выступать собираешься? — Слуцкая свернулась калачиком и прикрыла глаза. — Возможно, в Праге, отошлю им тезисы и буду ждать приглашения. — Круто, — Аля приподнялась на локте, — а когда это? Ирина все время чувствовала, что она поступает неправильно, надо было рассказать Але начистоту о том, что она уже давно проводит исследование, попросить быть ее интервьюируемой. Но она боялась, что Слуцкая с ее паранойей тут же решит, что Ирина с ней только ради эксперимента. Ведь это и был с самого начала Алин основной страх. Правда, она думала, что Ирина хотела разнообразить сексуальную жизнь, а теперь может вбить себе в голову, будто ее используют для научной карьеры. Наверное, следовало бы просто плюнуть и прекратить работу в этом направлении, но Ремезова впервые ощущала такой азарт исследователя, она не могла вот так просто взять и все бросить. Ее слишком затянула эта тема. — В конце февраля, но тезисы надо отослать в ближайшее время. Ира открыла статью по материалам медиаисследований. — Ха, ты знала, что в гугл трендах самый большой запрос на гей-порно именно с территории постсоветского пространства. Особенно после выхода закона о запрете пропаганды. — Интересно, — Аля зевнула, — но неудивительно. — Почему? — Ирина повернулась к ней и поправила плед, свисающий на пол. — Потому что когда нет возможности делать что-то открыто оффлайн, приходится сидеть и дрочить в онлайне. Если бы люди здесь имели возможность быть открытыми и не боялись совершать каминг аут, их социальная жизнь была бы куда насыщенней, и они бы не гуглили про геев, а просто вели нормальную жизнь с тем, с кем им хочется. — Мне нравится ход твоих мыслей. Пожалуй, я включу эти размышления в свой доклад, — Ирина снова развернула кресло к компьютеру. — Давай я тебе еще таких идей накидаю, а ты мне автомат и в следующем семестре. — Наглость — второе счастье, тебе и этот-то автомат не стоило ставить. На последней паре кто хлопал глазами, когда я спросила про Бредберна и Судмана? — А кто ж ожидал, что ты спросишь? Ты же собиралась меня игнорировать в целях конспирации. Я вообще, может, на тебя с выключенным звуком смотрела и вопроса не слышала. — Любопытно, — Ирина посмотрела на нее с ехидным прищуром, уже ощущая легкий спазм внизу живота, — и о чем ты мечтала в этом беззвучном режиме? Аля ногой зацепила кресло на колесиках, на котором сидела Ирина, и придвинула к себе: — Иди ко мне, я тебе в деталях расскажу и покажу. Ирина замотала головой: — Ты сумасшедшая, полтретьего ночи, мы завтра не встанем. Но было поздно, Аля ухватила ее за руку, рывком кинула на тахту и легла сверху. Сопротивляться не хотелось, хотелось подчиняться. Быть покорной и похотливой. Алина рука накрыла ее грудь, и Ремезова застонала, не сдерживая себя. Как будто несколько часов назад они не занимались сексом. Нимфомания в тяжелой форме, вот что это. Она прикрыла глаза и закусила губу, прислушиваясь к ощущениям от жадных прикосновений. Когда Аля грубовато стянула с нее пижамные штаны, она плотнее прижалась к ней, уже изнемогая от острого желания. Тахта жалобно скрипела под ними в такт ритмичным движениям, в этом было нечто очень символичное: Слуцкая овладевала ею именно на том самом ложе, на котором она спала еще невинным подростком. — Жестче, — она хотела, чтобы ей стало больно, так, как если бы она действительно была девственницей. Ее, как обычно, поняли с полуслова. Она не знала, как у Слуцкой это получалось, но она всегда находила нужный темп и с филигранной точностью нажимала на нужные точки. Достигнув пика, Ирина закричала, она уже давно перестала стесняться Алю, получая от этого дополнительное наслаждение. ------------ ------------- ---------- «Елена сидела на кровати, глаза ее были полны слез: — Уходи, сейчас, уходи. Я не знаю, о чем я думала… Только что мы почти переступили через черту. И я чувствовала, как она была возбуждена, как хотела меня. На моих пальцах до сих пор оставалась влага с терпким запахом ее желания. Но в последний момент, собрав волю в кулак, оттолкнула и сейчас требует, чтобы я ушла. Во мне все негодовало, мое тело протестовало, низ живота тянуло от неудовлетворенности. Господи, ну почему с ней все так сложно? — Мне кажется, Елена Витальевна, вы сами не знаете, чего хотите! Эти слова сорвались с моих уст и повисли в звенящей тишине, от которой закладывало уши. — Марина, я допустила ошибку, прости, это было абсолютно недопустимо. Звук ее голоса доносился до меня словно сквозь вату, перед глазами стояла пелена. Неужели это я реву? Замечательно…». Интересно, Аля сейчас описывает тот вариант развития событий, которого она боялась тогда в парке после их первого поцелуя? В начале главы Марина пришла к Елене поговорить и объясниться. Закончилось это глубоким петтингом, но морально стойкая преподавательница, основательно распалив Марину, по-садистски остановилась, когда руки студентки были уже в ее трусах. Оборона дрогнула, но крепость не сдалась. Ирина посмотрела на часы, они договорились, что вечером Слуцкая приедет к ней с книгами и конспектами, готовиться к сессии. «Автор, что же вы творите с моим сердечком, я уже без валерьянки не сажусь читать вашу работу!!!!!!» Несчастная Миранда заливала клавиатуру слезами. «Ваша Е. просто дура отмороженная, надеюсь Марине, наконец, надоест эта ТП». — написал Волк9. Ирина вытащила из пачки сигарету и обвела взглядом кухню в поисках зажигалки. Ну, конечно, Алька утащила. Она их вечно теряет: где-то забывает, они выпадают из сумки, остаются на столиках в кафе, перекочевывают в карманы друзей. В общем, как выражается Слуцкая, у нее с ними не складывается. Ирина взяла с подоконника коробок спичек. Ну, спасибо, что хоть он на месте. Аля вносила в ее упорядоченную до этого жизнь счастливый суматошный хаос. Она все время была в движении, и все вокруг нее тоже приходило в движение, перемещалось, становилось живым и разноцветным. Ира помнила, как раздражалась, когда один из ее московских кавалеров оставлял чашку из-под кофе на полу возле кровати, а другой классически не закручивал тюбик с зубной пастой. Сейчас ее умиляли разбросанные по всей квартире носки и майки, небрежно валяющиеся в прихожей ботинки, воткнутые во все розетки зарядки для телефонов и прочих гаджетов. Ей нравилось смотреть, как Аля ест, она в эти моменты напоминала сама себе типичную женщину из советских фильмов: с обожанием взирающую на мужа, который пришел после работы в поле/на заводе/в райкоме партии и ест борщ. А она в платочке сидит рядом, подперев щеку рукой, и любуется. Вот так и она, только без платка, иногда наблюдала за Слуцкой, которая хоть и была худая как щепка, но ела с аппетитом. Ирина подумала, что надо съездить в супер, чтобы на выходных уже не отвлекаться на бытовые проблемы. Лис42 пока ничего не ответил комментаторам, и она решила тоже немного поддразнить юного автора. «Жаль вашу Марину, ей явно не повезло. Что, если Елена не стоит всех этих страданий, может, Марине пора оставить ее в покое? Или это уже не любовь, а упрямство, желание завоевать?» Ирина отправила свой отзыв и зажгла спичку. Надо садиться за статью, она планировала отправить ее в штатовский журнал «Gender & Society». Позавчера Джудит Батлер лично написала ей имейл, заинтересовавшись присланными тезисами. Все было бы прекрасно, но ее мучило, что все приходилось скрывать от Али, которая была центральным объектом ее исследования. «С. — студентка двадцати лет, которая осознала свою ориентацию еще в период полового созревания. Не имеет опыта сексуальных отношений с мужчинами. Многочисленные половые контакты, в основном, с ровесницами, до того, как вступила в серьезные отношения с женщиной более старшего возраста». Телефон запел голосом Оделла. Она швырнула все еще горящую спичку в пепельницу, так и не прикурив, и положила сигарету на стол. — Ты где? Что-то случилось? — сразу спросила она вместо приветствия. Почему-то ей стало тревожно: Аля, как и многие представители ее поколения, предпочитала писать, а не звонить. Голос Слуцкой был немного растерянный и напряженный. — Отец звонил с дороги, он едет сюда на выходные, в общем, мне надо его дома ждать, так что я сегодня не приеду. Ирина почувствовала острое разочарование, она привыкла к присутствию Али рядом почти каждый день, не хотелось спать одной. — Ну да, я понимаю, не переживай, — она говорила спокойно, но нехорошее предчувствие уже начинало иголками покалывать где-то в районе затылка, — приедешь, когда сможешь, ты же знаешь, я тебя всегда жду. — Угу, — голос Слуцкой был подавленным, — как-то мне стремно, если честно, такое ощущение, что… — она замолчала. — Что? — Ирина опять вставила в рот сигарету, нервно зажгла еще одну спичку. — Не случайно он приезжает, мне кажется, она его послала зачем-то. — Малыш, ну не накручивай себя, — Ирина сделала глубокую затяжку, — ничего страшного быть не может. — Ты не знаешь мою мать, — Аля вздохнула, — наверное, ты думаешь, я преувеличиваю, когда говорю, что она меня ненавидит и способна на все. — Но твой отец, он ведь не такой монстр, ты рассказывала, он тебя даже защищал. — Это когда уже она совсем зверела, боялся, что пришибет. А так мой папаша — безвольный и делает все, что она ему говорит. Типичный подкаблучник. Ирина прикрыла глаза, которые щипало от дыма, она забыла открыть форточку, но вставать было лень. — Пусть только кто-то попробует до тебя хоть пальцем дотронуться. — Ого, — Аля заметно повеселела, — да ты агрессивная, а с виду ведь такая милая безобидная женщина. — Ой, все, Слуцкая! — Ирина улыбнулась, — иди давай, учи, у тебя автоматы не по всем предметам. — Между прочим, по многим, и мне даже не приходится для этого спать с преподавателями, прикинь. — А вот эту фразу я тебе припомню, будь уверена, — зловещим голосом произнесла Ирина, стараясь не рассмеяться. — Я в этом не сомневалась, — затем добавила с особой интимностью, которая всегда вызывала у Ирины соответствующую реакцию, — жду не дождусь. — Как ты относишься к тому, чтобы слетать на Новый год в Питер? — неожиданная мысль пришла к Ирине в голову абсолютно спонтанно, они вообще еще не обсуждали, как будут отмечать, но она не сомневалась, что будет в эту ночь с Алей. — Ну не знаю, — в голосе Али послышалось колебание, — вообще-то меня Катя звала праздновать. У Ирины отвисла челюсть. — Ха-ха, мне нравится эта пауза, — Слуцкая расхохоталась, — блин, ты еще спрашиваешь?! — тон ее голоса стал возмущенным, — как я к этому отношусь?! Знаешь, как я всегда мечтала увидеть Питер? Но еще и с тобой!!! Блин, почему я не умею визжать от восторга, вот у Самойловой это классно получается. — То есть ты все же не пойдешь к ней на новый год? — с сарказмом осведомилась Ирина. — Праздновать новый год в компании ее, Авдеева и еще десятка пьяных придурков из нашей группы, я даже не знаю, как смогу пожертвовать таким удовольствием. В эту минуту Ирина услышала, что у Али позвонили в дверь. — Звонят, наверное, он, — Слуцкая тяжело вздохнула, — я позже напишу, пошла открывать. — --------------- ----------------- -------------------- Отец выглядел обрюзгшим, его некогда красивое лицо стало одутловатым, под глазами образовались мешки. Аля не видела его уже больше года и изменения в его внешнем виде говорили ей только об одном: он начал попивать. Возможно, не в слишком больших количествах, все-таки он занимал ответственный пост главного инженера большого завода, но, тем не менее, когда он вошел, она сразу различила легкий запах алкоголя. По дороге он предусмотрительно заехал в супермаркет, и сейчас на кухонном столе стояла бутылка «Белуги» и несколько банок «Чешского». Нарезанная копченая колбаса, сыр, хлеб и пара буроватых помидоров — всю эту нехитрую закуску он сам разложил на столе, пока Аля молча сидела в углу на табуретке и курила. Наконец он уселся, достал пачку «Мальборо» из кармана пиджака и выложил на стол. Неспешно подкурил от дорогой зипповской зажигалки, окинул дочь оценивающим взглядом и вынес вердикт: — Совсем отощала. Она ничего не ответила, молча выпустив кольцо дыма в воздух. Отец открыл бутылку и налил себе водки в найденную в кухонном шкафчике маленькую сувенирную стопку с надписью «Rome». Она откупорила пиво и перелила его в обычный стакан, Ирина терпеть не могла, когда она пила прямо из банки, считая, что это негигиенично. — Ты надолго? — Аля уже устала от присутствия своего родителя, хотя они еще даже не начали разговаривать. — Посмотрим, как карта ляжет, — отец положил колбасу на хлеб и откусил большой кусок бутерброда, — вообще мне надо с тобой поговорить. — Говори, — Аля сделала большой глоток из кружки. — Матери позвонили, рассказали, как ты тут чудишь. Опять взялась за старое? — Ты это о чем? — Аля затянулась и поднесла кружку ко рту, стараясь выглядеть как можно более спокойной, хотя внутри все натянулось как струна, казалось, тронь, зазвенит. О чем именно он говорит? Неужели они узнали об Ирине? Она не выдержит, если мать начнет травить ее как Лору. И кто мог донести? Катя? Этого не может быть! Отец наколол на вилку ломтик помидора и отправил его в рот, прожевал и только после этого продолжил: — Не придуривайся, это ни к чему. Мать хотела приехать, я ее убедил, что вначале лучше мне с тобой поговорить. Она и так вся на нервах. Ты знаешь, что в марте у нее выборы? Представляешь себе, какие средства мы тратим на пиар? Как ее хотят очернить конкуренты? И ты, наша плоть и кровь, этим тварям во главе с Шевчуком прямо подарок преподносишь? Догадываешься, что будет, если они разнюхают о том, что у Евгении Слуцкой дочь, господи прости, извращенка? — последнее слово он произнес почти шепотом. — Мы, конечно, с этим блогером поговорили, убрал он статью, но кто знает, чего ожидать дальше от тебя? Ты же как бомба замедленного действия. Аля улыбнулась, выдохнула облегченно и откинулась на спинку стула. — И как вы уговорили бедного Борю? По почкам били? Зачем? Он даже не упомянул мою фамилию. — Кто будет об этого пидора руки марать? — отец усмехнулся. — Немного попугали и бабок дали, он обоссался и статью убрал в течение пяти минут. А то, что фамилия не упомянута, то это твое счастье. Но откуда нам знать, что будет в следующий раз? Проблема в тебе. — Ну, уберите меня, — Аля схватила жестяную банку и смяла ее с характерным треском, — вот так, раз и нет. — Откуда у тебя эти глупости в голове? Детективов насмотрелась политических? Твоя мать, конечно, женщина с непростым характером, но не надо из нее чудовище делать. — А чего тут делать, она и есть чудовище, — Аля встала и выкинула смятую банку в урну под раковиной, — только ты предпочитаешь этого не видеть. Так ведь удобней, правда, папочка? Живешь себе тихо, спиваешься потихоньку, но зато у вас образцовая семья. Слуцкий в это время как раз наливал себе очередную порцию водки, руки его слегка дрожали, он опрокинул в себя стопку и вытер пшеничные усы салфеткой. — Значит так, дочь. Ты себя очень умной считаешь, мать ненавидишь, меня презираешь, но деньги наши берешь. Мы думали, повзрослеешь и поймешь, что все это противоестественно. Но все только хуже становится — про тебя уже в интернете пишут. Твоя мать — публичный человек, соображаешь, как ты ее подставляешь? — Да не нужны мне ваши деньги, проживу как-нибудь, только бы вы оставили меня в покое. Давайте сделаем вид, что я умерла? Что у вас нет дочери. Хотите, я сменю фамилию? Аля схватила бутылку прежде, чем отец успел ее остановить, налила себе в стакан почти на три четверти водки и залпом выпила. Дыхание перехватило от огненной жидкости, обжигающей ее глотку и пищевод. Она подавила моментальный рвотный рефлекс, откупорила банку с пивом и отпила прямо из нее, пытаясь перебить противный вкус во рту. По телу разлилось тепло, и она, обмякнув на табуретке, вытянула свои длинные ноги, опираясь спиной о стену. Отец изумленно хмыкнул: — Ну ты даешь. Как мужик. Хотя да, что я удивляюсь. Аля прошептала, все еще чувствуя, как внутри все горит: — Я просто прошу оставить меня в покое. Отец посмотрел на нее с брезгливым сожалением, словно ему было противно от того, что у него такая дочь. — Ты бы хоть подождала до марта-то, мать тебя по-человечески просит. Дай ей выиграть на выборах, и потом она тебя, если захочешь, за границу отправит, там таких, как ты, пруд пруди. — Так, а почему не сейчас? — язык ее еле ворочался, — можно же и сейчас к пиндосам. Меня устроит Лос-Анджелес, к примеру, а еще лучше Канада, чтоб только от вас подальше и от вашей гомофобной державы. Во дворе вот уже несколько минут на одной ноте плакал какой-то ребенок. И этот детский плач с завываниями отзывался в ее голове мучительными спазмами. — Потому что у нее вся программа предвыборная построена на нравственности и патриотизме, она все время упоминает, что дочь у нее в отечественном вузе учится. В общем, потерпи уж, два с половиной месяца осталось. Ты можешь лечь на дно и не отсвечивать? Аля молча кивнула, даже с закрытыми глазами чувствуя головокружение. Она услышала булькающий звук, очевидно, он налил себе еще водки. — Как учеба? Вопрос вызвал у нее презрительную усмешку: — Прекрасно, но уверена, моя успеваемость — это последнее, что вас интересует. Аля открыла глаза и почувствовала себя как на стремительно кружащейся карусели. — Ты зря. Несмотря ни на что, ты наша единственная дочь, и нам важно… Тошнота подступила к горлу. — О, папа, прошу тебя, это полное дерьмо… — Если бы ты только могла выкинуть эту дурь из головы. Заведи нормального мужика, создай семью. Все это блажь, сумасбродство. Ты же красавица, умница, зачем ты жизнь себе калечишь? — он, говоря горячо и напористо, снова подлил себе водки. Аля нащупала в заднем кармане телефон, вытащив, открыла вотсап. В глазах двоилось, она непослушными пальцами набрала текст: «Збери мен, плиз, я больш не мгу». Снова прикрыла глаза. Через полминуты пришел ответ: «Минут через двадцать». Она, превозмогая тошноту, написала: «Бду на остановке, вдвор не заезжайй». Аля не хотела, чтобы отец видел из окна, что ее забирают на машине. Она встала, держась за стены, чтобы сохранить равновесие, пошла в комнату. Закинула в сумку какие-то книги и тетради. — Ты куда собралась? Еле на ногах стоишь, — отец вошел в комнату с сигаретой и пепельницей. — Я в порядке, — процедила она сквозь зубы, — еду к однокурснице. Мы вместе работаем над проектом. — Когда вернешься? — он сел в кресло и включил телевизор. — Не знаю, ты не жди, ложись спать, постельное белье на диване, я тебе чистое положила. — Тебе завтра на занятия? — он переключал каналы, видимо, пытаясь отыскать свой любимый спортивный. — Конечно, — соврала Аля, — ладно, я пошла. Ключи запасные в прихожей висят возле зеркала. Если что, оставь в почтовом ящике. Он поднял на нее глаза: — Ты ведь не вернешься до моего отъезда, да? Она кивнула утвердительно, ощущая, как комната снова качнулась у нее перед глазами. — Ну что ж, — он пожал плечами, — дело твое, я завтра уеду вечером. Но ты помнишь, о чем мы договорились? — Да. — Никаких фокусов, Аля. И никаких контактов с прессой. Если вдруг подкатит кто, позвони мне, мы разберемся. Деньги будешь получать, как обычно. Она повернулась и, не прощаясь, вышла, вернее, вывалилась на площадку. От морозного воздуха стало чуть легче. Слуцкая добрела до остановки и рухнула на холодную металлическую скамейку. — ------------- ------------------- В машине было жарко, и от этого тошнота снова усилилась. Аля открыла окно и высунула голову. — Ты простудишься, — Ирина положила руку ей на колено. Аля ничего не ответила, ее бросало то в жар, то в холод. На перекрестке Ирина немного резко притормозила, это стало последней каплей. Аля отстегнула ремень, рывком открыла дверь и склонилась над серым асфальтом шоссе, ее стошнило прямо под колесо машины. — О боже, — в голосе Ирины была паника, — что происходит? Тебе плохо? Аля разогнулась, захлопнула дверь и откинулась на спинку кресла, голова все еще кружилась, но стало чуть полегче. Ирина протянула руку и достала из бардачка влажные салфетки, потом оглянулась на заднее сиденье, на котором валялась ее сумка: — Где-то там у меня точно есть бутылка с водой. Зажегся зеленый, машина тронулась с места. — Ты дотерпишь до дома? Или где-то остановиться? — Все в порядке, мне уже лучше, просто не закрывай окно, — Аля прикрыла глаза. — Дыши глубже, мы скоро приедем, я сделаю тебе крепкий чай. Ты что-то съела? Что-то несвежее? — Я что-то выпила. А если конкретно, то водку. Грамм двести сразу на голодный желудок после пива. И пивом заполировала. Только не ругайся. Ирина погладила ее по щеке. — Ну ты даешь. Сейчас приедем и сделаем промывание. Не волнуйся, все быстро пройдет. Двести грамм — это не так уж и много. Хотя, конечно, на твою массу тела. Аля вновь почувствовала приступ тошноты. — Можешь где-то притормозить? — еле слышно сказала она, едва сдерживая рвотный позыв. Ирина кивнула, и через минуту машина притулилась у кромки тротуара возле небольшого киоска. Аля выскочила и бросилась к кустам на газоне. Она не хотела, чтобы Ирина видела ее в таком состоянии. Ей было ужасно неловко. Она содрогалась в очередном приступе рвоты, когда Ирина подошла и протянула ей бутылку с водой. — Попей, давай, попей. — Ир, вернись в машину, не смотри, — Аля отстранила бутылку. — Ты иди, дай мне пару минут. Ее опять вырвало, на этот раз просто желчью. На глаза непроизвольно навернулись слезы. Сквозь мокрую пелену она различила у своего лица салфетку, Ирина вытерла ей рот и протянула открытую бутылку прямо к губам. — Давай, через не хочу, надо вывести из тебя всю эту токсичную гадость. Скоро станет легче, вот увидишь. Аля с трудом сделала несколько небольших глотков и тут же извергла все назад, согнувшись в новом приступе рвоты над жухлой травой. Вокруг валялись окурки, упаковка из-под орешков и пустые бутылки. Она сосредоточила взгляд на глянцевой обертке от шоколадки «Альпен голд», стараясь не поднимать глаза на Иру, которая стояла рядом и гладила ее по спине. — Дыши, дыши глубже, все нормально, сейчас все пройдет. От ее ровного спокойного голоса и вправду становилось легче. И чувство неловкости было уже не таким сильным. Аля выпрямилась и отпила из бутылки еще немного. От того, что она резко закинула голову, ее качнуло. — Вот так, молодец, пей потихоньку. Мы никуда не торопимся, — Ремезова поддержала ее за талию и поцеловала в висок, — что-то слабая нынче молодежь пошла. Каких-то двести грамм, и уже на ногах едва стоим. — Не издевайся, я ненавижу водку, если бы это был коньяк, все бы было нормально. Но мой папочка признает только «Белугу». Я так понимаю, из глубоко патриотических соображений, — добавила она с сарказмом, потом ее лицо помрачнело, — Ир, если бы ты слышала, что он говорил. Как же я их ненавижу. — Шшш, — Ирина обняла ее и прошептала в ухо, — забей. Ты моя девочка. Никому тебя не отдам. Аля почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Она прижалась к Ириному плечу, дыша любимым запахом «Нарцисс Родригес» и стараясь не разрыдаться. Возле них раздался голос: — У вас что-то случилось, девушки? — из киоска вышла пожилая женщина, обмотанная шалью, она оглядела их с любопытством. — Уже все в порядке, спасибо. Просто она немного перебрала, — вежливо ответила Ирина, продолжая гладить Алю по волосам. — Молодые, пить не умеют, а берутся — тетка покачала головой, — на прошлой неделе видела: одна еле шла, ночью, пьянааая, на вид лет пятнадцать, — женщина сделала паузу, словно с удовольствием вспоминая происшедшее, — подходит к киоску и просит продать ей водки. Я ей говорю: милая, да куда ж тебе еще? Ты вон и так на ногах не стоишь, домой иди к папе с мамой. Так она ж меня еще и обматерила. Ну и вот скажите мне, это что за воспитание? Ирина улыбнулась:  — Наверное, очень плохое, водички у вас можно купить без газа? — она протянула женщине сотенную купюру, — сдачи не надо, — пока продавщица ходила за водой, быстро поцеловала Алю в шею и прошептала, щекоча губами мочку уха: — Идти можешь? Аля закивала, она смертельно устала, продрогла, и больше всего ей хотелось поскорее добраться домой. Киоскерша, вручив бутылку с водой, посоветовала: — Рассольчику ей налей, сразу оклемается. --- ----------------- ------------------------------ Завернувшись в плед, она, стуча зубами от нервного озноба, забилась в угол дивана. Ирина достала из секретера коробку с лекарствами и начала лихорадочно рыться: — Где-то тут у меня точно был, сейчас найду. Вот. Активированный уголь. Стакан возьми на столике, я выжала в воду лимон. Аля поморщилась: — Это обязательно? — она умоляюще взглянула на Ирину, — можно я не буду, меня опять стошнит, если я сделаю хоть глоток. — Слушай, что тебе говорят старшие и мудрые, пережившие подобный опыт, — Ремезова села на диван рядом с ней, — надо пить побольше жидкости. Аля сглотнула, все еще ощущая во рту противный привкус желчи: — По-моему, во мне уже не осталось ничего, даже токсинов. Она наткнулась на суровый взгляд Ремезовой и вздохнула: — Ладно, ты, видимо, еще не насмотрелась на меня блюющую, суперэротическое зрелище, да? Она произнесла это как бы в шутку, но на самом деле, ее очень смущало то, что Ирина видела ее в таком состоянии. Она представила себе, какой отталкивающий вид у нее был, и помрачнела. Надо было остаться дома, пусть бы папаша наслаждался, слушая, как она пугает унитаз. Ремезова вряд ли мечтала наблюдать за тем, как ее девушка исторгает из себя водку в кустах. — Нормально все, я бы сказала, жизненно и реалистично, и мне совершенно не было противно, на случай, если ты решила попереживать из-за этого, — Ирина высыпала ей в руку таблетки, — пей давай, я за тазиком схожу, на всякий случай, хотя думаю, ничего уже не случится. ------------- --------------------- По телевизору шло очередное ток-шоу. Аля уютно устроила голову на Ириных коленях, рассказывая про разговор с отцом, под нервные выкрики ведущей: «Посмотрите на Николая, девушки, он так отчаялся найти свою половинку, что специально пришел к нам на передачу за невестой». — Так ты хочешь уехать? — Ирина перебирала руками ее волосы, и Аля начинала понимать, отчего кошки издают мурчащие звуки, когда их гладят. Ей самой хотелось замурлыкать. — Не знаю, — она, расстегнув нижнюю пуговицу Ириного халата и приподняв его край, коснулась губами участка обнаженной кожи колена, провела носом по гладкой поверхности, втягивая ноздрями родной запах. — Хорошо, я задам вопрос иначе, — руки не прекращали движение, гладили и ласкали затылок, виски, — ты вообще когда-нибудь думала о будущем? «А вот Светлана приготовила для Николая музыкальный подарок, давайте все поаплодируем Светлане», — заполошно заверещала вторая ведущая. Ирина чуть приглушила звук. — Я все время о нем думаю, Ир. И… — она остановилась, как перед прыжком, — хочу, чтобы в нем была ты, — Аля перевернулась на спину и посмотрела Ирине в глаза. — Но это тебя ни к чему не обязывает. Просто решила тебе это сказать. Руки мягко накрыли лоб, откинули с него прядь волос. Теплые губы легко коснулись переносицы: — Можем уехать вместе, если ты решишься. Аля изумленно взглянула на Ирину: — Ты все бросишь? Работу, квартиру? — Это не будет жертвенным поступком, Слуцкая, расслабься, — Ирина усмехнулась, — меня тут ничего не держит. Кроме того… — она замолчала. «Николай, итак, кого же из девушек вы выбрали?» Ирина уставилась в экран так, как будто ей было интересно, кого выберет Николай. Аля нетерпеливо дернулась: — Договаривай, кроме того что? «Я выбираю Елену», — проблеял парень со странным чубчиком и сережкой в ухе. — Ха, я так и знала, что танец живота станет решающим фактором, — довольно заявила Ирина, — мужчины так предсказуемы. — Ир, — Аля начала сердиться, она практически сейчас сделала предложение руки и сердца, а Ремезова смотрит глупую передачу. — А кроме того, я осознаю, что мне без тебя уже как-то будет грустно жить, ясно? Ирина резко встала, подсунув Але под голову подушку. — Я пошла делать чай. А ты лежи и жди. Она быстро чмокнула ее куда-то в нос и вышла, не дожидаясь ответа, словно смущаясь собственной откровенности. Аля вытянулась на диване, с дурацкой мечтательной улыбкой на лице глядя в потолок. «Итак, дорогие зрители, сейчас мы решим, куда же Николай и Елена отправятся в свое свадебное путешествие».