Наука требует жертв

— Да, пап, привет. Спасибо, спасибо, и тебя тоже. Вареная морковь налипала на нож оранжевыми кубиками, Аля со стуком стряхивала их на деревянную доску, краем уха прислушиваясь к Ириному голосу, доносящемуся из комнаты. Летова сидела напротив и усердно натирала свеклу для салата. — Я в Питере, нет, не заеду. Не успеваем. Нет, не одна. Да все отлично, передам, спасибо. Не обижайся, мы просто на три дня, туда и назад. Аля, забыв, что она не одна, расплылась в улыбке, непроизвольно реагируя на «мы». — Ну, ты даешь, Слуцкая, — Аня покачала головой, на ее лице появилось странное выражение то ли восхищения, то ли недоверия. Аля наконец разделалась с морковкой и взялась за яйца, сваренные вкрутую. — Ты о чем, Летова? Аня встала и прикрыла дверь. — Тебе не страшно вообще? Я имею в виду, ты говорила, у нее до тебя были только мужчины. — И что? — Аля достала консервную банку с маринованными огурцами. — Ой, ну да, кто из нас не влюблялся в натуралок! Но это же редко хорошо заканчивается. Между прочим, Сабина впечатлилась ею и даже назвала шикарной женщиной, говорит, в ней чувствуется класс. — А я, по мнению Сабины, на помойке найдена? — Аля с силой вонзила острие открывалки в край жестяной крышки. — Ой, глупости, — Аня подошла к раковине и включила воду, — ты Сабине очень нравишься. Она даже сказала, что понимает теперь, что я в тебе нашла когда-то. — Таак, Анюта, ты говори, да не заговаривайся. Ты не была в меня влюблена. И то, что мы пару раз с тобой ну… это ж просто мы баловались, — Аля даже прекратила усилия и растерянно посмотрела на подругу. Аня помолчала, тщательно елозя губкой по поверхности эмалированной миски, потом со вздохом сказала: — Любила, не любила, но был такой период, когда… когда я мечтала, вот бы ты была моей девушкой, чтоб только я имела на тебя право. Ревновала тебя все время, втайне, конечно. Ты же как сумасшедшая была — каждую неделю с новой телкой и, главное, вид такой, словно никто тебе не нужен. — Это да, — Аля усмехнулась и снова начала сражаться с неприступной консервой. — Ой, слава богу, я уехала и все прошло. Зато теперь тебя не узнать, ты как пудель, тебе только бантика на шею не хватает, — съязвила Аня, — Сабина говорит, что тебе будет очень тяжело, когда твоя преподша тебя бросит. — Хм, даже не «если», а вот так вот бесповоротно «когда», — Але отчего-то захотелось долбануть банкой об пол, но вместо этого она еще раз с силой воткнула в нее консервный нож, протыкая ее уже в другом месте. За стеной Ирина все еще разговаривала о чем-то с отцом, но из-за закрытой двери слов было не разобрать. — Нет, я не говорю, что это фатально, — Анюта начала выкладывать свекольный салат в красивую хрустальную вазочку, — может быть, ничего такого и не случится, но просто ты же знаешь, как это бывает, когда с гетеро. Помнишь, кстати, тот случай с Наташей и Аленой? Еще бы не помнить, вся тусовка тогда стояла на ушах. Алена была эффектной натуралкой, которую Наташе удалось после года настойчивых ухаживаний, наконец, затащить в постель. Ната приводила Алену в «Родон», знакомила с подружками, и вид у нее при этом был такой, словно она демонстрирует добытый в тяжелом бою трофей. Она с нее глаз не сводила, смотрела ей в рот и готова была исполнить любой каприз. Аля помнит, как они посмеивались втихаря над несчастной влюбленной Наташей. Алена мило улыбалась и снисходительно позволяла Наташе себя целовать, небрежно помешивая соломинкой коктейль. Все кончилось через пару месяцев, когда Алена с той же милой улыбкой сообщила Наташе, что выходит замуж. «Поигрались и хватит». Наташа напилась снотворного, но, к счастью, ее мама, вернувшись с работы раньше времени, успела вовремя вызвать «Скорую» и девушку удалось спасти. — Я не стала бы травиться, — она продырявила крышку еще в четырех местах и наконец смогла добраться до заветных огурцов. — Ой, да я знаю, знаю, что ты сильная, но просто ты так на нее смотришь… мне страшно за тебя делается. Аля запустила руку в рассол и начала выкладывать огурцы на доску. Проклятая Летова задела больное место. Вытащила наружу все, что Аля так старательно заталкивала куда-то вглубь, то, о чем она честно пыталась не думать. А что, если Сабина и Аня правы? Что, если это только вопрос времени? Нет, она не будет сейчас загоняться. — Ну, и как там на адской кухне обстоят дела? Ты решила нашинковать огурцы? — Ирина стояла на пороге, скрестив руки на груди, и насмешливо смотрела на Алю. Еще с утра решили, что Летова со Слуцкой режут салаты, Сабина едет за спиртным, а Ирина ближе к вечеру занимается горячим. Перед тем, как позвонил ее отец, она силой заставила Алю нацепить фартук и даже сделала снимок. «Это как полет кометы, очень редкое событие, должно быть запечатлено для истории». Аля взглянула на нее исподлобья: действительно, шикарная женщина. Даже в обычных джинсах и полосатой рубашке Ирине удавалось выглядеть стильной. Сейчас больше всего Але хотелось забраться с ней в постель и почувствовать свою Иру. Не роскошную женщину, в которой есть класс, а ту, которая любит ее до крика, до следов на спине, до отметин на шее. Это желание вдруг стало таким острым, что Аля отвела глаза, чтобы не искушать себя. — А мы уже заканчиваем. Сабина написала, будет через полчаса, — немного виноватым голосом произнесла Летова, видимо, ей стало неудобно, что она обсуждала Ирину у нее за спиной. Аля молча ссыпала нарезанные огурцы в миску с остальными ингредиентами, щедро добавила майонеза и начала ожесточенно размешивать содержимое. — Может, тогда лучше все это в блендер? — Ирина подошла к ней и вытащила ложку из рук. — Я смотрю, ты пытаешься добиться однородной массы. Аня рассмеялась. Аля сорвала с себя фартук, схватила сигаретную пачку с подоконника. — Я на балкон, покурю, — она стремительно вышла, чтобы никто не увидел, как на глаза наворачиваются злые слезы. Ирина вошла, когда Аля, высунувшись из открытого балконного окна, разглядывала питерский двор-колодец. Она почувствовала, как на ее продрогшие плечи набрасывается куртка, как родные руки обнимают ее. — Ну ты чего? Я же пошутила. Что это за девичья обидчивость? — Ирина легко куснула ее за загривок и прижалась теснее. — Да не обиделась я, с чего ты взяла? Курить просто захотела, — Аля нервно сглотнула, понимая, еще немного ласки, и она развернется, уткнется в грудь своей синеглазой женщины и начнет плакать от внезапно накатившей невыразимой тоски и тревожного предчувствия. — Малыш, ты очень плохо скрываешь эмоции, у тебя на лице все написано. Пока я с папой говорила, тебя как подменили, он, между прочим, привет тебе передал. Довольно мило с его стороны, правда? — Мило, — Аля по-прежнему не оборачивалась, старательно рассматривая серый унылый каменный мешок без единого кустика. — Слуцкая, давай колись, что случилось? — Ир, все в порядке, — говорилось с трудом, в горле словно застрял ком. — Ладно, — рука Ирины оказалась между Алиных ног, — надо было все же идти в отель. Хочу тебя до темноты в глазах. Но тут не смогу. Твоя подруга так странно на меня смотрит, будто изучает, при этом с молчаливой укоризной. Внезапно отлегло от души, плевать на то, что считают другие, и даже плевать на то, что может случиться. Правильно говорит Ира, надо жить «здесь и сейчас» и не бояться будущего. Сейчас, в этой реальности, Ремезова полностью принадлежит ей, и она будет наслаждаться этим назло всем, кто пророчит им расставание. — Не, это у нее просто такое выражение лица, ну и зависть, конечно. — Зависть? — Ну да, тебе же повезло, такую крутую девушку заполучила. Рядовая преподавательница социологии из рядового вуза, ничем особо не примечательная. Она, наверное, гадает, что я в тебе нашла. — Слуцкая, — голос Ирины был уже у самого уха, — а ты знаешь, как я тебе отомщу за это выступление? — Неа, но мечтаю узнать, — Аля не выдержала и развернулась, впилась губами, вонзилась языком со стоном так, словно они вечность не целовались. Дверь на балкон открылась. — Эй, девушки, хватит сосаться, нам там без вас скучно. Сабина вернулась из магазина и стояла на пороге балкона в полушубке из натурального лисьего меха и черной шляпе с широкими полями, и насмешливо наблюдала за ними из-под очков. Сабина Вернер — единственная дочь весьма состоятельных родителей, как ни странно, не была избалованной капризной принцессой. С Аней они познакомились, вместе работая в небольшой архитектурной фирме. Она была старше Ани на три года. Нестандартным было поведение Сабининых родителей. Они абсолютно спокойно восприняли новость о том, что их дочь любит девушек, она сообщила им это еще в десятом классе, будучи по уши влюбленной, правда без взаимности, в свою одноклассницу. Они не стали таскать ее по психологам, не пытались найти жениха, напротив, когда она начала встречаться с Аней, они предложили, чтобы девушки приехали вместе к ним в Прагу, и прошлой весной возили их по всей Европе. Аня была значительно ярче Сабины, высокая, полногрудая, с толстой черной косой до попы, кареглазая южанка, она очень контрастировала с бесцветной, тонкой до прозрачности светлоглазой и светловолосой петербурженкой. И тем не менее, смотреть хотелось на Сабину, чем-то она притягивала. Была резковатой, даже местами грубой, но шутила тонко, хотя и пошло. Она носила очки с большими диоптриями и смотрела на собеседника через толстые стекла с ехидным прищуром. Але почему-то все время было не по себе, казалось, что ее разглядывают через лупу как насекомое. С Аней Сабина разговаривала немного свысока, часто в ее голосе звучал явный сарказм, однако, Летова не обижалась, радостно хохотала над остротами в свой адрес и даже не пыталась парировать. ----- ------------------- ------------- — Помочь не надо? — Летова вошла на кухню как раз когда Ирина уже закончила отбивать мясо и размышляла над тем, в чем его замариновать минут на десять. — Как раз хотела спросить, есть ли у вас базилик, — Ирина открыла какую-то баночку с надписью «специи», она оказалась пустой. — Ой, не думаю, — Аня пожала плечами, — мы редко едим дома, в основном на работе, дома так, легкий перекус. — Понятно, значит, обойдемся, — Ирина не знала, что еще ей сказать, она чувствовала себя напряженно в присутствии Алиной подруги, с Сабиной ей было куда проще. — Что они там делают? — осведомилась она, имея в виду Слуцкую и Вернер. — Телевизор смотрят, «Чародеев», но, мне кажется, Аля скорее спит, чем смотрит. Ирина про себя улыбнулась, о да, если Слуцкая не занята сексом, то в горизонтальном положении она, как правило, засыпает. Ирина даже несколько раз настаивала на том, чтобы Аля пересаживалась в кресло, когда ей хотелось обсудить с ней какой-нибудь фильм после просмотра, потому что Аля чаще всего отрубалась сразу после того, как ее голова ложилась на Ирины колени. — Так кто еще будет вечером? — Ремезова нашла наконец перец, неожиданно оказавшийся в емкости с надписью «чай». Присыпала им отбивные и, отставив их мариноваться в кастрюльке, начала чистить картошку для жарки. Летова присела рядом и начала помогать. — Соня с Женей — это Сабинины подруги, примерно ее ровесницы, она с ними когда-то в клубе познакомилась. — Они давно вместе? — Ирина включила газ, поставила на него сковородку, налила масла. — Ой, я точно не знаю, — Летова наморщила лоб, видимо, припоминая, — мне кажется, лет пять. Женя работает в милиции с трудными подростками, а Соня — воспитательница в детском саду. Они прикольные, вот увидишь, особенно Женя, она знает миллион анекдотов, и все пошлые, — Аня хихикнула, — а Соня так нервничает, краснеет, шикает на нее все время. Она такая… такая… воспитательница, короче. — Ань, а можно личный вопрос? — Ирина решила, что сейчас вполне подходящий момент для того, чтобы собрать еще немного материала для доклада. — Ой. Забавно было, что девушка почти каждую фразу начинала с междометия «ой». — Конечно, — Летова смущенно хихикнула. Несмотря на то, что Аня была старше Али на пару лет и уже закончила институт, она казалась более инфантильной и простодушной, чем Слуцкая. — Про Сабининых родителей вы нам вчера рассказывали, а как твои близкие отнеслись к тому, что ты живешь с Сабиной? Они вообще в курсе, что ты лесбиянка? — от Ирины не укрылось, что вопрос застал Аню врасплох. Она немного покраснела, по ее красивому лицу пробежала тень. — Родители у меня под Краснодаром живут в поселке. Не знают ничего, конечно. Ты что! Если б отец узнал, убил бы. Они и так сердятся, что всех женихов, которых они мне находят, отвергаю. Начали меня сватать к сыну папиного начальника, я насилу отбилась и сбежала сюда. Так отец со мной до сих пор почти не разговаривает. Ирина усмехнулась, какая ирония. Будь Сабина парнем, родители бы плясали от счастья, что их дочь так замечательно устроилась. — Мама все приехать собирается с младшей сестрой, Петербург ей показать хочет. Что им сказать — ума не приложу. Они на весенние каникулы планируют. — Скажи, что снимаешь комнату в большой квартире — обычное для Питера дело, денег на отдельную тебе, понятно, что с зарплатой молодого специалиста пока не хватает. — Ой, — на этот раз «ой» прозвучало очень грустно, — моя мама как следователь, она обязательно догадается по нашему поведению. Сабина хоть и сдержанная на людях, но все равно, мне кажется, по нам заметно. Да и малая моя всюду нос свой сует, подслушивает, подсматривает и все матери доносит. Я еще когда на первом курсе училась, она меня чуть не спалила. — То есть? — Ирина выложила отбивные на сковороду. А Летова продолжила рассказ, перекрикивая шипение кипящего масла. — Ой, там была такая история, у меня как раз девушка появилась, одногруппница моя Таня, мы с ней даже в одной комнате жили еще с двумя девочками. Приехали мы как-то на выходные ко мне домой к зимней сессии готовиться. Родители днем ушли куда-то, а мы сидим занимаемся. Малая мультики в зале смотрит. И тут, пока мы английский учили, нас накрыло и мы давай целоваться, как сумасшедшие. И вдруг слышу Нинкин писклявый голос: «А я маме все расскажу». Вот это у нас был шок. И так мы ее уговаривали, и эдак, но она ни в какую. Нравилось сучке маленькой смотреть, как две взрослых девки ее умоляют чуть ли не со слезами на глазах. В общем, вроде пообещала молчать, если ролики ей куплю. И только родители в дверь, она тут как тут: «А Анька с Таней целовались». У мамы моей глаза круглые, смотрит на меня, объяснений ждет. Ну, я говорю: да просто у Тани парень появился, а она не умеет, вот попросила на мне потренироваться. Батя мой так хмыкнул и говорит: «А ты что ль знаешь, как? Это когда ты успела опыта набраться? Что-то я не понял». Ну, слава богу, мама моя сразу на него зашикала, типа иди давай, не смущай ребенка, так она тебе все и рассказала, для этого у нее мать есть. А сразу через пару дней после этого вдруг в общагу ко мне заявилась, в нашу комнату, оглядела все, на Таньку так посмотрела с подозрением. Ну и наедине мне говорит потом: ты мол, смотри, Анюта, сейчас время такое, соблазны всякие, извращения. Держись от этой своей подружки подальше, мало ли что у нее на уме. Ну я из себя, конечно, дурочку изобразила, говорю, ты что, мам, у нее парень. Она головой покивала, но взгляд был недоверчивый. Само собой, Таню я домой, конечно, больше не приглашала. Аня как-то горестно вздохнула и пожала плечами: — В общем, не могу я им ничего сказать, они мне не простят. Так, наверное, и придется всю жизнь врать. Ирина, сочувствуя, погладила ее по плечу. Какая знакомая история, повторяющаяся в различных вариациях, но при этом не изменяющаяся в главном — большинство отчаянно боялись рассказать родителям, скрывали, лгали, изворачивались, шли на любые уловки, только чтобы не дать родным узнать правду об их предпочтениях: — Ты выбираешь между собой и ими, если будешь жить так, как они хотят, счастлива все равно не будешь. Главное, чтобы ты перестала чувствовать себя виноватой. Это не твоя вина, что ты вынуждена их обманывать. Она выложила на сковородку последнюю порцию отбивных. — Сейчас пожарим картошку и все готово. Летова сразу оживилась и достала из холодильника две банки пива. — Можем выпить пока, за знакомство, — она ловко поддела колечко и открыла обе, не дожидаясь ответа. — Так вчера вроде за это уже пили, — улыбнулась Ирина. — Ой, то не считается, что мы ночью-то понимали, сидели еле живые все. А вот сегодня другое дело. Ну и вообще, мы же вдвоем не пили еще. А у меня тоже личный вопрос есть. Можно? Ирина удивленно взглянула на Летову. — Разумеется, — она взяла пустой бокал с полки и налила на четверть, чтобы не показаться невежливой, хотя пиво она не любила. Аня прильнула прямо к баночному отверстию и сделала пару больших глотков. Перевела дыхание, утерла рот. — Зачем тебе все это? В первый момент Ирина даже опешила, решив, что Аня насторожилась, что она задает слишком много вопросов. Вчера Сабине, сегодня ей. Но девушка продолжила: — Я имею в виду, зачем тебе Аля? У тебя же всегда мужчины были, и никаких романов с женщинами в прошлом. А она еще ребенок совсем, хоть и кажется взрослой. Тебе это просто интересно? Решила попробовать с девушкой? — сейчас в голосе Летовой звучала откровенная неприязнь. Что это было, ревность или беспокойство за подругу? — Понимаешь, Аня, — Ирина говорила очень уверенным тоном, абсолютно не волнуясь и не собираясь оправдываться, — это хорошо, что ты переживаешь за Алю. Хорошо, что у нее есть такие друзья. И учитывая то, что твои переживания носят абсолютно искренний характер, я тебе открою тайну, — она немного понизила голос. Летова напряглась и даже поставила пиво на стол. — Так вышло… что я полюбила Александру, а она оказалась девушкой. Поэтому я сплю с девушкой. Все вот так вот просто, — Ирина повернулась к сковородке и помешала картошку. — То есть другие девушки у тебя никаких чувств не вызывают? Очевидно, эта Анюта пошла в свою родительницу, несостоявшегося детектива, допрашивала она с пристрастием. Но за откровенность приходилось платить откровенностью: — Я не успела это понять, потому что сейчас меня интересует только один человек. И остальные представители обоих полов никакого сексуального интереса у меня не вызывают. — Ой, ты извини, — Летова вдруг спохватилась, — ты не подумай, я просто не хочу, чтобы Алька потом с ума сходила. Она так сильно изменилась. Рядом с тобой она какая-то совсем другая. Это хорошо, но хотелось быть уверенной… — Привет. Аля стояла в помятой футболке, прислонившись к дверному косяку, все еще сонная, с всклокоченными волосами. Ремезова выключила газ и села на табуретку возле окна. Встретилась с серыми глазами и улыбнулась. Аля прошла через всю кухню и, несмотря на то, что рядом были пустые стулья, уселась к Ирине на колени, обвила руками ее шею и уткнулась теплым носом куда-то в ключицу. Аня наблюдала за этой сценой с какой-то странной тоской во взгляде. То ли все же у нее еще оставались к Але какие-то чувства, то ли чего-то ей не хватало в ее собственных отношениях, Ирина не знала, да и ей было по большому счету все равно. — Ань, иди помоги мне раздвинуть стол! — из комнаты раздался голос Сабины. Летова поспешно вышла из кухни. И тут же Алина рука опустилась на Ирину грудь. Ремезова мягко убрала ее: — Не, не, не. Мы будем вести себя прилично. Аля капризно хныкнула: — Так что, до конца года секса не будет? — Слуцкая, это была твоя идея жить у друзей, в квартире, где у нас вроде как есть отдельная комната, но она не запирается, не будем же мы вешать на дверь табличку с надписью «Не беспокоить». Потерпи до ночи, и в следующий раз слушай старших, ты бы могла сейчас лежать в отеле, на большой двуспальной кровати, и между твоих ног… Аля простонала: — Прошу тебя, молчи. Мне только не хватало этой картины в мозгу. Ирина издевательски улыбнулась и поцеловала ее в нос. — Ну кто ж виноват, что у тебя такое живое воображение. Все, — она шлепнула ее по попе, — вставай с меня, я иду переодеваться. — ------------------- ------------------------ ---------- Около восьми вечера пришли гости. Высокая, спортивная, с черными как уголь волосами Женя и маленькая белобрысая толстушка Соня привели с собой Марину Волкову. Она с порога заявила, что у нее сорвалась новогодняя поездка в Лондон с ее дамой, потому что у той муж внезапно решил вернуться из Штатов до Нового года, хотя собирался после. — Но это даже к лучшему, терпеть не могу зимний Лондон, — морща нос произнесла гостья и небрежно уронила норковое манто в руки Жене, которая суетливо вилась вокруг нее, словно забыв про свою вторую половину. Так вот что подразумевают под словами «ослепительная красота», подумала Ирина, ей и вправду захотелось прищуриться, когда женщина вошла в комнату. Она была сияющим воплощением гламура, начиная с боа из перьев на обнаженных плечах, узкого красного платья, обтягивающего точеную фигуру, заканчивая лабутенами на стройных ногах. Картину дополняла роскошная рыжая грива и сверкающие зеленые глаза. После того, как всех друг другу представили, девушки расселись за большим столом в центре гостиной. Ирина подумала, что первый раз в жизни встречает новый год в такой разношерстной компании. — ------------------- ------------------- — Итак, продолжаем провожать старый год, — Женя решительно открыла вторую бутылку виски, — подставляйте стаканы. — Милая, не части, а то мы так новый встретим под столом, — Соня произнесла это довольно громко. Евгения поморщилась, но ничего не ответила. Вместо этого она, наполнив Маринин бокал почти до краев, улыбнувшись, кивнула красотке так интимно, что Ирина, с интересом наблюдающая за присутствующими, сразу поняла, что если Женя с ней еще не спит, то намеревается. Пока Ирина и Аля курили с Летовой на балконе, Аня им успела шепотом рассказать, что Марина Волкова работает стилистом в салоне красоты, но дорогие шмотки и мерседес, на котором она приехала, ей подарила некая очень состоятельная замужняя дама. Она же и приобрела для Марины небольшую двушку в спальном районе, навещая ее там несколько раз в месяц. — Тетка лет под пятьдесят, всю жизнь по девочкам таскается, но муж, конечно, не знает. Она с Мариной в салоне познакомилась и втрескалась по уши, заявила, что жить без нее не может. Марина — не дура, сразу сделала вид, что ей это неинтересно. Полгода не давала этой бабе. Та ее цветами заваливала и украшениями от Тиффани, в ногах валялась и только когда сказала, что руки на себя наложит, Маринка снизошла. При этом продолжает шляться с другими девками. Тетка та все за ней по клубам бегает ночным, истерики закатывает. А Маринке пофиг, она все равно гуляет. Ирина заметила, что Волкова не слишком обращает внимание на вьющуюся вокруг нее Женю, зато проявляет явно повышенный интерес к Альке. Слуцкая выглядела очень сексуально в черном, почти мужского кроя, новом брючном костюме. Ирина давно присмотрела его на витрине в одном из бутиков и представляла себе, как хороша будет девушка в этом двубортном пиджаке и чуть зауженных брюках с высокой талией, но когда увидела его на ней в примерочной, ахнула и категорически настояла на том, что надо брать. Аля вела себя очень активно, она много смеялась, острила и была в центре внимания. Ирина вдруг поняла, что впервые видит Алю в компании. День рождения Ольги был не в счет, там все были старше, и она никого не знала. Ирина задумалась, влияет ли на Алино поведение тот факт, что сейчас она находится среди лесбиянок? Делает ли это ее более раскованной? Можно ли считать, что это ее зона комфорта? Жаль, она не может понаблюдать за ней в среде ее гетеросексуальных сверстников в неформальной обстановке. Будет ли она вести себя так же свободно? Ирина тут же себя одернула, нельзя все рассматривать с точки зрения исследователя, надо расслабиться и просто любоваться своей девушкой. Между тем, сидящие рядом Евгения и Соня тихо переругивались по поводу количества выпитого Женей спиртного. «Классическая гетеросексуальная пара, где жена пилит мужа за то, что он перебарщивает с выпивкой, и при этом ревнует ко всем сидящим за столом симпатичным женщинам», — усмехнулась про себя Ирина. Вдруг Летова, которая куда-то выходила, вернулась с гитарой. Инструмент выглядел довольно обшарпанным, на корпусе красовалась наклейка с черепом. — Ой, хватит смотреть на Баскова и Киркорова по всем каналам, у нас вот что есть. С этими словами она выключила звук у телевизора и протянула гитару Але: — Обожаю, когда ты играешь. Аля немного растерянно взглянула на нее, перевела взгляд на Ирину: — Да я сто лет не играла, не помню уже как в руках держать. Ремезова улыбнулась и, ехидно прищурившись, напомнила: — Ну как же, совсем недавно ты выступила на концерте, мне понравилось. Аля покраснела и пробормотала: — Это я была не совсем трезвая и плохо соображала. Марина захлопала в ладоши: — Ты так мило стесняешься, умираю, хочу тебя послушать. Слуцкая кинула на нее косой взгляд и спросила у Ани, принимая из ее рук гитару: — Она хоть не слишком расстроенная? — Не должна быть, у нас тут пару дней назад просто тусовка была и парень сразу ночью уезжал в аэропорт, не хотел ее в Финляндию тащить, оставил на хранение, — объяснила Сабина, — он на ней весь вечер играл, прекрасное звучание. Аля привычном жестом провела по струнам и прислушалась. — Одну песню, — отрезала она и переместилась на краешек стула так, чтобы было удобней держать гитару. Лицо ее вдруг стало серьезным и сосредоточенным. — Песни счастливой зимы на память себе возьми, Чтоб вспоминать на ходу звуков их глухоту; Местность, куда, как мышь, быстрый свой бег стремишь, Как бы там не звалась, в рифмах их улеглась. Ирина не понимала, почему у нее на глаза наворачиваются слезы. А Алин голос вначале тихий и неуверенный, набирал мощность, взгляд ее стал все более далеким, обращенным в себя, словно она находилась сейчас не здесь, а в каком-то своем, одной ей доступном мире.  — Значит, это весна. То-то крови тесна вена: только что взрежь, море ринется в брешь. Так что — виден насквозь вход в бессмертие врозь, вызывающий грусть, но вдвойне: наизусть. Совершенная Алина отстраненность была немного пугающей, Ирине сделалось неуютно, ей, оказывается, было важно, чтобы серые глаза смотрели на нее с любовью. Знобящее ощущение покинутости неприятно холодило сердце, но внезапно все изменилось: тот самый знакомый наклон головы, лукавый взгляд исподлобья и улыбка, предназначенная только ей.  — Песни счастливой зимы на память себе возьми. То, что спрятано в них, не отыщешь в иных. Здесь, от снега чисты, воздух секут кусты, где дрожит средь ветвей радость жизни твоей. [1] Последний раз ударив по струнам, Аля порывистым движением стянула с себя гитарный ремень, перекинутый через шею, и отдала инструмент Летовой. — Ань, честно, не то настроение. Давай пусть вот лучше Орбакайте попоет нам, — она указала на экран телевизора, где беззвучно открывала рот дочь Аллы Борисовны в усыпанном блестками платье. — Как ты замечательно играешь и поешь! — Соня захлопала в ладоши. Сидящие за столом наперебой начали рассыпаться в комплиментах, уговаривая Алю попеть еще. Но Слуцкая оставалась непреклонной. Ирина помалкивала и не вмешивалась, с изумлением осознавая, что не готова к еще одному Алиному «уходу в себя». — И кем трудится такая обворожительная девушка? — Марина беззастенчиво заигрывала с Алей. Ирину это никак не трогало, напротив, ее это забавляло, ведь после каждого подобного Марининого пассажа, а их было за вечер немало, Слуцкая с укоризной смотрела на Ирину, будто это была не ее, а Ирина идея встречать Новый Год в почти незнакомой компании. И будто бы это она, а не захмелевшая Волкова три раза за вечер назвала Алю «котенком» и дважды «солнышком». — Аля студентка, она у нас еще ребенок, — с улыбкой ответила за подругу Летова. — И даже приехала со своей преподавательницей, — рассмеялась Сабина, — одну бы ее так далеко не отпустили. — Очень смешно, — фыркнула Аля и зачерпнула большую ложку оливье. — Интересно, — Марина с любопытством посмотрела на Иру, — ты действительно у нее преподаешь? — Да, — коротко ответила Ирина и положила Слуцкой на тарелку отбивную, не спрашивая ее согласия. — Ну и как? — Евгения неожиданно решила вступить в разговор, — она пятерки свои честно ночью отрабатывает? — Было очевидно, что она уже пьяна и ей не нравится, что Марина уделяет Але столько внимания. Соня толкнула ее в бок:  — Жень, ну что ты несешь? — Не обижайся, она всегда такая, когда подвыпьет, — оправдываясь, тихо сказала она Ирине, — городит всякую чушь. Марина рассмеялась Жениной шутке и подмигнула Але: — Ты неплохо устроилась, подруга. Аля покраснела и, бросив быстрый взгляд из-под своих длинных ресниц на Иру, резким тоном ответила: — Это глупости. Все наоборот. Ирина Николаевна, может, вы прокомментируете? Расскажите, как вы меня на парах пытаете, — она требовательно посмотрела на Ремезову, ожидая от нее ответной реплики. Ирина пожала плечами: — С тебя спрос всегда будет больше, чтобы ты не расслаблялась. И для справки, — она повернулась к Марине, — я бы никогда не стала покупать ее любовь, а она никогда не стала бы продавать себя за оценки. Повисла тишина, Ирина встала: — Пойду подышу на балкон, что-то душновато тут. У нее действительно разболелась голова и хотелось на свежий воздух. Она накинула куртку и вышла на балкон. Расположившись в соломенном кресле-качалке, с удовольствием закурила. Но в одиночестве ей удалось побыть недолго. Дверь скрипнула, и на пороге появился стройный силуэт Марины. Волкова изящным движением достала из маленького клатча, отделанного какими-то полудрагоценными камнями, длинную пачку Vogue и взяла Иринину зажигалку с круглого стеклянного столика. Некоторое время они молча курили, затем Марина, глядя на звездное небо в распахнутое окно, произнесла: — Думаешь, она с тобой потому, что действительно любит? — она накинула назад спадающее с плеч боа, ежась от холода. То, что казалось ослепительным сиянием гламура, сейчас скорее смахивало на светомузыку в дешевых ночных клубах. — Думаю, да. — Повезло тебе, — Марина усмехнулась, — если все так и есть на самом деле. Ирина неопределенно качнула головой, не желая вступать в разговор на эту тему. — А я вот себя продаю, — с вызовом в голосе произнесла Марина, — очень дорого причем, — она посмотрела на Ирину, словно ожидая какой-то реакции. Криво усмехнулась:  — Но она знает о том, что я ее не люблю. Так что это ее проблема, она хочет меня, она за это платит. — Да ради бога, — устало произнесла Ирина, — я никого не осуждаю. — Мне вот кажется, что как раз таки осуждаешь, — Марина щелчком выкинула сигарету за окно, — считаешь, что у вас такие высокие чистые отношения. Посмотришь, что будет, когда она закончит твой университет. Такие девочки, как она, надолго ни с кем не задерживаются, я знаю ее тип. Конечно, сейчас ей льстит, что такая крутая тетка преподавательница разрешает себя трахать, но что будет, когда она перестанет быть твоей студенткой? Будешь ли ты ей казаться по-прежнему крутой? А может, она устроится на работу, и следующей «большой любоффью» окажется ее начальница? Это я сейчас просто теоретически рассуждаю, может, я и ошибаюсь, и на самом деле вы будете жить долго и счастливо, и разлучит вас только смерть, — Марина презрительно фыркнула. Ирина молча слушала, как завороженная, физически ощущая при этом, как яд, которым было пропитано каждое слово, медленно просачивается в подсознание. Она ни на секунду не сомневалась в истинности Алиных чувств, но ведь правда в том, что она действительно привлекла ее именно в роли преподавателя. Ее авторитет, ее место в социальной иерархии, возможно, были, если не основными, то довольно весомыми факторами. Слуцкую однозначно тянет к сильным властным женщинам. Ирина вдруг рассердилась на саму себя, очень глупо пытаться предвидеть, что придет в голову Але в будущем. И уж точно нелепо поддаваться на эту провокацию. Марина ничего о них не знает, и все ее теории построены на личном неудачном опыте. — Сложно, наверное, спать с нелюбимым человеком? — с почти искренним сочувствием поинтересовалась Ремезова, прервав затянувшийся монолог. Марина звонко расхохоталась: — Ты меня никак пожалеть решила? Да нет, нормально, меня все устраивает. И никакого чувства вины у меня нет по этому поводу. Она ведь тоже с мужем живет и ненавидит его всю жизнь. Все друг другу врут, и поэтому все по-честному. Ирина ощутила волну теплого воздуха, это снова открылась балконная дверь. Аля вошла, и, конечно же, на ней не было куртки. Она подошла к креслу вплотную, и Ирина ей улыбнулась, все тревоги куда-то улетучились, ей моментально стало наплевать на все Маринины циничные прогнозы. — Слуцкая, ну почему ты опять раздетая? Здесь хоть и застекленный балкон, но окна ведь открыты. Аля скорчила гримасу, означающую «не нуди», плюхнулась прямо к ней на колени, кресло-качалка жалобно скрипнуло. Ирина крепко обняла ее, надеясь согреть. — Ты сегодня просто с колен не слезаешь, — прошептала в ухо, млея от близости и не обращая внимания на Марину, которая не торопилась уходить и закурила очередную сигарету, искоса наблюдая за ними. — Давай сбежим куда-нибудь, — Аля произнесла это очень тихо, так, чтобы Марина не слышала, — пожалуйста. — До нового года два часа, ты уверена, что не хочешь встречать тут? — Ирина прижалась к Але всем телом, ощущая, как стук ее сердца отдается где-то под диафрагмой, — мне казалось, тебе весело. — Мне нормально, — Аля вздохнула, — но хочу быть только с тобой. Только ты и я. — Телефон твой где? — Ирина услышала, как хлопнула дверь. Подняв глаза, поняла, что это Марина наконец их покинула. Вероятно, они ее стали раздражать. Аля вытащила из кармана пиджака свой «Самсунг», дотронулась пальцами до Ириной руки. — Боже, у тебя ледяные пальцы, — возмутилась Ремезова, — брысь в комнату, собери в свой рюкзак самое необходимое, за остальным завтра приедем, а то как-то неудобно выходить с чемоданом. В конце концов, нас красиво встретили и нельзя так платить за гостеприимство. — Хорошо. И я поговорю с Летовой, она поймет, не переживай, — Аля потянулась за поцелуем. Ирина быстро скользнула губами по ее щеке и потрепала по волосам: — Давай, иди объясняйся, а я попробую что-то найти в новогоднюю ночь не по цене «Хилтона». — ------------------ ------------------------- — Который час? — Ирина провела рукой по обнаженному бедру девушки, оставляя на его наружной стороне влажный след. — Не знаю, телефон где-то там на зарядке, почему в этом странном отеле решили, что розетки у кроватей непозволительная роскошь, я так и не поняла? Но судя по фейерверкам, новый год уже наступил, — Аля лениво перевернулась на живот. Ирина потянулась за своей сумкой и нащупала рукой небольшую коробочку. — Держи, — она протянула ее Але, — теперь ты будешь всегда знать точное время и, возможно, даже научишься не опаздывать на пары. — Ох, — только и смогла произнести Аля, — швейцарские, зачем ты так тратилась? Это же свис милитари ханова и это так брутально, абсолютно в моем вкусе. Я буду их носить, но наблюдать не буду, не надейся, — она прильнула поцелуем к Ириным губам, оставляя на них легкий привкус сигарет и шампанского, — потому что я абсолютно счастлива. Аля повернулась на бок и свесилась с кровати, ища что-то в своем рюкзаке, валяющемся на полу, наконец нашла и сказала: — Закрой глаза и сядь. Ирина улыбнулась: — Звучит очень интригующе. Она почувствовала легкое щекочущее прикосновение к своей шее. — Можешь открывать. Ирина ощутила поцелуй в районе ключицы, открыла глаза и посмотрела вниз на свою грудь, на тонкую золотую цепочку с изящным кулоном в виде пантеры, лежащей на ветке. Ирина присвистнула: — Обалдеть, какая красота, но главное, теперь ты всегда со мной. — И на любимом месте, — Аля ухмыльнулась, — охраняю свое сокровище, — она прильнула губами к соску, и Ирина тихо застонала. — Что ты делаешь? Мы же собирались поспать. — Не могу сопротивляться своим желаниям, вот что я делаю, — Алина рука скользнула вниз, — а ты, судя по тому, что сейчас ощущают мои пальцы, тоже… — Ах так, — Ремезова стремительно приподнялась и, оказавшись сверху, оседлала Алины бедра. Кулон дразняще подергивался перед Алиными открытыми глазами, когда Ирина начала двигаться, то замедляя, то убыстряя темп. Ее заводило то, что Аля не сводит с нее глаз и видит: как напрягаются мускулы на ее лице, как она стискивает зубы и как ее взгляд застывает, когда она достигает высшей точки. Ирине нравилось полностью обнажаться, не скрывая своей страсти. Да, ей приходилось утаивать какие-то вещи от своей любимой девушки, но в постели с ней она всегда была откровенна до бесстыдства. Когда она, обессиленная, рухнула на свою подушку и прикрыла глаза, понимая, что вот-вот провалится в сон, ощутила поцелуй в висок, Аля заправила ей за ухо выбившуюся прядь. — С Новым Годом, малыш, — сонно пробормотала Ремезова, нащупав Алину руку, прижала к своей груди, — обними меня.