Наука требует жертв

Глава 32

— Чивас Ригал сто грамм и стакан воды со льдом, спасибо, — Аля даже не открыла принесенное меню. Она не могла есть. Все эти дни, с того самого рокового вторника, она только пила и курила, иногда насильно впихивая в себя йогурт. Организм отказывался принимать пищу, однако был согласен на виски, коньяк и воду. От спиртного не становилось легче. Внутри все ныло, в груди было постоянное давящее чувство, как будто на нее взгромоздили тяжелую каменную плиту. Она не знала, почему согласилась встретиться с Рин24. Очередная любопытствующая гетеросексуалка в погоне за острыми ощущениями. Может, трахнуть ее, чтобы было потом о чем диссертацию писать? Аля горько усмехнулась. Красиво ее сделали. Она помнила торжествующее лицо Мостового и свою растерянность, сменившуюся желанием провалиться сквозь землю. Хотелось согнуться как от удара под дых, закружиться волчком по кабинету, воя от боли. Но надо было держать фасон и как-то при этом умудриться не заплакать. Аля до сих пор так и не уронила ни одной слезы. Сухими глазами смотрела в потолок и пыталась заглушить противный голос Мостового: «С., студентка двадцати лет, осознала свою ориентацию…», слова-гвозди, вбивающиеся в ее черепную коробку и застрявшие там навсегда. Самое ужасное, что несмотря ни на что, она отчаянно скучает по Ире. Ее кровь отравлена этой ненормальной привязанностью, кажется, ничто не способно избавить ее от щемящего чувства тоски. Похоже на «стокгольмский синдром». Только она не была заложницей, она была лабораторной мышкой, над которой проводился активный эксперимент, с ней занимались сексом, о ней заботились, и даже, она была в этом уверена, привязались к ней. Каждую ночь она лежала без сна и старалась не думать об Ирине, но память назойливо возвращала ее в прошлое. Перед глазами то и дело возникало улыбающееся лицо с красивыми правильными чертами. Смеющиеся синие глаза, а в них то, что Аля принимала за любовь. Что это было на самом деле? Аля не могла поверить в то, что все это время Ремезова притворялась. Она знала, что это не так. Но как только она думала о том, что Ирина хладнокровно использовала ее в качестве «материала для исследования», ее охватывала неудержимая ярость. И тем не менее, когда несколько дней назад она смотрела на нее из окна, прячась за шторами, ей пришлось сделать над собой гигантское усилие, чтобы не броситься тотчас во двор. Странным было то, что даже провожая глазами уезжающую машину, она не плакала. Разочарование и боль застряли комом в горле, и ей не удавалось выплеснуть их вместе со слезами. Официант принес заказ, и Аля взглянула на часы. Было уже пять минут третьего. Может быть, Рин24 не смогла найти кафе, заблудилась в незнакомом городе? Надо было обменяться телефонами. Аля открыла их чат и написала: «Вы где? Я жду в кафе, на втором этаже». — Привет. Аля медленно подняла глаза, не веря своим ушам. — Ты что, следила за мной? Ремезова уселась напротив. У Али сжалось сердце: перед ней была та же самая Ирина, в ней ничего не изменилось, разве что под глазами залегли тени и лицо было чуть бледнее обычного. Аля знала — их встреча неизбежна, но надеялась, что в этот момент испытает ненависть и отвращение. А вместо этого ей хотелось кинуться к Ирине на шею. — Послушай, нам надо поговорить, — Ремезова расстегнула свое синее пальто, размотала платок, завязанный на шее, бросила сумку на свободный стул, так, словно сейчас они будут мирно пить чай. Но Аля знала ее слишком хорошо, чтобы не заметить, как она напряжена. Легкое дрожание пальцев, расстегивающих пуговицы, нарочитая небрежность в жестах — Ремезова определенно очень волновалась. — Нет. Нам не надо. И вообще… — Аля через силу улыбнулась, — я жду знакомую. — Веснушчатую зеленоглазую рыжеволосую в красном пальто? — Ирина улыбнулась ей в ответ, и Аля вытаращила на нее глаза:  — Откуда ты… — Она не придет, вернее, она уже тут. Все зависит от того, как ты отнесешься к тому факту, что Рин24 — это я. Ты можешь считать, что все это время я, в своей обычной манере, водила тебя за нос, выдавая себя за другого человека, а можешь принять тот факт, что я и есть та самая преподавательница социологии, которой нравится «Исправление ошибок». Ты не поверишь, но я понятия не имела, кто автор, когда начинала читать. Аля молчала, пытаясь справиться с потрясением. — Я совершенно искренне увлеклась твоим фиком, и даже зарегистрировалась на сайте, чтобы оставить комментарий. Ремезова Ирина Николаевна — РИН это инициалы, а двадцать четыре было просто шутливым ответом на твои глубокомысленные сорок два. Мистическое совпадение в том, что Лисом оказалась ты. Но я поняла это позже. Слуцкая глубоко вдохнула воздух, стараясь успокоиться: — Ир, а чего еще я не знаю о тебе? Ну, вдруг есть еще сюрпризы типа оставленных в приюте младенцев? Или у тебя на самом деле три мужа? А может, ты агент иностранной разведки? Такая Мата Хари из Краснодара. Кто ты вообще? И какого черта… — Аля остановилась, понимая, что еще немного и она начнет орать, потому что она невольно повысила голос, и официант в красной жилетке поднялся по лестнице с первого этажа, проверяя, все ли в порядке. Ирина воспользовалась паузой и окончательно сняла пальто, оставшись в сером брючном костюме, ее лицо порозовело то ли от того, что в помещении было довольно жарко, то ли от того, что ей было стыдно, Аля надеялась на последнее. — Почему, почему ты все время врала мне? Как ты могла при этом говорить, что ты любишь меня? — вопрос все же вырвался, хотя она не хотела унижаться, задавая его, но он слишком мучил ее все это время. Ирина вцепилась пальцами в столешницу, так, что они побелели: — Послушай, я повела себя отвратительно. Подло, некрасиво, назови это как хочешь. Я очень хотела тебе сказать, с самого начала, но ужасно боялась, что ты рассердишься и решишь, что я с тобой только ради научного эксперимента. — А это не так? — Аля прищурилась и откинулась на спинку стула, — давай, расскажи мне, как ты на самом деле сходишь по мне с ума, и при этом считаешь меня подопытным кроликом, мышкой, лягушкой, объектом исследования, который еще и прикольно трахать. Бонус такой дополнительный. — Нет. Хватит. Я никогда не думала так, — Ирина говорила торопливо, видимо, боясь, что Аля в любой момент может остановить ее, встать и уйти, — все просто совпало, одно повлекло за собой другое. Я начала читать фемслэш, меня торкнуло. И тогда, наверное, я осознала, что испытываю к тебе повышенный интерес, и именно благодаря тому, что я начала работу над этой темой, мне стало ясно, что это уже не просто интерес, а самое настоящее влечение. Когда до меня это дошло, я поцеловала тебя в парке. Ирина остановилась и перевела дыхание, в ее взгляде было отчаяние человека, который поставил все последние деньги на зеро. Она следила за Алиной реакцией так, как могла бы следить за шариком рулетки, перескакивающим с ячейки на ячейку. Слуцкая сидела неподвижно, стараясь ничем не выдать свое волнение. — Я узнала о твоей ориентации только в тот момент, когда застала тебя с Анжелой, до этого у меня были лишь очень смутные подозрения. Это все меняло, по крайней мере, я могла не бояться, что ты сочтешь меня извращенкой. Да, я еще не любила тебя тогда, но совершенно точно была очарована тобой. Отчасти, я хотела понять себя. Не всем ведь так сразу удается определиться как тебе. Некоторые ошибочно считают себя гетеросексуальными, пока… — Пока что? — Аля переспросила автоматически, и поймала себя на мысли, что физически не может встать и уйти, хотя уязвленное самолюбие все еще подталкивало ее к этому. Однако она продолжала сидеть и завороженно слушать женщину, которая обманывала ее на протяжении нескольких месяцев. Может, это гипноз? Или ей страшно оказаться в пустоте? Когда это случилось? В какой момент Ремезова заполнила ее жизнь настолько, что без нее все теряло для Али смысл? — Пока не встречают ту самую… — И тогда они используют ее для научной работы, да? — процедила Аля, внутренне раздраженная тем, что ей нестерпимо хотелось дотронуться до Иры так, как она всегда делала, находясь рядом: иногда жестом собственника, поглаживая по колену, иногда ласково касаясь щеки, а иногда просто ластясь как маленький ребенок, которому хочется тепла. — Нет, не… Аля сжала кулаки, она не должна хотеть коснуться, она должна хотеть залепить пощечину:  — Ты продумала все до мелочей. Тонкая работа, я бы не догадалась, наверное, никогда. Молодец. Тебе ведь смешно было читать мои наивные откровения? Бьюсь об заклад, ты со смеху угорала, читая мой шедевр, — она честно пыталась разозлиться как следует, но пока добилась только того, что ей стало жалко себя. Ирина покачала головой:  — Ну что ты несешь? Мне нравится твоя повесть, иначе я бы не тратила свое время на комментарии к каждой главе. Я ничего изначально не продумывала и вообще обалдела, когда на концерте ты запела «Не взыщи, мои признанья грубы», я вспомнила, что только недавно встречала этот романс в «Исправлении ошибок». И, конечно, сопоставила все, включая нашу переписку. И только тогда поняла, что Лис42 - это ты. Прости меня, я не призналась тебе, потому что побоялась. Ты же вначале все время подозревала, что за моим к тебе интересом что-то стоит. И как бы ты отреагировала, если бы узнала, что я пишу про фемслэш? Ирина сделала паузу, перевела дыхание. Аля понимала, что она права, вряд ли бы она тогда поверила в то, что у Ремезовой к ней искренние чувства. — Зато, благодаря переписке с Лисом, я поняла, что ты действительно в меня влюблена, а не просто флиртуешь из спортивного интереса. Почему ты думаешь, я к тебе пришла? — Ну как почему? Тебе же надо было писать про лесбиянок, почему бы не стать одной из них, — Аля криво улыбнулась. Интересно, насколько у Ремезовой хватит терпения? Когда она, не выдержав, устанет что-либо доказывать, встанет и уйдет. Аля не могла найти в себе силы сделать это первой. — Малыш, ты же знаешь, что это не так, — устало выдохнула Ирина, — в глубине души ты все знаешь. Ты чувствуешь, что я тебя люблю. И научные изыскания тут ни при чем. Эта тема была для меня вначале просто интересной, но когда у нас начались отношения, она захватила меня. Благодаря тебе, твоей истории, я на многое стала смотреть другими глазами. Но я была с тобой не из-за того, что мне надо было опубликовать статью. Научная работа — это следствие, а не причина. Кстати, я не собираюсь больше работать над этим исследованием. Аля недоверчиво фыркнула: — А как же грант? Ирина рассмеялась: — Ты что, не понимаешь? Мне не нужен грант. Мне ничего не нужно. Кроме тебя. Смотри. Она порывисто достала телефон. — Вне зависимости от того, что ты решишь. Вот последний имейл от Джудит Батлер, где она приглашает меня в Калифорнию, предлагает вместе разработать цикл лекций по гендерной социологии для университетов. Я еще не ответила. Сейчас… Ирина замолчала и начала что-то набирать в телефоне. Аля схватила ее за руку: — Что ты делаешь? Она повернула Ирин «самсунг» экраном к себе и прочитала первые строки: «Dear Judith, I sincerely regret this, but due to personal reasons, I will not be able to continue working on this project. It was a great honor to meet you, and it would have been very exiciting to keep working together, but unfortunately it is impossible under my current circumstances». (1) — Не отправляй, — Аля продолжала удерживать Ирину руку, — не надо мне этих жертв и благородных жестов. Это ничего не меняет. — Не твое дело, — рассерженно произнесла Ремезова, — по крайней мере, я сама о себе смогу думать без отвращения, если уж у тебя не получается. Отпусти телефон. Аля выдернула «самсунг» из Ириных рук и спрятала в карман. — Блин, Слуцкая, что за фокусы? Отдай немедленно, я все равно это сделаю, если не сейчас, то позже… — Я сказала, это ничего не меняет, — Аля посмотрела на нее, — ты что, не понимаешь? Меня не задело то, что ты писала о лесбиянках. Меня даже не слишком тронуло, что ты превратила меня в какую-то С. и использовала все, что я тебе рассказывала о себе, в своей статье. В конце концов, если бы ты попросила у меня интервью, я бы согласилась. Меня убивает другое: ты все делала за моей спиной, как будто я никто, и мое мнение неважно. Ирина прикрыла глаза и тихо сказала: — Если бы ты знала, как я об этом сожалею. Мне не хватило смелости, я так сильно боялась тебя потерять… одна ложь тянула за собой другую, — ее ресницы задрожали, так, словно по ним вот-вот могла скатиться слеза, — я не знаю, как мне доказать тебе, что ты для меня важнее всего. Аля, залпом допив виски, вытащила из кармана телефон и положила его на стол перед Ириной. — Ничего не надо доказывать. И отказываться от этого проекта не надо. Господи, — она тяжело вздохнула, — почему ты заставил меня влюбиться именно в эту женщину? — она закинула голову и уставилась в потолок, словно ждала, что оттуда последует ответ. — Аля, — Ира дотронулась до ее руки, — пожалуйста… Слуцкая не отдернула руку, она знала, что борьба с самой собой будет проиграна, ещё в ту минуту, когда Ремезова уселась напротив нее. — Ты можешь пообещать мне, что не станешь больше ничего скрывать? Никогда. Ирина кивнула и после секундного колебания спросила: — Помнишь того мужчину на набережной в Геленджике, который нас фотографировал? Аля недоуменно взглянула на нее. — Смутно. — Я познакомилась с ним в баре накануне. Ты не отвечала на звонки, а до этого мы слегка поссорились. Я была очень расстроена и даже зла. Мне казалось, что я попала в слишком сильную зависимость от тебя, и мне не нравилось, что я все время думаю о тебе, жду твоего звонка, как девчонка. В общем… Аля напряглась и с сожалением посмотрела на пустой стакан. — В общем, в тот вечер, — Ирина тяжело выговаривала слова, — в тот вечер я поднялась к нему в номер и разрешила себя поцеловать. — И? — Аля взмахнула рукой, подзывая официанта, который как раз снова показался на лестнице. — И все. Я поняла, что не хочу, чтобы меня целовал кто-то кроме тебя. Поэтому извинилась и ушла. И мне было ужасно стыдно перед тобой потом, это было нечестно… но мне хотелось в тот момент проверить, насколько я… не знаю…насколько все запущено. Слуцкая отрывисто бросила подошедшему молодому парню в красной жилетке: — Еще виски. Проверила? — она говорила спокойно, тщательно маскируя свои эмоции. Внутри нее все бурлило. Она даже представить себе не могла, что Ирины слова подействуют на нее так возбуждающе. Вместо того, чтобы злиться, она не на шутку завелась. Определенно, ей нужно лекарство от Ремезовой. Она больше не могла сопротивляться, ее тело буквально изнывало от желания, сводившего низ живота. И ей было уже наплевать на все скелеты в Ирином шкафу, она испытывала жгучую потребность овладеть ею здесь и сейчас. Ирина усмехнулась: — Да уж, проверила. Результат был предсказуемым… выяснилось, что мне хорошо только с тобой. Обе молчали и не сводили друг с друга глаз. Аля показала рукой в направлении туалета: — Тебе туда, — она произнесла это абсолютно небрежно, но ее голос все же дрожал от возбуждения. Ремезова выпрямила спину, огляделась по сторонам и неторопливо встала. Аля сделала глубокий вдох, борясь с желанием сразу кинуться за ней. Появился официант со стаканом виски на подносе. Но Слуцкая даже не прикоснулась к принесенному алкоголю. Все ее внимание было сосредоточено на двери, за которой скрылась Ирина. Официант удалился, но она еще некоторое время оставалась сидеть, затем поднялась со стула и направилась следом за Ремезовой. — — --------- --------- Ирина ждала ее, прислонясь к стене, и была дьявольски хороша в тесно облегающем ее стройную фигуру костюме. В синеве глаз затаились страх и желание. Аля почувствовала легкое головокружение, когда заглянула в них. Она нетерпеливо расстегнула серые брюки, и пальцы сразу нащупали насквозь промокшую ткань тонких трусиков. — Ого, — прошептала Аля голосом, севшим от возбуждения, — кто-то очень сильно хочет, чтобы его трахнули. Ремезова ничего не ответила, только подалась чуть вперед, заставляя Алины пальцы проникнуть дальше. Аля никогда еще не действовала так жестко — страсть и ярость, похоть и злость — были в каждом ее движении. Рывками она вонзалась в плоть зубами и пальцами, атаковала, сжимала, кусала. Она и не представляла, что до такой степени соскучилась по этому телу, запаху, стонам. Грубо развернув Ремезову к себе спиной, заставила опереться на раковину и наблюдала в зеркале за тем, как искажается Ирино лицо от мучительного желания. Аля сознательно не давала ей достигнуть пика. Стоило Ремезовой поймать ритм, Слуцкая останавливалась, а то и вовсе вытаскивала пальцы. Она дотрагивалась ими до Ириного лица, подносила к ее рту, давая слизать собственную влагу. Але был хорошо знаком тот самый взгляд, она всегда знала, когда Ирина находится на самом краю, в мгновении до того, как по ее телу пройдет судорога наслаждения. Испытывая почти садистское удовольствие, несколько раз довела ее до этого состояния, балансируя на грани, и все же не давая кончить. После третьего раза Ирина обессиленно выдохнула: — Все, прекрати. Больше не могу. Я устала. И вдруг Алю накрыла волна мучительной нежности. Ее отпустило. Вся обида и злость куда-то улетучились. Ей стало абсолютно наплевать на все свои принципы, гордость, самолюбие. Желание наказать и отомстить исчезло. Осталось только ощущение, что она снова обрела себя. Ее пальцы задвигались в нужном ритме, и уже через пару минут она почувствовала, как пульсирует горячая плоть, услышала вздох облегчения и тут же поцеловала влажную от пота шею. — ---------- ------------ Когда они вернулись за столик, Ирина взяла со стола стакан с виски и в несколько глотков осушила его, так, словно это была вода. — Эй, это был мой… — Аля сделала вид, что возмущена, — и вообще, ты разве не за рулем? Как мы поедем домой? — Возьмем такси, — слегка заплетающимся языком произнесла Ирина, — и давай закажем еду, раз уж мы тут. Дома пустой холодильник. И я уверена, что ты ни черта не ела все эти дни. — Вот еще, — Аля вдруг почувствовала, что расплывается в дурацкой счастливой улыбке, — у меня были йогурты. — Восхитительно, — Ирина взяла меню с соседнего столика, — значит так, ты будешь грибной суп, отбивную с картошкой и морс. — ---- ---------- ----- — И представь себе, я вместо Марины написала Аля, но вовремя опомнилась. Чуть не спалилась. У меня аж пальцы дрожали. Аля покачала головой: — Никогда не могла подумать, что вам, Ирина Николаевна, женщине с высоким интеллектом, может быть интересен… — Вот еще и поэтому я не хотела говорить, знала, что ты будешь разочарована, у тебя же обо мне превратные представления. Но я не виновата, что ты меня идеализировала. Я ничего для этого не делала. Аля отодвинула от себя недоеденную отбивную: — Все, я больше не могу, сейчас лопну, доешь, а? И что значит «ничего для этого не делала»? Кто презрительно поджимал губы, когда я рассказывала, что мне в детстве нравились бразильские сериалы? А? Кто, когда обнаружил у меня на тумбочке книгу Даниэлы Стилл, брезгливо взял ее двумя пальцами и спросил «что это?» таким тоном, будто это была дохлая мышь, а не всего лишь легкое чтиво. Кто высмеивал Самойлову, когда я рассказала тебе, что она тащится от «Сумерек»? Хотя ладно, я сама над ней прикалывалась. В общем, ты сноб. Ясно? И не смей отрицать. Ирина накрыла рукой Алину ладонь. — Я и не отрицаю. Но ведь ты меня все равно любишь? Аля приняла позу Роденовского мыслителя. — Я еще не разобралась, какая часть меня тебя любит, а какая ненавидит за то, что у меня не получается тебя возненавидеть. — Какие части? Ты целиком принадлежишь мне, со всеми потрохами. И, кстати, где ты откопала эти ужасные джинсы, разве я их не выкинула? — Ремезова ущипнула ее за бедро. — Ты хотела, но я их успела спасти и нашла им тайное пристанище у себя на Бородина. Как выяснилось, весьма предусмотрительно. Алю переполнял странный восторг. Она неожиданно почувствовала ту самую уверенность, которой ей до сих пор не хватало. Все карты были выложены на стол. Ира оказалась не столь безупречно идеальна и от этого не стала хуже. Напротив, ее несовершенство сделало ее еще более привлекательной. Теперь, когда Аля смогла увидеть темную сторону Ириного характера, разглядеть ее изъяны и, наконец, увидеть пятна на солнце, она расслабилась. Ремезова не была больше снизошедшим до нее божеством, хотя Аля не сомневалась в том, что в их отношениях Ирина останется ведущей, просто теперь она не переживала, что не сможет соответствовать. Как ни странно, Ремезова стала ей еще ближе, словно в плавильном котле их разгоревшегося конфликта они прикипели друг к другу намертво. Они вышли из кафе и еще долго гуляли по улицам, держась за руки, пока окончательно не продрогли и опять не проголодались. Ирина сказала, что алкоголь из нее уже выветрился и она готова сесть за руль. В машине Аля нажала на кнопку проигрывателя и оттуда полилось: Tell me how you seek your man And tell me all your secret spells Tell me how you learn To tell by his voice that he fell I know a ghost will walk through walls Yet I am just a man still learning how to fall Try to re-imagine me And I'll re-invent myself Still I remember scenes Of when you looked at someone else(2) — Ты на меня по-другому смотришь, — Ирина произнесла это задумчиво, когда песня закончилась, — разочаровалась? Аля некоторое время молчала, глядя на несущийся впереди поток машин, потом покачала головой: — Не получилось. — ----- ------------- -------------- ------------ — И как ты теперь себе представляешь меня на твоих парах? — Аля распахнула форточку и установила пепельницу перед собой. Ирина возилась у плиты, переворачивая большие куски мяса на скворчащей сковородке. — Как и раньше: примерной студенткой, которая не болтает с друзьями, а внимательно с благоговением слушает преподавателя и говорит только тогда, когда ее спрашивают. — Это о ком у тебя такие приятные воспоминания? Какая-то девочка из другой группы? Или с другого потока? Или это твои тайные влажные мечты? — Слуцкая с наслаждением затянулась сигаретой и насмешливо взглянула на Ремезову сквозь кольца дыма. — Я сейчас дожарю мясо и покажу тебе, какие именно у меня мечты, — Ирина не поворачивала головы, но Аля по интонации догадалась, что она широко улыбается. — Мне уже страшно. Только не торопись, не люблю плохо прожаренное, — Аля выпустила еще одну струю дыма и пригнулась, потому что в нее полетела губка для мытья посуды, — блин, ты не отвлекайся, следи за процессом, подгорелое я тоже не люблю. Она знала, что провоцирует, и ей хотелось, чтобы Ирина была агрессивна, она предвкушала ее реакцию, и это предвкушение отзывалось в ее теле горячей волной возбуждения. Ирина опять отвернулась к плите, но по тому, как она нетерпеливо переворачивала стейки, как со стуком открывала и закрывала дверцы шкафчиков, Аля поняла, что почти достигла своей цели. — Мне кажется, слишком сильный огонь, — Слуцкая знала, что Ирина терпеть не может, когда ей говорят под руку, — и масла многовато ты налила. Она нарочито широко распахнула глаза, когда Ирина резким движением сорвала с себя фартук и выключила газ. — Эй, ты чего, а ужин? — Слуцкая быстро затушила сигарету, но оставалась сидеть. — Думаю, кто-то сегодня останется без него, — Ирина усмехнулась и сделала шаг в Алину сторону. Она подошла к ней вплотную и, взяв ее за подбородок, произнесла: — У кого-то слишком длинный язык. Аля затаила дыхание, все внутри дрожало от желания, и она ощущала, как низ живота наливается сладкой тяжестью. — Некоторым это во мне нравится, — она с вызовом посмотрела на Ирину и тут же поцеловала ее в ладонь. — Некоторым? — сдавленно произнесла Ирина, видимо, сдерживаясь из последних сил, — их много? — Сорри, — Аля улыбнулась, — я имела в виду, что мое красноречие всегда было… Как она и рассчитывала, ей не дали закончить фразу. — ------------ ----------------- В момент, когда они окончательно выдохлись и на часах была полночь, Аля, все еще лежа в Ириных объятиях на полу перед холодильником, пробормотала: — А вот поесть нам после этого не помешает. Хочешь, я сама дожарю мясо, если ты устала? Она попыталась приподняться и ойкнула, мышцы ног немного сводило, но это была приятная боль. Ей нравилось, что она покрыта сейчас отметинами от Ириных ногтей и зубов, что на ее бедрах обязательно останутся синяки. Но это было именно то, чего ей хотелось в этот раз, и Ирина чутко уловила ее настроение. — Сядь и не путайся под ногами, — Ремезова довольно чувствительно шлепнула ее по попе, — я все сейчас сделаю. Она отошла к плите, включила газ и вооружилась деревянной лопаткой для переворачивания мяса. Аля натянула шорты, которые каким-то образом оказались на подоконнике, возле декоративной вазы. Подошла к Ирине, прижалась к спине, уткнулась губами в плечо: — Может, не пойдем завтра в универ? Не хочу там никого видеть. Ирина вздохнула: — Я тебя понимаю. Но не переживай, там все помалкивают, был только один инцидент с Курило, тебе ведь Катя рассказывала? — О да, ты круто его сделала, — Аля отошла от нее и пнула ногой табуретку, — пусть только кто-то еще попробует снова так пошутить или прокомментировать, пусть только посмотрит не так в твою сторону… — Готово, — Ирина потушила огонь и взяла блюдо из шкафа, — садись. Аля послушно села перед столом, глядя как Ирина раскладывает поздний ужин по тарелкам. — Ты не будешь вестись на провокации. Что бы кто ни сказал. Я очень тебя прошу. Потерпи и не реагируй. И меня очень мало трогает, кто там что говорит у меня за спиной. А в глаза я им говорить не позволю. — Ир, ну как ты думаешь я смогу это вытерпеть? — Аля расстроенно вонзила вилку в сочный кусок и начала с ожесточением орудовать ножом, так, словно она уже готовилась расправиться с потенциальными обидчиками. — Вот так и сможешь. Потому что я тебя попросила. Тебя такая мотивация устроит? — Ирина говорила очень серьезным голосом, и Аля, вздохнув, кивнула. — Ты обещаешь? — Ирина взяла Алю за руку, как раз когда она наконец подносила вилку ко рту. Аля недовольно захныкала: — Да, обещаю я, обещаю. Я буду делать вид, что оглохла и онемела. Можно я поем, наконец? И ты давай ешь, тебе еще силы нужны. Ирина вытаращила на нее глаза: — Я думала, я тебя умотала, ты же усталая была. — И не надейся, — Аля наколола на вилку очередной кусок, — наука требует жертв. Будем ставить эксперименты на твою и мою выносливость. — А, да? — Ирина налила себе и Але гранатового сока, — тогда нам нужны витамины. Было видно, что она уязвлена, но готова смиренно принимать и дальше подобного рода подколы, умело отшучиваясь. Аля сделала несколько глотков, поставила стакан на стол и с изумлением поняла, что плачет. Слезы текли по щекам ручьями, она не утирала их, просто прикрыла лицо ладонями. Послышался звук отодвигаемой табуретки, и вот ее уже крепко сжимают в объятиях. — Прости меня, ну прости, — горячий шепот и поцелуи в шею, в макушку, в лоб, — я тебя умоляю, не плачь, я не могу это видеть. Ты моя любимая девочка, моя радость… — Я не специально, — пробормотала Аля, стыдясь собственной слабости и одновременно млея от щекотного шептания, вызывающего еще больший приступ слезливости, — они сами текут, вообще в первый раз за все эти дни плачу, — по-детски оправдываясь, сказала она. — Шшш, — Ирина прижала ее голову к своему животу, — все будет хорошо у нас, все будет хорошо. Идем спать. — ----------- ------------- ---------- Ирина расстроенно молчала, переодеваясь при свете ночника, Аля тихо лежала с прикрытыми глазами, ждала, делая вид, что спит. Когда она почувствовала, что Ирина улеглась рядом, не решаясь дотронуться до нее, она сама придвинулась к ней и положила руку на грудь своим привычным жестом: — Ир, не грузись и не обращай внимания, мне еще тяжело совсем не вспоминать… насчет эксперимента, я, наверное, не очень удачно пошутила… — Да все нормально, я действительно заслужила, — Ирина обняла ее, — ты имеешь полное право злиться. — Я не злюсь, я просто так неуклюже, наверное, пытаюсь превратить трагедию в комедию. Ну, то есть я не хочу относиться к этому серьезно. Ирина поцеловала ее в щеку: — Ты иногда бываешь удивительно взрослой и мудрой. Но я все равно ужасно сожа… — Я тебя люблю, — Аля выпалила эти слова с удивительной легкостью. Обычно они давались ей с трудом, но сейчас они были не признанием, а ответом на все вопросы и сомнения, которые роились в ее голове последние дни. — Я так боялась, что ты меня бросишь, — по Ириной интонации чувствовалось, что ее давно мучила эта мысль, и она наконец нашла в себе силы произнести ее вслух. — Да куда там, — Аля вздохнула, — ты блин, уже по венам у меня бежишь вместо крови. После небольшой паузы она произнесла с тихим смешком: — Кстати, а может, Марине разлюбить Елену Витальевну? Я ведь не обещала хэппи энд, ну и потом это будет типа реалистично. Она же, в смысле Успенская, не зря долго сопротивлялась — чуяла, что рано или поздно Марине она надоест. — Твоя Успенская молодец, женщина с принципами. Не то что я — сразу прыгнула к тебе в койку и даже не задумывалась особо, — Ирина зевнула. — Технически это был ковер, а не койка, но да, — Аля усмехнулась и коснулась губами нежного соска, — ты оказалась очень развратной и порочной. Не то что почти святая Елена. Но тебя бы Марина не разлюбила. — Иногда сексуальная распущенность оказывается очень ценным качеством, — Ирина опять зевнула, — все малыш, я отрубаюсь, давай завтра обсудим, как ты будешь доводить Миранду и остальных твоих фанатов до инфаркта. — А Рин24 что думает? — Рин24 уже давно спит. У нее был тяжелый день… ее жестко трахнули в туалете кафе. А она, между прочим, невинная преподавательница социологии, которая всего лишь хотела пообщаться с автором любимого произведения. — Кто ж мог знать, что автор — маньяк, да? Бедная Рин24, хотя… судя по тому, как она текла и стонала, ей понравилось, — Аля хихикнула и тут же ойкнула от того, что Ирина ущипнула ее за ягодицу, — уф, за что? Я всего лишь наблюдаю за реакцией организма и констатирую факты. И, кстати, новый факт, — Аля снова коснулась соска и с удовлетворением заметила, что он затвердел, — ты уже не хочешь спать.