Наука требует жертв

Глава 40

Они приземлились на небольшом спортивном аэродроме за чертой города, где пересели в другой джип, на этот раз серебристого цвета. — Костя, а что там в Краснодаре? — негромко поинтересовалась Ира, боясь разбудить Алю, которая, похоже, задремала, положив голову на ее колени. Она видела, что Костя говорил с кем-то по телефону, пока они шли к машине. — Ну, шестерки этой дамы полтора часа ездили за вашей тачкой, как идиоты. Потом, видимо, до них начало доходить, что столько кататься по городу вам незачем. Тогда они заслали ментов, наверное, просигнализировали об угоне или что-то в этом роде. Короче, «Хонду» вашу тормознули где-то на Уральской, ну, а там сидят некие гражданки Ованесян, мать с дочерью, с вашей доверенностью. Документы в порядке. Амик говорит, пока менты их досматривали, эти топтались неподалеку, и у них были жутко кислые лица. — А Лена что? У нее все в порядке? Я вас утром даже толком не расспросила. Мне чего-то тревожно за нее, вдруг эти уроды догадаются, что она нам помогла. — Нет, нет, не переживайте, Ира, Елена там такой спектакль закатила с истерикой, что они ее чуть саму в палату не оформили. Говорит — слегка перестаралась. В итоге ее отправили в отпуск, обещают путевку в санаторий. Она думает: вернется — уволится на хрен из этого дурдома. Передавала вам привет и сказала, что не ожидала такого щедрого вознаграждения. — Ерунда, — Ирина махнула рукой, — за то, что она для нас сделала, я ей буду вечно благодарна. И вам, Костя, тоже огромное спасибо. — Ой, да бросьте, Ир — это моя работа. Но если честно, я, конечно, с такой ситуацией в первый раз сталкиваюсь. — С какой? Где надо похищать кого-то из психушки или где две девушки любят друг друга? — ехидно спросила Аля. — Ты чего не спишь? — Ирина поцеловала ее в плечо. — Угу, вы тут без меня самое интересное обсуждаете, а я спи, — она заерзала, безуспешно пытаясь уместить свои длинные ноги на сиденье, — так вы не ответили. — Я бы сказал, что нестандартно абсолютно все, — спокойно произнес Костя, — хотя с лесбиянками у меня был случай. — Расскажете? — Аля резко заняла вертикальное положение. При этом чуть было не стукнулась макушкой об Ирин подбородок. — Осторожней, малыш, ты такая активная, я начинаю думать, что Миша перестарался, ты не просто не сонливая, ты какой-то энерджайзер. Особенно после полета. Ну, это понятно. Ремезова с ехидным выражением лица напела: — Первым делом, первым делом — вертолетыыыы, ну, а девушки, а девушки — потом… Аля развернулась и впилась в Ирины губы поцелуем. От неожиданности у Ремезовой сбилось дыхание. Когда они оторвались друг от друга, Аля яростно прошипела: — Даже не надейся. Я уже не могу дождаться, когда… Ирина многозначительно покосилась на Костю. Аля перехватила ее взгляд и горестно вздохнула. Снова улеглась на Ирины колени, долго мостила свое долговязое тело, и наконец, устроившись, попросила: — Расскажите, Костя. Я уверена, это интересно. Пожалуйста. Аля обожала разные жизненные истории, Ирина всегда восхищалась тем, с каким вниманием она слушала ее рассказы о прошлом. А если она, вынося мусор, встречала на лестнице Розу Марковну, то возвращалась домой не менее, чем через полтора часа. Костя улыбнулся в зеркало. — Ну не знаю. Для меня это было, конечно, необычно. В общем, один небедный товарищ обратился ко мне с весьма стандартной просьбой, последить за его супругой. Супруге — лет двадцать пять, ему — пятьдесят, короче, он, ясное дело, должен быть бдительным. Тем более она, по его словам, в последнее время стала все чаще от секса отказываться: то голова болит, то настроения нет, ну, в общем, все признаки адюльтера налицо. Проблема в том, что она особо никуда не ходила. Так иногда — то с матерью своей встретится, то с подружками в кафе, то шопинг делает с сестрой мужа. Все. Никакой другой активности. Мы вначале наружку за ней поставили, думали, срисуем хахаля за пять минут. Девица, кстати, выглядит как модель, ноги от ушей, грудь, задница, извините за подробности, глаз не оторвать. — Что вы, Костя, нас сложно смутить, тем более после того, что мы уже столько времени вытворяем на ваших глазах, вы имеете полное право не стесняться в выражениях, — виновато улыбнулась Ирина. — Да, Костя, жгите напалмом. Детали важны, — подхватила Аля, — ничего не пропускайте. Итак, вы говорили о заднице… — Ну да, в общем, девушка первоклассная, муж ее, кстати, тоже не урод, но с пузиком, лысиной, короче, типичный папик. Наружка ничего не дает, ну ни одного мужика рядом, даже сантехников не вызывает. Решили мы поставить жучки в ее тачке. Телефон тоже на прослушку. Это дороже, но он не скупился. Сильно хотел понять, почему она ему давать перестала, пардон. И даже спальню их мы жучками нашпиговали. — Иии? — нетерпеливо произнесла Аля. — И все. Муж как раз уехал в командировку, он часто разъезжал, а сестра его незамужняя сорокалетняя в таких случаях приходила к ним ночевать. Дом-то огромный. Одной жене типа оставаться страшновато. И вот, слушаем мы так, без особой надежды, под домом же сидим, видим, что никого там кроме двух баб, расслабились, за хавчиком сгоняли, и вдруг там такое началось. Мой напарник чуть гамбургером не подавился. Мы, конечно, всякое на своем веку слышали, видели и даже многое сами умеем, но я еще не слышал, чтобы баба так орала. Кошки на крышах по весне — по сравнению с ними тишайшие создания. А что они при этом говорили, мы краснели, я клянусь, мы в глаза друг другу не могли смотреть. Старшая была там доминирующей явно, она эту молодую всю ночь, извините, трахала и языком, и руками, и всякими приспособлениями, а та только просила еще и еще. По ходу у них там и БДСМ начался - плетки, ремни. Мы уже вымотались все это слушать, а они знай себе без устали наяривают. — Какая прелесть, — Ирина засмеялась, — и что же вы? Рассказали мужу? — Ну он заказчик, мы обязаны по договору предоставлять ему всю информацию. Отдали записи, но предупредили, что если он сердечник, к примеру, то лучше не стоит. — Так и чем закончилось? — с любопытством спросила Аля. — Закончилось. Мужик сестру прогнал, а жену сказал, что простит. Так она его бросила и ушла к этой своей бабе. Я его через полгода случайно встретил, он мне жаловался. Говорит, ничего слышать не хотела, вещи собрала и умчалась. А сестра его — женщина среднего достатка, врач в районной поликлинике. И с виду неказистая — низкорослая, плоская как доска, сутулая. Но вот так бывает. Я вообще своих клиентов всегда в самом начале предупреждаю: может, не стоит вам знать ничего. Как говорится — не буди лиха… — Мне кажется, она все равно бы его бросила рано или поздно, — задумчиво сказала Ирина, — а вообще, он знал на что шел, когда женился на женщине на двадцать пять лет младше себя. — Это тут вообще ни при чем, — с жаром сказала Аля, — его сестре сорок, она же не к ровеснице ушла. Вечно этот твой пунктик по поводу разницы в возрасте. — Ты кушать хочешь? — Ремезова погладила Алю по спине. — Лично я голодная. — Хочу. Вот так всегда она мне зубы заговаривает, как ребенку, Костя, когда ей не хочется развивать какую-нибудь тему и когда она неправа. Да, Ирина Николаевна? — Я бы тоже съел что-нибудь. Сейчас доедем до ближайшей заправки, и я остановлюсь, — Костя посмотрел на навигатор, — еще минут десять. — Замечательно, мне определенно нужен кофе. И кстати, у меня нет никакого пунктика, и я не пыталась проводить параллели. — Не сердись, — Аля дотронулась губами до ее колена. — Ирина улыбнулась и щелкнула ее по носу: — Не сержусь. — — ------------ --------------- В маленьком магазинчике на заправке было чисто и безлюдно. Втроем они уселись за один из нескольких столиков в углу помещения и принялись за еду. Костя быстро проглотил свой огромный сэндвич с ветчиной, запил кофе и пошел заправлять машину. За окном стало пасмурно, несколько раз сверкнула молния, но дождя пока не было. Ирина обожала предгрозовую погоду, когда вот-вот должна грянуть буря, ветер, усиливаясь, гонит по тротуарам пакеты, листья, и прочий сор, заставляя деревья выгибаться и трепетать перед тем, как небо обрушит на землю ливень. — Я больше не могу, — Аля протянула ей остаток сэндвича, — хочешь доесть? Ирина покачала головой и улыбнулась, она не сводила с Али взгляда. — Что? — Слуцкая улыбнулась в ответ. — Только не смей говорить, что я смешная. Я сейчас мыла руки в туалете, взглянула в зеркало и думаю, что это за «клава» стоит? Или какая-то плечевая. — Глупая ты. И выглядишь очень хорошо. Я даже не думала, что черный парик так тебе пойдет. — О, а можно уже его снять? Сил нет — таскать это уродство на голове.  — Нет уж, потерпи до Москвы. Конечно, вряд ли твоя мамаша может напрячь своей проблемой всю Российскую Федерацию, но береженого бог бережет. Дверь распахнулась, впустив порыв ветра и компанию из нескольких дальнобойщиков, которые явно были здесь завсегдатаями: — Риточка, нам, как всегда, — рявкнул один и, посмотрев на Алю, присвистнул и толкнул друга локтем. Тот подмигнул Але и что-то сказал первому на ухо. Аля закатила глаза: — Начинается. Говорю тебе, в этом парике и макияже, я как дешевка, которую этим козлам сразу хочется трахнуть. — Так, Слуцкая, пошли курить. Ничего ты не понимаешь в женской красоте. — Это я-то? — Аля встала и уже все дальнобойщики повернули голову. — Я, которая выбрала самую красивую женщину на свете? — громко сказала она, не обращая на них внимания. Ирина тоже встала и попыталась быстро проскользнуть к двери, но не успела. Аля схватила ее за руку, резко развернула к себе и начала страстно целовать прямо на глазах у присутствующих. Дальнобойщики заржали, кто-то из них засвистел. — Что ты творишь? — Ирина, наконец, сумела вырваться. — Зачем нам привлекать к себе лишнее внимание? В это время вошел Костя. — Вы закончили? — спросил он. — Можем ехать. Ирина кивнула и быстро вышла, на ходу доставая сигарету. Аля нагнала ее на улице, она зябко ежилась от порывов ветра: — Дай и мне, плиз. Ну не злись, ну, Ир, — она виновато смотрела на нее, — я знаю, что это было очень глупо и безответственно, но ненавижу, когда на меня так смотрят. Он меня уже мысленно поимел, сука. Ремезова протянула ей свою сигарету и достала новую. Вся злость сразу куда-то улетучилась. Слава богу, что Слуцкая осталась такой, как была — дерзкой, порывистой, неразумной. — Я тебя умоляю, давай доедем без приключений. Очень не хочется, чтобы твоя мамаша нас вычислила до того, как мы доедем до Москвы. — Я больше не буду, честно, — Аля глубоко затянулась, и вдруг ее прорвало, — мне кажется, за эти дни во мне накопилось столько гнева, что я просто не знаю, куда мне его выплеснуть. Я чувствовала себя там такой беспомощной. Быть привязанной и слушать, как они решают, что дальше со мной делать. Черт! — она затушила сигарету и швырнула окурок в урну. — Это было мерзко и унизительно. А она этим наслаждалась. Ты бы видела ее улыбку… когда… — Алин голос дрогнул, — она чувствовала себя победителем. Ей нравилось видеть меня такой… блять! — Аля крикнула изо всех сил. — А я только и могла, что валяться и скулить, как овца на заклании. Ненавижу! Себя ненавижу! — она пнула ногой валяющуюся стеклянную бутылку, которая со звоном врезалась в бордюр и разбилась на мелкие осколки. В тот же момент Ирина обхватила ее лицо руками и тоже заорала: — Посмотри на меня! Слышишь?! Посмотри на меня! Все закончилось, ты здесь, ты их всех победила, — Ирина обняла ее, минуту они стояли неподвижно, потом она взяла ее за руку: — Идем. Когда они уселись в машину, Ирина притянула Алю к себе. — Ты моя сильная девочка, — сейчас Ирина говорила тихо, — тебе просто надо отдохнуть, поспать. — Я боюсь, — Аля прижалась к ней, — мне кажется, я проснусь и тебя не будет. Понимаешь? Тогда я тоже спала, и потом… они пришли. И я закричала, я звала тебя… — Я слышала, — Ирина почувствовала ком в горле, — я слышала, малыш. Мне даже страшно подумать о том, что ты пережила в тот момент. Но они не давали мне войти к тебе. — Знаю. А потом появилась она. Смотрела на меня, как удав на кролика, и я себя им и чувствовала, и еще эта ужасная мысль о том, что с тобой что-то сделали. Потом, когда она сказала, что если я не пойду сама, они тебя покалечат, я поняла, что ты пока в порядке. — Все дело в том, что мы не были готовы к такому. Сейчас все по-другому. Больше ей не удастся застать нас врасплох. Спи, малыш, спи, — Ира погладила Алю по спине, — я тебе обещаю, когда ты проснешься, я буду с тобой. Хочешь, я пересяду вперед, а ты сможешь тут лучше вытянуться? — Еще чего, — Аля крепко обхватила руками Иру за талию, словно та собиралась сбежать, — мне так замечательно. Костя включил дорожное радио на небольшую громкость. Тучи сгущались. Ирину саму начало клонить в сон. По тихому сопению она догадалась, что Слуцкая все же заснула. Она тоже прикрыла глаза, слушая биение Алиного сердца, и даже не заметила, как отрубилась. — ---------- ------------- -------- Она пощекотала Алю за ухом: — Вставай, приехали. Аля недовольно поморщилась, но глаза не открыла. — Рота, подъем! — гаркнул вдруг Костя, и Аля, встрепенувшись, сразу вскочила. — О, теперь я буду знать, как ее будить по утрам, — рассмеялась Ирина. — Попробуй только, — сказала Слуцкая с угрозой в голосе, — сон — это святое, особенно утренний, — она поцеловала Иру и жалобно спросила: — Я могу снять этот идиотский парик? Мы ведь уже в Москве? — Да, глупыш, оглянись по сторонам, мы во дворе нашего дома. Дверь подъезда распахнулась, и оттуда вышли отец с Людой, они были одеты по-домашнему и выглядели счастливо-взволнованными. Ира выбежала навстречу отцу, утонула в его объятиях. Глаза щипало, но она сдерживалась изо всех сил. Ему хватило ее ежедневных рыданий в трубку, не стоило еще и сейчас его расстраивать. Люда обнимала Алю и говорила ей что-то ободряющее и, возможно, смешное, потому что Аля смеялась и тоже вытирала руками глаза, размазывая тушь по лицу. — ------------ ---------- Они засиделись за столом допоздна. Коньяк пили все, кроме Али, Логинов сказал, спиртное в ближайшие трое суток не употреблять, а Ира, к Алиному неудовольствию, собиралась строго следовать всем его рекомендациям. Перебивая друг друга, рассказывали отцу с Людой о том, как вызволяли Алю, как летели на вертолете. Ирина радовалась, что Аля не замкнулась и говорит о том, что с ней происходило в больнице. Чем больше она будет это проговаривать, тем легче сможет переносить. Тот всплеск эмоций возле придорожного кафе был нормальной реакцией, Михаил предупреждал ее, что такое возможно. После душа Слуцкая переоделась в старую белую футболку и красные спортивные штаны, которые Ира носила еще на физкультуру в школу и не выкинула из сентиментальных соображений. Аля, пользуясь тем, что Люда вышла на кухню, а отец отвлекся на телефонный звонок, прошептала ей на ухо: — По-моему, нам уже хочется идти спать, — она улыбнулась, и в глазах ее появился тот самый особенный блеск, означающий, что она заведена. Ирина кивнула. Весь ужин она мечтала о том, как они, наконец, останутся вдвоем, напоминая самой себе похотливого подростка из американских кинофильмов. Вдруг отец сделал знак рукой, чтобы все замолчали. Он держал в руках трубку домашнего телефона, и лицо его было очень недобрым. — Да, я знаю, — произнес он в микрофон, — только не могу понять цели вашего звонка. Ирина сразу поняла, с кем он говорит, и Аля тоже догадалась, судя по ее изменившемуся взгляду. Её глаза сузились, мускулы лица напряглись, сейчас она как никогда напоминала дикую кошку, готовящуюся к прыжку. — Послушайте, — отец сел в кресло и закинул ногу на ногу, — не надо меня пугать, у вас это очень примитивно получается. Он сделал паузу, давая выговориться собеседнице, потом улыбнулся и спросил: — А вы не хотите поговорить о договоре купли-продажи земельного участка, заключенном от имени городской администрации с арендатором… эээ… — Грековым? Припоминаете? Юрий Греков, бизнесмен, который по очень выгодной цене приобрел у города земельный участок площадью более семнадцати тысяч квадратных метров. Тот самый участок, который в плане застройки, утвержденном депутатами горсовета, выделялся для строительства школы и детского сада, и даже для парка с озером. Если я не ошибаюсь, сейчас там начинается строительство крупного торгового центра и трехэтажной парковки. Кто же подписал этот договор? — он опять сделал паузу и насмешливо приподнял бровь, на том конце провода, очевидно, царило молчание. — Правильно, Евгения Яковлевна, это сделали вы. А может, поговорим с вами о некоей благотворительной организации «Спаси и сохрани», которая незаконно спонсирует ваши выборы? Или, еще лучше, обсудим, как вы позволили за бесценок приватизировать вашим всесильным друзьям из Москвы несколько крупных хозяйственных объектов Новороссийска? Вы знаете, у меня по вашей деятельности уже собрана такая толстая папка, что, боюсь, она скоро не вместится в тот сейф, в котором я ее храню. То есть, извините, не я ее храню, а мой хороший знакомый — прокурор Вержбицкий. Вы слышали эту фамилию? Алина мать что-то ответила, отец кивнул и неожиданно нажал на кнопку громкой связи. Комната наполнилась ее шелестящим как у змеи голосом. Аля непроизвольно сжала кулаки. — Мы оба не заинтересованы в том, чтобы поднимать шум. Я вас услышала и приму к сведению эту информацию. Давайте решим нашу проблему мирно. Я планирую в будущем оказаться в Москве, должность мэра — это просто одна из ступеней. Мне не надо, чтобы когда-нибудь в скандальной хронике в какой-нибудь желтой газетенке появилось ее фото с очередной девицей. Почему бы ей не уехать? Туда, где это отклонение считается нормой. Где полно таких же… безнравственных личностей! Я могу с ней поговорить? Она находится у вас? Аля мотнула головой, развернулась и вышла из комнаты. Ирина встала, чтобы пойти за ней следом, но остановилась, решив послушать, что ответит папа. Она заметила, что у Люды даже выступили слезы на глазах от сочувствия, и в который раз мысленно дала себе подзатыльник. Какой же надо было быть упрямой эгоисткой, чтобы так не разглядеть человека. Отец неторопливо отпил коньяк и только потом ответил: — Если Александра захочет, она с вами свяжется, но я на вашем месте не стал бы на это особо надеяться. Уедет она или нет, это не вам решать. Кстати, если вы считаете, что никто больше не заинтересован в вашей должности, и мне некому передать компромат на вас, вы сильно заблуждаетесь. Просто мне, честно говоря, очень не хочется марать о вас руки и тратить время на все эти закулисные интриги. Задумайтесь над тем, что все задокументировано и собрано мною меньше чем за неделю. Вам не удалось удержать вашу дочь взаперти под охраной и шести дней. Вы осознаете, что вы не всесильны? Или у вас все еще эйфория от того, что в вашем маленьком болотце вы главная цапля среди лягушек? — Если она уедет… я могу отправлять туда деньги, — голос в трубке стал менее уверенным, — сколько там ей потребуется на первое время. — Это несомненно очень щедрое предложение, но лучше будет, если вы просто никогда больше не вспомните о том, что у вас есть дочь. Ремезова направилась в спальню, не дожидаясь конца разговора. Она была уверена, что ее отец знает, как его завершить, не зря же он славился своими заключительными речами на судебных заседаниях. Аля лежала, отвернувшись к стене, Ира прислушалась к ее ровному дыханию и решила, что она спит. Она скинула с себя халат, сняла белье и нырнула к ней под одеяло, прижалась к теплой спине и вдохнула родной запах. — Правда, ты всегда будешь со мной? — спросила Аля абсолютно бодрым голосом. — А куда уже деваться? — Ирина провела рукой вдоль позвоночника. — Твоя мать, между прочим, деньги предлагает. Как откажешься от такой выгодной сделки? — Сучка, — Аля повернулась и поцеловала ее в шею, с такой страстью, что наверняка оставила след. — Моя, — прорычала она, осыпая шею и грудь быстрыми горячими поцелуями. Ирина перехватила инициативу и втянула губами нежную кожу над ее ключицей. Она легла сверху, и тут же Алино колено оказалось между ее бедер. Ремезова даже не пыталась сдерживаться и застонала от предвкушения. Ее тело, изнывающее от острого желания, отзывалось на каждое движение Алиных пальцев, как всегда чутко находивших верный ритм. Ирина не расцепила объятий, даже когда ее настигла волна наслаждения — хотелось, чтобы Аля как можно дольше оставалась внутри нее: — Побудь во мне, — прошептала, сжимая бедра, — не вытаскивай. — Я готова быть в тебе целую вечность, — Аля губами нашла ее сосок и, прикрыв глаза, нежно обвела его языком. Потом она снова открыла глаза и властно приказала, — на спину. Это вызвало новый прилив возбуждения. Ирина, тихо застонав, выполнила приказ, и уже через несколько мгновений Алина голова оказалась между ее ног. Когда они снова легли лицом друг к другу, Ремезова улыбнулась: — Устала? Аля насмешливо приподняла бровь: — Я? — Хорошо, — Ирина села перед ней на колени и бесцеремонно развела ее ноги руками, — потому что я собираюсь тебя поиметь. Она знала, что Слуцкой нравится, когда она бывает грубовато-пошлой, и торжествующе улыбнулась, наблюдая, как Алины зрачки расширились от возбуждения. — Думаю, это прекрасная идея. — --------------- ----------------- Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, и не могли заснуть. Их изможденные, влажные, пахнущие друг другом тела, казалось, были уже не в состоянии пошевелиться. Ирина с трудом дотянулась до ночника и потушила его. И только сейчас заметила, что из-за неплотно задернутых штор пробивается рассвет. — Ир, может, нам действительно стоит уехать? — Аля посмотрела на нее, потом грустно сказала, — ну или просто мне самой куда-то… если ты не хочешь… — Ты идиотка, — устало сказала Ремезова, — маленькая глупая дурочка. Что за «самой»? Почему ты решила, что я не хочу? — Глупая дурочка — это тавтология. Ирина улыбнулась: — Скоро тебе и бета не понадобится. Кстати, а что там с романом? Успеешь дописать до отъезда или продолжишь в эмиграции? Аля вздохнула: — Не издевайся. — Я абсолютно серьезна, если ты хочешь, мы уедем. Я разговаривала с дедом, когда ты была… когда тебя не было. Он сам предложил нам приехать к нему. — Ты хочешь сказать, что твой дедушка знает, что ты приедешь с девушкой? — Нет. — Тогда как же?.. — Он знает, что я приеду с любимой девушкой. И будет рад с тобой познакомиться. Я же говорила как-то, он на старости лет стал сентиментальным. Даже с отцом помирился. Люду в гости тоже приглашает. — Так ты уже давно это обдумываешь, странно, что ты мне ничего не сказала, а ждала, когда я предложу. — Именно. Не хотела на тебя давить. Мне важно, чтобы это было твоим решением — уехать. Чтобы ты его приняла самостоятельно. Аля рассмеялась: — Я уже говорила вам, что вы мной манипулируете, Ирина Николаевна? — Это ты не мне, это ты Рин24 жаловалась, — Ирина зевнула. — Не вздумай заснуть раньше меня, — Аля пихнула ее в бок. — Ну, если мы так бодренько продолжим дебаты, мы вообще вряд ли заснем. — Единственное, что меня бесит — это то, что она будет рада. Все как по заказу. Она хотела, чтобы меня тут не было — и вуаля, — Аля заворочалась, устраиваясь поудобней. — Ну, это слабое утешение. Ей было бы куда прикольней тебя замуж выдать. И пиариться за твой счет. Дочка, зять, внуки — все как у людей. А так ты куда-то непатриотично свалила. Народ не любит, когда у тех, кто ему про родину толкует, дети за границей. Хотя народ и не влияет ни на что. Так что с романом? Ты его допишешь? Аля что-то сонно пробормотала, и Ирина почувствовала, как рука, которая до этого гладила ее грудь, замерла. Слуцкой, как всегда, удалось заснуть раньше. Тая от нежности, Ирина еще некоторое время прислушивалась к ее размеренному дыханию, пока сама не провалилась в сон. ----- --------------------- ------------------------ «После пары она знаком попросила меня задержаться. Я молча уселась за первый стол и стала разглядывать ее лицо. Оно по-прежнему было притягательно-красивым. Тем, которое я когда-то все время искала в потоке студентов и преподавателей, хаотично перетекающем из корпуса в корпус. Я вспомнила, как мое сердце буквально заходилось от радости, когда мне удавалось найти Елену в толпе. Ощутить на себе ее внимательный взгляд и потом весь день ходить окрыленной. Как мало мне было нужно тогда для счастья. И почему сейчас я смотрю в те же глаза и ничего не чувствую? Как будто моя душа онемела. — Марина, я звонила тебе вчера. Ты не ответила. И позавчера, я писала тебе… — она нервно кашлянула, — что-то не так? Ты обижена на меня за что-то? — Все нормально, — я посмотрела в окно на желтеющие листья деревьев, — просто занята была. — Марин. Я скучаю по тебе, может, зайдешь ко мне сегодня? — она понизила голос так, как обычно делала, когда была возбуждена. Еще некоторое время назад мое тело бы мгновенно откликнулось на это, но сейчас оно безмолвствовало, во мне ничего не шевельнулось, словно я была мертва. — Извините, Елена Витальевна, но я не смогу. — Котенок, что происходит? — она даже забыла о своей всегдашней осторожности и заговорила громко. И тут я не выдержала: — Зайти к тебе? А может, сходим в кафе? Или в кино? Или в гости к твоим родителям? Или, может, позовем твоих подруг и проведем с ними прекрасный вечер? Ой нет, извини. Я же забыла. Я же твой стыдный грязный маленький секрет. Ты же не хочешь, чтобы кто-то понял, что ты… ой… — я прикрыла рот руками, потом убрала их и громко прошептала, — ты спишь с девушкой. Ты целуешь ее и разрешаешь ей делать с собой всякие вещи… — Прекрати, — она густо покраснела, — хватит. Если у тебя плохое настроение… Я встала: — Лен, дело не в настроении, просто я больше так не могу. Возможно, ты не понимаешь, но я хотела настоящих отношений… я… — возникший вдруг ком в горле мешал мне говорить, — я устала, и я больше ничего не хочу. Прости, наверное, хотя мне не за что просить прощения. Мне жаль. — Ты бросаешь меня? — я увидела, как на ее глаза наворачиваются слезы, но мне было все равно. — Невозможно бросить того, кого у тебя никогда и не было. Ладно, не переживай, зато теперь тебе не надо бояться, что о нас кто-нибудь узнает. Станешь опять нормальной, как все. Считай, что я была твоей тайной болезнью. Теперь ты здорова и можешь вернуться к своей обычной гетеросексуальной жизни. Я вышла из аудитории, повернула за угол и еще некоторое время стояла, прислонившись к стене. Потом спустилась во двор, закурила сигарету и посмотрела на синее осеннее небо, в котором не было ни одного облака». — Замечательная концовка. — Думаешь, читатели порвут меня на мелкие клочки? — Аля ждала приговора, лежа в ванне, пока Ирина, сидя рядом на табуретке, читала еще не выложенную последнюю главу. — Особенно Миранда расстроится. Но ты же не обещала им хэппи энда, да и из предпоследних глав было понятно, к чему все идет. Плюс я бы назвала этот конец открытым. Ты оставила еще для читателей немного надежды. Миранда может начать фантазировать, что Елена сделает каминг аут и прибежит к Марине с радужным флагом. Аля расхохоталась и брызнула на Ирину водой: — Ты ужасная стерва. Ремезова приподняла бровь и отложила айпад в сторону. — Разве не это во мне для тебя самое привлекательное? — она расстегнула верхнюю пуговицу на своем халате. — Моя милая стервозность и здоровый цинизм, — ее пальцы расстегнули следующую пуговицу. Аля облизала нижнюю губу, не отводя взгляда от Ириных пальцев, медленно спускающихся все ниже: — Ты знаешь, я люблю в тебе все. Ирина вдруг нагнулась и достала из шкафчика под раковиной бутылку с шампанским. — Па-дааам! Сюрприз! Как насчет того, чтобы отметить окончание твоего сухого закона, а также последнюю главу твоего романа шампанским в ванне? — она пощупала бутылку. — Отлично, оно даже еще не успело нагреться. Тьфу, а бокалы я забыла. Сейчас… — Нет, — заорала Аля, — не надо никуда идти, будем пить из горла по очереди. Ирина усмехнулась и, отбросив халат в сторону, перешагнула через бортик ванны, держа в руках бутылку: — Ладно, раз уж ты такая нетерпеливая, открывай. Только осторожней, малыш, когда я говорила про «шампанское в ванне», это не было буквально… Раздался резкий хлопок, и пробка отлетела куда-то на пол. — Ты была права, — Ирина почувствовала, как горячий Алин язык слизывает холодную пену, струящуюся по ее шее, — бокалы действительно тут были бы лишними.