Внутри меня

Арина, оказавшись в машине, задумывается о чем-то своём. То ли о том, что делать дальше, то ли о том, как исправить прошлое. Опускает веки и застывает: выбор делать всегда трудно, потому что зачастую отдавать предпочтение чему-то одному совершенно не хочется. Только зацепившись взглядом за знакомое здание Новогорска, она резко вдыхает и поворачивает голову вбок, смотрит на сосредоточенное лицо Артема и хмурится: каким образом он оказался в её жизни, почему она открылась ему? Ей хотелось обратится ко вселенной, чтобы разгадать эту тайну: как люди появляются в нашей жизни? — Приехали, — парень останавливает автомобиль и мимолетно улыбается. — Спасибо за день, — раздаётся голос Дины, а затем сама девушка выходит наружу, не дожидаясь сестры.       Арина бросает уничтожающий взгляд в сторону близнеца, затем смотрит на Артема и впервые в жизни не знает, что делать и что говорить. — Что ж, это был довольно неплохой день, — наконец начинает она. — Ну, пойду, Дина ждёт, — открывает дверь автомобиля и ступает ногой на асфальт. — Не так быстро, — Смирнов хватает её за локоть, заставляя обернуться и посмотреть прямо в глаза. — Обещай, что ответишь на мои звонки и сообщения. — Ничего не могу обещать, — девушка закусила губу, криво улыбнувшись, и потрепала Артема по голове. — Ты очень жестокая, знаешь это? — вздохнул он, откидываясь на сидение. — Кому как не мне это знать, — усмехается и выходит.       Аверина касается холодными пальцами плеча Дины и, мимолетно на неё посмотрев, следует вперёд, заходит в здание и поднимается в комнату. Она чувствует, что вновь разделила всю свою внутреннюю энергию с сестрой, стала одним целом, и если раньше это её по обратно пропорциональной зависимости делало только сильней, то теперь ей не кажется, что все осталось, как прежде. С каждым вдохом ей все труднее держать треснувшую маску на прекрасном лице, а лёгкие будто стрелы пронзают. Это как снять бронежилет и проучить пулю в сердце. Она не знает, радоваться ли ей, поддаваясь потоку жизни, остановиться ли на месте, закрыться вновь ото всех, спасая свою душу. Решение трудно принять, потому что знает: надломленный стержень внутри неё не выдержит второй раз. Арина смотрит на нежные тюльпаны в собственных руках, на солнце за окном, что светит в её чуть близорукие глаза. Ей двадцать, она слишком-много-раз-кратная чемпионка мира. Европы. Страны. Сотни раз она ступала на пьедестал, всегда — с правой ноги. Все это как почистить утром зубы. Разве это смысл жизни? Нужны ли ей все эти медали, кубки, награды, когда некому будет их показать, некому рассказать историю о каждой из них и, смеясь, вспомнить о том, как неловко споткнулась перед выходом на ковёр, как неудачно вышла на фотографии с тех самых соревнований? Мы всегда задаём себе насущные вопросы, мучаемся в догадках, так и не находя на них ответа. Может, нам и не нужны эти чёртовы ответы? Всю свою жизнь человечество гонится за знанием, но спросите себя, близких, друзей, знакомых, нашли ли они ответ хоть на один вопрос, кроме вопроса из теста по геометрии.        Аверина, стараясь убежать от собственных мыслей, начала приготовления к завтрашнему дню: положила одежду для тренировки на комод, помыла голову, собрала сумку с предметами и зачем-то пересчитала все свои майки чёрного цвета. Все мы знаем, что, как бы мы не изощрялись, не убежим от себя. Но все равно пытаемся, порой тратя время на сущую ерунду. Это нормально, так уж устроен человек.        Просыпается, собирается, завтракает, заходит в зал. И все по новой, будто один и тот же сон, что снится каждую ночь. Разминает стопы с хрупкими косточками, проводя кончиками пальцев по шраму на нежной коже. Садится на шпагат, давит на бедро до хруста, медленно вращает головой и наклоняется назад, чувствуя каждый позвонок в своей спине. Когда чувствует жар в мышцах, берет в руки обруч, крутит в ладонях, наблюдая за переливами золотистой обмотки. — Аверина, ворон не считай. На прогон, — раздаётся голос Ирины Александровны, что уже с самого утра была не в духе.       Арина шипит себе под нос, перехватываете предмет за спиной и встает на край ковра. Слышит щелчок кнопки магнитофона и бросает обруч ввысь, переступив с ноги на ногу, затем переходит на колени, делает кувырок и ловит обруч в одну руку, тут же вставая в равновесие. Раз. Два. Три. Стоит, успевая чуть перевести дух и, сливаясь с музыкой, летит по периметру ковра, слыша легкий топот своих ног. Пульс бьет по вискам, ей почти кажется, что она слышит крики болельщиков. Арина делает последнее мастерство и раненой птицей падает на ковёр, прижимая подборок к груди. Музыка заканчивается, и Аверина слышит своё тяжелое дыхание. — Иди работай, — голос Ирины Винер эхом отскакивает от стен зала. — Следущая.        Арина поднимется с ковра, прикладывая ледяные руки к покрасневшим коленям, и уходит. Берет мяч горячо любимого когда-то синего цвета и, глядя на то, как Дина делает упражнение, делает перекаты по рукам. Дергается, мяч падает, стуча по полу и постепенно замедляясь: Дина выронила обруч, досадно упав на локоть левой руки, а Ирина Александровна ударила ладонью по столу и крикнула «Ещё раз!». Арина хмурится, губы поджимает и отворачивается: чувствовать чьи-либо эмоции слишком. Слишком ранит, переполняет, душит, голову кружит и сердце останавливает.       Вся тренировка проходит под крики Ирины Александровны. Сегодня весь удар на себя взяла Дина, что в восьмой раз роняет булавы на одном и том же месте. Арина и остальные спортсменки бросают взгляды на первый ковёр, перебрасывая из руки в руку свои предметы: до них очередь сегодня не дойдёт, но голос тренера все равно заставляет вздрагивать и втягивать в себя воздух.        Дина, что, кажется, дышать не успевает, бросает булавы на тридцать седьмой секунде — Арина посчитала — упражнения, а на тридцать девятой снова роняет. Девятый. Девушка опускает лицо в пол, плечи дрожат, рука непроизвольно сжата, а по ушам бьет приевшаяся фраза «Сначала, Аверина!». И она встает. Встает и ошибается ещё десятки раз. Она ошибётся и сотни, но своего добьётся. Дина будет до ночи бросать булавы, потом заплачет от усталости, руками по ковру стукнет, затем кинет наколенники в стену, зарычит от безысходности. А потом всем покажет, что она — чемпион. И кровь у неё тоже чемпионская. Пока она встает, впивается ногтями в ладонь и начинает все сначала, напоминая себе, что все когда-то падали.