Внутри меня

Арина рассматривает Мюнхенский стадион, перебирая пальцами по ручке от спортивной сумки. Вот она и очередной Чемпионат Европы. Криво улыбается и заходит, а следом за ней Дина, Саша, групповички, тренера, врачи и все-все-все. Аверина направляется в раздевалку, бросает сумку на скамейку и спускается в холл за бутылкой минеральной воды. В кармане спортивной кофты звонит телефон, девушка недовольном закатывает глаза и отвечает, зажимая свой iPhone плечом. — Арина, вы долетели? — Артем кашляет и немного хрипит: простыл. — Ага, — отвечает, доставая деньги. — Ты как, нормально? — Ага, — вторит ей. — Ну, удачи. И Дине передай, — чуть слышно смеется, и именно в этом звуке Арина осознаёт: они в чертовых тысячах километрах друг от друга. — Позвони ей сам, — усмехается, нажимая на кнопку на автомате. — Она не такая забавная как ты, обожаю то, как ты злишься. — С чего ты взял? — отвечает чуть раздраженно. — По голосу слышно, — вновь кашляет. — Ладно, давай. Меня ждут лекарства. —Выздоравливай, — машинально говорит Арина и кладёт телефон обратно в карман, забирая воду.       Делает шаг назад, останавливается, кладёт сдачу в карман. Бутылка выпадает из её руки и катится куда-то людям под ноги. — Черт, — выпаливает девушка и высматривает свою воду, чуть щурясь и идя вперёд.       Парень с копной каштановых волос поднимает бутылку, и Арина готова закричать и наброситься на него, но он подходит к ней с какой-то самоуверенной усмешкой на губах и равнодушием в глазах и протягивает воду. — Твоё? — говорит по-русски и совсем без акцента. — Неплохо выглядишь, — рассматривает её ноги в чёрных спортивных шортах и поднимает брови вверх. — Спасибо, — совершенно недоброжелательно произносит Аверина, выхватывает бутылку и уходит. — Полегче, — слышит в след насмешливый голос, ухмыляется и хрустит шеей. Злится. — Придурок, — говорит себе под нос и продолжает движение, открывая бутылку с водой на ходу.       Арина разминается с Диной и Сашей, что сидят рядом и разговаривают о какой-то ерунде, которая девушку совершенно не интересуют, а затем они втроём выходят на опробование, оглядывая светлый зал, выполненный в лиловых оттенках. Аверина отбивает мяч об пол, попутно кладя булавы и ленту на край ковра. Три вида. Командное первенство, где первое место зависит не только от неё. Но она все равно выгрызет эту медаль: у неё есть запас музыки в упражнении с булавами. Значит, никто не будет против, если она сделает ещё одно мастерство. Саша встает рядом с ней, разминает стопы, чуть морщась: мозоли кровоточат. Аверина проходится глазами по фотографам: их семнадцать. Выхватывает глазами смутно знакомую макушку и встречается глазами с тем самым парнем. — Черт возьми, — морщится и отводит взгляд. — Что случилось? — Солдатова пытается проследить, куда смотрела Арина. — Освещение неудобное, — лжет: в помещении идеальный свет. — Да? Может, не знаю, — Саша пожимает плечами и наклоняется, разминая плечи.       Аверина бросает взгляд в сторону фотографов, хмуро глядя на того, кого здесь видеть совсем не хотелось. Он будто бы чувствует и отрывает глаза от дорогого фотоаппарата. Усмехается так, что мурашки по коже бегут. Арина щурится: карие против льдисто-серых. Парень подмигивает как-то издевательски и продолжает фотографировать. Девушка выдыхает, ждёт своей очереди и встает на прогон. Ей ведь плевать на окружающих, верно?       Пальцами холодными-холодными проводит по стразам на купальнике и шагает на ковёр. Первое упражнение. Улыбка, манящий взгляд шоколадных глаз, скорее похожих на крепкий кофе, и такая чертовски идеальная Арина. Начинается музыка, и судьи внимательно следят за каждым маленьким шажочком именитой спортсменки. Сейчас они — обычные зрители, таких на трибунах сотни. Кто-то для приличия записывает несколько элементов, сделанных девушкой, но большинство знают: это дело гиблое, слишком быстро, сложно, непонятно для невооруженного взгляда. Аверина бросает мяч, крутит, вертит, перекатывает по ногам, рукам, спине. Одно движение — мяч уже взметнутся ввысь. Тут пока моргаешь, половину пропустишь. Арина заканчивает и улыбается судьям слишком очаровательно, глазами стреляет и уходит. Довольная, счастливая, невесомая. Останавливается у закулисья, пожимает тёплую ладонь сестры, смотрит в её горящие ярким пламенем, блестящие глаза и ямочки на румянах щеках. — Рви, Дина, — говорит громко, но едва ли сестра услышит: слишком оглушительно кричат болельщики.       Арина выходит на булавы с каким-то странным легким настроением: Дина и Саша идеально сделали обручи, и им хлопали почти так же громко, как ей. Она чувствует какую-то поддержку, и ей совсем не страшно упасть. Именно так нормальные люди чувствуют себя с друзьями и близкими?       Риск, поймать, мастерство, поворот. Ни одного лишнего шага себе не позволяет, подмигивает четвёртому сектору и проводит рукой у лица. Ещё бросок. Одна. Вторая. Переворот, шене, точно в руку. Кувырок, ладонь левой руки подставляет для второй булавы, а затем улыбка спадает с прекрасного лица. Арина пытается сориентироваться на месте, но в происходящее не верит: траектория рассчитана неверно. Булава ударяет Аверину в висок, но Арина, боли не замечая, перехватывает рукой и встает: ещё пятнадцать секунд. Зал гудит от неожиданности, и даже вспышки фотоаппаратов замирают на секунду. Улыбается и доделывает до самого конца, будто не произошло ничего, обращая финальный яростный взгляд на обескураженного фотографа. Машет рукой трибунам, непроизвольно хмурится, замечая пятно крови на ковре. Арина поспешно уходит, стирая алого цвета кровь с лица. Дина бросается к ней, хватает за плечи и зачем-то трясёт её и в глаза заглядывает. — Это было жутко! Ты как? Мы думали, ты в обморок грохнешься, — качает головой, встревоженно говорит. — Так заметно было, меня что, шатало? — единственное, что интересует Арину. — Нет, но удар сильным выглядел. — Да и не так бывало, — отмахивается девушка, беря салфетку из рук подошедшей Саши. — Спасибо.       Стирает кровь, прижимая ткань к виску. Щиплет совсем чуть-чуть, почти не ощущается. Подходит врач сборной, что-то спрашивает, смотрит на неё, обрабатывает ссадину и заклеивает пластырем. — Какая оценка? — хрипло спрашивает у Ирины Александровны. — 19, 85. Отличная работа, Арина. Никакой драмы на ковре — это правильно. Плевать всем, что с тобой. Ты — спортсменка сборной России, — отвечает Ирина Винер, проведя рукой по её плечу.        Арина кивает в ответ и готовится к последнему виду, в очередной раз понимая: настоящие эмоции несовместимы со спортом. Они открывают закулисье, а то, что за пределами площадки, знать никто не должен. Это нечто сокровенное, что не все могут понять. Начнут осуждать тренеров, сетовать на жёсткий режим, детей своих в спорт никогда не отдадут. Нет, им не понять профессионального спорта. Это не кружок «умелые ручки», это каждодневная работа. Титанический труд.       Ленту Арина сделала с чуть меньшим энтузиазмом, но совершенно безошибочно. Ещё одно золото. Зато сейчас, в данный момент, ей есть, с кем его разделить. Медаль впервые наполняется для неё смыслом за долгое время, когда она обнимает Дину и Сашу, когда рассказывает Артёму о казусе с булавами, улыбаясь человеку, что в тысячах километрах от неё каким-то чудом видит эту улыбку так, будто Арина перед ним сидит.