Кукловод любит нас всех

Лили поставила перед ним кружку с горячим чаем и села напротив. — Пап, ты опять в облаках витаешь. Её ровный, с нотками обвинения тон заставил Себастьяна Кастелланоса захлопнуть записную книжку и перевести взгляд на дочь. Она внимательно смотрела на него, медленно помешивая свой чай, и в этот момент была исключительно похожа на мать, кроме черт лица и цвета волос; забранные в хвост на затылке они только добавляли сходства. — Чай, — протянул Себастьян, заглянув себе в кружку. Он совершенно точно, как и вчера, просил её заварить ему кофе, но в очередной раз получил ответ, что кофе вреден, а им, между прочим, пора переходить на здоровое питание. У каждого человека рано или поздно, особенно в юном возрасте, возникают навязчивые идеи или увлечения, которые со временем проходят, так что детектив старался ничему не удивляться, скорее с интересом подумал, сколько продлится новая затея дочери. Мысленно же он помечтал о кофе, горьком и подгоревшем, но зато вполне реальном, которое он заварит на работе, как только туда доберётся. Лили тем временем нацепила наушники и включила музыку. Себастьян тут же посмотрел на неё неодобрительно, она моментально щёлкнула кнопкой плеера и взглянула на отца. — Ты не могла бы сидеть без них, когда мы завтракаем? — Но мы ведь всё равно не разговариваем. Какая разница, в наушниках я или без. — Но мы могли бы поговорить. — О чём? — О чём-нибудь. Лили закатила глаза и с недовольным видом откинулась на спинку стула, наушники с головы она сдёрнула и скрестила руки на груди. — Ну давай, говори, — произнесла она несколько требовательно. В поисках подходящей темы Себастьян кинул взгляд за окно, узкое и прикрытое клетчатыми зелёными занавесками; оно показывало немного, особенно потому, что находилось на третьем этаже. Да что он в самом деле… Погода — довольно глупая тема, её стоит использовать лишь в самых отчаянных и запущенных случаях. К тому же у него в запасе есть вопросы и поинтереснее. — Как дела в школе? Лили, уже успевшая приняться за завтрак, без должного энтузиазма ковыряла ложкой размокшие в молоке хлопья. Она подняла на отца взгляд, и Себастьян в очередной раз отметил, что её светло-серебристого, чуть сверкающего цвета глаза по-прежнему напоминают материнские. Этот факт его особенно радовал. — А как дела у тебя на работе? — Не думаю, что тебе это интересно. Скучные расследования, допросы подозреваемых в краже садовых гномов. — Я бы лучше сходила к тебе на работу, чем в школу. Расспрашивать про садовых гномов в сто раз интереснее, чем слушать про физику, — Лили помолчала и добавила: — Как в детстве. За столом воцарилась неловкая тишина. Себастьян замялся, не зная, что сказать. Спросить ещё раз про школу? Прозвучит несколько неудобно, да и не стоит надоедать, если она сама не ответила в первый раз. Но о чём же ещё спросить? Лили, однако, успела перехватить тему разговора раньше, чем он сообразил. — А откуда ты знаешь того человека, с которым вы встречались в парке вчера? — Это по работе, — тут же ответил он, да и не солгал почти. Сэм Фолл действительно являлся важной частью его работы, вот только уже какое-то время не столько официальной её части, сколько устраиваемой лично им самодеятельности. — Но он говорил, что отрывает тебя от дел. И ещё про дом упоминал и паранойю. Это кто-то из ваших постоянных клиентов? Постоянными клиентами они с коллегами называли людей, которым скучно жилось, и потому они катали жалобу за жалобой на самые невероятные происшествия: на драку соседских котов, на топанье соседей сверху, на косые взгляды и на кражу гномов с газона. Либо тех, кто заявлял с полной серьёзностью, что соседи облучают их хитроумными устройствами, а незнакомцы в чёрном красят листья на деревьях по ночам. Последних Кастелланос с радостью отправил бы в психушку, но вот только лечиться они не хотели, а скучали и катали бумагу за бумагой, которые в полиции проигнорировать, к сожалению, права не имели. — Нет. У него особый случай. — Особый случай? А кто он вообще такой? Почему я никогда и нигде его раньше не видела? В школе, например. — Ты не могла видеть его в школе, — Себастьян подтянул к себе записную книжку и принялся со сосредоточенным видом смотреть в страницу с пометками как раз о вышеупомянутом субъекте. — Он значительно старше тебя. — Значительно старше — это на три года? Когда меня приглашал в кино тот парень-старшеклассник, ты сказал, что он значительно, — Лили выразительно подчеркнула пальцами это слово, — меня старше. — Что ж, — Себастьян невольно добродушно усмехнулся, — в таком случае по сравнению с тобой он просто старик. — Пап, ну я же серьёзно. Кто он такой? У вас важные дела? Ты променял на встречу с ним наш совместный поход домой. — Который всё-таки состоялся. — Ну ладно-ладно, — пробурчала Лили, подпирая щёку ладонью и во все глаза глядя на отца, во взгляде её плясали озорные искорки. — Надеюсь, он не страшный преступник, сбежавший из пожизненного заключения, которому ты помогаешь укрываться. Себастьян, сделавший в этот момент глоток чая, довольно ароматного, но горького, невольно подавился. — Твои фантазии, Лили, иногда меня несколько удивляют. — Но ты же помогал тому парнишке скрыться. Который тогда приезжал, — Лили кинула взгляд на часы, состроила недовольную гримасу и, вскочив с места и сунув посуду в раковину, быстро поцеловала отца в щёку по дороге к двери. — Убегаю в школу! До вечера! В прихожей брякнули колёса её скейтборда, потом захлопнулась дверь. Себастьян подождал ещё пару минут: дверь снова открылась, звякнули забытые на тумбочке ключи, потом всё стихло, на этот раз уже окончательно. Он откинулся на спинку стула и принялся потягивать чай, попутно листая записную книжку. Заметки про Сэма у него находились как раз по соседству со списком пропавших людей. Он ткнул колпачком ручки в последнее имя, записанное им вчера наспех, и жирно обвёл его несколько раз. Пожалуй, с этого сегодня стоило начать. Себастьян припарковал машину около каменной узкой лестницы, взбегавшей по боку холма, спрятавшегося под кустами. Он достал записную книжку, чтобы ещё раз свериться с адресом. Вичбридж был небольшим городком, так что заблудиться здесь не составило бы труда, но тем не менее старые привычки твёрдой рукой продолжали вести его по жизни. Небольшая проверка — все ли необходимые вещи захвачены и лежат в карманах — и он вышел из машины. Каменные ступеньки, искрошившиеся от времени и пользовавшихся ими много лет ног, были ещё мокрыми от росы и ночного дождя. Небо прояснилось, воздух нагревался, но сырость по-прежнему хорошо ощущалась. Себастьян медленно прошёлся по вымощенной дорожке, пролегавшей между садом на боку холма и выстроившимся в ряд кирпичными двухэтажными домами. Они прижимались друг к другу так плотно, словно росли один из другого. Нужный номер обнаружился четвёртым по счёту. Себастьян мельком огляделся вокруг, поднялся на крыльцо и позвонил. Дожидаться ответа пришлось недолго — вскоре за дверью послышались шаги, и на пороге, как и ожидал детектив, появилась домовладелица. Ей тут же был предъявлен полицейский значок, что заставило пожилую женщину невольно отступить и прижать ладонь к груди. — Ничего страшного не произошло, — представившись, успокоил её Себастьян. — Мне нужно задать несколько вопросов о вашем жильце. — Эдриане? Он уже давно здесь не появлялся, — увидев кивок детектива, женщина продолжала рассказывать, чуть посторонившись, чтобы впустить Кастелланоса внутрь. — Я думала, он уехал. Он предупреждал, что не собирается задерживаться здесь надолго. Но это произошло так внезапно… А за квартиру заплатил на пару месяцев вперёд, поэтому я никого пока не стала заселять… А что вы собираетесь делать? — Провести обыск. У меня есть ордер. Стоило произнести волшебные слова, как у домовладелицы исчезла вся охота препираться, и она тут же сходила за запасным ключом. Вместе они поднялись по узкой скрипучей лестнице на второй этаж. Подождав, пока хозяйка отопрёт дверь, Себастьян кивнул ей и первым переступил порог. В нос тут же ударил запах застоявшегося воздуха, по которому он сразу понял, что последние пару-тройку недель тут и духа человеческого не было. Кинув взгляд на любопытную хозяйку, детектив намекнул, что неплохо бы и сделать ему кофе, и, избавившись от надзора, прикрыл дверь и прошёл по комнате. Сдаваемая квартира была небольшой: ванная, гостиная и ещё что-то вроде спальни, помещавшейся в почти миниатюрном помещении. Незаправленная кровать заставила тут же сделать определённые выводы, как и оставленный открытым на журнальном столике старенький потрёпанный ноутбук. Себастьян наклонился к нему и нажал несколько клавиш, но особо ни на что не надеялся: явно требовалось питание. Он подумал, стоит ли поискать шнур от него, и решил, что стоит. Вдруг в памяти машины содержится что-то, что может дать ключ к внезапному исчезновению владельца? А то, что исчез он внезапно, детектив больше не сомневался. Всё в комнате говорило о том, что её бросили в один миг, и хозяин не просто сбежал — он даже не захватил с собой никаких вещей. Бумажник прятался под парой книг на столе, рядом с ним лежал блокнот, оказавшийся дневником. И главное: скрипка, небрежно брошенная на кресло. Уж без неё он бы точно никуда не делся. Меньше, чем тридцать секунд, в нём боролись моральные устои, но детективная специализация победила, и Себастьян без зазрения совести прибрал к рукам дневник и документы. Он всё равно придёт к нему, если объявится. А в записях можно найти ценные сведения. Больше ничего особо полезного беглый осмотр не дал. Себастьян нашёл шнур для ноутбука, упаковал технику в засунутую под столик специальную сумку, отправил туда же добытые улики. Как-то паршиво всё складывалось с этой ситуацией, что не могло его не тревожить. — Вы уже уходите, детектив? Кофе как раз готов. Себастьян, собиравшийся исчезнуть, не привлекая внимания, остановился. Слова о кофе не могли не заставить его изменить решение. — Благодарю. — Если вы захотите спуститься на кухню, то у меня есть свежеиспечённое печенье. От такого заманчивого предложения Себастьян отказаться уже не смог, он кивнул и сообщил, что спустится, как только закончит. Комнаты он опечатал официально: с пломбой и печатью. Потом набросал записку на вырванном из записной книжки листе, сложил вчетверо и подсунул под дверь. Если вернётся, то послание попадёт ему прямо в руки. Если вернётся. Себастьяну эта мысль совершенно не нравилась, но поделать с ней он ничего не мог. Привязался он всё-таки к нему… Всегда есть опасность слишком привыкнуть к тому, за кем присматриваешь и кому помогаешь. Проверив крепость пломбы, Себастьян спустился на первый этаж. Кухня, из которой тянуло манящим ароматом кофе и выпечки, оказалась такой же маленькой, как и комнаты наверху. В ней тесно умещались мебель и плита. Сумку с вещами пришлось оставить в прихожей. — А давно вы его видели в последний раз? — Примерно… месяц. Нет, чуть меньше месяца. Он так внезапно уехал и ничего мне не сказал. Я и не сразу обратила внимание. Он ведь такой тихий, только слышно, когда на скрипке играет, — перед Себастьяном появилась большая кружка кофе и тарелочка с печеньем. — А ничего подозрительного вы не заметили? — Совершенно ничего. Ему оставалось только кивнуть и записать добытые данные. Ещё одна оборванная ниточка, ведущая в тупик. Ещё одно загадочное исчезновение, не оставившее после себя ни следа, ни зацепки. И пропавших становилось всё больше, а трупа они до сих пор не нашли ни одного. Люди как сквозь землю проваливались, причём иногда самыми невероятными способами. Вернувшись в участок, детектив решил, что раз уже потратил всё утро на выяснение обстоятельств дел о пропавших, то стоит и оставшийся день посвятить тому же. Пришлось серьёзно подумать, прежде чем объявить в розыск Эдриана Фейзера. Всё-таки где-то глубоко внутри он знал, что, как и во все прошлые разы, все меры бесполезны. Да и некоторые другие тонкости… Путаница может возникнуть ужасная. Но в итоге Себастьян обставил всё как можно лучше, позаботившись, чтобы это не привлекало много ненужного внимания. У себя в кабинете он перебрал дела всех пропавших людей и присоединил к ним ещё одно. После убрал их со стола и достал из сейфа нечто более старое, но по-прежнему его интересующее. Убийство семьи Фоллов, произошедшее больше, чем десять лет назад. Себастьяну пришлось хорошенько постараться, чтобы достать материалы дела такой давности; он внимательно изучил их не один раз, и до сих пор не мог объяснить себе, кто же стоял за роковым решением суда. Дело явно было шито белыми нитками и создавалось ощущение, что от расследования пытались как можно скорее избавиться. Вот только с чьей подачи? Родственников, которым не терпелось отделаться от старшего брата? Или кого-то другого? Себастьян тогда отсутствовал. Одиннадцать лет назад произошёл тот самый пожар. От далёких, припорошенных пеплом воспоминаний, кольнуло внутри. Всё так же остро. Казалось, за прошедшие долгие годы он должен был привыкнуть к жизни без неё. Но этого не произошло. Пусть он и подстроился внешне под обстоятельства, перестроил свою жизнь. Но внутри всё осталось таким же. Он отложил папку и бережно взял в руки фотокарточку в красивой тёмной рамке; она стояла у него на рабочем месте, и не было и дня, когда на неё не падал его взгляд. Покосившаяся на поддерживающей её картонке, с неровными изуродованными краями, она всё равно оставалась для него одним из самых дорогих сокровищ. Огонь постарался уничтожить изображение, обкусал края, но не смог добраться до самого главного — лиц, запечатлённых на ней. Сильнее всего пострадала правая часть: на лице Майры, словно знаки смерти, остались тёмные выгоревшие пятна, не затронувшие его самого и малышку Лили. На этой фотографии она прижималась к нему так же, как на соседней, более новой и совершенно невредимой. Лили здесь казалась совсем взрослой, как-никак четырнадцать лет, но по-прежнему тянулась к нему, ища поддержки. «Надо будет в этом году тоже сфотографироваться», — подумал Себастьян, и взгляд скользнул на старое и потрёпанное, но не менее дорогое фото. Оно отчего-то притягивало снова и снова. Последняя фотография, которую они успели сделать все втроём Последние фотографии… в них есть что-то чарующее. Он видел ещё одну такую недавно, в руках Джона Фолла, когда они пересеклись на кладбище в прошлом году. Себастьян вместе с Лили как раз пришёл туда на десятую годовщину пожара. Как всегда, они посидели перед мраморной статуей ангела, украшавшей надгробие. Себастьян рассказывал Лили их историю, рассказывал всё, что запомнил о Майре, и неважно, что до этого она уже слышала это всё сотни раз — ей никогда не надоедало, тем более в такой особенный день. Потом Лили решила нарвать немного кладбищенских цветов, чтобы оставить их у надгробия; она крутилась вокруг, а Себастьян медленно прохаживался среди молчаливых серых свидетелей ушедших теней. Могилы Фоллов находились неподалёку. Две трагедии произошли с разрывом меньше, чем в пару недель. Себастьян знал, что должен был вести это дело, и он бы не позволил им закрыть его так просто. Не было в этом его вины, но роковое стечение обстоятельств и явная судебная ошибка не давали ему покоя. Должно быть, именно поэтому он так и не мог забыть, выкинуть все мысли об убийстве из головы. Детектив сразу заметил около могил фигуру человека, сидевшего на краю чёрной гранитной плиты с позолоченной эпитафией для умершей актрисы. Сначала ему показалось, что это Сэм, но в следующую секунду он осознал, как сильно ошибся. Тёмные волосы, невысокий рост и ссутулившаяся, словно он старался спрятаться, поза — чёткий контраст со светлыми волосами и открытостью младшего. Иногда Себастьяну казалось, что он их способен различить со спины, не столько по внешности, сколько по ауре, распространяемой каждым из них. Сначала Себастьян задался вопросом, не слишком ли рано посетитель наведался к усопшим. Но потом догадался, что, скорее всего, Джон просто исключает все возможности пересечься с Сэмом. Он полностью погрузился в свои мысли, не сводя взгляда с фотокарточки в руке, ветер безжалостно трепал её края, но вырвать всё равно не мог. Эту фотокарточку Себастьян сам сделал для него несколько лет назад, и каждый раз её наличие немного согревало душу. Он кашлянул, негромко, чтобы обратить на себя внимание. Не сработало, не удалось вытащить его из мыслей, в которых он погряз. Тогда Себастьян негромко окликнул его по имени. — Детектив, — откликнулся Джон, ещё не оборачиваясь, но тут же вскочил, чтобы оказаться рядом. — Как ты понял, что это я? — Только вы зовёте меня по имени, — произнёс Фолл с мягкой улыбкой, показавшейся удивительно лишней на его лице с лежащим на нём отпечатком мрачности. Улыбаться ему явно не шло, но он всё равно улыбался, словно вопреки. Как и жил. Тоже вопреки. — Привыкаешь понемногу? Джон неопределённо дёрнул худыми, как у подростка, плечами. — Ко всему приходится привыкать. Уверен, что и с этим справлюсь. Себастьян кивнул. Отчасти, наверное, подумал он, эта симпатия появилась у него и благодаря тому, что в их судьбах он видел некоторое сходство. Обоим пришлось потерять. И оба так и не смогли до конца примириться с этим. — Как Сэм? Вместо ответа на этот вопрос детектив с некоторым удивлением взглянул на Фолла. Медля, достал из кармана плаща пачку сигарет и закурил. От холода и сырости пальцы не сразу послушались, пришлось несколько повозиться, но это вполне входило в его план. — Мне казалось, я должен задавать тебе этот вопрос. — Я так и не решился, — признался Джон, поворачиваясь на каблуках к надгробию, где были вырезаны имена его родителей. — Прошло много лет, но я по-прежнему думаю, что не стоит. Его жизнь уже сложилась и без меня. Зачем?.. За десять лет вполне можно отвыкнуть даже от родного брата. Наверное, мы теперь скорее чужие. — Кровь просто так из вен не вымоешь. — В наше время кровь не так уж и много значит. С тех пор, как они решили, что родственные гены заключены не в ней, а в невидимом для других ДНК. Кровь — просто слово. — И всё-таки. Потом ты будешь жалеть. — Буду. И отлично это знаю. Но своего решения не изменю. Будь на то воля Себастьяна, он бы с большим удовольствием постарался вправить ему мозги, вот только вряд ли это имело бы смысл. Да и Джон уже взрослый человек, способный отвечать за себя и свои решения. И если он выбрал именно такой путь — что ж, его право. Ему с этим жить. Чего за него переживать? Но, тем не менее, оставить он это просто так не мог. Не зря же взялся ему помогать, уладил все щекотливые дела с документами. И по-прежнему продолжал расследование. Оклик Лили заставил Себастьяна обернуться, она застыла неподалёку, вертя в руке букет разномастных блёклых цветов. Её дождевик почти везде покрывала вода — она явно старалась, даже облазила окрестные кусты, ещё мокрые после утреннего ливня. Лили настороженно взглянула на Джона, но всё-таки приблизилась к отцу, а потом поздоровалась. Больше, наверное, из вежливости. Фолл кивнул, когда Себастьян представил их друг другу, и аккуратно спрятал фотографию в карман. — Ты здесь надолго? — спросил у него Себастьян, видя, что явно пришла пора уходить им обоим. — Не знаю. Не стану задерживаться. На улицах меня не узнают, но всё равно не хочется привлекать внимание. Но я стараюсь, детектив Кастелланос. Не переживайте на этот счёт, что вы поставили не на того. Спасибо. Себастьян обернулся, наблюдая, как Джон скрывается между тусклых серых надгробий, постепенно превращаясь в небольшое тёмное пятно среди блеклой кладбищенской листвы. Снова зарядил холодный, пронизывающий дождь, Лили натянула на голову капюшон и дёрнула отца за рукав. — Пап, а он кто? — Один мой старый знакомый. Хороший знакомый. Было уже довольно поздно, когда Себастьян закончил с выполнением накопившейся бумажной работы и наскоро пробежал глазами кое-какие материалы старого дела. Он запер ящики стола, снова взял в руки папку объявленного в розыск Эдриана и, покачав головой, вернул её в сейф. Поставил ли он на того? Или всё совершенно не так, как ему кажется? Лили должна была зайти в участок после прогулки с подругами, чтобы подождать его. И, спускаясь с крыльца, Себастьян услышал её звонкий голос, быстрый и щебечущий, перемежающийся с несколько степенным и размеренным голосом его коллеги, Джозефа. Они стояли в круге света, под фонарём, где кружила около лампы стайка ночных бабочек. — И замуровал все входы и выходы на ту половину дома, — как раз говорил младший детектив, протирая очки с деловитым видом. — Потому что… — О чём вы это тут разговариваете? — поинтересовался Себастьян, которому содержание услышанной реплики совершенно не понравилось. В своих подозрениях он убедился, когда двое заговорщиков едва не подпрыгнули на месте, услышав его голос. Чуть виноватый вид выдал обоих с головой, но дальше отчитывать помощника и дочь он не намеривался, ему хватило и их осознания собственной вины. — Просто… любопытные местные легенды, — Лили тут же подскочила к отцу, чтобы взять под локоть. — Нам в школе задали пособирать вичбриджские предания. И я решила спросить Джозефа, он много чего знает. — И даже иногда слишком много, — произнёс Себастьян, послав выразительный взгляд Джозефу, сохранявшему невозмутимость. — До завтра. Не забудь разобрать те документы, которые я тебе оставил на столе. Лили, идём. Она помахала младшему детективу на прощание и присоединилась к отцу. — Теперь твоё любопытство удовлетворено? — осведомился он, когда они задержались у машины. Лили привстала на цыпочки и сложила локти на крыше автомобиля. — Это просто моё домашнее задание. Ничего личного. Детектив послал и ей выразительный взгляд и первым сел в машину. Через пару секунд она очутилась рядом, и он слышал, как Лили, глядя на слепящие фонари по бокам дороги и светящиеся окна проносящихся мимо домов, пробормотала, скорее, самой себе: — Жить одному в таком ужасном доме… Я бы точно с ума сошла.