Терпеть его не могу!

Бэкхен лениво перебирает ногами, обняв меня за руку и бубня под нос что-то о несносном профессоре, который очень любит докапываться до мелочей и отвлекаться от заданной темы. Я не могу думать о профессоре вообще. Я способен думать только о том, как закутаю сейчас своего омегу в одеялко, чмокну в сморщенный носик и зажамкаю этот кулечек. А потом мы будем спать и видеть чудесные сны. Посреди холла Чунмен, изображая цаплю, что-то откапывает в сумке. Из рук того и гляди полетят папки, да и сам Чунмен стоит на одной ноге весьма неустойчиво. Кончик шарфа висит до пола, а одна нога стоит на шнурке. Полный крах наступает, когда из кармана куртки раздается мелодия звонка. Чунмен шепчет кое-что очень неприличное - не думал, что он вообще знает, такие слова, - и в отчаянии сбросив на пол сумку вместе с папками, достает трубку. - Да, - пауза. - Нет, не передумал. - Еще одна. - Пап, он не слушает даже меня, так что твои рационализаторские предложения немного не в тему. Чунмен улыбается все эти дни, покорно пишет свои доклады и пытается сдать сессию с хорошим результатом. Но сейчас в голосе проскальзывают холодные нотки. Он тоже устал. И устал больше, чем кто бы то ни был из нас. Вот кому не мешало бы завернуться и поспать. Бэкхен выныривает из-под моей руки, без единого слова и лишнего жеста собирает чужую сумку, отдает мне кучку пластиковых папочек и лезет искать что-то по следам Чунмена. Тот с усталым видом кивает мобильнику, словно папа это увидит, и придерживает сумку за ручку, пока Бэкки там копается. Чудо победно подпрыгивает и с самого дна достает маленький ключик с брелочком - от комнаты. Чунмен кивает другу и трогается с места. Я плетусь следом, стараясь не выронить всю ту кучу папок, которой меня снабдил Бэкхен. Не представляю, как их таскает Чунмен и не роняет. А если роняет, то боюсь представить, сколько раз на дню. Мягко обнимая друг друга, омеги поднимаются по ступенькам. Чунмен прячет трубку в карман, и они тормозят прямо на лестнице. Бэкхен ласково перебирает чужие волосы, пока друг тихонько бубнит ему в ухо, склонив голову на подставленное плечо. - Отговори его, - твердо произносит Чунмен. И это обращение ко мне. Вдох. Один-два-три... - Нет, - отрезаю я и чуть мягче добавляю, - сам бы поступил так же. Омега вздыхает, Бэкхен осторожно гладит по спине и подтягивает почти упавший шарф. - Не пытайся отговорить, он не отступит, - поясняю я, поднимаясь на несколько ступеней и становясь с другой стороны. Бэкхен все пытается затолкать шарф в капюшон, но тот упорно выскальзывает из рук. Словно все вокруг Чунмена идет наперекосяк. - Пойдем, - тихо шепчет Бэкки, на секунду обняв друга чуть крепче. - Хочешь, я тебя покормлю? Чунмен еле заметно кивает. Бэкхен уводит его, а я с папочками в обнимку иду ждать в комнате. Мне тоже хочется, чтобы он меня покормил. Можете кинуть кирпич в меня, эгоистичную тварь. Не знаю, что они там обсуждают, на что или кого друг другу жалуются и кому перемывают косточки, но нет Бэкхена около двух часов. Я за это время успеваю разобраться в холодильнике, свалить на сковородку все, что подписано именем "Чанель" и еще не создало собственную колонию, и съесть получившееся рагу с кетчупом. Бэкхену я бы такие изыски не советовал, но в мой пустой и привычный ко всяким издевательствам желудок эту херь бросить можно. Он сам разберется, что там съедобное, а что нет. Омега входит тихонько, почти беззвучно разувается и на цыпочках прокрадывается в комнату. - Я не сплю. Бэкхен ступает смелее. - А я хотел прилечь рядом. - Ложись, - приглашаю я, приподнимая край пледа. - Мы тебя только и ждем. Омежка вешает на стул вязаную кофту и ремень, выкладывает телефон на тумбочку и ныряет ко мне под плед. - Наконец-то, - блаженно выдыхает Бэкки и жмется ближе, запуская руки под майку. Прикасаюсь губами к взлохмаченной макушке и целую почти невесомо. Бэкхен урчит, просовывая пяточку между моих ног. Хорошо. - Как все прошло? - интересуюсь я, когда становится ясно, что за прошедшие несколько минут никто из нас и на шаг не приблизился ко сну. - Ты про экзамен или про Чунмена? - бубнит куда-то мне в плечо Бэкки. - А там настолько разные результаты? - Экзамен нормально, - продолжает бубнить чудо. - Он сегодня в неплохом настроении. Даже пошутил пару раз. И остался доволен большинством контрольных, так что сдавали мы, в общем-то, без проблем. Он молчит некоторое время и щекочет кожу ресничкам. Гладить его по спине и обнимать, вот так вот лежа под флисовым пледом, - самое приятное за день. - Предложили ему дать нам адрес почты, - беззаботно произносит Бэкхен. - Ну чтоб мы контрольные туда слали, - омега выдерживает неловкую паузу. - Дал. Теперь все знаем, где он живет. И как ему удается так меня веселить? - Чонин поедет вечером, хочет того Чунмен или нет. А мы поедем следом, вне зависимости от того, хочет ли этого Чонин, - тихонько начинаю я. Почему-то весь разговор такой спокойный и еле слышный, словно мы ждем сон и боимся его спугнуть своей болтовней. - Я сказал Чунмену, что бесполезно бороться против решения альфы, но он так боится и так устал, что просто уже не хочет ничего понимать. Думаю, когда это закончится, им обоим потребуется большой и долгий выходной. - Бэкхен с трудом подавляет зевоту. - И Чонин будет в ярости, но ты и так это знаешь. Думаю, мы шокируем отца Чунмена нашей делегацией. - Шокируем, - кряхчу я, вытаскивая из-под нас нормальное одеяло. - Разденься и нормально ложись. Бэкхен нехотя встает, а я как раз расстилаю постель и поправляю подушки. В одном белье мое чудо копошится в шкафу, потом разворачивается и с хитрой моськой показывает одну из моих маек. - Украду? - Кради, - киваю я, хотя Бэкхен спрашивал для галочки и успевает надеть обновку раньше, чем я успеваю подтвердить свое согласие. На нем, маленьком и хрупком, все мои вещи смотрятся нереально огромными. Майка достает до середины бедра, а короткие рукава почти прикрывают локти. Он забирается под одеяло, ставит телефон на беззвучный и утыкается носом мне в шею. - Я в домике. - Договорились. - Поцелуй в щеку выходит немного смазанным. Бэкхен засыпает почти сразу. К моменту, когда я ставлю для нас будильник и отправляю Крису сообщение с просьбой не трогать до вечера, омега сопит и жмется в тепло под боком. Мы спим так близко, что на моей кровати может поместиться еще пара человек. Бэкхен не осознает, как оплетает меня руками и ногами, как крепко прижимается. А еще, что иногда целует меня во сне, прикасаясь нежно и мягко. По коже в такие моменты бегут мурашки. И мне хочется попросить бежать их тише, потому что сон Бэкхена тревожить нельзя. Может, где-то во сне он целует меня и смущенно признается в своих чувствах. Хотя бы во сне.