A million dreams is all it's gonna take

& К &

Проснувшись на следующее утро, Картер будто бы очнулась от шока. Когда ей было двенадцать лет, она сломала запястье, пока играла в парке в футбол вместе с другими детьми, жившими в том районе. Один из мальчиков был слишком груб с ней; он был старше и тяжелее неё, а также являлся одним из самых неприятных людей, с которыми Картер когда-либо приходилось сталкиваться. Побежав за мячом, он так сильно задел её, что девочка упала вперёд на траву, так что вся сила удара пришлась на запястье. Томлинсон была в шоке от сложившейся ситуации, едва понимая, что происходит. Картер даже не осознала, насколько больно ей было, как и не поняла, что на самом деле падение было гораздо более серьёзным, чем она думала. Она помнила, что спустя мгновение появился её папа. Он кричал на мальчика, пока проверял, в порядке ли сама Картер. На тот момент она не понимала, что другой мальчик смеялся над её страданиями, над тем, что её лучевая кость раздроблена под её кожей. Только в больнице, когда адреналин понемногу испарился, она начала вспоминать всё новые и новые кусочки происшествия, осознавая, что всё-таки случилось и насколько серьёзной была её травма. Сейчас же, проснувшись, она смотрела в потолок комнаты, которую теперь должна была называть своей. Это было подобно пробуждению несколько лет назад в больничной палате. Днём ранее произошло столько всего, она испытала такое огромное количество эмоций, что, казалось, будто её разум не успел обработать всю эту информацию, оставив её в некой петле. Как будто на протяжении всего прошлого дня у девушки был сумасшедший выброс адреналина. Хороший сон помог ей спуститься с небес на землю и в полной мере осознать случившееся. Она всё еще не могла до конца поверить, но уже понимала, что всё это реальность. Ей не верилось, что она в одиночку добралась до Лондона, встретив Зейна, Найла и Лиама, мужчин, о которых она слышала только в рассказах. Она всё еще не могла поверить, что у неё есть сестра, пусть она и была грубой. И, конечно же, больше всего она не могла поверить, что встретила своего отца. Вспышки воспоминаний о нем заполнили её разум: с того момента, как Картер впервые увидела его в гостиной Зейна, до того, как обняла его перед сном прошлой ночью. По телу пробежались мурашки от понимания того, что одно из самых главных мечтаний воплотилось в жизнь. Она встретила своего отца, поговорила с ним. И, что самое главное, он принял её. Она росла, мечтая о том, что однажды встретится с отцом; представляла себе тысячи различных ситуаций, как это могло произойти. Она представляла, что могла быть в продуктовом магазине и, повернув за угол, встретить его; он покупал бы ту же самую коробку Йоркширского чая, что и её папа. Она представляла, что могла быть на футбольной игре и неожиданно заметить его в толпе; он бы обязательно болел за Донкастер Роверс, как и она. Она представляла, что это мог бы быть её день рождения, и её папа решил бы удивить её, пригласив отца; она бы наблюдала, как он вошел в комнату с широко раскрытыми руками, и они незамедлительно бы столкнулись в объятиях. Это лишь некоторые из множества ситуаций, о которых она мечтала. Однако, когда вы думаете о тысяче возможных ситуаций, вы должны помнить и о вероятности неприятных исходов. Были времена, когда Картер думала о том, что всё получится абсолютно не так, как ей мечталось. Когда ей было четырнадцать, её мучил постоянно повторяющийся кошмар. В нём ей было восемнадцать лет, и она искала отца. А, когда всё же находила, он говорил ей, что она ему не нужна. Она начинала представлять себе и другие сценарии, в которых отец отвергал бы её. И каждый из них оставлял чувство тревоги и страха внутри. Пока девушка росла, она говорила всем, что её самый большой страх — это пауки и океаны. Они действительно пугали её. Но только она сама и Ди были в курсе её самого большого страха. Больше всего на свете она боялась быть отвергнутой отцом. Так что тот факт, что он не отверг её, тот факт, что он так быстро признал её своей дочерью, был действительно поразительным. Она только хотела, чтобы папа остался доволен сложившейся ситуацией. После всех событий минувшего дня Картер была очень обеспокоена тем, что произойдёт между её родителями при встрече. Она никогда не предполагала, что они будут ладить, если увидятся снова. Особенно, учитывая то, сколько сил папа и вся их семья приложили для того, чтобы держать её подальше от отца. Томлинсон была уверена, что её отец сделал что-то не так. Было очевидно, что он совершил ужасную ошибку. Вчера ей пришлось бог знает сколько времени обнимать рыдающего из-за ее папы отца. Это не было тем, что можно было не заметить. Девушка не знала своего отца достаточно хорошо, но он отличался от того человека, которого описывал ей папа, от того человека, которого она сама представляла в своих мечтах. Тем не менее, в душе она знала, что человек, которого она встретила вчера, человек, так открыто плачущий о своей боли, просто не мог быть тем, от кого папа пытался её спрятать. И эта мысль засела яростным пузырём в её животе. Картер никогда не спрашивала папу, почему он решил держать её вдали от отца, равно как и не упоминала, как сильно ненавидит это. Хотя, в то утро, когда она проснулась в шоке от того, что произошло накануне, в её голове появился план. Новая цель, мотивация, которую она не могла игнорировать. Она собиралась выяснить, что произошло между её родителями. Выяснить раз и навсегда.

⚓

Около четверти десятого девушка спустилась на завтрак, а затем принесла сумку со своими вещами и поставила её у входной двери, дожидаясь приезда папы. Она была уверена, что он позвонит, когда приедет, а после припаркуется рядом с автоматическими воротами. Она очень хотела, чтобы её родители поговорили. А после увиденного вчера она только еще сильнее уверилась в том, что это будет лишь к лучшему. Она забрела на кухню и увидела там отца и Аделаиду (которая ела тосты, пока прокручивала ленту новостей в своём телефоне; она сидела в наушниках, что говорило о явном нежелании быть вовлеченной в разговор). Картер знала, что девочка просто вымоталась из-за событий прошлой ночи, однако та лишь в быстром темпе доедала свой завтрак, упорно глядя в тарелку с хмурым выражением лица. Так что Картер просто подошла к обеденному столу, за которым сидел её отец. В середине стола стоял, судя по всему, завтрак: кувшин апельсинового сока, тарелка с тостами и несколько видов джема. Внутри разлилось тепло, когда она увидела перед одним из стульев пустую тарелку и стакан. Её отец сидел напротив, читая газету. Его лицо было сосредоточенным, что жутко напоминало папу по утрам. — Утра, пап, — осторожно произнесла она с примесью стыда и нервозности. Вчера был настолько эмоциональный день, что никто из них не думал о том, что они едва знали друг друга или о том, что встретились впервые в жизни. Но сегодня наступил новый день, и разум стал немного чище. И теперь Картер понятия не имела, на каком этапе их отношения с отцом. Он поднял на неё взгляд, ухмыльнувшись, когда их глаза всё же встретились. — Доброе утро, Картер, ты голодна? Я сделал немного французских тостов сегодня, — сказал он, указывая свободной рукой на стол. Когда девушка подняла на него взгляд, её живот предательски заурчал, из-за чего щёки покрылись обильным румянцем. Отец рассмеялся, никак это не прокомментировав, однако было видно, как ярко при этом светились его глаза. Она присела за стол и взяла себе парочку тостов, добавив к ним немного клубничного джема. Отец налил ей в стакан апельсинового сока, а после вернулся к чтению своей газеты. Тосты были по-настоящему восхитительными, Картер никогда не пробовала подобного дома: её папа мог «приготовить» только хлопья. Однако она не могла отрицать, что была счастлива этому изменению в завтраке, и сладкий вкус хлеба кружил голову. Когда же отец отвернулся от неё, девушка сделала фото, отправив его Ди. (Добавлено 1 фото) Отец сделал французские тосты на завтрак, завидуешь? Ди: Да, черт возьми! Вот бы и мой умел так готовить. Хотя я уверена, что он просто сожжёт дом. Картер попыталась заглушить смех от мысли о готовящем дедушке Дэне. Слава Богу, у неё есть старшие тётушки и тётя Ди и Салли. Она была уверена, что без них пришлось бы голодать. Её телефон зазвенел, оповещая о новом сообщении от подруги. Ди: Как там дела, кстати говоря? Я знаю, что ночью ты рассказала мне обо всём, что произошло, но мне хотелось бы узнать, как ты чувствуешь себя этим утром. Всё в порядке, я думаю. Это просто так отличается от дома. Не просто французские тосты на завтрак, а общая динамичность. Аделаида не ест с нами, кстати. Не знаю, это из-за меня или отца, или просто из-за чего-то, что может случиться каждый день. Ди: Я думаю, это из-за тебя и отца. Прости, но я почти уверена, что она ненавидит тебя. Я не буду этого отрицать. Она отвлеклась от телефона, чтобы съесть ещё немного тоста и заметила, что отец смотрит на неё. — Прости. Обычно я не зависаю в телефоне, когда ем. Но сейчас я просто жду сообщение от папы. Гарри покачал головой, на его лице появилась маленькая улыбка. — Всё в порядке, не переживай. Ты просто кажешься действительно счастливой, чем бы ты ни была занята. — Я писала Ди… Дорис, — ей пришлось исправить саму себя. Большинство людей, с которыми она общалась, были в курсе, что Ди — это прозвище Дорис. Учитывая то, что, в основном, это были родственники или близкие друзья семьи. Но сейчас ей нужно не забывать следить за собой, особенно говоря о своей лучшей подруге. — Да, ты упоминала её вчера. Это она высадила тебя на вокзале? Картер кивнула. — Хорошо, как она? Не думаю, что она помнит меня. Когда я видел её в последний раз, ей было всего полтора года… Она была просто ребенком, милым ребенком, — отец сказал это тихо, немного рассмеявшись в конце. Картер незамедлительно показала ему фото себя и Ди, которое было сделано пару недель назад; они сидели в кресле в гостиной дедушки, обнимая друг друга и хихикая, глядя в камеру. Ди была слева на фотографии, её кудрявые рыжие волосы свободно лежали на плеча, а голубые глаза смотрели прямо в камеру, сияя от улыбки. Она была в объёмном синем джемпере и черных леггинсах, что не очень нравилось Картер, одетой в джерси Донкастер Роверс и джинсовые шорты. Картер не смотрела в камеру, смеясь в макушку подруги с закрытыми глазами. Они были действительно сумасшедшими в тот день, смеясь буквально без перерыва. В один момент дедушка Дэн просто взял телефон Картер и сфотографировал их. Она показала эту фотографию отцу, который просто не мог не рассмеяться. — Выглядит, будто вы очень близки. Это странно, ведь, технически, она твоя тётя. — Не очень, — Картер пожала плечами, — я имею в виду, мы знаем, кем приходимся друг другу, но никогда не уделяем этому внимания. Я называю Лотти, Физзи, Дейзи и Фиби моими тётями, они ведь гораздо старше меня. Но с Ди и Эрни у нас разница всего в два года, поэтому мы выросли, как кузены. В любом случае, мои тёти больше мамы для близнецов, они же почти не помнят бабушку Джей, как Лотти и Физзи. К тому же, Лотти и Физзи переехали в Лондон, а Дейзи и Фиби оставались с нами, пока мы росли. Так что, на самом деле, я думаю, что не могу воспринимать Эрни и Ди своими дядей и тётей, потому что мы росли вместе. Она понятия не имела, почему рассказала отцу всю эту историю, хотя он выглядел так, будто понимает, что к чему, кивая по мере её повествования. Аделаида прервала их разговор, громко поставив посуду в раковину, и ураганом вылетела из кухни. Они оба слышали, как её каблуки стучали по плитке, пока она покидала дом. Картер перевела вопросительный взгляд на отца. — Она ушла к Зейну, — ответил Гарри на её немой вопрос. — Майя — её лучшая подруга, она единственная, кто может терпеть её в таком взвинченном состоянии. Они знают друг друга всю жизнь, поэтому довольно близки. Картер поняла, учитывая то, что сама находится в точно таких же отношениях с Ди. Она видела, как отец схватил её телефон, пару секунд рассматривая заставку, а после разблокировал его. Девушка склонилась над столом, чтобы увидеть, как он добавил в контакты свой номер под именем «Гарри». Картер, закатив глаза, выхватила телефон из его рук, чтобы быстро переименовать его как «Отец». — Всю свою жизнь я знала тебя как «отец». Это то, как мы вместе с папой тебя называли. Я могу называть тебя по имени, если ты хочешь. Но никогда не называй себя так рядом со мной. Гарри заверил её, что всё в порядке, и больше эта тема не поднималась. Они быстро закончили свой завтрак, хотя и были достаточно голодными до этого. После того как они помыли посуду и убрали остатки еды в холодильник, на телефон Картер пришло сообщение от папы, в котором говорилось, что он уже подъехал. — Спасибо за всё, отец, — улыбнулась Картер, пока он провожал её до входной двери, — я обещаю, что уговорю папу привезти меня снова. Когда они дошли до двери, Гарри крепко обнял её, прижимая к своей груди. — В любое время, милая. Здесь тебе всегда рады, — пробормотал он, целуя её в лоб. Они отошли друг от друга, и Картер ухмыльнулась отцу, прежде чем он открыл для неё дверь. Томлинсон продолжала смотреть на него, стоящего в дверном проёме, пока шла по подъездной дорожке к воротам. Она знала, что они разделяют один страх на двоих. Страх, что всё останется таким, как было прежде. Они только встретились, только познакомились друг с другом. И не хотели терять друг друга снова. Выйдя за ворота, Картер увидела Nissan отца, припаркованный в нескольких футах от неё. Она быстро подошла к машине, положила свою сумку с вещами на заднее сиденье, а сама запрыгнула на пассажирское. Только пристегнувшись, она обратила внимание на своего папу, чтобы узнать, как тот себя чувствует. Пусть он и был в солнцезащитных очках, но по его твёрдо сжатым губам она смогла понять, что он был далеко не счастлив. Она также видела его усталость, ведь карамельные волосы были по-утреннему взлохмачены. Казалось, эти же спортивные штаны и рубашка были на нём прошлым вечером, и он просто улегся спать в них. Пустая чашка чая стояла между ними, и аромат любимого йоркширского разносился по всей машине. По дороге домой, в Лондон, он был молчалив, как никогда. Это было слишком необычно, ведь он был самым разговорчивым человеком на планете. Он ненавидел тишину больше, чем что-либо на этом свете. Либо он громко подпевал песням на радио, либо разговаривал с пассажирами. Поэтому безмолвие её папы висело в воздухе, будто туман. — Пап, мы можем поговорить? — нерешительно заговорила Картер, что было редкостью в разговорах с папой. Он был её лучшим другом, и обычно она могла рассказать ему всё, поделиться всем, что происходило в её жизни. Было всего лишь несколько моментов, когда она боялась поговорить с ним, и большая их часть случалась из-за её непослушания. Например, когда она не выполняла своих обязанностей или огрызалась в ответ на его слова. Суть в том, что она никогда не боялась разговоров с ним, но на данный момент была напугана. Она не имела ни малейшего понятия, что сейчас происходит между ними после всего того, через что она заставила его пройти вчера. Но девушка догадывалась, что он очень ей недоволен. — Не сейчас, — ответил он, и всё внутри Картер сжалось. Она действительно всегда могла с ним обо всём поговорить, даже когда в её жизни происходило что-то незначительное, папа был первым, кто всё узнавал. Поэтому тот факт, что сейчас она не могла поделиться с ним своими чувствами, делал ситуацию еще более болезненной для неё; тот факт, что она не могла обсудить с ним встречу с отцом и дядями, был подобен удару в живот. Она хотела бы первой начать разговор, но знала, что это только ухудшит ситуацию. Ведь папа уже был напряжен, и ей не стоило сильнее расстраивать его. Поэтому она молча сидела и молилась, чтобы всё пришло в норму, когда они доберутся до их дома в Лондоне, где папа оставался, когда ездил на работу. Большую часть времени он приезжал туда один, но иногда ездил и вместе с Картер, привозя её в Лондон. Ей в голову пришло её первое воспоминание, когда ей было всего семь. Она провела всю пятницу на домашнем обучении, рассказывая учительнице о том, как собиралась поехать с папой в Лондон. Учительница же выглядела раздражённой, пытаясь заставить Картер учиться. Большую часть времени в Лондоне они тратили на то, чтобы погостить у Лотти и Физзи. Лотти живет на окраине центрального Лондона со своим мужем Томми и двумя детьми: Джаредом и Элли. А Физзи живёт со своей партнёршей Арией в квартире в самом центре Лондона. Картер помнила, что ей очень нравилось навещать тётю Лотти и дядю Томми, ведь она была в восторге от своих маленьких двоюродных братьев. В то же время она любила навещать и Физзи с Арией, ведь у них были две милейших кошки, с которыми она играла и баловалась без перерыва. Иногда папа даже жаловался на то, как сильно его сёстры разбаловали маленьких Картер, Ди и Эрни. Они долгое время оставались самыми младшими во всём семействе. До Джареда и Элли, а так же дочери Дейзи — Иззи — они были единственными, на кого вымещали всю свою любовь четыре девушки. Однако, как бы она не любила навещать тётушек, одним из её любимых занятий в Лондоне было посещение достопримечательностей вместе с папой. Она любила обычные туристические достопримечательности, ведь могла видеть их не так уж часто, ведь посещали Лондон они не очень много раз. Папа всегда старался быть как можно более незаметным, чтобы не нарваться на папарацци. Он был гораздо более спокоен и открыт в Манчестере или Лидсе, поэтому поездки в Лондон всегда приносили ей удовольствие. Дорога от дома Гарри до их лондонского дома заняла около двадцати минут, что заставило её понять, как близко находился отец всё это время. С улыбкой на лице Картер наблюдала за приближением их дома. Он сильно отличался от домов её дяди и отца. Например, у него не было автоматических ворот. Технически, они были, но находились за пределами дома, и открывать их приходилось вручную. Не было необходимости в домофонах или камерах. Их дом также не был настолько величественен, имея всего два небольших этажа с тремя спальнями, что контрастировало с домом Зейна на шесть спален. Одна спальня была хозяйской и принадлежала Луи. Еще были две гостевые спальни, одна из которых, по убеждению самой Картер, принадлежала ей. Однако из-за её редких посещений этого дома, она никогда не называла эту спальню её собственной. Она вышла из машины, чтобы открыть ворота и пропустить папу внутрь, а затем закрыла и замкнула их и не смогла удержаться от того, чтобы заглянуть в дом. Дом был построен на участке земли, который её папа купил после её рождения около шестнадцати лет назад. Сам участок был огромен, ведь первоначально предназначался для содержания фермы с животными разных видов. На заднем дворе всё еще были установлены ограждения и огромный сарай. В детстве Картер постоянно упрашивала папу купить животных, но он напоминал ей, что тогда им придётся жить здесь всё время. Сама же постройка напоминала ей хороший старый дом, который можно увидеть в классических фильмах о сельской местности. Он был сделан из кладки разных цветов: оранжевого, коричневого, серого, светло-персикового и розового. Крыша состояла из серых и синих плиток. Глядя же на дом сейчас, она вдруг поняла, что он напоминал стиль отца со всеми этими дымоходами и атмосферой начала девятнадцатого века. Она прошлась по гравийной дороге, что явно проигрывала по сравнению с крутой подъездной дорогой в доме её отца. Она подняла бровь, глядя на папу, на что он устало улыбнулся. — Слушай, милая, я обещаю, что мы поговорим. Но за эти сутки я дважды ездил в Лондон, я измотан. Можешь дать мне полчаса? Пока что распакуй вещи, обустройся в своей комнате для нашего пребывания здесь. Я немного отдохну, и мы поговорим, хорошо? Мы поговорим, обещаю. Она кивнула, соглашаясь. Её успокоило то, что отец был не против разговора, не заставляя её молчать о случившемся. Продолжая улыбаться, он наклонился и поцеловал её в лоб, точно так же, как и её отец менее часа назад. Затем он подошёл к багажнику и, достав сумки, направился к входной двери. Вздохнув, Картер направилась за ним. Подхватив свои вещи, она сразу направилась налево и вверх по скрипучей лестнице, в первую комнату справа. Ей очень нравилась эта спальня, окна которой выходили на сельскохозяйственные земли, что безумно нравилось ей в детстве. Их дом в пригороде Донкастера, маленький кирпичный дом с крошечным травяным садом, был ничем по сравнению с простором здешних земель. Она проводила здесь время, бегая повсюду, от сарая до самого дома. Она знала, что папу это устраивало, ведь после этого бега она была слишком уставшей, чтобы надоедать папе, который пытался работать. Она принесла из машины оставшиеся вещи, прежде чем начала распаковку; повесила рубашки в маленький шкаф с двумя дверьми, а остальную часть одежды сложила в комод у окна. Она достала ноутбук и, подключив зарядное устройство к одной из розеток, положила его на стол. Затем отнесла все свои туалетные принадлежности в ванную, а книги расставила в тумбочке. К тому времени, как она закончила и почувствовала, что комната стала её, папа позвал её на чай. Прыжками она спустилась по лестнице, затем проходя через комнату, которая являлась и гостиной и столовой. В гостиной стоял кофейный столик и большой удобный диван, с которого открывался вид на камин, над которым висел небольшой телевизор. Гостиная отделялась от столовой, по сути, лишь небольшим круглым столом с четырьмя стульями, за которым сейчас сидел папа с кружкой чая в руках. Картер села рядом с ним, взяв пустую кружку и делая себе такую же порцию чая. После первого глотка одного из своих самых любимых напитков, она была готова к разговору. — Пап, — начала она, сделав паузу, ожидая, пока он встретится с ней взглядом, — я… мне жаль, что я убежала, ладно? Я знаю, что это было грубо и эгоистично с моей стороны, особенно учитывая то, сколько стресса из-за этого тебе пришлось пережить, а я никогда не хочу заставлять тебя переживать. Просто… ты держал меня вдали от отца всю мою жизнь, я обязана была встретиться с ним. Я просто… если бы он сказал хоть слово про то, что я ему не нужна, я бы сразу ушла. Я бы тут же позвонила тебе, и мы бы вернулись к обычной жизни, но, пап… я должна была попытаться, понимаешь? Я люблю тебя больше всего на свете, и ты всегда был лучшим папой, какого только может желать для себя любая девушка. Но мне нужно было узнать своего второго отца. Я знала это так же, как и то, что это причинит тебе боль. И теперь, когда я встретила его, я обязана спросить тебя… почему? Почему ты бросил отца? Почему ты держал меня подальше от него все эти годы? Потому что человек, которого я встретила, был абсолютно не похож на того, кого, как казалось, ты боялся. Так что, пожалуйста, папа… просто скажи мне… почему? Её папа сидел прямо перед ней со слезящимися глазами, а его взгляд перебегал с её лица на кружку чая. Он молчал несколько минут, иногда делая небольшие глотки напитка. Она наблюдала за тем, как он собирал себя по частям, чтобы после глубоко вздохнуть и подготовиться к тому, чтобы начать говорить, смотря на дочь серьёзным взглядом. — Для начала, Картер, ты должна знать, что твой отец не плохой человек. Какое-то время он был самым красивым и добрым человеком, которого я когда-либо встречал. Ты знаешь, милая, я безумно его любил. Но иногда любви недостаточно и… как я уже говорил, твой отец не плохой человек, но он принял много плохих решений. Эти решения привели к множеству проблем между нами, проблем, которые я пытался самостоятельно решить, но безрезультатно. И, в конце концов, я просто перестал доверять ему не только себя, но и тебя. Я не собираюсь встречаться с твоим отцом, потому что, как бы влюблен я не был — это больше его история, а не моя. Но ты должна знать, что я никогда не позволил бы ему иметь с тобой дело, если бы не чувствовал необходимость этого. Он никогда ещё не был таким глубоким в разговорах с Картер, давая ей короткие и простые ответы всегда, когда она спрашивала. Сейчас же она сидела, широко распахнув глаза, пока он пытался избавиться от дрожи в голосе, чтобы продолжить. — Я знаю, что, вероятно, не должен был запрещать вам видеться все эти годы; может, я должен даже пойти и встретится с ним, чтобы понять, изменился ли он. Я думаю, это было очень эгоистично с моей стороны, оставлять так много невысказанным, и у меня всё еще оставалась эта боль и гнев из-за нашего прошлого, и я просто не могу это отпустить. Я чувствовал, что ты всё равно счастлива, что, возможно, тебя и не нужно знакомить с отцом, вовлекая в твою жизнь всю эту драму, но сейчас я понимаю, что это было глупым решением. Но, Картер, я слышал от Зейна, Найла и Лиама, что ты боишься, что я навсегда заберу тебя, не позволю видеть отца, и это причиняет мне боль, милая. То, что ты думаешь, что я могу быть таким жестоким. Мне действительно жаль, что я держал тебя вдали от него все эти годы, но, Картер, я более чем в порядке от мысли о том, что у тебя могут быть хорошие отношения с твоим отцом. — Правда? — спросила Картер, глаза которой буквально сияли. — Да. Помнишь, я рассказывал тебе, что дедушка Марк не мой настоящий отец? Ну, мой биологический отец, Трой, оставил нас с матерью, когда мне было всего несколько недель. Много лет спустя, когда мне было около одиннадцати, у меня был шанс воссоединиться с ним, и это очень многое значило для меня. Тем не менее, проведя в окружении его семьи всего час, я понял, что он заботится больше о своей репутации, а не обо мне. Поэтому я попросил бабушку Джей забрать меня, и это был последний раз, когда я видел его или слышал что-либо о нём. Я бы убил за возможность иметь хорошие отношения с отцом, отношения, в которых он бы любил меня просто потому, что я его сын. Конечно, мне повезло с дедушкой Марком и дедушкой Дэном, но… Я знаю, что ты чувствуешь, Картер. И, зная то, что твой отец по-настоящему хочет наладить с тобой отношения, я просто не могу запретить тебе это. Всё, о чём я прошу, — это не пытаться навязать мне отношения с ним. Мы в этом доме, чтобы вы могли видеться, и я согласен отвозить тебя к нему и забирать обратно. Я буду вежлив с ним, потому что он твой отец, и если он попытается быть дружелюбным, то и мне придётся. Но это не значит, что я хочу отношений с ним. Мы прошли через что-то действительно грубое и неприятное, что оставило на мне след. Я не возражаю, что ты хочешь построить отношения с отцом, но не пытайся заставить меня делать то же самое. Картер без промедления кивнула, когда ее папа закончил говорить, и по её щекам полились слёзы. — Я всё понимаю. Я понимаю, и я обещаю, что не буду пытаться заставить вас с отцом общаться, просто… спасибо тебе большое, пап. На лице Луи появилась маленькая улыбка, и он широко раскрыл руки. Картер немедленно встала со своего места, сияя от счастья, и наклонилась, обнимая своего папу. — Я очень люблю тебя, пап. Моя встреча с отцом никогда этого не изменит, — прошептала она ему в плечо. — Я тоже люблю тебя, милая… я всё это знаю, — он успокаивающе погладил её спину. Казалось, что напряжение между ними исчезло. Отец и дочь остались одни со своими беспорядочными чувствами, всеми силами успокаивая друг друга. После долгих объятий Картер отстранилась и вытерла глаза рукавом. — В последнее время я слишком много плачу. Думаешь, это все из-за гормонов? — спросила она папу, заставив его рассмеяться. — Я уверен, что для твоей эмоциональности есть множество других причин, но да, мы можем просто обвинить во всём гормоны. Улыбнувшись, она снова села на своё место, начиная рассказывать о своей поездке. Однако она старалась опускать некоторые моменты, которые могли расстроить папу. Например, грубость её сводной сестры или то, как она держала дрожащего от слёз отца. Все остальные подробности она включила в свой рассказ. Папа, казалось, был действительно рад за неё. — Я очень рад, что ты наконец-то познакомилась со своими дядями, милая. Кстати, сегодня вечером мы приглашены на праздничный семейный ужин к Лиаму. Он написал мне прямо перед тем, как я заехал за тобой. Там будут все члены группы, но также и все их семьи, чтобы ты смогла наконец-то познакомиться со всеми, поскольку мы… вернулись, так сказать. Картер была безумно взволнована от мысли, что сможет встретиться со своей теперь уже огромной семьёй. Может, они и не были её кровными родственниками, но, взрослея с рассказами о них и видя, как близки они все были с её папой и отцом, она теперь с нетерпением ждала, когда же сможет провести с ними больше времени. Она была в восторге от того, что встретится с этими семьями — она знала, что у Найла и Лиама есть дети, и, конечно же, она встретила бы дочь Зейна. Поэтому идея встречи с детьми, пусть и совсем немного младше, чем она, заставлялa с нетерпением ждать вечера. Джаред, Элли и Иззи были намного младше самой Картер, но она любила их всем сердцем, и ей было очень весело играть с ними. Картер поняла, что на ужине будет присутствовать и её отец тоже. Она спросила папу, всё ли с этим в порядке, и он напомнил ей, о чём говорил ранее. Это означало, что, если ему выпадет возможность поговорить с остальными членам группы, вместо её отца он предпочел бы именно эту возможность. Картер решила, что продолжать это обсуждение бессмысленно. — Так во сколько ужин? — спросила она, взяв кружки и относя их на кухню. — В половину шестого, милая, — ответил папа. Картер оставила кружки в раковине, возвращаясь с нахмуренным лицом. — Но сейчас только четверть двенадцатого, что мы будем делать всё это время? — спросила она, на что её папа широко ухмыльнулся. — Что? — она нахмурилась в замешательстве. Он указал ей за спину, а когда она обернулась, то завизжала от увиденного: в сумке, стоящей рядом с аркой, лежала приставка с последней игрой FIFA, в которую она еще ни разу не играла. — Она вышла только вчера, — сказал её папа. — Так что ты там говорила, малышка? Хочешь помочь мне настроить её, чтобы я смог надрать тебе задницу? Она снова повернулась, посылая ему насмешливую улыбку. — Ох, пап…!

⚓

Они провели большую часть дня за игрой в FIFA, и каждый раз один из них вырывался вперёд на одно очко, но в конце у обоих было одинаковое количество побед. Около двух часов дня они заказали себе еды: немного супа и фрикаделек. Они сидели на заднем крыльце, пока поедали всё это, а её папа жаловался на то, что давно бы пора покосить траву во дворе. К тому времени, как стрелки часов показывали пять, они оба были «отFIFАены», как любила выражаться сама Картер. Поэтому им пришлось выключить игру и разойтись по своим комнатам, чтобы подготовиться. Дни, проведенные в компании её папы, всегда были самыми любимыми. По возвращении домой лето всегда становилось скучным, учитывая, что её папа был занят работой почти всё время. Он уходил на большую часть дня, заскакивая домой только пообедать и немного поболтать. Так что их игра в FIFA, как в старые добрые времена, вроде бы вернула всё на круги своя. Если Картер собиралась начать строить отношения со своим отцом, она должна была быть уверена, что папа не подумает, будто бы она заменит его на Гарри. Она не знала своего отца достаточно хорошо, но была уверена, что он и её папа были совершенно разными. Это отражалось не только в воспитании детей, но и в их интересах и личностных качествах. Она не могла даже представить, что можно заменить папу отцом или наоборот, ведь они были не похожи друг на друга. Она пошла в душ и помыла волосы, чувствуя себя безобразно от того, что не смогла принять душ накануне вечером. Она переоделась в одну из своих рубашек, которая хорошо смотрелась с шортами. В Англии никогда не было очень уж жарко, но сегодня выдался достаточно тёплый день, и Картер чувствовала, что в джинсах точно перегреется. Её волосы успели высохнуть за то время, пока она наносила макияж. Она никогда не прилагала для этого особых усилий, что разочаровывало Ди и всех её тётушек. Однако сегодня она решила сделать исключение, ведь ей предстояла встреча с большим количеством новых людей, на которых хотелось бы произвести хорошее впечатление. Она достала все принадлежности, которые упаковала в свою косметичку — различные продукты, доставшиеся ей в подарок от родственниц — и стала пытаться правильно накраситься, как Ди несколько раз учила ее. Закончив, она осталась довольна тем, что увидела в зеркале. Когда же её волосы всё же высохли, и она сделала из них пучок, папа предупредил, что через пять минут она должна быть готова. Она надела свои кеды и взяла с собой кардиган на случай, если всё-таки похолодает. Положив телефон в карман, она спустилась по лестнице, где её уже ждал папа. Она заметила, что он был одет не в модный костюм или нарядные вещи, как обычно ходил на свои причудливые деловые встречи. Хотя сейчас он выглядел отлично даже в обычных черных брюках и рубашке с короткими рукавами и тёмно-синими пуговицами. Он был обут в кеды, которые соответствовали тем, что были на ногах Картер. Они оба дали друг другу пять. Быстро сев в машину, они начали свой путь в сторону Лондона. Картер называла этот дом своим «лондонским домом», хотя он находился в восточном Барнете. Дом её папы был в десяти минутах к западу от дома Зейна, а он, в свою очередь, жил в районе Эджвара. Её отец же жил в пятнадцати минутах к югу от Зейна, в восточном Финчли. Исходя из адреса, который папа забил в свой GPS, дом Лиама находился в Бренте, являясь самым близким к Лондону. Поездка составляла около пятнадцати минут, поэтому Картер подключила свой телефон через bluetooth, после распевая с папой песни Эда Ширана. Добравшись до дома Лиама, Картер была впечатлена тем, насколько отличался его дом от прочих. Будучи довольно большим и вполне хорошим, он больше походил на таунхаус, а не на особняк. Дом, выполненный из белого и кремового кирпича и красновато-коричневой черепицы, выглядел довольно элегантно и дорого, но всё же немного причудливо. Передние ворота оказались открытыми, что позволило её папе припарковаться прямо рядом с Range Rover’ом. У дома Лиама не было подъездной дороги, а вся передняя часть дома была сделана из оранжевого кирпича. Рядом с воротами была лестница, ведущая к входной двери, а слева находилась лестница, ведущая вниз к гаражу. Её папа припарковался рядом с лестницей, оставив при этом ещё много места для парковки других автомобилей. Как только они вышли из машины, Луи сразу же взял бутылку вина с заднего сидения, которую Картер до этого даже не замечала. Затем оба прошли к входной двери, и Картер казалось, что поза её папы была чересчур нервной. Поэтому она, находясь в нетерпении от скорой встречи со всеми, сама позвонила в дверь и для приличия пару раз постучалась. Им не пришлось долго ждать, и через пару секунд послышались шаги, после чего дверь перед ними открылась. Открывший дверь мальчик не был знаком ни с Картер, ни с её папой. Это был подросток примерно того же возраста, что и Картер, с карими глазами и темными волосами. Его волосы были лохматыми и свисали на лоб, практически закрывая ему один глаз. Лицо его было круглым, но у него также был волевой подбородок, что, казалось, делало его круглые глаза более заметными. У него был приплюснутый нос и бледные тонкие губы, а оливковая кожа казалось мягкой с этими милыми веснушками на носу и щеках. Он усмехнулся, как только понял, что же у него за гости. — Ты, должно быть, Картер! — радостно поприветствовал он её, прежде чем обернуться к стоявшему позади неё Луи, — а вы, получается, мой дядя Луи, заходите! Он отошел в сторону, пропуская их внутрь, и они вошли, разглядывая обстановку вокруг. В прихожей было не особо много места, здесь располагалась лестница, ведущая на второй этаж и маленький столик, на котором стояла ваза с цветами. На полах был тёмный линолеум, а стены были покрашены в белый цвет. Это заставляло пространство казаться больше визуально, что делало помещение более привлекательным. Закрыв дверь, мальчик повернулся к гостям, всё еще улыбаясь. — А ты сын Лиама, я полагаю? — Луи протянул мальчику руку для приветствия. — Да, Тедди Грэй Пейн, приятно познакомиться, — он, не колеблясь, пожал протянутую руку. Луи рассмеялся, а Картер и Тедди обменялись рукопожатием. После он повёл их на свежий воздух, где находились все остальные. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я спрашиваю об этом, но я клянусь, что когда-то прочитал, что твоё первоначальное имя «Bear», так ли это? — спросил Луи. — Я совсем не против вопросов. Такое имя было у меня при рождении, но два года назад я изменил его с разрешения обоих родителей. Моя мама думала, что оно подходит мне, а папа согласился только потому, что маме нравилось. Однако, когда я был маленьким, родители, так или иначе, называли меня Тедди, потому что это имя подходило мне больше. Я имею в виду, что это не самое распространённое имя в любом случае, но Тедди звучит лучше, не так ли? — Мне нравится имя Тедди, тебе оно определённо подходит, — Картер не могла удержаться от смеха и кивнула. — Меня зовут Эми Картер Томлинсон, но папа всегда думал, что Картер звучит лучше, и это просто… сработало. И теперь это имя прилипло ко мне, как жвачка. Она видела, глаза Тедди загорелись на её последних словах. — Прилип, как жвачка… Я определённо не слышал этого выражения раньше, но теперь буду его использовать, — его глаза сияли ярче, чем у просто счастливого человека. — Рада была помочь, — отсалютовала ему Картер. Они прошли в заднюю часть дома, где находились кухня и столовая, отгороженные стеклянными дверями. Шедший впереди Тедди открыл дверь, и все вместе они выбрались наружу. Картер сразу оглушили голоса множества людей, разносившийся со всех сторон смех и радостные крики детей, которые группами бегали по заднему двору прямо под открытым небом. Задний двор был больше, чем предполагала Картер, и на нём располагались бассейн и обширный газон. Дети бегали по траве и бортикам бассейна, казалось, что они играют в chase-y. Взрослые же расположились на свежем воздухе, пили из высоких бокалов и разговаривали между собой. Здесь же находилась небольшая столовая зона, включающая в себя все принадлежности для барбекю и открытый бар. Однако у Картер не было достаточно времени для разглядывания всего, что её окружало, потому что к ним подошла незнакомая ей женщина. — Луи! — воскликнула она, взволновано обнимая его, — так приятно снова видеть тебя! Как ты? — Со мной всё хорошо, Соф, как насчет тебя? — спросил он, обнимая её. — О, думаю, мне не на что жаловаться, — ответила женщина с ухмылкой, на пару секунд оглядываясь назад. Картер понятия не имела, кто это, но эта женщина располагала к себе. Она была великолепна и настолько красива, что о такой красоте, как у неё, девочки-подростки вроде Картер могли только мечтать. У неё была загорелая кожа, на вид очень мягкая, прямые тёмные волосы и светло-зелёные глаза. Она выглядела как модель, и, честно говоря, Картер бы не удивилась, если бы это действительно оказалось правдой. Её тело было худым, но, когда она улыбалась, были видны очень милые щёчки. Она повернулась к Картер, сверкая улыбкой. — А ты, наверное, Картер? Я жена Лиама — София. Приятно познакомиться с тобой, — и, прежде чем Картер успела ответить, женщина уже обнимала её. Несколько секунд она была в недоумении, явно не ожидая такой нежности сразу после знакомства, но всё же обняла Софию в ответ. Когда они отстранились друг от друга, Луи указал на бегающих детей. — Кто-нибудь из них твой? — спросил он, заставляя Софию хихикать. — Да, у нас с Лиамом родились близнецы восемь лет назад. Я познакомлю вас, когда они решат отдохнуть. — Дети всегда ведут себя так, — Луи пожал плечами, — наслаждайтесь, пока не осознали, как быстро они растут. Потом захотите, чтобы они вели себя так снова. София стояла с блаженным выражением лица, пока Луи втянул Картер в объятия, заставляя её стонать от раздражения. Она слышала, как София и Тедди смеются, и где-то раздается звук двигающегося по земле стула. К тому времени, как папа отпустил её, к ним подошли остальные взрослые: дяди Найл и Лиам, с которыми была ещё какая-то женщина, которую Картер никогда не встречала. Они с отцом обнялись со всеми бывшими членами One Direction, затем на мгновение став серьёзными, чтобы убедиться, всё ли между ними в порядке. — Луи и Картер, я бы хотел представить вам мою жену Вайолет, — Найл привлёк их внимание, указывая на стоящую рядом женщину, — Ви, это Луи и его дочь Картер. Вайолет быстро обняла их обоих, и Картер поняла, что постоянные объятия — привычное поведение для этой семьи. Она спросила Картер, наслаждается ли та Лондоном, на что получила утвердительный ответ. После они образовали некое подобие групп: Найл, Лиам, София и Луи вспоминали истории, связанные с One Direction, в то время как Тедди, Вайолет и Картер обсуждали пребывание в Лондоне. Картер узнала, что Вайолет родом из Австралии, но живёт в Лондоне уже четырнадцать лет. Её акцент был довольно заметен, но её речь была пронизана эвфемизмами и диалектическими выражениями, которые она почерпнула, живя в Лондоне. Вайолет, как и Найл, настаивала на том, чтобы Картер называла её тётей. Чем-то она отдалённо напоминала Лотти. Они были действительно похожи внешне, обе с медовой кожей и светлыми волосами. За многие годы оттенок волос Лотти находился в диапазоне от тёплого блонда до платинного; с последним она ходила достаточно долгое время. У них обеих были голубые глаза и приветливые улыбки, но у тёти Вайолет было множество веснушек на носу и щеках, что придавало её лицу некую невинность. Тётя Вайолет была очень весёлой, чем сразу понравилась Картер. Они разговаривали в течение двадцати минут, практически не замолкая. Тедди казался ей забавным человеком, и Картер была действительно рада, что они практически одного возраста — Тедди родился всего через год после неё, что не составляло большую разницу. Он утверждал, что был рад присутствию Картер, так как устал быть самым старшим. Он сказал, что не пригоден для ответственности, за что вечно получал от тёти Вайолет. Картер также узнала, что Тедди был сыном Лиама, но не Софии. Он не вдавался в подробности, но кратко объяснил, что его отец и София встречались во времена One Direction, но расстались немного позднее ухода Луи из группы. Потом его отец какое-то время встречался с его матерью, но они расстались примерно через год после его рождения. Вскоре после этого Лиам снова сошёлся с Софией. Он объяснил, что живёт с отцом в течение недели, ведь его дом находится ближе к школе, в которой вместе учатся он, Майа, Аделаида и старший сын Найла, а со своей матерью он проводит время на выходных. Как только тётя Вайолет закончила свой бокал вина, они с Тедди решили познакомить Картер с детьми и пошли к газону, где они играли. Три мальчика сидели под деревом у самого забора; самый высокий из них сидел по центру, держа в руках игровую консоль, а два других расположились по бокам от него, наблюдая за игрой с явным интересом. Все же остальные дети бегали вокруг, радостно крича. — Дети, — позвала Вайолет, заставляя их поднять головы и посмотреть на неё, — я хочу познакомить вас кое с кем. Можете подойти сюда? Картер наблюдала, как ребята встали и направились к ним, с любопытством поглядывая на неё. Вайолет повернулась к Картер. — Для начала представлю тебе своих детей. Первый — наш старший сын, Роуэн. Это был тот самый мальчик, что держал консоль. Он помахал в знак приветствия, застенчиво улыбнувшись. Вайолет же продолжала представлять детей по старшинству. Следующим был Блейн, очень похожий на своего старшего брата: у обоих были тёмные волосы и светло-голубые глаза. Они выглядели, как миниатюрные копии Найла, в то время как Эмбер была невероятно похожа на свою мать. За ними шли Денвер — семилетний блондин — и Марисса — пятилетняя брюнетка. Денвер тихо поздоровался, а Марисса подошла и, хихикая, обняла ноги Картер. Было очевидно, что она вела себя так со всеми членами семьи. Самым младшим была Индиго, крошечная малышка, спрятавшаяся за ногами старшей сестры. Однако, как только Вайолет опустилась на колени и распахнула руки, маленькая девочка сразу подошла за объятиями. — Это Картер, — сказала она всем детям сразу, — она дочь дяди Гарри и дяди Луи. Вы еще не знаете своего дядю Луи, но я познакомлю вас с ним, как только мы пойдем в дом на ужин, хорошо? Дети кивнули, и Вайолет в последний раз улыбнулась Картер, прежде чем вернулась к взрослым с малышкой на руках. Однако, прежде чем Картер успела поговорить с детьми Хорана, Тедди начал знакомить её со своими родными братом и сестрой. — Это Рис и Руби, единственные близнецы в семье, как им нравится всем представляться. Они были безумно похожи: у обоих тёмно-каштановые волосы и карие глаза, нежная оливковая кожа, как и у старшего брата. Они будто впитали лучшие черты обоих родителей. Картер также заметила, что от родителей они взяли и некоторые черты характера. Она узнала это, когда неловкость между ними пропала, и они разговорились, уже не в силах замолчать. Мальчики пришли в восторг, узнав, что ей нравится футбол и FIFA, а девочки сразу полюбили её за умение заплетать волосы. Тедди с усмешкой наблюдал за тем, как Картер болтает с мальчишками о недавних футбольных матчах, в то время как заплетает волосы Руби и Мариссе. Она распустила свой пучок и позволила Эмбер попрактиковаться на себе, стараясь не вздрагивать, когда её волосы дёргали слишком сильно. К тому времени как она закончила с волосами Руби, они все услышали крик Мариссы. — Леви! — она хлопала в ладоши, заставляя всю группу повернуть голову, чтобы увидеть, чему же она радуется. Какой-то юноша бежал к зовущей его малышке, спотыкаясь о траву. Сзади него стояли две девушки, которых Картер знала. Майя и Аделаида. — Посмотрите-ка, кто наконец пришёл, — Тедди говорил, растягивая слова, пока все остальные пошли поприветствовать пришедших. Обняв Эмбер и Руби, Майа села рядом с Тедди и Картер, которые не удосужились встать ради приветствия. — Да, мама и папа опаздывали, как обычно, а затем отец предложил заехать за Гарри и Эдди, поэтому пришлось ехать в объезд, — объяснила Майя, в её тоне чувствовалась небрежность. — О, ладно, ужин всё равно ещё не готов — родители пьют слишком много для этого, — Тедди просто пожал плечами. Майа и Тедди засмеялись, на что Картер только улыбнулась. — Майа, Майа, смотри! — Марисса пришла и вскарабкалась на колени к Майе, — Картер сделала мне прическу, ты видишь это? Они с улыбками смотрели, как Марисса безумно качала головой, пытаясь показать косу на затылке. — Да, Рисси, я видела. Картер хорошо поработала, не так ли? Марисса кивнула, и остальные девушки присоединились к ним вместе с Леви и Денвер. Роуэн, Блейн и Рис, очевидно, предпочли продолжить игру. — Картер заплела и меня тоже! — сказала Руби, услышав, о чем они говорили. — А мне она разрешила сделать ей прическу! — взволновано произнесла Эмбер, заставляя Картер обернуться затылком к остальным, показывая её творение, — я пыталась сделать всё так, как она меня учила. — Да, это выглядит замечательно, Эмбер, — Картер приходилось улыбаться ради неё, хотя она прекрасно видела, что Аделаида явно взволнована её присутствием. Эмбер вся засияла от похвалы, смотря на старших девушек — Майю, Аделаиду и теперь ещё Картер. Картер всегда была старшей кузиной для Джареда, Элли и Иззи, и она не хотела, чтобы это менялось из-за расширения её семьи. Часть её, однако, желала, чтобы она недолго оставалась в центре внимания. Младшие были очарованы ею и явно наслаждались её компанией, но это не меняла того, что она была для них почти что незнакомкой. В этой группе уже были сформированы свои связи и отношения, а она была всего лишь кузиной, которую они только что встретили. Она резко осознала, что её отец приехал. Это значит, что в данный момент её отец был там же, где и папа. Картер слегка побледнела, но заставила себя улыбнуться. — Пойду, посмотрю, как там папа, — сказала она, вставая. Тедди тоже встал, чтобы присоединиться к ней. Пока они вместе шли, Тедди спросил о том, что происходит между ней и Аделаидой, ведь та смотрела на Картер во время её ухода. Картер сказала, что объяснит всё позже. Когда они вышли к остальным, Картер с облегчением увидела, что её родители сидели на противоположных концах стола, что не позволяло им разговаривать. Ведь неизвестно, что случится, если они столкнутся. Её папа находился ближе, поэтому она поцеловала его в лоб, приветствуя. Он спросил, веселится ли она, и ухмыльнулся, когда она сказала, что это действительно так. Но, прежде чем она смогла пройти и поприветствовать своего отца, Зейн встал и подозвал её к себе. — Как ты, милая? — спросил он, обнимая её. — Отлично, — ответила она с улыбкой, когда они отстранились друг от друга. — Это замечательно. Я хотел бы представить тебе мою жену Перри. Пез, это Картер. Перри встала, чтобы поздороваться и обняться, что являлось неотъемлемой частью взаимоотношений в этой семье. — Приятно познакомиться с тобой, Картер, — сказала Перри, — мой муж много говорил о тебе. — Папа рассказывал мне о вас, — ответила Картер, — вы присутствовали во многих историях о временах One Direction. Потом он дал мне все ваши диски с альбомами, и я слушаю их всё время. Было всего несколько групп, которые папа разрешал ей слушать в детстве. К ним относились Little Mix, Imagine Dragons и Coldplay. Из сольных же исполнителей она могла наслаждаться музыкой Сэма Смита, Джеймса Артура и, конечно же, Эда Ширана. Перри, казалось, была польщена. Они немного поговорили о музыке, после чего Картер пошла поздороваться со своим отцом. Он обнял её, как только она подошла. Во время их объятий она периферийным зрением следила за реакцией папы. Он смотрел на них с отстранённым выражением лица. Пусть папа и сказал, что одобряет идею о построении отношений с отцом, Картер не могла перестать чувствовать себя немного виноватой. Она ощущала себя плохим человеком, когда просто хотела увидеть отца. За ужином она сидела между своим папой и Тедди. На протяжении всего вечера она видела, что родители обмениваются напряжёнными взглядами, явно чувствуя неудобство от всей этой ситуации, они абсолютно точно старались избегать друг друга любой ценой. Тедди заметил её переживания и спросил, всё ли в порядке, на что она ответила, что всё в норме. Ей пришлось притворяться, что всё хорошо, когда отец попросил ее спросить у папы, сможет ли она побыть с ним завтра, чтобы лучше узнать друг друга, ведь между собой они не разговаривали. И затем ей нужно было передавать эти сообщения от одного к другому, поэтому всю ночь она чувствовала, будто бы застряла между родителями, оставаясь брошенной как тряпичная кукла. Они не говорили плохого друг о друге и не вели себя как озлобленные разведённые родители, но их взгляды были гораздо хуже этого. Она помнила, что папа обещал хотя бы попытаться, но сейчас ей с трудом верилось, что он пытается. Всего несколько часов назад она была уверена, что лето пройдёт хорошо, но теперь же, видя поведение родителей, она начала по-настоящему бояться противоположного. Вся ее многочисленная семья находилась под ночным небом. Её тёти и дяди были веселыми, а двоюродные браться и сестры — добрыми и дружелюбными. Она уже очень хорошо ладила с Тедди и Майей, которая попросила называть себя Мэй, как звали её все члены семьи. Большую часть ночи Аделаида была где-то далеко, не подходя к Картер, что не было для неё сюрпризом, ведь та не давала ей ни единого шанса для этого. Она понимала, что прошло всего два дня, и что сейчас ей лучше просто ждать и наблюдать, но всё же чувствовала, что первые впечатления действительно важны. Какое же первое впечатление у неё сложилось о сводной сестре? Ужасающее. Ей нравилась эта семья, и она действительно хотела стать её частью, но чувствовала, что это будет нелегко. Когда они вместе с папой прощались, обнимая всех дядюшек, тётушек, братьев и сестёр (которые явно были в восторге от Луи и его дочери), Картер видела, что её отец стоит на расстоянии, смотря на них печальными глазами. Он будто пытался стать невидимым, наблюдая за Луи. Картер также видела, насколько сдержанным был её папа. Однако он потерялся в своём мирке, когда они ехали домой. Папа сказал, что попытается, но за всю ночь не обменялся с отцом ни единым словом. Отец же, в свою очередь, был слишком напуган, настолько сильно он чувствовал свою вину, что боялся даже приблизиться к папе. Конечно, это была всего лишь одна ночь, но Картер казалось, будто они сдвинулись назад, а не вперёд. И это чувство было совершенно отличным от того, что она испытывала ранее днём. Она знала, что папа не хочет иметь ничего общего с отцом. Но она сама хотела принадлежать к этой большой семье, быть её частью. Но это будет невозможно, если все будет продолжаться так, как сейчас. Длинная дорога пролетала мимо в темноте, по радио тихо звучал голос Эда Ширана. Картер открыла свои контакты и прокрутила вниз до раздела с буквой «П». Выбрав недавно добавленный контакт, она нажала «отправить сообщение». Мне нужна твоя помощь.