Одна болезнь на двоих.

***

      Хосок шёл чуть позади, иногда пинал камушки, которые отскакивали от асфальта и пропадали в темноте улицы. Юнги был доволен: по крайней мере, сегодня никто в пропасть не шагнёт, а так день за днём можно и прожить всю жизнь. В том, что он выведет этого ребенка из депрессии, у Юнги не было и малейшего сомнения. В конце концов, это же он.       Повернув ключ, Юнги открыл дверь, и квартира обдала холодом стоявших на пороге парней. Юнги привык к вечному холоду в себе и своей квартире. Он всё время мёрз, но сделать ничего не мог. Этот холод шёл изнутри самого Юнги, а не извне. Повесив пальто на вешалку, он пошел прямиком к холодильнику, слыша позади шарканье Хосока. Парнишка сел на барный стул и начал осматривать ледяные владения, иногда ёжась от холода. Юнги вытащил связку из шести бутылок и поставил их на стол, протягивая одну ближе к Хосоку. — Знаешь, мне ведь еще двадцати нет, только через месяц исполнится. Мне нельзя алкоголь. — Знаешь, а мне плевать, чего тогда пошел? Я тебя на пиво позвал, а потом ты свалишь, так что пей, — Юнги сел напротив и отпил из своей бутылки.       Первую бутылку Хосок выпивает почти залпом, а Юнги делает себе в голове пометки. К третьей бутылке хосоков язык развязывается, и это именно то, чего ждал Юнги. Пока парень делает всё то, что от него требуется. — У меня ужасная жизнь, и смерть лучший выход. Мне не за что держаться, наверно только учёба вызывает положительные эмоции, но она ведь скоро кончится, верно? — А на кого ты учишься? — На юриста. Хочу быть адвокатом и помогать людям, знаешь, ложно обвинённые и всё такое, — еще один большой глоток. — Я сам из детского дома. У меня есть старший брат, но мы с ним почти не общаемся. Наши родители погибли в автокатастрофе и нас с ним разделили, отправив в разные детские дома. Там было очень одиноко, и вечные издёвки выжимали без остатка. Год назад меня выперли в общежитие, бросая на произвол судьбы. Недавно еще бросил любимый человек… Одно на другое, и вот я уже сижу на крыше.       Юнги не может скрыть своего разочарования. История кажется странной, со множеством пробелов и ноткой идиотизма. Если бы каждый при любовных терзаниях и плохих отношениях с семьёй бежал на крышу, то на каждом доме была бы толпа народа. Сначала он правда хотел помочь парню, но теперь считает его эгоистичным идиотом, одним из миллиона таких же эгоистов, с которыми Юнги имеет дело каждый день. Поспешные выводы — это не профессионально, но тут Юнги был категоричен. Вслух он не проронит ни единого обидного слова: даже когда в пари наставал момент раскрыть карты, он оставался профессионалом, под давлением слёз и ругательств, которые летели в его сторону. Раз Хосок считает этот бред проблемами и готов проститься с мечтами и жизнью, то ладно. Главное грант. Лучше вообще не иметь семью и особо близких людей. Юнги знает о чём говорит. С появлением в твоей жизни важного человека ты становишься слабым, податливым на эмоции, а это всё ему не подходило. У Юнги за плечами есть своя история, которую никто никогда не узнает. Потому что это Юнги, потому что он не жалуется и не распространяется о своём прошлом никому. Сейчас нужно просто подыграть, изобразить сочувствие и понимание, продержаться месяц и всё. — Судьба у тебя тяжёлая, но прощаться с жизнью - это ведь не выход… Ты просто убегаешь. — Кто бы говорил. У меня возраст, я один, никто не учил меня выживать, приходилось набивать шишки. А вот ты… Тебе около тридцати, я думаю, что ж ты сильный с такими моральными убеждениями на крышу полез? — Воздухом подышать. Ты пиво допил, так что давай, вали на свою крышу, может я даже вызову скорую с полицией, чтоб тебя соскребли с асфальта. Или ты сейчас даёшь мне свой телефон, идёшь домой и обдумываешь всё еще раз. И, может, я всё-таки отвечу на твой звонок, — Хосок нехотя протягивает телефон и Юнги вбивает цифры своего номера. В этой ситуации Хосоку нужно оставить путь к отступлению, он должен сам решить, будет звонить или нет. Если Юнги это сделает сам, то точно придётся вызывать полицию и давать показания, а это всё утомительно.       Хосок топчется в прихожей, одевается, кланяется и пулей вылетает из квартиры. Новая тактика, но сработает ли всё так, как предполагал Юнги? Сейчас остаётся только ждать и верить, что брошенный парню вызов не останется без ответа. Потянувшись всем телом и похвалив себя за хорошую работу, Юнги идёт к ноутбуку. Пока мысли и память свежи, нужно написать отчёт и отправить его председателю. В своём внутреннем ежедневнике Юнги отмеряет на хосоковы раздумья четыре дня, не больше. В ином случае — это провал, и не ровен час парень всё же поддастся порыву. «Отчёт. Сеанс 1. Самоубийство — это результат социально-психологических дезадаптации личности в условиях современного общества. Психологические кризисы возникают в результате интимных, семейно-личных, социальных и творческих конфликтов. Доминирует, как правило, одна причина, но ее подкармливают целый комплекс обстоятельств, во время которых и созревает мысль о самоубийстве. Адаптация пациента в окружающем его социуме практически отсутствует. Безысходность в суждениях не оставляет сомнений о серьезном психологическом отклонении, которое и привело пациента к мыслям о суициде. Он больше не может конструировать свое будущее. Самоубийства встречаются среди людей разных типов и возрастов, но всё же хотел бы отметить, что пациент достаточно юн и не может до конца объективно оценивать себя и окружающий его мир в общем, в силу незрелости как возрастной, так и суждений. Такой, как пациент, неуравновешенный человек с большими перепадами настроения может совершить импульсивное самоубийство. Именно из-за различной значимости одни и те же типы личности в сходных ситуациях дают совершенно различную реакцию. Терапия не назначена. В данном случае я не хотел бы прибегать к медикаментозному лечению, так как считаю, что пациент сможет избавится от своей навязчивой идеи своими силами и с помощью устных сеансов, которые мы будем проводить. Сопутствующие симптомы: — Постоянная грусть; — Депрессия; — Нервозность; — Подавленность; — Тяга к спиртному; — Подозрительность. Доктор-психотерапевт Мин Юнги, 25.11.2017г.»       Потушив сигарету о пепельницу, Юнги нажал на энтер, отправляя письмо. Неведенье Хосока усложняло написание, но на то Юнги и гений, чтобы решать подобные задачи. В ответ он получил сухое: «Ваш отчёт принят» и всё. Теперь оставалось только ждать. Размяв шею, он встал и пошел в душ… Сегодня он опять не выспится.

***

      Со странного вечера прошло уже три дня, но Хосок так и не объявился. Юнги старался много не думать об этом, потому что сам дал парнишке четыре дня. Он был уверен, что телефон может зазвонить в любую минуту, поэтому вёл свои дела в обычном режиме. Иногда забегала Рита, Юнги нагибал ее на своём столе, а потом она уходила, мило улыбаясь. Сука. Вопросов не задавала; у них была личная договорённость: не лезть в дело, пока оно не закончено. После они могли неделями анализировать и общаться на эту тему, но не сейчас: Юнги сбивать нельзя. Клиенты текли обычным потоком, но каждый новый день — это шаг к мечте и гранту. Вчера у него была госпожа Ким. Юнги не мог сказать, что ее состояние сильно улучшилось, скорее ее спокойствие и структурированное суждение было следствием приёма прописанных препаратов. Ей нужно было дать возможность быть услышанной, понять историю и уже после начинать непосредственно терапию. Возможно даже применение гипноза, ведь травма слишком сильная. Она вновь говорила про любовь. Почему-то её рассуждения о несуществующем чувстве давались Юнги очень тяжело. Он должен был молчать, потому что истина для одного не является истиной для другого. Ближе к вечеру, Юнги зашел к Рите. — Ты на сегодня всё? Может по кофе? — Юнги плюхнулся на диван в кабинете подруги и закинул ноги на стеклянный стол, ослабляя галстук.       Рита сидела за столом и что-то быстро печатала на ноутбуке. Сняв очки, она помассировала переносицу и пошла к кофе-машине. — Как сегодня? — Я по этому поводу собственно и зашел. У меня есть очень тяжёлая пациентка. Она потеряла всю семью и говорит, что держаться ей помогает любовь. Что скажешь? — Ну тут явное самовнушение. На самом деле она не хочет сводить счёты с жизнью, но ей за это стыдно. Её семья умерла, а она продолжает жить и чтобы как-то себя оправдать в своих же глазах, она зацепилась за любовь, — Рита хмыкнула и отпила из кружки, оставляя красный отпечаток на белом фарфоре. — Это так очевидно? — Да, милый.       Звук сообщения привлёк внимание к телефону, лежавшему на столике, и оба наклонились, нависая над ним. — «Жив?» И часто ты получаешь подобные сообщения? — Рита хмурила носик, вопросительно смотря на Юнги. — На день раньше. Этот мальчик не перестаёт радовать. — Иди, позвони, а я домой. Мне нужен двенадцатичасовой сон.       Юнги не спешил отвечать, он уже подъехал к своему дому, когда пришло еще одно сообщение: «неужели самоуничтожился уже». Такой взгляд, которым сейчас Юнги уставился в экран, бывал у него крайне редко. Растерянный что ли. — Этот ребенок идиот, — подняв глаза к лобовому стеклу, Юнги видит Хосока, он подпирает бока руками и лицо у него явно нерадостное. Выйдя из машины, Юнги не слышит приветствия, а только: — Какого чёрта, Юнги? Я думал ты уже того. — Самого.       Хосок опять хмурится. Сегодня он еще больше напоминает тень, его рыжие волосы растрёпаны, а губы обкусаны до маленьких ранок по всему основанию. — Пойдём погуляем? Завтра выходные, тебе в универ не надо. Пошли, а? Мне паршиво, Юнги.       Посмотрев на часы и отмерив первые секунды нового дня, Юнги кивнул и, достав из машины шарф, повязал его на шею. Отметив, что на улице было около двух градусов, а Хосок в одной толстовке и с голым горлом, он спросил: — А ты не замёрзнешь так гулять? — Не волнуйся, я уже на половину труп, так что заболеть — это не самое страшное, а вот сидеть в четырёх стенах своей комнаты страшно.       Хосок берет под руку Юнги и ведет в сторону набережной. Благо она была в пяти минутах ходьбы от его дома. Хан билась о набережную ленивыми волнами, готовясь к зиме. Сев на свободную скамейку, парни просто молчали и слушали тихие всплески воды. Мыслей у Хосока было много, и Юнги был уверен, что одна хуже другой. Они жужжали в голове паренька, желая вырваться наружу. — Почему сегодня тебе стало хуже? — Сам не знаю, — Хосок пожал плечами, всё так же смотря на чёрную воду. — Это как наплывы. Сдерживать которые мне физически больно. Я каждый день надеюсь, что мне станет немного лучше и вроде это происходит, но такие дни обрушиваются лавиной на уже показавшуюся землю. Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать? — Что-то вроде отката системы? Вроде всё настроил, а она сбивается и всё сначала. Руки от такого опускаются, так? — Да, что-то вроде того, — вздох Хосока превращается в маленький клубок пара и тут же исчезает в ночном воздухе. — Предложение действует только один раз. Если хочешь, то можешь сегодня остаться у меня, я постелю тебе на диване. — Да! — Хосок осекается, удивившись сам такому быстрому ответу.       Юнги прикуривает сигарету и встаёт. — Но только один раз. Я замёрз, пошли домой.