Привязанность

      — Бакуго, твою ж мать! Когда это ты разродиться успел? Откуда такое чудо? У меня глюки, или он похож на Тодороки? — Киришима вертится вокруг Шото, который мило хлопает глазками, сжимая в руках удовлетворённого кота.       И Киришима получает звонкий подзатыльник.       — За что?       — Ещё раз выразишься при ребёнке — шею сверну.       Эйджиро смешно надувает щёки, а Шото шмыгает к Катсуки.       — Кто это? — мальчик кивает на Киришиму, боязливо прячась за Бакуго.       — Никто, — ворчит Катсуки, и поглаживает мини-Тодороки по волосам. Киришима ахает, Шото удивляется, а Бакуго тихо недоумевает. Такое действие Катсуки было неожиданностью для всех.       Внезапно Эйджиро расплывается в улыбке и театрально закатывает глаза.       — Бакуго, я знал! — начинает он, а затем кладёт ладонь на плечо Катсуки. — Ты хороший отец!       — Чё?! — Киришима вовремя приседает рядом с ребёнком, и кулак Бакуго проходит мимо.       Поначалу Шото прячется за Катсуки, но добрая лыба Киришимы всё же выманивает его из-за укрытия.       — Меня зовут Киришима Эйджиро! А тебя? — Киришима протягивает руку мальчишке, а Шото шарахается от него, как от огня. Катсуки скалится, но молчит.       — Тодороки Шото, — негромко всё же отвечает мальчишка и, отпуская, наконец, кота, несмело протягивает руку. Эйджиро, не задумываясь, жмёт маленькую ладошку и, только в тот момент, когда Катсуки уже задумывается, что твёрдолобый действительно твёрдолобый и до него не дошло, Киришима с каким-то диким возгласом отшатывается от Шото, который недоумённо глядит на него. Затем он медленно разворачивается к Катсуки и резко налетает на него.       — Бакуго! Я знал, что ты ненавидишь бедного Тодороки, но не до такой же степени! Что ты с ним сделал? — Киришима хватает последнего за плечи и шатает из стороны в сторону. — Зачем ты это сделал?       Блондину хватает причин, чтобы задушить Киришиму. Просто задушить, чтобы тот молчал. Но ему мешает мини-Тодороки. Мальчик дёргает Эйджиро за подол кофты, заставляет обратить внимание и уводит. Где-то в сторонке Шото лепечет что-то парню на ухо, а тот не стесняясь, задаёт вопросы. Ладони Бакуго сжимаются, брови сводятся к переносице, а мышцы напрягаются. Ага. Значит, Киришиме он всю душу открывает, а Бакуго даже причину своего нахождения здесь не говорит? А тот, главное, его с таким лицом умиротворенным слушает, будто они давние друзья.       — Во дела, — Эйджиро принимает самый серьёзный вид, на который способен, и глубоко задумывается. Вообще-то, он сюда пришёл не только из-за дождя. Скоро намечается тест. Значит, надо обеспечить Бакуго работой и достойной заработной платой. Но в этот раз, похоже, не судьба.        Парень шумно выдыхает и опускает плечи. Внезапно со стороны раздаётся странный «урчащий» звук. И Киришима, и Катсуки переглядываются, а затем оглядываются на маленького Тодороки, который от такого напора едва заметно вздрагивает.       — Есть хочется… — Шото опускает голову и краснеет. Бакуго ругается шёпотом. У Катсуки даже в мыслях не было, что мини-Тодороки может хотеть есть.       — Ты его не кормил? — Эйджиро берёт мини-Тодороки на руки, отчего оставшееся население комнаты тихо офигевает. Бакуго чуть не задохнулся. Он и сам не понял почему. Возможно, где-то глубоко в подсознании он понимает, что Киришима с работой «опекуна поневоле» справляется намного лучше. Вот бы и забирал это дитя. Однако гордость заставляет вскипать и игнорировать такие предубеждения.       — Нет, — зло шипит Катсуки сквозь зубы. Киришима только кивает и проходит на кухню. Он часто бывает у Бакуго дома, поэтому прекрасно ориентируется. Он усаживает мини-Тодороки за стол, сам же повязывает фартук и заглядывает в холодильник, мычит и закрывает дверцу. Дальше он роется в шкафах и радуется как ребёнок найденному пакету макарон, а котлеты он и сам состряпает.       Семья Катсуки любовью к готовке не отличается. Именно это было причиной того, что теперь Киришима и шведский стол накроет, если нужные продукты будут. Собственно, вот такая небольшая услуга была платой за «репетиторство» Бакуго. Последний не возражал.       Пока Эйджиро «пляшет» у плиты, Бакуго цокает и тоже садится за стол, как раз напротив мальчишки. Почему-то Киришима не расспрашивает о мини-Тодороки. Это напрягает Катсуки так, что он не знает куда деться. Плечи его напрягаются, мысли путаются, а дыхание учащается. Он опирается щекой о ладонь и прикрывает глаза. Нужно как-то стрясти с Киришимы обещание помалкивать на счёт мелкого.       За сценой усиленного мозгового штурма мини-Тодороки наблюдал с неким сочувствием. Мальчик недолго думает, а затем несмело слезает со стула. Колени его подрагивают, а маленькие ладошки, сжатые в кулачки, он прижимает к груди. Вот он уже совсем близко. Бакуго едва дёргается, когда чувствует, как футболку тянут за самый край. Катсуки тихо вздыхает, мысленно готовится к разговору. Мини-Тодороки манит его пальчиком и Катсуки наклоняется ближе. Шото приподнимается на цыпочках и легонько чмокает Бакуго в нос. Глаза Катсуки расширяются и он так и застывает в недоумении. Мальчишка же, пряча взгляд, отбегает на своё место и вновь забирается на стул. Бакуго «просыпается» быстро и облегчённо вздыхает, когда понимает, что этого не видел Киришима. А то проблем было бы больше. Да и что это вообще было? Катсуки спросит мини-Тодороки позже. Сейчас его задача — успокоиться. Дыхание его прерывается, отчего-то становится холодно, и Катсуки прикрывает глаза. А Шото, кажется, переживает больше. Так его целовала мама, когда маленький Тодороки волновался или боялся. Мальчик наивно полагает, что это работает на всех.       Киришима переходит к жарке. Всё-таки рука у него уже набита. И совсем скоро он уже накрывает на стол, напевая что-то себе под нос. Двое даже не замечают этого. Шото уже клюёт носом. Мальчишка слишком устал за сегодня. Быть вдали от дома, пусть и не такой хорошей, но всё-таки родной, семьи. Для него это тяжело. Шото попал к добрым, но чужим людям. «Да, Бакуго-сан был бы хорошим другом» — витало в голове у мальчика. Он даже запомнил имя своего спасителя. И номер дома. Название улицы, на которой он живёт. Шото хотел отблагодарить его. Когда-нибудь. Когда вырастет.       — Ты не спи. Рано ещё. Потерпи, скоро будешь дома, — Бакуго теребит мальчишку за плечо. Шото поднимает на Катсуки взгляд, но молчит. Домой ему не хочется. А признавать сей факт тем более.       — Да! Хватит спать, ешь давай! А-то Бакуго тебя тут голодом морит, — Киришима ставит тарелку прямо перед носом мини-Тодороки. Тот осматривает её с разных сторон и вопросительно приподнимает бровь. Дома мальчика кормили исключительно полезной пищей, изредка баловали сладким. А сейчас перед ним поставили что-то непонятное. Вернее, он так думает, поэтому за вилку берётся с опаской.       — Да не морил я его! Мы домой только недавно пришли! — оправдываться Бакуго не любит, но делает это с завидной регулярностью. Просто потому что всем от него чего-то, да надо.       — Так я тебе и поверил. Закрылся в комнате и не вылезал. Да, Тодороки? — Киришима улыбается мальчику, а Шото смотрит на Бакуго. Всё-таки Катсуки вызывает у него что-то наподобие… восхищения? В глазах мальчика это было именно так. Бакуго подобрал его, разрешил взять кота, отдал свои вещи и даже нашёл способ вернуть Шото домой. Разве мог так поступить кто-то другой? Вот Тодороки не имеет об этом «другом» ни малейшего представления.       — Нет! Скажи ему, Тодороки! — мальчишка переводит взгляд с одного юноши на другого, а потом просто утыкается в тарелку и всё-таки пробует новое блюдо.       — Вкусно! — Шото произносит это тихо, едва слышно и улыбается. На взрослых не смотрит. Бакуго и Киришима переглядываются и тоже утыкаются в свои тарелки. Не время сейчас для перепалки. Едят они в тишине. И мини-Тодороки это нравится. Дома вечный шум. Именно шум, ведь нельзя назвать разговором несколько галдящих наперебой голосов.       — Бакуго, — начинает вдруг Эйджиро, наклоняясь чуть ближе. — Что ты собираешься с ним делать?       — В смысле? — Бакуго вопрошает негромко, почти шёпотом, но Киришима всё равно отстраняется. — Он тебе не сказал?       — Он только сказал, какой ты добрый и котом похвастался, — Бакуго недоумевает, почему Эйджиро сейчас тихо посмеивается, косясь на маленького Тодороки, который уже доел свою порцию и молча дожидается их.       — Скоро за ним придут, — зачем-то Бакуго вкладывает в эти слова всю скопившуюся за день раздражённость. Киришима не обращает на тон никакого внимания. Это Бакуго. Он всегда такой.       Тарелки опустели, поэтому Катсуки отправляет Киришиму заниматься уборкой. Ну, а что? Если помогает, так пусть помогает до конца. К тому же, тот совсем не против. Мини-Тодороки, получив распоряжение, как сказал Катсуки, «идти куда хочется» уходит в полюбившуюся гостиную. Бакуго намеренно остаётся с Киришимой.       — Не говори никому, — начинает Бакуго, запрокидывая голову к потолку.       — Почему? — Эйджиро оборачивается резко. Его вопрос заглушает воду из крана, а Шото в соседней комнате прислушивается. Мальчик подкрадывается к кухне, но внутрь не заходит. Кот вьётся у его ног, но Шото не отвлекается, внимательно вслушиваясь в разговор.       — Айзава попросил, — Катсуки решает сказать правду. Не до конца, естественно.       — Айзава знает? — Киришима опускает плечи и как-то грустно вздыхает. — И как Тодороки оказался у тебя? Неужели ты его выкрал?       Киришима вновь оборачивается к раковине. Катсуки хохлится не хуже петуха на ринге.       — Да что у тебя за мания такая? Я ж не сталкер, чтобы при возможности выкрадывать его! И вообще, я даже не знаю, где он живёт! — похоже, посуду Киришима сегодня не домоет. Он бросает взгляд назад и смотрит, как показалось самому Катсуки, как бы говоря «это все знают, а ты нет?» Катсуки вдруг захотелось его задушить. Вот правда руки чешутся.       — Поэтому он сейчас у тебя? — доходит до Киришимы, и Катсуки кивает.       На минуту комната погружается в тишину, разве что стук посуды и шум воды нарушает её. Катсуки понимает, Киришима не может проболтаться. Но что-то всё равно не даёт ему покоя. Некое ощущение неправильности захватывает его всё больше, и он уже не так уверен, что это всё дело его не касается. Ему, чёрт возьми, интересно! И потому Тодороки отдавать не хочется. Хочется узнать лично от него, как, что, почему. Если Бакуго отдаст Шото, то никогда не узнает, в чём же было дело. Они даже навряд ли заговорят с двумордым ещё раз, после его «возвращения». Но и оставить его себе он тоже не может. И это доводит до трясучки.       — Слушай, а он не говорил тебе, чего это он вдруг так? — Киришима всё же заканчивает с посудой и, преисполненный детской заинтересованностью, садится напротив.       — Нет, молчит, — Катсуки смотрит в сторону, а Киришима разочарованно хмыкает.       — Может, попытаемся выпытать у него? Или нет, не так. Ты представь, что можно сейчас засунуть в его голову? Можно с ним подружиться, а потом, когда он вернётся в своё прежнее состояние, использовать это. Представляешь, как это пригодилось бы нам в академии? — Эйджиро вскакивает и собирается идти в гостиную, но Катсуки преграждает ему путь. Бакуго встаёт прямо в проходе. Сердце Шото заходится в бешеном ритме, и он замирает. Мальчик боится попасться и сдвинуться не может. Да и дослушать ему любопытно. Что ещё за «прежнее состояние?» Всё-таки чужие люди есть чужие. И досада закрадывается куда-то в сердце. Мальчику хочется верить, что Катсуки с ним ничего такого не сделает.       — Не трогай ты его. Это двумордый, но всё-таки ребёнок. Мало ли как ты на него повлияешь, — Киришима отступает назад и прикрывает глаза. А Шото улыбается, прижимает маленькие кулачки к груди.       — Бакуго, я знал! Ты такой хороший! — вдруг Эйджиро приобнимает Катсуки за плечи, широко улыбаясь, а тот спешит выбраться. — Ладно, я вообще-то, хотел попросить тебя помочь мне с подготовкой. Но, раз уж так вышло, то не сегодня. Но ты мне должен. Два раза. За молчание и за ужин.       Бакуго скрипит зубами. Ну, он же знал, что так будет. Киришима же наглая морда, которой только выгоду и подавай.       — Ладно, — Бакуго разворачивается и идёт в гостиную. Киришима за ним.       Шото успевает как раз вовремя. Мальчик искренне надеется, что его не заметили. Поэтому, когда Катсуки появляется у порога, Шото старается дышать как можно ровнее. И не думать об услышанном.       — Чем займёмся? — Киришима плюхается на диван, а Катсуки — на пол.       Шото молчит, поглаживая кота, удобно уснувшего у него на коленях. Один только умиротворённый вид спящего зверька заставляет мини-Тодороки отдаться во власть сонливости. Усталость грузом налегает на плечи. И Шото уже в некой полудрёме, поднимается и плетётся к Катсуки. Совсем недолго он переминается с ноги на ногу, а Бакуго настораживается. Мало ли чего может выкинуть этот ребёнок. Хватит уже. Катсуки ещё от его недавних необоснованных действий не отошёл. Но мальчишка, видимо, решил его вконец добить. Шото усаживается к Катсуки на колени, а голову укладывает ему на грудь. Так же как это проделывал кот. И мини-Тодороки замечает — это удобно. Глаза Шото закрываются, и совсем скоро он тихо посапывает, уткнувшись в грудь Катсуки.       Блондин теряется. Он просто сидит, удивлённо уставившись на ребёнка. Для него такое в новинку. Обычно к нему так близко не подходят, а двумордый всю картину портит. Где-то за спиной еле сдерживает смех Киришима, и Бакуго нервно отбивает пальцем по полу какой-то ритм. Он не знает что делать. Шевелиться страшно. Вдруг дитё проснётся. Но ведь его всё равно разбудить придётся, когда за ним придут. И Катсуки готов взреветь от этого чувства неопределённости, но вовремя одёргивает себя.       — Знаешь, это так чертовски мило, — шепчет на ухо Киришима, свесившись вниз головой с дивана. И Катсуки передёргивает. Он рефлекторно оборачивается и Киришима получает по носу. — За что?       — Не выражайся при ребёнке, — чуть слышно отвечает Катсуки и, удовлетворённый, расслабляется, облокачивается на диван, приобнимая Шото. Так удобнее.       Киришима встаёт, тихо прокрадывается в коридор. Возвращается он быстро с мягким одеялом в руках. Эйджиро накрывает их, а сам, шепнув тихое «Пока», уходит. Жаль только, что поспать этим двоим не удастся…