Привязанность

      Надоедливый короткий звук заставляет Катсуки сморщиться. Шея ноет из-за сна в неудобном положении. Мини-Тодороки на коленях сворачивается в комок и продолжает мирно посапывать. Бакуго нужно время сообразить. Поэтому до телефона он дотягивается только через пару минут. А вот содержимое сообщения доходит до него почти моментально, и он едва не вскакивает.       — Ну, Айзава… — шипит Катсуки сквозь зубы.       Шота пишет, что мальчишку смогут забрать только через пару дней. Тем более, как подозревает Бакуго, «пару» может растянуться и на неделю, а то и на две. Зато у него теперь есть полное право не посещать какое-то время академию. Но Катсуки мотает головой и набирает ответное сообщение. Всё же проще спросить адрес мелкого.       — Что такое? — Шото потягивается, а затем поднимает взгляд на Катсуки.       — Ничего, — Бакуго снимает с себя ребёнка, пересаживает его рядышком. Кажется, мини-Тодороки встаёт тяжело. Сейчас он напоминает совёнка. Потрёпанный, с заспанными глазами, он смотрит по сторонам, потом наклоняет голову набок, вопросительно глядит на Катсуки. Это называется «встал, а проснуться забыл».       — За мной приехали? — вскакивает внезапно Шото, а Катсуки нервничает. Как объяснить ребёнку, что с семьёй он не увидится ещё как минимум день?       — Нет, понимаешь… — Бакуго злится сам на себя. Мяться перед ребёнком не есть хорошо. Дурной пример да и глупость, в общем. Однако мысли путаются, а нужные слова теряются. Это всё из-за сна, — они не смогут забрать тебя сегодня.       Катсуки всё же отвечает прямо. Он не знает, как отреагирует мини-Тодороки. Взрослая его версия только хмыкнет да проигнорирует. А вот мелочь — чёрт знает. Поэтому Катсуки слегка удивляется, когда мальчишка виновато опускает голову и утыкается взглядом в пол.       — Понятно, — Шото старается не смотреть на Бакуго. Ему неожиданно становится стыдно и грустно за свою семью. Ладно отец, но мама-то должна была отреагировать сразу! Может, что-то случилось?       — Не переживай, я завтра тебя сам отведу, — Катсуки вопросительно изгибает бровь, когда мини-Тодороки смотрит на него горящими глазами. Воодушевление волчком начинает плясать в Шото, и он расплывается в доброй улыбке.       А потом Шото поднимается на ноги и неуверенно идёт к Бакуго, который тихо мычит, вытягивая ноги. Мини-Тодороки не медлит и обнимает Катсуки. Бедняжка Шото. Ему едва хватает длины рук, чтобы можно было сцепить ладони в замок за шеей Катсуки. Тот качает головой, аки китайский болванчик. Сон ещё плещется в крови и оттого Катсуки опирается подбородком на маленькое плечо, прикрывает глаза. На него влияет расслабленность обстановки. Хорошо, тепло, приятно. Что ещё нужно для счастья? Однако спустя несколько секунд Бакуго резко отстраняется. Шото таращится на него, как на нечто неуместное. А у Катсуки краснеют уши.       — Отлипни! Жарко, — тянет Катсуки с придыханием.       Становится действительно жарко. Катсуки отползает от мини-Тодороки немного вбок, потягивается и поднимается. Жарко было от одеяла. И Тодороки. Может, у мелкого температура? Недавно под дождём же прогулялся.       — Иди-ка сюда, — Катсуки манит мальчишку к себе, а тот, еле-еле передвигая ногами, подходит. Бакуго трогает ладонью лоб и никак не поймёт. Вроде горячий или это у него рука холодная? — Как себя чувствуешь?       — Хорошо, — мини-Тодороки улыбается, прищурив блестящие глазки.       Катсуки ещё долго не убирает руку. Ему кажется, что что-то не так с голосом мальчишки. Взрослый Тодороки о проблемах не говорит, в чужие тоже не встревает. И этот, видать, такой же. Бакуго тихо вздыхает и убеждает себя, что ему просто показалось.       А Шото хочется спать. Голова не болит, но кружится, рукам холодно, и щёки вот-вот покраснеют. Оттого он улыбается как можно шире, чтобы его благодетель не заметил этого.       — Иди, что ли, займись чем-нибудь, — Катсуки поднимается и направляется на кухню. Кажется, Киришима ушёл. Поэтому Катсуки, с чистой душой, возвращается назад. Шото сидит всё на том же месте, прижав колени к груди. Он смотрит куда-то вперёд прищуренными глазами, затем зевает, широко раскрыв рот.       — Спать хочешь? — Катсуки наклоняется к мальчику и заглядывает тому в сонные глаза. Бакуго решает, что не поверит, если он ответит «нет». А если ответит, то тогда он возьмёт его на руки и сам уложит к себе на кровать. Церемониться не будет. Да и так как-то спокойнее будет. Всё же Катсуки сам ещё спит и нормально приглядеть за ним не может.       — Нет, — и Бакуго подхватывает его за подмышки, ставит сначала на ноги, потом поднимает на руки. Мини-Тодороки даже сообразить не успевает, когда Катсуки сбрасывает его на кровать и укрывает одеялом. Мальчишку тут же посещает ненавязчивая паника. Он ухватывается за подол футболки Бакуго. Тот оборачивается. За день он уже привык к этому действию. Но Катсуки только смотрит вопросительно, а у Шото глаза закрыты. Мальчик уже спит. Бакуго опускается рядом и отцепляет пальчики от футболки. По одному. Аккуратно, чтобы не разбудить. И тихо уходит.       Катсуки идёт в гостиную, убирает с пола одеяло, предварительно отвоевав его у нагло разлёгшегося на нём кота. Затем он устраивается на диване, а рука его застывает над пультом. Он чертыхается. Лучше не надо. Пусть мальчишка отдохнёт. Катсуки и сам не прочь уснуть. А лучше, чтобы всё происходящее оказалось сном. Почему-то его тяготит то, что он не знает сути происходящего. Странно это всё. Да и кому может это понадобиться? Кто сделал такое с Тодороки, а главное, как он попался? Это что же за ловушку надо было придумать, чтобы подловить его? В момент размышлений Бакуго не знал, что Шото не такой идеальный и непобедимый, каким он видел его. Тогда он не думал, что взрослый Шото в душе всё то же дитё, коим является на данный момент. Не думал, что взрослый Шото смотрит на него так же, как мальчишка, спящий за тонкой стенкой.       Да и неважно было это сейчас. Интерес въелся в мысли. Катсуки даже спать нормально не в состоянии. Настолько ему это всё любопытно. Может, стоит найти кого-то, кто в этом разбирается, и спросить? Да, собственно, и не таких. Ладно, когда всё закончится, он спросит об этом у Тодороки. Ну, может, не прям сразу. Недельки через две. Или три.       Внезапно в коридоре раздаётся резкий хлопок. Катсуки прижимается к спинке дивана от неожиданности. Стыдно признать, но о родителях он уже успел забыть. И отговорку нормальную не придумал. Хотя, мама должна отнестись нормально… Вроде как. Катсуки тихо цыкает, когда проходит в коридор. Мать довольно громко приветствует сына и совершенно не понимает, почему тот шипит на неё в ответ. Мицуки хмурится и уже молча вручает пакеты со свежими продуктами Катсуки. Тот быстро хватается за ручки пластмассовых пакетов и несёт их на кухню, разбирает, засовывая всё на свои места, как можно скорее. Мицуки проходит мимо и недоумевает. Обычно сын встречает её не так. Обычно Катсуки кое-как выползает из комнаты, кидает довольное «привет», а с пакетами помогает, только после того как она заглянет к нему в комнату.       — Что случилось? В школе что? — Мицуки проходит дальше по коридору, говорит нарочно громко, чтобы её можно было услышать. Женщина всегда чувствует, когда Катсуки скрывает от неё что-то. Сейчас это что-то в его комнате. Поэтому она тихонько приоткрывает дверь в его комнату. Так и знала. Правда, женщина и предположить не могла, что это будет маленький ребёнок.       Катсуки заваривает чай. А у него на уме чего только не вертится. Все его мысли о том, как бы лучше соврать. Недавние рассуждения о том, что «мама поймёт» канули в лету. Так было всегда. Вроде бы, сердцем понимает, что ничего плохого нет, а рассказать всё равно не может. Вот что значит сила характера.       — Ну, дорогой, рассказывай, — Мицуки плюхается за стол, а Катсуки еле заметно вздрагивает. Догадалась, значит.       — Это мой одноклассник, — Катсуки стоит к матери спиной и не видит, как вытягивается её лицо. — Долгая история. Завтра отведу его домой.       Мицуки кивает. Она была из тех матерей, которые понимают своих чад с полуслова. Она знает, когда его нужно расспросить, и знает, когда лучше промолчать. Она знает, когда её сын грустит или злится. И она, наверное, единственная для кого он не жалеет улыбок. Да, не так часто она их видит, но в отличие от других, хотя бы видит. Поэтому она сейчас улыбается и треплет сына по волосам, пока он ставит перед ней чашку с чаем. И Катсуки неожиданно понимает, вот откуда этот жест. Помнится, так же делал и он пару часов назад.       — Хорошо, — Мицуки отпивает горячего чая, а Катсуки садится напротив. — Подробнее не расскажешь?       Катсуки только мотает головой. Тогда говорить начинает Мицуки. Она рассказывала что-то о своей работе, но Катсуки её не слушает. Эти истории он слышит каждый день. Конечно, он покивал немного, поддакивая, но довольно быстро нашёл повод слинять оттуда. Вот это ему в матери не нравилось. Уж чрезмерно болтливая. Всё ей расскажи да покажи.       Бакуго проходит в комнату, ставит чашку с недопитым чаем рядом с тетрадью и садится за стол. Его пальцы упираются в виски, и он пытается сообразить, а что собственно делать? Учить домашнее, ясное дело. Как? В голове каша и он тяжело вздыхает, откидывается на спинку стула, и взгляд его цепляется за мини-Тодороки. Тот спит, укутавшись в одеяло и свернувшись клубочком. Бледные ранее щёки окрасились пунцовым и на лбу выступила испарина. Ему жарко? Катсуки тихо фыркает, но подходит. Шото дышит тяжело. Его дыхание горячее. Катсуки может это утверждать. Ведь, когда он убирает одеяло с лица мальчишки, ладонь опаляет жаром. И ему это не нравится. Он присаживается рядом и наклоняется ниже. Мини-Тодороки что-то бормочет, отворачивается от него, жмётся к прохладной стене. Катсуки не раздумывая, но тихо и легонько, возвращает его в прежнее положение и так же тихо и легонько прикасается ко лбу мальчишки. Ругается про себя, и для пущей убедительности наклоняется ещё ниже. Их лбы касаются друг друга невесомо, и Катсуки отмечает, что у мини-Тодороки всё-таки температура. Нужно его отругать за молчание. Но это потом.       До него доходит, что он совсем не знает, как ухаживать за больными детьми. Катсуки поднимается, укрывает ребёнка и идёт в гостиную. Мицуки смотрит телевизор, усевшись на полу. Катсуки проходит вперёд и садится рядом.       — У него температура, — начинает Катсуки, переводя рассеянный взгляд на мать, — что делать?       Мицуки тут же подскакивает и мчится в комнату, а Катсуки только удивлённо смотрит ей вслед. Он её такой перепуганной только в детстве пару раз видел. Поражённый, он идёт следом. Мать сидит на кровати и так же как он недавно трогает ладонью лоб мальчишки, хмурится и тихо ругается, прикрыв ладонью рот. Самое интересное, что Катсуки улавливает столько схожестей с собственным поведением. Он мотает головой, отгоняя нахлынувшие мысли и подходит к матери.       — Ну что? — тихо спрашивает он, шепча на ухо женщине.       — Сбегай на кухню, принеси лекарства, помнишь же, что пьёшь, когда болеешь, — Мицуки нежно поглаживает мини-Тодороки по волосам, а Катсуки невольно ревнует. Но послушно плетётся на кухню за порцией жаропонижающего и водой.       Шото несказанно удивляется, когда открывая глаза, видит перед собой незнакомую женщину. Паника заставляет быстро вскочить, сделать из одеяла импровизированную баррикаду и прижаться к стене. Мини-Тодороки оглядывается и вздыхает с облегчением. Знакомая комната. Женщина напротив мило улыбается, что-то говорит, но Шото не слушает. Он высматривает другого человека. И Катсуки действительно появляется со стаканом в руках. Мини-Тодороки едва подавляет желание рвануть к нему и спрятаться.       — О, проснулся, — Бакуго подаёт мальчишке стакан и как оказалось таблетки. Шото пялится недолго на Катсуки, а затем на предложенное ему лекарство. — Да пей-пей, не траванёшься.       Шото, недолго думая, кивает и принимает лекарство. Катсуки замечает, как смешно морщится мальчишка, когда кладёт таблетки на язык, а затем блаженно прикрывает глаза, запивая всю гадость водой. От сего зрелища, Катсуки забывает о том, что перед ним его одноклассник и едва заметно улыбается. Эта улыбка — одна из тех, что называют искренними. А Мицуки тихо умиляется.       — И почему я узнаю о таком твоём друге только сейчас, м? — с улыбкой произносит Мицуки, когда они выходят из комнаты. — Не помню, когда ты так нежно друзьям-то улыбался.       — Нежно?! — Катсуки краснеет то ли от злости, то ли от смущения. Не нежно он улыбался! Да и не улыбка это была! Это… И Катсуки так и застывает, выискивая в непослушных мыслях нужное оправдание. Но не найдя такового, он рявкает уже в сторону матери. — Да и не друг он мне!       Мицуки только пожимает плечами. Она это понимает. Поэтому и говорит так. Сейчас был тот случай, когда молчание было не лучшим решением. Ей кажется, что материнское чутьё её не подводит. Ведь мальчишка с каким-то еле заметным, но восхищением смотрит на её сына. Было бы здорово подружить их. Она уходит в спальню, оставляя возмущённого Катсуки в коридоре.       Бакуго младший со скрежетом зубов относит на место стакан и возвращается в комнату. Шото спит, уткнувшись носом в одеяло. Катсуки долго всматривается в умиротворённое лицо мальчишки и, взвешивая все «за» и «против», всё-таки ложится рядом. И это было самым правильным решением, ведь вечер и особенно ночь обещают быть долгими.