tie the knot

Выплакав свою душу, сердце и косметику в диванную подушку, Чимин тяжело встаёт, а его положение осложняет внезапное осознание и головная боль. Как бы он ни был зол, его милосердие всегда держит над ним верх и парень не может долго держать злость на события прошедшей ночи. У него появилась эта черта с того дня, как его отец впервые вернулся домой пьяным. Всё дошло до того, что у него нет выхода, кроме как собирать всё по кусочкам, без лишних слов. Вот почему он остывает от выходки Чонгука. К тому же, Чимин не святой, и ненавидит себя за то, что ему больно из-за событий, на которые он никогда и не должен был обращать внимание. На самом деле, лучше ему продолжать заботиться о себе — и только о себе. Ничего лишнего. Но он не может не пробовать ставить себя на место Чонгука, прежде чем его вновь накроет необоснованный гнев. Поскольку младший оговаривал пункт про его личную жизнь несколько раз, и это чётко прописано в контракте, Чимин просто не может позволить себе злиться. Он прочёл его и подписал собственной рукой, так что нет смысла отрицать это. Следующее, что он понимает, это то, что Чонгук мог быть занят задолго до ультиматума отца. Что ещё хуже, так это если Чонгук был в отношениях, ему пришлось бросить своего парня или девушку, причинив им обоим боль. Чим никогда об этом не думал. Можете назвать его драматичным, но, что если он — причина разбитого сердца Чонгука и его страданий? Что если — кем бы для него ни был Югём — ему сейчас плохо из-за того, что какое-то жалкое существо уводит его парня? Это смешно, поскольку Пак не может представить Чонгука, тщеславного парня с разумом пятилетнего ребёнка, страстно влюблённого в кого-то. Тем не менее, проведя с ним целую неделю, тяжело представить его нетаким влюблённым и заботящимся о своём возлюбленном. Даже если этот возлюбленный не он. Что круто. Это кто-то привлекательный. Кто-то высокий, яркий и великолепный, как Югём. Красивый, изысканный, у которого высокий статус в обществе — идеальный кандидат в мужья Чону — полная противоположность серой мышки, как он. Что немного задевает, но так же и круто. И понятно. Итак, такой добряк, коим является Пак, решает, что вместо разбитого сердца прошлой ночью, он простит ошибку Гука и продолжит со свадьбой — только с Чонгуком, который встречается с Югёмом, пока они занимаются этим, потому что вот так поступают добрячки. Позволяют вытереть о себя ноги. Кроме того, Чонгук был весьма добр к нему в последнее время, так что он должен позволить это. Следующий день проходит довольно нормально, поскольку Чимин решает свои дела без назойливых ассистента и водителя. Он отменяет те занятия, что не по душе ему сейчас, и отправляется в банк, чтобы попросить отсрочки по оплате дома. К его удивлению, прежде чем он даже сказал, что сможет оплатить только на следующей неделе, банкир уверяет его, что он может заплатить как только будет удобно, откладывая взыскание до следующего уведомления. Интуиция подсказывает Паку, что такое отношение определённо связанно с его помолвкой. После обеда с Сокмином в Вене, они отправляются доставлять заказы по соседству, где Пак проводит очередное интервью с некоторыми журналами. Даже если кто-то из репортёров и заметил его меланхолию, то они точно этого не показали. Забавно, но облегчает ситуацию то, что никто из СМИ не был в курсе событий прошлой ночи, поскольку им было запрещено находиться на вечеринке и быть рядом с ним или Чонгуком. Они могли и не знать, что происходит между ними двумя, но репортёры всё же задавали вопросы, касающиеся его впечатления о Тэхёне и тому подобные. Всё идёт хорошо, пока кто-то не задаёт вопрос — встретил ли он Ким Югёма — что подстрекает Чимина, хоть он и может выдавить из себя что-то наподобие улыбки. И, хоть Чимин и благодарен, что один из журналистов прерывает другого из-за слишком личного вопроса, парень нагло отвечает, что очень бы хотел встретить модель, но, к сожалению, упустил его на вечеринке, потому что нет никакого смысла играть дурачка. Весь город, если не вся страна, знали о том, какую шутку вся эта свадьба играет. Это не то, что он может изменить. Позже, этим же вечером, он решает вызвать Uber и съездить к Сангуку, чтобы поговорить. И, возможно, получить некоторые ответы. Так будет, если он сможет выдавить хоть слово, когда Сангук заинтересованно смотрит на него. — Это весьма иронично, — говорит Чон-старший, потягивая чай. Они сидят в беседке, что расположена рядом с крыльцом, а недалеко от них на траве сидит Джонхан, делающий домашнюю работу. — Что именно? — Чим отрывает взгляд от выпечки. Старший смотрит на него так, словно хоронит. Мужчина выглядит так же, когда заключает серьёзную сделку — ту, в которой фигурирует жизнь и смерть. Как бы страшно он не выглядел, Чимин понятия не имеет, почему заслужил такой взгляд в свою сторону, поскольку они сели на веранду буквально пять минут назад. — Я помню, что так же разговаривал за пивом со своим вторым сыном в два часа утра прошлой ночью. Он был так же тих, как и ты. — Я не понимаю, Сангук. — Что происходит между вами, Чимин? Что-то случилось на вечеринке? Чонгук, похоже, не спал всю ночь, да и ты выглядишь не очень. — Ничего такого, — бормочет Пак, — то есть, ничего серьёзного. Мы просто- мы просто слегка поссорились, вот и всё. Эм. Но всё в порядке. Мы решим всё через несколько дней. — Вы женитесь на следующей неделе. — Да? Ну, никто не говорил, каким чертовски весёлым делом будет свадьба, — грубит Пак. — Ох. Извини, я не это имел в виду. — Не извиняйся. Минни, мой мальчик, ключ к счастливому браку — работать над ним вместе, не подавляя своё разочарование в чем-либо. Вы должны поговорить. Чтобы прийти к обоюдному согласию. Если же не договоритесь, твои новоиспечённые родственники будут всё время следить. — Ты мой единственный свёкор и, думаю, ты и так следишь за всем более чем достаточно, — осторожно говорит Пак. — Я просто поддерживаю ваше решение, потому что хочу, чтобы вы оба в конце концов были счастливы. Решение? Больше похоже на то, что ты решил всё за нас. — Можешь быть честен со мной, Сангук? — Чимин глубоко вдыхает. — Что бы ты делал, будь это другой парень или девушка? Ты бы так же поддерживал их решение пожениться с Гуком, как поддерживаешь нас сейчас? Относился бы ты к нему как к собственному ребёнку, как относишься ко мне? Чим замирает под взглядом старшего, надеясь, что не испортил ситуацию своим вопросом. Проблема в том, что он не понимает, что должен делать, как супруг. Хорошо, что он спросил, потому что если бы не узнал, то не смог бы прожить этот год не чувствуя себя грязным изменником. Когда Сангук отвечает, парень перестаёт дышать, а в желудке появляется неприятное ощущение: «Не хочу быть лицемером и отвечать «да», когда знаю, что скорее всего так и не отвечу. Но я бы подумал, если бы их любовь была обоюдной и они заботились друг о друге. Дело в том, что быть богатым молодым человеком – тяжело, поскольку ты можешь купить любовь и привязанность. И я не хочу, чтобы Чонгук потратил хотя бы цент на это.» У Чимина нет выбора, кроме как виновато смотреть на свою чашку. Мысли превращаются в отвратительную подборку, состоящую из: тогда ты и правда будешь меня ненавидеть, я продал свою руку за чёртов миллион. Позор. — Минни, посмотри на меня. Он заставляет себя посмотреть на добрую улыбку Сангука, сердце начинает биться от угрозы, когда старший мягко говорит: «Ты не должен быть идеальным мужем для Чонгука. Тебе всего лишь нужно быть для него идеальной парой. — Почему ты так уверен? — шепчет Пак, когда глаза начинают блестеть. — Я не уверен, — пожимает плечами старший, — я просто надеюсь, что это так. Вот тогда слёзы начинают идти: « Я-я не могу. Я не могу быть и-идеальным. Я-я не настолько хорош, как ты думаешь обо мне, — платок, что предлагает ему Сангук, только заставляет его больше плакать. — Я даже не знаю где начать, чтобы б-быть тем супругом, которым ты-ты хочешь, чтобы я был.» — Я не прошу тебя быть тем, кем ты не являешься, Чимин, — он кладёт руку Чимину на плечо, поглаживая. — Просто будь собой. — Как это может быть лучше? — выпаливает Чим, выдыхая. — Я — грёбаный студент, изучающий танцы, который бросил колледж, потому что не мог его позволить. Мне тяжело сохранять крышу над головой , я почти не выгляжу достойно — чёрт, я даже не могу прокормить себя нормально. Я - болтун с плохим характером и, просто. Будь честен, пожалуйста, Сангук. Что ты видишь во мне? — Отец, что, чёрт возьми, происходит- Они оба поворачиваются, чтобы увидеть Чонгука, что хмурится, смотря на них. Принимая платок и вытирая слёзы с лица, Чимин заменяет плач на тихие проклятия, что вылетают изо рта, когда парень выдыхает. Последнее, что ему бы хотелось, чтобы Гук слышал всё это. На самом деле, унижение чувствуется сейчас так сильно, что слёзы снова наворачиваются на глаза. — Почему ты здесь? — спрашивает Пак, когда Чонгук становится рядом с ним. Чимин отводит от младшего взгляд и рычит: — Как ты вообще узнал, что я здесь? — Если ты отпустил своего телохранителя, это не значит, что ты больше не под надзором. Я бы не потерпел это, — тон его голоса понижается. — Почему ты плачешь? Парень не отвечает, лишь шмыгая носом. — Почему ты плачешь, Чимин? Он просто делает вид, что волнуется, хотя на самом деле ему плевать. — Почему ты… — Чонгук вздыхает и переключает своё раздражение на отца. — Пап, почему он плачет? — Кажется, тебе нужно это понять, сынок, — мягко говорит Сангук. — Чимин, — Чон-младший садится рядом и мягко убирает локоть Чимина, что прикрывал его лицо, — Чимин, почему ты плачешь? — Я, блять, не плачу, — он вырывается из рук Чонгука. Чонгук поднимает бровь, глядя на платок, зажатый у него в пальцах: «Ты, блять, плачешь.» Когда Пак отказывается сказать что-нибудь ещё, младший поджимает губы и мягко повторяет свой вопрос, на который всё же ждёт ответа, думая, что же хорошее случится, если всё-таки добьётся ответа. Что ты сделаешь, если я скажу, что ты разбил моё сердце прошлой ночью? Ты бы исправил всё сам, или наблюдал бы за тем, как я всё разгребаю? — Я страдаю от воздержания, — внезапно бормочет Чимин, на что получает изумлённые взгляды от сына и отца, но Чонгук выглядит прямо очень удивлённо. Когда Чимин встаёт, Сангук виновато смотрит, как Пак выбрасывает платок и вежливо извиняется: «Я лучше пойду. Был рад встрече, Сангук.» — Чимин- — Гук-а, подожди минутку- Первое с чем он сталкивается — долговязое тело, что прячется рядом с беседкой, парень отступает назад, встречаясь взглядом с удивлённым Джонханом. Чимин протягивает руку, тем самым останавливая мальчика, прежде чем узнать, чем он тут занимался. Джонхан игнорирует вопрос: «Ты в порядке, хён?» Пак вздыхает, ероша пальцами свои волосы: «Я в порядке, Ханни. Извини, что столкнулся с тобой, я был немного не в себе.» Когда Джонхан изучает его, тёмные глаза сканируют каждый участок его лица, Чимин не может не удивляться возможности подростка переносить чувства в лирику. Хоть он и не слышал песню его сочинения, то, что Джонхан выбрал для исполнения настолько личную песню, пугает Пака. Изменённые слова определённо несли в себе какое-то сообщение, которое Чим всё не может разглядеть. Джонхан верит в то, что Чимин сам не верит, и, честно говоря, не уверен в том, что хочет следовать этому. Волнение отпечатывается в мягких чертах мальчика: «Ты же плакал, да? Мне жаль, если это из-за Гук-хёна. Должно быть, он не хотел обидеть тебя. Ты не должен на него злиться.» — Не волнуйся, — горько смеётся Чимин, — я не злюсь на него. Просто дерьмовый день, как обычно. — У хёна тоже был дерьмовый день. После того, как прошлой ночью трахал своего друга-модель? Сомневаюсь. Пак замирает, когда слышит, что Чонгук зовёт его, но отказывается отвечать, ероша волосы Джонхана: «Тебе пора идти. Не хочу, чтобы ты почувствовал гнев своего брата.» На звуки шагов Чонгука, младший просто отвечает: «Он не причинит тебе боль.» — Я знаю. Но тебе всё равно пора идти. Он наблюдает как оба Чона равняются друг с другом. Джонхан шепчет что-то старшему брату, который заинтересованно слушает, сидя на корточках. Когда они отстраняются друг от друга, выражение их лиц сменяется на нечитаемое. Прекрасно понимая, что говорят о нём, Чимин сопротивляется желанию убежать, просто потому, что хочет быть уверен в том, что Джонхан вернётся домой в сохранности. Чонгук же хлопает брата по плечу и жестом указывает на вход в дом. Думая о том, что упустил свой шанс для побега, Чим словно прирастает к земле, когда Чонгук медленно подходит к нему, как хищник, преследующий свою жертву. Но тон его голоса далёк от хищника, он удивительно мягок: «Чимин.» — Что? — рявкает Пак, — Уже устал кричать на меня? Я ещё не оглох. — Я пообещал Ханни, что не буду, иначе он не отстал бы от меня. В чём твой секрет, как ты очаровываешь каждого мужчину, что видишь? К примеру, моего отца, брата, а теперь ещё и Тэ, хм? Ударение на имени Тэхёна провоцирует его: «Ты реально ревнуешь из-за внимания, что оказали мне твой отец, младший брат и лучший друг? Кто ты такой, чтобы говорить, что я ищу внимания к своей персоне, когда ты, вероятно, провёл всю ночь отсасывая у Ким Югёма?» — Ты поэтому так себя ведёшь? — Нет. Мне просто жаль, что я ожидал от тебя чего-то хорошего, но ты всего лишь опустил меня вчера. Я могу справиться со всем дерьмом, которым обливают меня люди, за то, что я будущий Чон, но, серьёзно? От тебя? Я не ожидал такого, — Чимин громко глотает. — Не после того хорошего отношения. Взгляд Чонгука темнеет, он приоткрывает рот, чтобы ответить, но Чимин затыкает его пальцем. После того, что он уже сказал, если остановиться — будет только хуже. — Это не из-за тебя, ясно? Это я. Я, как правило, быстро привязываюсь к людям, что хорошо ко мне относятся. Это моя вина, что привязался, хотя наш контракт сугубо профессиональный. Если бы это было не так необходимо, твой отец не угрожал бы тебе и ты бы… был счастлив с Югёмом и всё такое. И я понимаю это, да, понимаю. Понимаю, почему тебя так взбесила эта сделка, потому что вот он ты, человек, которого заставили выйти замуж за того, кого ты практически не знаешь, когда ты должен был быть с парнем, которого действительно любишь. — Это не твоё дело, — огрызается Чонгук. — В интимных мы отношениях с Югёмом или нет, он мой хороший друг, которого я должен был пригласить из, как минимум, вежливости. К тому же, он не должен был приехать, учитывая его реакцию на нашу помолвку. Ему нужно было положиться на кого-то, после того, как люди начали смеяться над тем, что его кинули из-за какого-то официанта. Резкое объяснение непреднамеренно врезается глубоко в сердце. — Ох, я не знал, поскольку надо мной издевался собственный жених, подсовывая своего любовника прямо мне под нос, — он выдавливает из себя саркастическую улыбку. Младший бледнеет, делает шаг вперед: «Чимин, я не это имел в виду…» — Конечно, нет, — рявкает Пак. — Ты не имел это в виду, потому что не обращал ни на кого внимания, утешая своего бойфренда. И это нормально, Гук, правда. Мне всё равно, потому что уже привык, что меня принимают как должное, спасибо тому, кто всё время сыпал соль на мою рану. — Не пытайся сравнивать меня со своим грёбаным отцом, Чимин. Я далеко не он. — Я и не говорил, что вы похожи! Я не ожидал ничего от отца, потому что знал, что он стремился к лучшему. Но ты, ты… ты такой лицемер. Говоришь одно и делаешь совершенно другое, что безумно смущает меня. Ты такой противоречивый, что я иногда забываю, что тебе от меня нужно. Но я выучил свой урок, и выучил хорошо. Тебе не нужно беспокоиться о моих чувствах, потому что я буду сдерживаться, чтобы быть для тебя идеальным мужем весь этот год. Без лишних слов, Чимин оборачивается по направлению к воротам, собираясь уйти, но его сразу же пригвоздили к кирпичной стене, около которой они стояли. Пак пытается протестовать, но слова застревают где-то в горле, поскольку Чонгук запрокидывает его голову, пальцами зарываясь в волосах старшего, затыкая последнего страстным поцелуем. Для того, у кого не было даже лёгкого поцелуя в День Святого Валентина, Чимин легко может распознать тип поцелуев, которыми одаривал его Чонгук последнюю неделю. Ни один мягкий поцелуй не может сравниться с этим пошлым заклятием, что Гук накладывает на его губы. Чимин чувствует как пальцы в кроссовках подгибаются, когда младший прижимает его сильнее к стене, подхватывая его ноги, чтобы положить их к себе на талию. Руки зажаты с обеих сторон, Чон заставляет подчиниться одним движением языка, вторгаясь ему в рот, проводя по передним зубам. Чим наклоняет голову, тем самым углубляя поцелуй. Тепло проносится по венам, как петарда, взрываясь при каждом рыке, что издаёт Чонгук. Так увлекательно и отчаянно — как они оба боятся исчезновения друг друга и пытаются почувствовать друг друга по максимуму, за это короткое время. Пак громко выдыхает, когда Гук внезапно отстраняется и прикасается губами к линии его челюсти, держа голову под наклоном, чтобы было проще касаться шеи. Сладость его лёгких поцелуев, идущих от шеи вниз к ключицам, не длится долго, Гук мгновенно меняет тактику, выводя языком по тонкой коже только ему известные узоры. Он замирает, когда Чонгук бормочет ему куда-то в шею: «Я не занимаюсь сексом с Югёмом.» — Ч-что? — Не трахаюсь, — повторяет Чонгук, поднимая на старшего взгляд, — не трахался, по крайней мере. Ничего не было с субботнего бранча. Что означает, что ранее на той неделе всё было. Вместо того, чтобы усмехнуться, Пак глупо спрашивает: «Почему?» Сужая глаза, Чон опускает старшего на землю, рука всё ещё покоится на его плече: «Ты правда думаешь, что я бы продолжал дурачиться после объявления о нашей помолвке всей нации?» — Нет, но я уверен, что ты думал о том, чтобы продолжить после свадьбы. — Я не планировал так далеко, — шипит Гук сквозь зубы. — Конечно, я прояснил всё в контракте, но не похоже на то, что я собираюсь быть с кем-то сразу же. Честно говоря, это совсем не обнадёживает. — Ну да, пока ты не решишь, достойна ли задница твоего мужа… — Пак на секунду перестаёт дышать, когда Гук проходится своими бёдрами по его, где явно ощущается выпуклость. — Д-достойна твоих денег. Именно тогда, когда большие глаза Гука темнеют из-за безошибочного возбуждения, и его язык скользит по нижней губе, Чимин понимает, что больше чем привлекает его. — Знаешь, пока я собираюсь быть с тобой, то не позволяю вешать на меня ценники, — бормочет Чонгук. — Ты ясно дал понять, что не шлюха, так что я не собираюсь туда лезть. — Я чувствую себя так, с того момента, как твой отец сказал, что твоя пара должна искренне о тебе заботиться. Моя симпатия была куплена. Это не то же самое. — Слушай, тебе не стоит волноваться о том, что думает мой отец, ладно? Он заставляет тебя прожить год жизни со мной, по моей цене, так что меньшее, что я могу сделать, это дать что-то из этого. — Всё что угодно, — закатывает глаза Пак, — потому что, если бы Сангук лично попросил меня, то я бы всё равно сделал это. Мне не нужно было платить, чтобы сделать это. — Ох, правда? — Гук приподнимает бровь. — Ты уверен? Насколько я помню, то ты ненавидишь мой характер. Не всегда. Было время, когда я был влюблен в мысль о том, чтобы ты был принцем моей Золушки. Но потом я вырос и забыл об этом. — Я уверен, что если бы ты однажды был вежлив и пригласил меня на ужин, то я бы согласился. Ты мог бы купить мне жареной курочки или чего-то такого, и я бы сказал «да». Он жалеет о сказанных двух словах, когда уныние на лице Чонгука сменяется хмуростью. — Это могло бы случиться, если бы кое-кто не послал меня и не захлопнул бы дверь прямо перед носом, когда я принёс твою курочку. — Ну да, правда ты опоздал, Гук, — сухой смешок вырывается из груди, — это не было чем-то особенным. Мне просто нужна была вредная еда, а Тэхён составил хорошую компанию. Вот и всё. — Не ври, Чимин, — тянет Чонгук, — ты резвился с Тэхёном прекрасно понимая, что это наша фишка, и только наша. — Наша фишка? Наша? — скептично повторяет Чимин, — Ты серьёзно? Наша фишка — брак, но тебе, видимо, позволено ходить налево, когда всё, что сделал я, — поел с парнем. Отъебись. Когда ответом ему служит тишина, Пак не может не дрогнуть при виде Чонгука, смотрящего на него почти тоскливо. — И всё? — внезапно спрашивает Чон. — Хочешь получить всё лучшее от этого брака и, чтобы мы стали парой до конца этого года? Потому что я могу это устроить. Я хочу этого. В этот момент мурашки пробегают по позвоночнику Пака. Двусмысленность обычного вопроса ошарашивает его. Он отступает, когда Гук во второй раз приближается к нему. — Ч-что? Ты говорил, что не заинтересован в этом. — Даже если и сказал, — уголок его губ кривится в улыбке, — мы оба знаем, что это ложь. К тому же, разве парень не может передумать? Я бы хотел, чтобы на протяжении года у нас всё было по-настоящему, — Чон робко проводит тыльной стороной ладони по щеке старшего. — Кроме того, это убедит тебя в моей преданности. Я буду обнимать тебя и заниматься любовью с тобой каждую ночь. Я буду смотреть лишь на тебя, если это будет означать, что все твои проблемы будут решены. Предложение отпечатывается у него в мозгу и откровенно бесит ещё больше. Чимин отталкивает его руку и делает большой шаг назад. Чон же не пытается продолжать. — Правильно, потому что пользоваться своим супругом, который оказался так кстати, намного лучше, чем искать кого-то в своём списке «на одну ночь». Хорошая попытка, Чон. Ты такой охрененный романтик. — Чимин, успокойся, — усталый вздох Чонгука раздражает его до такой степени, что Чим думает, что младший смеётся над ним. — Нет, ты успокойся. Не надо повторять мне дважды, — шипит Чимин. — Вот что — я твой муж только в имени. Теперь тебе запрещено дотрагиваться до меня хоть пальцем, если нет такой необходимости. Это был официальный договор, так что мы останемся профессионалами до конца. Я не хочу, чтобы ты давал мне ложную надежду с каждым твоим действием, особенно, если придётся терпеть горькое послевкусие. Чем больше между нами дистанция, тем проще нам будет расстаться, словно ничего и не было. Удручённое выражение лица Гука сменяется на разочарованное. А его суженные глаза указывают на ярость. — Отлично. Делай, что хочешь, Пак, — с этими словами он проносится мимо Чимина, направляясь домой, оставляя старшего в некомфортной тишине. Теперь он понимает, что исполнение его желаний — не то же самое, что стать счастливым. Не тогда, когда его источник счастья — яд, от которого ему нужно держаться как можно дальше.