У Ени-сая

-Хынчан*, моя хыныс, ты..... зов? — Волица открыла глаза, но вместо своей светелки увидала плотный туман, окутавший все вокруг. Она стояла в неизвестном месте. Девушку сковал страх, — моя хыныс, ты нако… здесь, — шепот, пробившийся сквозь туман, подобно легкому ветерку рассеял оковы страха, принеся с собой запах хвои, а вдалеке подобно звездам загорелись два серебряных огня. Волице вспомнились такие же огни на Равги. Тогда она была заворожена ими, а сейчас, коль предстала возможность увидеть, что скрыто за ними, девушка решилась отправиться прямо к огням. Волица осторожно ступила в стену тумана, но сколь долго она ни шла, они не становились ближе, а шепот пропал. Только легкий запах хвои подобно щиту обволакивал девушку, разгоняя белое марево. — Вол… Волица, — девушка обернулась на свое имя, но никого не было поблизости. Стоило ее имени прозвучать, как клубы тумана закрутились и ринулись к девушке, стремясь поглотить ее, — Волица! — хвойный щит не мог справиться с остервенелыми атаками пелены. Девушка зажмурила глаза, — Волица! — ее резко встряхнуло, и ей пришлось открыть глаза, — ах ты, никудышная! Девушка ошалело уставилась на матушку, которая бесцеремонно встряхнула дочь. Женщина растолкала дочь, продолжая причитать. — Солнце уж встало, а она вон — лежебока, вставать и не думает! Давай, отец уже до волхва сходил. Нужно готовиться! — К чему готовиться, матушка? — Как к чему? Сговор уж подтвержден. Борна день на день свататься придет. Рубахи шить пора, да приданное собирать! Девушка, как услыхала слова матушки, с постели подскочила. — Не бывать тому! — девушка одним движением собрала растрепанные волосы и сердито посмотрела на мать, — не люба она мне, матушка! Не пойду подневольно! Женщина хотела дочь приструнить, да только заметила следы слез в уголках глаз. Девушка села на постель, пытаясь сдержать слезы. Против родителей ей идти не хотелось, но и невольницей становиться тоже. — Ну что ты, Волица. Слюбится, стерпится, главное, что ты жива будешь! Коль Волк твой венок забрал, опасно это все как есть оставлять. Батюшка твой уже сходил к волхву. Борна уже успела попросила дозволения, а волхв сказал, что это лучший способ защитить от темной волошбы волков. — Как же так, матушка! Если выбора у меня нет, то лучше умереть, чем неволицей жить. — Да что ж ты заладила: неволица, да неволица! Коль не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! Из светелки не ногой, мы сами сватов примем, и сами все сделаем! Покуда свадьба не случится, ни ногой из дома не ступишь! — матушка Зорица с силой хлопнула дверью, разгневанная на дочь. Как матушка ушла, Волица обессиленно упала на кровать. Глаза начало щипать, одинокая капля просочилась с уголка. Как бы девушка ни желала отказаться, за нее все решили. Светелка, доселе бывшая хранительницей грез и надежд девушки, наполнилась атмосферой печали и уныния. Воздух стал тяжелым и жарким, не давая дышать. Горло сдавило от неминуемого пути, что теперь простирался перед ней. Вспомнив причину своих страданий, девушка пожалела, что вчера отправилась на праздник. Нужно же ей было уронить венок! Обида на серебряные огоньки заворочалась в сердце, теребя и беспокоя девушку, да только тут же ее несуразные потуги были задавлены воспоминанием о хвойном запахе. Сердце не знало как быть. Обида отпускать не хотела, но неясное светлое чувство, что жило глубоко в сердце теплыми волнами, омывала душу в попытке успокоить. — Ах, что же делать?! Матушка с батюшкой уже все решили! — девушка встала с кровати, но не знала, что делать. Из дома ее навряд ли пустят, а потому оставалось только найти себе развлечение из подручных средств. Не долго думая, девушка вытащила из дубового сундука иголку и недошитую рубаху. Коль руки приладить некуда, уж лучше шитьем заняться. В это же время в горнице матушка места себе не находила. Злилась она на дочь, да только что уж там. Была б ее воля, не отдавала бы она дочку, если та не желает, но жизнь была дороже. Горестно ей было. — Почто ж ты, милостивый Перун, нам такие испытания дал, — все из рук валилось у женщины, не могла она ни пироги печь, ни кутью готовить. В таком настроении хмарь на еду перекинуться может. Долго еще женщина маялась, и к дочери подойти не могла, и делами заняться тоже. Когда уж день к закату клониться начал, не выдержало материнское сердце, и решила она еще раз дочь убедить. Повздыхав немного у двери светелки, женщина вошла в комнату. Каково же было ее удивление, когда в комнате она не застала дочери. Неуверенно оглядевшись, она убедилась в собственной находке. На полоти лежала красная рубаха с незаконченной оборкой. Сундук, что стоял в углу комнаты, был открыт, а вещи из него были разбросаны вокруг. Женщина догадалась, что произошло. Схватившись за голову, она кинулась на улицу, а дочери уж давно след простыл. Не теряя времени, она подхватила подол юбки и кинулась к кузнечному. Муж ее — Кий Гордятич, был главным мастером в их селении. Руки у него, как водится, из нужного места росли. Добежав до кузни, женщина не успела отдышаться, а уже молотила в железные ворота, что служили надежным охранником кузничных тайн. Сделаны они были самолично главой семейства и были главным показателем его мастерства. Око на воротах отворилась, сквозь щель показалось лицо одного из учеников Кия. — О, хозяйка! Неужто ужин для мастера принесли? — Не до этого, Тишка! Зови сюда своего мастера! Худо дело! — женщина с трудом проговаривала слова, пытаясь восстановить дыхание. Никогда не было такого, чтобы хозяйка сама приходила в кузню. Всегда девок отправляла, а сама домом занималась. Да тут еще в таком виде. Тишка был самым младшим среди учеников Кия Гордятича, он совсем недавно стал его подмастерьем, и пока еще его не пускали даже близко к мехам. В основном он подносил инструменты да наблюдал за работой старших товарищей. Растерявшись на секунду, он замер, но, быстро опомнившись, побежал вглубь помещения. Через несколько минут ворота отворились. Кий Гордятич в кожаном запоне (фартук) и тряпицей в руке вышел из кузницы. Тело его, пышущее жаром, было покрыто капельками пота, лицо, покрытое сажей, раскраснелось. Телом он перекрывал обзор на свою мастерскую, а выйдя, сразу же запер дверь. — Чего случилось? Тишку вона как перепугала, — несмотря на суровость в голосе, в глазах его плескалась нежность. Редко он свою женушку видел здесь, всегда она говорила, что не любит запах сажи, а тут сама пришла. Долгие годы они были вместе, но любовь от этого не угасла, стала лишь спокойной и вечной как воды Равги. — Чего случилось, спрашиваешь? Дочь твоя сбежала! — Успокойся и расскажи по порядку, — голос его стал грубее, а густые брови сошлись на переносице. — Да какой уж порядок. Я ей о женитьбе рассказала, а она ни в какую. Ну я ее и заперла в светелке, да только она, походу, через окно выскользнула. — Ну все, успокойся, куда она денется. Сейчас я молодцев снаряжу, и найдем ее влет. Слова мужа успокоили женщину, и она решила все оставить на него. Кий Гордятич не стал тянуть с этим. Через несколько минут он вместе со своими подмастерьями был готов к поискам. Молодые люди были рады передышке. Меха раздувать да молотом работать — это не дурака валять. Быстро обговорив с Кием о чем-то, парни кивнули и направились в разные стороны. Теперь все решит только расторопность молодых людей. Волица же схоронилась недалече от дома, а как матушка из дома выскочила и помчалась куда-то, девушка вышла из своего убежища. Каждое мгновенье на счету было. Куда податься она еще не решила, но оставаться и ждать «неизбежного» она не собиралась. Прокравшись мимо калитки, девушка кинулась к окраине деревни, к лесу. Именно там ей казалось самое безопасное место. Иногда ей приходилось замедляться, чтобы не привлекать внимание соседей, но стоило им разминуться, она тут же переходила на бег. Когда кромка леса показалась, девушка смогла свободно вздохнуть. Забредя в чащу поглубже, Волица смогла отдышаться. Недолго девушка смогла отдохнуть. За ее спиной раздался шорох. Девушка замерла, испуганная им. Медленно обернувшись, она ничего не нашла. Коготки страха, что цепко держали сердце, ослабли. Ветки кустов зашевелились сильнее, из-за них показалась бурая спина, а следом вышел хозяин леса — медведь. Глаза его остановились на девушке, заставив ее сердце сжаться. Под пеленой страха он сделала шаг назад. Зверь своим чутким слухом услышал это и, встав на задние лапы взревел. Волица не заметила, как слезы навернулись на глаза, сердце пустилось вскачь. Не помня себя, девушка развернулась и кинулась куда глаза глядят. Зверь вновь взревел и погнался за девушкой, но не суждено было ему нагнать беглянку. Недалеко от того места был обрыв, что вел к реке. Девушка, не зная этого, бежала прямиком к нему. Не успела она сообразить, как тело ее сорвалось с обрыва. Она кубарем полетело к воде. Раздался звук всплеска, девушка оказалась в воде. Волны реки подхватили ее, она едва могла держаться на поверхности. Очередная волна накрыла ее, а течение начало утягивать девушку на дно. С другого берега реки метнулась черная тень. Она, преодолевая волны и поток, плыла к тому месту, где до этого виднелась голова Волицы. _________________________________________________ Хакасский: Хынчан — любимая. Хыныс — любовь.