Злодей, которым я не являюсь

Звук неуверенных шагов скакал от стены к стене. Мэтт, уставший и подвыпивший, плёлся по узкому коридору в сторону своих апартаментов. Его сознание уже покоилось, а тело продолжало механически двигаться. Гора макулатуры под дверью заставила его очнуться. Когда он зашел в номер, на пороге валялось несколько конвертов. Должно быть, их просунули через щель. Держа на своих красивых, но исхудалых плечах груз нетрезвости, Мэтт потянулся за бумажной стопкой. Завалившись на постель и включив унылую лампу, он открыл первое письмо. Буквы плясали перед его глазами, он едва ли понимал, что читает. Отдельные слова застревали в темных углах его пьяного воображения. Взятые из разных писем, они перемешались друг с другом, как алкоголь в крови брюнета: «разочарован» «мы любим тебя» «было ужасно» «ты потрясающий» «прическа тебе не поможет» «не имеешь никакого представления» Мэтт хотел было злиться, но неожиданно горький привкус спирта повстречался с солёной досадой. У пьяных людей особенные отношения с «расплакаться». Он зарылся в подушки и одеяла, затем — в сон. Итальянский футуризм овладел сознанием брюнета (фальшивого). Картины разъярённой толпы не оставляли его в покое: люди вопили, брызгали слюной, махали руками, светили своими красными глазами и пунцовыми носами. Мэтт пытался развернуться и убежать, но он был прикован к сцене невидимыми цепями, которые мы обычно называем обязательствами. Казалось, этот триллер длился всю ночь, но Мэтт подёргался буквально минут пять, а затем безмятежная темнота крепко обняла нервного вокалиста и угомонила его бурное воображение. Сухая и тёплая рука коснулась бледного плеча. — Ты просыпаться собираешься или как? Брэд уставился на младшего, удивляясь тому, как крепко спит его брат. У Мэтта с возрастом стало меньше похмельных проблем, ведь привычка — волшебная палочка, поэтому видеть его таким разбитым никто не ожидал. Мэтт бубнил что-то невнятное, словно читал заклинание, способное изгнать из его души тревогу и спирт. У брюнета хватило сил открыть глаза, но сказать что-либо он так и не смог. — М-да, дружище, на голодный желудок тебе лучше больше не пить. Мы совсем скоро выдвигаемся, так что мужайся. Брэд протянул Мэтту пачку таблеток и бутылку холодной воды и удалился. С горем пополам мужчина поднялся. Ему казалось, что по венам текла не кровь, а слабость. Нудная, противная, одолевающая. Хотелось есть. Но сначала очистить желудок. Холодный душ этим утром стал самым вредным, но лучшим другом Уолста. Тот быстро оклемался. Он понимал, что теперь его беспокоит не физический дискомфорт, а душевный. Что-то внутри разгонялось, и это, несомненно, пугало. «Это всего лишь оправданное смятение. Не более. Всё пройдёт, не зайдёт слишком далеко, нет. Всё будет хорошо», — говорил сам с собой Мэтт. Паника была его верной спутницей. Он хотел списать это на астрологию, но, увы и ах, козероги очень сдержанные и практичные. Мэтт явно не из таких. Пуская деньги по ветру, переживая бурю эмоций в душе и воплощая их в настоящие спектакли, он опровергал всю теорию о знаках зодиака одним своим существованием. Спустившись в холл отеля, Мэтту показалось, что добрый десяток взглядов был направлен на него одного. душа брюнета зарастала паранойей, как стены средневекового замка — плющом. Он огляделся ещё раз и выдохнул, словно этим потоком воздуха пытался вытолкнуть беспокойство из своего тела. Мэтт присел на кожаный диванчик, где сидел Нил. — Йоу, я вчера не сильно буянил? — Лучше бы ты буянил, бро. Тишина всегда пугает больше. Ты в порядке? — Да, всё отлично. Я просто…подзаебался, если честно. — Понимаю, но всё будет замечательно. Это тяжелый, но плодотворный год. Вот увидишь. — Нил снисходительно улыбнулся вокалисту, который был больше похож на побитую собаку, чем на часть группы со славой мирового масштаба. Он крепко сжал плечо брюнета. — Тебе бы поесть. Говорят, за углом неплохой ресторанчик. Погнали? Мысль о еде приободрила Мэтта. Он потянулся, похрустывая костями, и встал. Из его кармана вывалилась скомканная бумажка. Она упала под ноги Нилу. — Уже номерок какой-нибудь красавицы добыл? — Усмехнулся блондин, поднимаясь с дивана и направляясь к выходу. Шёпотом он добавил: «Не спи с фанатками: сегодня они тебя обожают, а завтра их и тебя ненавидит пол-интернета». — Боюсь, меня и без секса с фанатками на дух не переносят, — Мэтт пробубнил. — Ну, тогда просто не забывай про контрацепцию, — подмигнул Нил. Мэтт скорчил гримасу и взял бумажку в руку. Он пытался вспомнить, откуда она взялась в его кармане, но, детализируя в своей голове события вчерашней ночи, мгновенно швырнул её в мусорку, не разворачивая, и бодро зашагал за своим другом. Пока Нил комментировал уморительные названия блюд из меню, Мэтт заливался смехом. — Не хочешь ли ты хлебнуть жизни «шведской семьи»? — Нил угарал на весь зал. — Если ты сейчас же не перестанешь меня смешить, то мы будем завтракать на улице, как эфиопская семья! — Если в «дружбе с мексиканцем» преобладает острота, то в дружбе с тобой преобладает пыль — синоним скуки… — Притворно ворчал Нил. — Тогда ты на вкус, как соль. Ты же потеешь, как конь. — Я вспотею только тогда, когда начну наказывать тебя за оскорбления. На какое-то время печаль Мэтта ушла покурить или даже пообедать и поспать после. Компания Нила определённо была лучшим лекарством. И Мэтт боялся признать, что ссора с этим человеком станет для него концом. Но отчего им ругаться? Они отличные друзья, которые не нарушают личного пространства, но всегда рядом, если одному из них нужна поддержка. И почему же они раньше не сошлись? Ах, занятость. Но теперь всё складывается наилучшим образом: Мэтт вокалист успешной рок-группы, его коллеги — его лучшие друзья, включая брата, сам он — красавец, полный здоровья и потенциала. Разве гневные слова в его адрес важнее той любви, которой он окружён? Мэтт улыбнулся своему позитивному настрою. — Я очень рад, что мы сейчас здесь, — проговорил он. — Да, очень забавное местечко, тебе нравится? — Спросил Нил. Но Мэтт говорил не о ресторане. Он рад быть здесь и сейчас, в этом мире и в этой жизни. Каждая мелочь стала для него важнейшей причиной для улыбки и желания творить. — Я в восторге, Нил. И спасибо тебе, что ты тут. Мне нужны хорошие друзья. Сандерсон только улыбнулся на скромную благодарность. Этому парню он обязан помочь, как тот помог его группе. — У меня такая странная мысль сейчас возникла… — задумчиво произнёс Уолст.