Меж двух огней

      Одно присутствие Доминика сводило меня с ума. Я неотрывно наблюдала за тем, как он проходит, оглядывается и ухмыляется, откладывая ключи от машины и смартфон из кармана джинсов на кофейный столик в гостиной. Все ждала, когда на его лице появится неприязнь, презрение или что-то вроде того, моя квартира явно была слишком бедной для него, но ничего этого я так в его лице и не заметила, будто он каждый день бывал в таких вот квартирках в не самом лучше районе города. Хотя я даже представления не имела, где он бывал.       — Почему не пришла в клуб? — поинтересовался он, но на меня не взглянул, только выглянул в окно, проверяя припаркованную машину.       — Времени не было, — соврала я и тут же прикусила губу, обняла себя за плечи, стоя возле дивана и завороженно разглядывая его широкую спину в приглушенном свете лампы.       Наверное, я сошла с ума. Стояла в собственной квартире с другим, когда на следующий день предстояла встреча с парнем, которому снова нужно было врать в глаза. Все было так неправильно и аморально, но чертовски притягательно и… возбуждающе. И будь у меня шанс все изменить, я понимала, что поступила бы точно так же.       — Хорошо.       Доминик повернулся ко мне и подошел совсем близко, я едва не ощущала его физически, с легкой ухмылкой смотрел мне в глаза, а я, завороженная, взгляд не могла отвести, на несколько мгновений забыв, как дышать. Ему нравилось дразнить меня, наблюдать, как от одного его присутствия я таяла, забывая обо всех принципах и морали. Он медленно склонился к моим губам, его терпкий запах парфюма сбивал с ног, я прикрыла глаза, сходя с ума от его головокружительной близости, и в предвкушении приоткрыла губы, чуть привстав на носочки и потянувшись к нему. Но Доминик не поцеловал, только усмехнулся и выпрямился, сделав шаг назад. А с меня будто все чары сняли, я открыла глаза и взглянула в его довольное улыбающееся лицо, а внутри стало так неприятно обидно, что меня как девчонку провели.       — Не хочешь предложить гостю кофе? — он открыто издевался надо мной, наблюдая, а я все больше злилась и на него, и на себя, даже хотела прогнать его, но тут же понимала, как это было глупо и по-детски. Да и едва ли мне бы хватило самообладания, слишком привлекательным был этот подлец.       — Значит, кофе? — я улыбнулась в надежде, что улыбка не вышла натянутой.       — Именно, — подтвердил он. — Черный, без сахара, ты должна помнить.       — Помню.       Я несколько секунд неотрывно смотрела на Доминика, а он не сводил взгляд с меня, я видела, как его забавляла вся эта ситуация, а меня это почему-то раздражало все больше и больше. Кофе ему, видите ли, захотелось. Я развернулась и с гордо поднятой головой отправилась в сторону кухни, но даже до двери не успела дойти, как была бесцеремонно прижата к ближайшей стене, чувствуя его горячее дыхание на своей шее.       Доминик оглаживал мою фигуру, целуя шею, а я, тяжело дыша, склонила голову вбок, подставляя нежную кожу его страстным поцелуям. Он также резко развернул меня к себе лицом, вжимая в стену телом, а я еле на ногах стояла от его поцелуя, едва не забыв, как же это было чертовски приятно. Но злость за его выходку с чертовым кофе до сих пор клокотала где-то внутри. Подпитаная страстью, она искала выход наружу, и я ей этот выход любезно предоставила.       Я первой разорвала поцелуй и чуть оттолкнула удивленного парня, улыбнулась ему и залепила несильную пощечину, прикусив губу, совершенно не зная, чем моя маленькая выходка закончится. Мне даже на мгновение показалось, что в его глазах вспыхнула ярость, будто я разбудила спящего до этого зверя, но Доминик тут же ухмыльнулся, прикоснувшись к пострадавшей щеке, быстро перехватил обе мои руки и зафиксировал своей над головой, закинул ногу себе на бедро и снова поцеловал, а я с головой погрузилась в этот водоворот эмоций.       Его движения граничили с животной страстью. Резкие, порой немного болезненные, но в то же время через чур приятные, я тяжело дышала, наслаждаясь ими, полностью отдаваясь в его власть, и он действительно владел мной, и черт возьми, это было безумно возбуждающе.       Я потеряла связь с реальностью, чувствуя лишь его близость, его прикосновения, его запах, жар его разгоряченного тела. Одежда давно оказалась где-то на полу, а мы, поглощенные друг другом, едва добрались до постели, кажется, даже что-то по дороги сбив. Но это было так неважно, лишь бы он был рядом и не отпускал меня из своего плена.       Он и не отпускал, я наслаждалась им, постыдно постанывая и прося о продолжении. Я действительно сошла с ума, отдаваясь чужому мужчине, но мне нравилось мое сумасшествие. А еще мне нравилась приятная изнеможённость, когда я, вымотанная страстью, пыталась отдышаться, лежа на подушке и разглядывая его профиль.       Доминик смотрел в потолок, а я на него, стараясь рассмотреть все черточки его лица. Его прямой нос, тонкие губы, узкий подбородок, ставшую еще длиннее щетину. В нем было идеально абсолютно все, хотя может, я просто была ослеплена его обаянием.       Мы оба молчали, я понятия не имела, о чем можно поговорить, а он, мне показалось, и вовсе был в своих мыслях. Но первым тишину нарушил он, наконец оторвался от созерцания потолка и взглянул на меня, я тут же ему улыбнулась.       — Я закурю?       — Только окно открой.       Немного не так я представляла время после секса. И тут же становилось понятно, что мы абсолютно чужие друг другу люди, нам даже поговорить было нечего. Стоило полыхавшей страсти немного остыть и тут же просыпалась совесть, напоминая о неправильности происходящего.       Доминик поднялся с кровати и скрылся за дверьми спальни, вернулся он уже в боксерах и с сигаретой между пальцев. Молча подошел к окну, открыл его и закурил, вдыхая дым и прикрыв глаза.       Он даже курил идеально, прибавляя себе еще больше шарма. Он действительно был идеальным, но не моим. И никогда бы моим не стал, у него была намечена свадьба, а я была так, просто развлечением, не больше. Рядом с ним я чувствовала себя совершенно иначе, будто проснувшейся от затяжного сна, но это нужно было прекращать. Я слишком быстро привязывалась к хорошему, а Стив был полной его противоположностью, и глубоко внутри закрался страх, что продолжи я все это постыдство, я бы больше не смогла быть со Стивеном, а терять его я слишком сильно не хотела. Нужно было прекращать все сейчас, пока не стало слишком поздно, пока я полностью не ушла в Доминика с головой и могла мыслить здраво.       — Доминик… — я тихо позвала его, но он меня услышал и вопросительно взглянул на меня. — Я думаю, нам надо это прекращать.       — Что именно? — с усмешкой поинтересовался он и выкинул докуренную сигарету в окно.       — Встречаться. Это неправильно, я зря согласилась. В общем, это было ошибкой.       Я затаила дыхание, перебирая в голове тысячи вариантов, как он мог себя повести, но он лишь улыбнулся, задернул штору и подошел ко мне, сел на край кровати у моих ног и провел рукой от щиколотки вверх.       — Знаешь, что мне в тебе нравится, Мегги? — я отрицательно покачала головой, а он продолжил: — Мне нравится твоя борьба сама с собой, интересное зрелище. В тебе борется воспитание мамы, привитые нормы и правила, ты ведь пытаешься жить так, как учила тебя любимая мама, правда, Мегги? Все должно быть правильно, чтобы соседи и знакомые за спиной не осуждали. Обязательно должен быть парень, желательно один, чтобы сразу замуж позвал, потом родить ему детишек, создать семью и всю жизнь подтирать всем задницы, а потом сдохнуть со скуки, потому что проще застрелиться, чем так жить. Зато соседи довольны, приводят тебя в пример непутевым дочерям, а мама гладит по головке, такая прилежная у нее дочурка подросла. Но внутри тебя живет бунтарка, еще совсем небольшая, но она дает о себе знать. Ей хочется нормальной жизни, интересной, чтобы было что вспомнить. Чтобы кровь кипела от адреналина и было ощущение хождения по лезвию ножа. Приятное ощущение. Хотя ты на себе это познала, Золушка. И не понравься тебе это ощущение, ты бы даже не ответила на мое сообщение, но ты ответила, и ответишь и в следующий раз. Эти ошибки будут повторяться из раза в раз, каждый раз ты будешь корить себя, но каждый раз будешь соглашаться. А я буду рядом и буду с интересом за этим наблюдать.       Я чувствовала, как начинала злиться. Каждое его слово злило меня все больше, хотя я и понимала, что он действительно где-то прав. Я действительно старалась жить так, как учила меня в детстве мама, воссоздать ту крепкую семью, которую они создали с отцом, но каждый раз все шло не так, и похоже дело действительно было в моем простом нежелании так жить. Но он не имел права мне такое говорить, не таким насмешливым тоном, не в такой ситуации. Как он вообще мог о таком рассуждать, он ведь совсем меня не знал.       — Самонадеянно, — я усмехнулась и демонстративно одернула ногу, его рука до сих пор покоилась у меня на бедре, села на кровати и с вызовом посмотрела ему в лицо. — Но на твое сообщение я больше не отвечу, ошибок больше не повторится.       — Мне нравится твоя реакция, — Доминик засмеялся, а потом резко оказался слишком близко ко мне, мысли снова начинали путаться в голове, его близость творила со мной что-то невероятное. — Но попробуй повторить это сейчас. Давай же, скажи мне, что ошибка больше не повторится.       Последние слова он шепнул мне на ухо. Я учащенно задышала, чувствуя его горячее дыхание, и прикрыла глаза, сглотнув, стараясь вернуть себе прежние самообладание и решительность, но Доминик еще больше дразнил меня, едва касаясь моей кожи. Все слова про ошибку тут же застряли в горле, я снова наслаждалась его недоприкосновениями и снова хотела продолжения, понимая, как буду ждать следующую встречу.       — И я о том же, Золушка, — он довольно улыбнулся, притянул меня за голову и поцеловал, убивая во мне остатки сопротивления, а потом отстранился и тут же поднялся, наблюдая, как я сокрушенно опускаюсь на подушки. — Мне пора, я напишу еще.       Я промолчала, провожая его взглядом, да мне и сказать было нечего. Я слышала, как за ним захлопнулась дверь.       Все действительно было так, как он и сказал. Я отвечала на каждое его сообщение, только стоило ему написать. Меня хватало ровно на минуту, я убеждала себя, что стоит мне сейчас промолчать, то это тут же прекратиться, он навсегда забудет обо мне, а мне больше не нужно будет врать и изменять, но спустя минуту я тут же хватала телефон, судорожно печатая согласие, будто могла опоздать. Стоило Доминику уйти, я начинала корить себя, стоило прийти, я мечтала, чтобы он никогда не уходил.       Это был замкнутый порочный круг, из которого я по собственной слабости не могла выбраться, я завязла во лжи как в болоте. Сначала врать Стиву было тяжело, я все время боялась, что он все узнает и это разобьет ему сердце, а потом даже это перестало быть важным. Ложь вошла в привычку, и это больше не пугало меня. У меня будто было две жизни: днем спокойная и мирная, а ночью полная страсти и запретных удовольствий. Я ждала каждой встречи с Домиником, постоянно проверяла телефон в надежде, что он напишет, но он частенько не писал. Сначала он приезжал не чаще раза или двух в неделю, но с каждым разом его машина все чаще была припаркована под моими окнами, и спустя три месяца с нашей первой встречи он приезжал едва ли не каждый день.       И все бы было хорошо, если бы я не влюбилась. Влюбилась словно малолетка какая-то, и делить его с другой стало чертовски больно. Я долго злилась на себя, а потом убеждала, что подумаю об этом завтра. В конце концов, я слишком сильно не хотела терять то немногое, что у меня было. Без встреч с Домиником я бы просто задохнулась.       Самое забавное, что за три месяца я так о нем ничего и не узнала. Знала лишь его имя, что у него есть невеста, автомат на заднем сидении его авто и что он слишком хороший любовник, чтобы все остальное имело хоть какое-то значение.       Все изменилось спустя три с половиной месяца с нашей случайной встречи, когда над Лос-Анджелесом впервые за долгое время разыгралась настоящая грозовая буря.