som nam bul

Страшно. До ужаса больно, где-то под грудиной, вместе с кровью по белой рубашке, на черных перчатках, что на собственных руках. Страшно понимать, что кровь - твоя собственная, такая горячая для холодного тела. Бэкхен на периферии сознания понимает, что принц его силой оттаскивает в более безопасное место, пытается удержать в руках, измазанных в чужой крови, такой яркой. Его трясет, зубами стягивает с рук вымокшие перчатки, трогает в районе груди, за голову. Бэкхен в бреду пытается остановить его, поймать руки своими, словно от этого будет лучше. Но принц перехватывает его руку сам, целует и пытается улыбнуться, словно сам не видит своих слёз. Но Бэкхен видит. Запоминает перед тем, как провалиться во тьму. Когда же из тьмы вырваться удается, Бэкхен ныряет в какой-то ад жара, во всем теле, настолько сильного, что комната, чем-то знакомая, и свои собственные, вечно холодные, руки кажутся льдом. Бэкхен пытается от этого холода спрятаться, крутится, пока не видит кровь на светлых простынях, вспоминает про рану в груди. Хочет посмотреть на нее, но голова ноет рябью перед глазами, стоит попытаться подняться, замечает какую-то белизну своих грязно-черных волос. Рукой трогает грудь, отмечая бинты, но не замечая боль. Кровавые разводы остаются на пальцах, тонких, бледных. Ночь кажется бесконечно долгой, такой невыносимой, безумно холодной, с тяжелым воздухом. Бэкхён не знает, как спастись, зажимает ледяные руки между голых коленей, потому что кожа к коже теплее, тем более, такой горячей. Настолько горячей, что от холодных рук к ней пробивает еще большей судорогой, хочется свернуться еще сильнее, то ли в кипящий котел упасть, то ли в лед озера. У него явно бред, раз он даже не замечает, как падает на пол с высокой кровати. Сдирает себе плечо, вместе с локтем, едва не ударяясь лицом со всей высоты. Он даже не замечает, как кто-то приходит в эту тесную комнату, присаживается рядом и мягко гладит по волосам. Более осознано себя он ощущает только в постели, в которую его вернули, приложив явно не мало усилий для такого тяжелого тела. — Бэкхён, как ты себя чувствуешь? — спрашивает принц, натягивая на руку перчатку. Бэкхёна безумно тошнит, от жара, от понимания происходящего. Он пытается подорваться с места, но его ловко укладывают обратно. — Мой принц, — выдыхает Бэкхён. Принц едва ли улыбается, но выглядит достаточно несчастным, чтобы это вызывало беспокойство. Только Бэкхён не может понять, что эти эмоции на чужом, таком красивом лице, вызывает его положение. — Бэкхён, я не уверен, что ты выживешь до утра, — шепчет принц. Бэкхён пьяно улыбается, понимая, что с ним могут просидеть всё оставшееся ему время. Его любимый принц. — Это не так страшно, — улыбается он. — Глупый, — ворчит принц, — вы, люди, такие слабые. Как ты можешь меня защищать, когда сам можешь умереть от не самой серьезной для мага раны? Я постараюсь тебя вытащить... — Вы потратите свои силы, — замечает Бэкхён. Чужие руки в перчатках, это угнетает. Даже сейчас он, получается, не почувствует чужих рук. Обидно до головокружения, такого сильного, что выбивает из сознания еще сильнее.

***

В следующий раз Бэкхен просыпается уже от боли, от света, что проникает в огромные окна. Смотрит на бинты, уже чистые, явно поменянные. Ощущает боль под ними, в голове тоже. Собственные руки синеватые, скорее, как и губы, в толстых венах капельница, в которой переливается что-то желтоватое, сияющее в солнце. Его магией вытащили с того света, теперь просто восстанавливают лекарствами, скорее всего, тоже с магией. Приходится немного отлежаться еще какое-то время, прежде, чем приходит лекарь. Он смотрит со слабой улыбкой, такой уставшей, но действительно счастливой. Молча меняет лекарство, осматривает рану и проверяет температуру. Разводит какой-то раствор, который Бэкхену приходится выпить, едва не выплевывая его обратно, стоит проглотить, но лекарь сжимает ему пальцами челюсть и требует терпеть. Бэкхен терпит, а как отпускает, падает на подушку и тяжело дышит. — Ты поседел за ночь, — вдруг говорит маг, — принц слезы лил, тратит на тебя свою магию, потому ты обязан ему жизнью. — Только вот, — говорить получается тяжело, — я из-за него вчера мог ее лишиться. Считай, мы с ним рассчитались. — Дурак ты, Бэкхен, — вздыхает лекарь, — что случилось-то? — Нападение, когда возвращались с вечера. Я, вроде, отбился, один убежал. А когда все кончилось, я с дырой в груди. Когда задело, не знаю, но было жутко. — Принц запаял тебе рану, дотащил до дворца. Удивительно, ты должно быть ему очень дорог, раз он так себя извел. Я обработал, забинтовал, пока он отдыхал. Но я даже не ставил, что ты выживешь. А он потратил все силы, хорошо, если за два дня отоспится, а так не уверен. — Он сильный, — усмехается Бэкхен, — уверен, он встанет на ноги быстрее, чем я смогу расходиться. — Любит он тебя, — говорит лекарь. Бэкхен знает. Знает, но старается чужое чувство задавить, чтобы не стало плохо. Нельзя, чтобы принц его любил. Всегда это говорит, но принц продолжает говорить о своей любви. — Я не могу заставить его меня не любить. — Я знаю. Ты человек. Так что, Бэкхен, отдыхай, набирайся сил. Я буду за тобой приглядывать.

***

Бэкхён относился к тому минимальному количеству людей, что еще остались на свете, иногда даже рождаясь и в новое время. Вокруг были маги, более слабые физически, менее быстрые и выносливые. Зато они не болели, справляясь с любым недугом очень легко. Людей же болезни подкашивали. Да и редко новые люди рождались совершенно без отклонений. Бэкхёну явно повезло. Потому он был при дворе почти с самого своего рождения. А как старше, так его поставили к принцу, совсем еще юному, но такому красивому. У принца всегда были перчатки на руках, но и служащим нужно было их носить, чтобы, не дай бог, не прикоснуться к чужой коже. Через пару дней Бэкхен справляется с тем, чтобы ходить на довольно большие расстояния, постанывая на ступенях, шаги по которым отдают тупой болью по ребрам. Слабость, правда, до кровати без происшествий вернуться не дает, но Бэкхен хотя бы не чувствует себя ущербно. Лекарь приносит теплой воды глубокий таз и заставляет обмыть кожу, что тоже приходится делать через боль и хрипы, лишь бы без помощи. На третий день приходит Чондэ, слегка оглядываясь, чтобы проверить, один ли он. Личного охранника ему, скорее всего, поставили, но принцу оное явно не нравилось. Он мягко садится на край кровати, почти не касаясь одеждой чистого одеяла, даже слегка отодвигает его. Смотрит на Бэкхена с улыбкой и неким обладанием. — Я рад, что ты в порядке, — мурлычет Чондэ. Бэкхен улыбается в ответ. — Я пока что просто жив, Чондэ, — отшучивается он. — Все будет хорошо, — обещает принц, — тебе идет светлый цвет. — Седой, — довольно твердо напоминает Бэкхен. Принц отводит взгляд, ощущая себя виноватым. — Ты...можно их покрасить, — ищет он, — тем более, они будут темнее, когда отрастут. — Да ладно? — Ну, может, желтыми, но явно не седыми. — Лучше уж седыми, — ворчит Бэкхен, — не очень перспектива быть стариком в тридцать. — В двадцать пять, — тактично напоминает Чондэ. Бэкхен не старше принца, даже младше немногим. Но он взрослеет быстрее, постареет он тоже быстро. Чондэ молчит какое-то время, словно ищет что-то, что помогло бы ему продолжить говорить. — Мы нашли сбежавших, — вдруг вспоминает он, — они ответят по закону, так что я даже спокоен. — Это не остановит такие же покушения, — ворчит человек, — кто с вами сейчас из охраны? — Они меняются каждый день, так что определенно пока что никого нет, — рассказывает Чондэ, — выздоравливай, без тебя слишком тихо. — Ох, ну как только, так сразу, — смеется Бэкхен, из-за чего приходится обескуражено схватиться за грудь. От смеха чувство, словно все расходится по швам, даже не больно, а как-то пусто. Чондэ даже поднимается с места, замечая этот жест. Бэкхен слабо выставляет руку, словно показывая, что беспокоиться не стоит. Чондэ смотрит на него своими чернющими глазами, такими же смольными, как и его волосы, аж иссиня, после чего ловит его руку своей, чтобы, слегка пригнувшись, поцеловать. Кожа бледная, со все еще синеватыми пальцами, припухшими сплетениями суставов. — Мне страшно тебя потерять, Бэкхен, — шепчет принц. А у человека мерзко колит на языке. Он фаворит. Людям такое место занимать нельзя, потому он всего лишь личный охранник, которого одаривают любовью, стоит остаться без лишних глаз, называют по имени и позволяют по имени называть. — Не пора ли вам идти? — тихо спрашивает Бэкхен, забирая свою руку. Чондэ слабо усмехается. — Опять прогоняешь меня? — Бэкхен думает, что у Чондэ прекрасная невеста, а им не по семнадцать, чтобы целоваться в темных углах, ударяясь боком о чужой тренировочный меч на поясе, закидывать ногу на чужое бедро, стараясь не кричать от укусов по ключицам. — Да. Я опять прогоняю вас, — кивает он, — а еще и ужасно устал, простите.

***

Бэкхен натягивает на себя форму, хрипло кашляет, словно давится вздохом, от тянущего чувства, стоило поднять высоко руку. Даже с тем, что его подлатали, ему пришлось еще не одну неделю отлеживаться, чтобы перестать чувствовать слабость. Волосы так и остались белыми, теперь он был серой вороной среди всего подразделения охраны. Бэкхен сжимает крепко-крепко меч, прежде чем вернуть его в ножны, закрепленные на поясе. Немного отдает слабостью в запястьях, но уже терпится. Он натягивает перчатки уже на ходу, улыбается парню, совсем юнцу, что заменял его все это время. Безмолвно отпускает его с поста, после чего мягко стучится в дверь покоев принца. Ему принц никогда не отвечает, если войти можно. Очень редко можно услышать четкое "Бэкхен, подожди". Поэтому сейчас он спокойно входит, продолжая улыбаться. — Я успел по тебе соскучиться, — мурлычет Чондэ, потому что не врет, он не приходило с того единственного раза. Бэкхен кланяется. — А я по вам, Чондэ, — говорит он. Чондэ удивленно поднимает брови, что Бэкхен видит в отражении зеркала. Принц почти собрался, остался только пиджак и перчатки. Сейчас он вставляет тонкие серьги в свои уши, крутясь у зеркала. — У тебя руки трясутся, все хорошо? — спрашивает Чондэ. Бэкхен только сейчас это замечает. Почти недвижно, чуть по суставам. — Отвык от работы просто, — он говорит то, что действительно ощущает, без утайки, — все пройдет. — Не все проходит, — замечает Чондэ, поворачиваясь лицом, — но тебе идет. Ты такой необычный. — Я человек, во мне все обычно. — Но явно не белые волосы, — принц кокетливо подмигивает и натягивает пиджак. Он надевает одну перчатку, вторую распутывая, пока идет к Бэкхену, — наклонись, — просит он. Бэкхен склоняет голову, хотя не слишком и выше. Чондэ мягко обнимает его шею рукой, что в перчатке, и целует в лоб. Бэкхена пробивает дрожью, но он не дергается даже. Чондэ отстраняется, мягко улыбаясь. — Это должно успокоить, — обещает он, направляясь к выходу. Бэкхён пытается проглотить улыбку и следует за ним. Уже ступая по длинным переходам имений, Чондэ поглядывает на своего охранника. — Ты даже не спрашиваешь, куда мы идем. Ты уже узнал? — Не успел, — улыбается Бэкхён. У принца тонкое лезвие меча, совсем легкого, почти бесполезного, на поясе. Бэкхёну невольно смешно от того, что он у Чондэ есть. — Ты разве не видел мальчишку, который тебя замещал? — Я просто не спросил, — поясняет Бэкхён. Чондэ кивает, после чего тихо смеется. — Тогда, тебе не понравится. — Только не Архангел, — стонет человек. Чондэ кивает, продолжая как-то победно улыбаться. Ему явно приносит удовольствие сводить нос к носу Архангела с человеком. Вообще, такие существа редко считали людей чем-то приемлемым в их новом мире. Люди грешны, люди грязны, а все вокруг такие прекрасные. Люди портят мир. Бэкхён особо не спорит, но Архангела терпеть не может, потому что того он находит не менее ужасным, чем себя. — Так или иначе, он мой основной помощник, потерпи, — мурлычет Чондэ. Бэкхён между строк читает то, как ему весело. У Бэкхёна белые волосы, они отлично смотрятся с его формой, темнотой глаз, более смуглой, чем у магов, кожей, которая, в отличие от волос, вернула свой нормальный оттенок сама. Архангел улыбается принцу, почти светится счастьем, а потом переводит взгляд на Бэкхёна. Молчит, явно удивленный внешним видом человека, после чего презрительно фыркает и морщит нос. — Ты точно не демон? — уточняет он. Бэкхён смотрит на слегка голубоватые пряди чужих волос, невольно усмехается. — Оу, а так демоны со светлыми волосами? — ядовито удивляется он, — мой принц, вы знали, что у вас тут дьявольское отродье выдает себя за ангела? — Чондэ беззлобно бьет его по плечу, потому что даже злобно он вреда человеку не причинит. Тем более, в перчатках. — Прекратить! — приказывает он, следом же смиряя взглядом с Архангела, — это для обоих приказ. Бэкхён, останься здесь. — Будто я собирался идти дальше, — ворчит он тихо, но явно слышно. Архангел так же тихо рычит, что дальше бы человек и не прошел. Нужно было бы, прошел. Бэкхён искренне не помнит, когда во дворце появился этот божественный покровитель, но он точно помнит, что в список ненавистных он записался сразу. Как и в любимчики к Чондэ. Хотя, Бэкхён явно занимал более особенное место, чем кто-то еще. Но всегда было неприятно, если Чондэ не принимал никаких слов Бэкхёна во внимания, а этого чертового, боже прости, ангела слушал.

***

Бэкхён носится за Чондэ весь день, впервые за долгое время думая о том, что маг ходит в более быстром темпе. Человек слишком легко теряет силы от обычный ходьбы, часть из которой он даже стоит, просто дожидаясь своего принца. Вечером он тихо скулит, сползая на пол по стене, стягивая с себя рубашку, удивляясь тому, насколько она вымокла в поту. Врываться в загруженный день после больничной койки было глупой идеей. Поднять себя все же приходится, как и смыть весь пот, вместе с пылью этого времени года. Бэкхён чувствует себя немногим лучше, оставляя открытым окно, вместе с щелью в двери, пока сам расхаживает по террасе этой зоны владений. Усаживается на полу небольшого балкона, упираясь лбом в крепкие перекладины ограждения. Голова наполнена невнятными мыслями, дающими бодрость, чего не скажешь об уставшем теле. — Тебе, должно быть, все еще плохо, — Бэкхён вздрагивает, когда Чондэ подсаживается к нему. Совсем не услышал, как он подошёл. — Я немного отвык, — признается человек. Принц кивает, смотря куда-то мимо Бэкхёна. Чондэ красивый, в домашней одежде, со смытым от легкой припудренности лицом. Его убранные наверх волосы, словно рукой, мокрой немного. Очень красивый, словно сияет это самой красотой. — Сейчас загруженные дни, придется побегать. Если будет совсем тяжело, говори. — Я справлюсь, не волнуйтесь, — улыбается Бэкхён. Чондэ меняет позу, убирая ногу под зад, словно так удобнее сидеть. У него перчатки на руках, одной из которых он мягко ловит Бэкхёна за подбородок, чтобы наклониться и поцеловать. Едва касаясь губами чужих губ, но Бэкхён все равно чувствует тепло под чужой тонкой кожей. Магия оставляет ожоги. Чондэ улыбается как-то по-кошачьи, совсем нереально, а Бэкхён понимает, что у треснутых губ больше шансов по швам разойтись. Чондэ руку убирает, отстраняется, смотрит так довольно. — Зачем? — шепчет Бэкхён. Чондэ отводит взгляд. — Потому что я хочу тебя целовать. — Вам нельзя... — Нельзя целовать тебя? Просто кого-то? Что мне может быть нельзя, Бэкхён? — вопрос имеет место быть, если учитывать, что Чондэ сам себе приказ. Но он принц, он маг, а Бэкхён просто смертный. — Вы принц. — Да всем плевать, — бросает Чондэ и поднимает с места. Бэкхён искренне не знает, что он испытывает. Принц вызывает трепет, но это не похоже на какую-то любовь. Никак. Словно преданность. Это чувство никогда не было чем-то большим, только зря обманывало голову.

***

— Вы с ним спали? — спрашивает Кенсу, вытаскивая шнурки из ботинок, потому что они темные, словно грязные, их нужно привести в белое состояние. Бэкхен тяжело дышит, выбитый из сил, лениво падает на кровать друга, потому что в свою комнату возвращаться совсем не хочется. О том, что Чондэ в фавориты взял охранника, Кенсу осведомлен от самого Бэкхена, потому что слухов даже и нет. — Не совсем, — хрипит он, — точнее, спать-то спали, но никакого глубокого секса. Так, нежности, немного страсти. — Какая мерзость, — усмехается Кенсу, — он, наверное, в перчатках тебе надр... — Господи! — вскрикивает Бэкхен, — даже не смей думать о том, что мы там делали! — Так все же? — Да, — ворчит Бэкхен, утыкаясь лицом в чужую подушку. Кенсу хмыкает и уходит в ванную, еще более крошечную, чем сами их комнаты. Бэкхен остается один, ощущая себя слишком разбитым. — Если ты все же решишь поплакаться о несостоявшейся любви, я готов слушать, — выглядывает Кенсу. Бэкхен переводит дух, не зная, что ему делать. — Мне не нравится, что он меня любит, — тихо говорит он, поворачивает голову, чтобы посмотреть на Кенсу, что упирается плечом в косяк дверей. Он готов слушать, но вряд ли как-то поможет, — когда мы были в походе, как практика после академии, он начал вести себя, словно ухаживает за мной. А потом, после возвращения, ужимки по углам, поцелуи, признания в любви. — Почему ты его не отшил? — вопрос логичный, ожидаемый. Бэкхен это все не рассказал Кенсу в самом начале, тот сам заметил, но вопросов не задавал. — Я...он же принц. Что я мог сделать? Я говорил, он не слушал. Все еще не слушает. — Ну, теперь-то вы не спите, — замечает Кенсу. — Потому что повзрослели. Да и брак у него. Он все равно проявляет свои чувства, — жалуется Бэкхен. Друг усмехается, вытирает руки о штаны и падает рядом с Бэкхеном. — Может быть, я, конечно, не советчик, — вздыхает Кенсу, — но тебе стоит попытаться его принять. Скажи ему прямо, что, если он хочет, чтобы ты был его тайным фаворитом, то пусть делает. Защищай его днем, а ночью с ним спи. Давай, тебе же явно это нравится. — Это...сложно, Кенсу, — жалуется Бэкхен. Кенсу мягко его обнимает, второй рукой трогает волосы. — Хочешь, покрашу? Я знаю, где можно достать краску, — Бэкхён не думая кивает, понимая, что перспектива желтых волос ему не очень нравится.

***

Принц оказывается слишком занятым делами с отцом, потому отправляет Бэкхёна к Архангелу, слабо улыбаясь, когда слышит обещание, что они не свернут друг другу шею. Архангел смотрит на человека так, словно тот ничего не представляет. Проверяет в лишний раз наличие принца, после чего недовольно закатывает глаза и позволяет пройти. Бэкхён передразнивает его лицо, но никак не комментирует. Крылатый вручает ему нужные бумаги, закрепленные кучей печатей, словно специально от человека защищающими. — Бэкхён, — выдыхает нехотя он, — нужно поговорить. — Нам есть о чем разговаривать? — удивляется он. Архангел сжимает кулаки, словно пережидает бурю внутри себя, кивает. — У нас есть общая тема. — Что-то не так с принцем? — Скорее, с тобой, — усмехается он. Бэкхён хочет сказать, что комментировать чужую внешность - не тактично, но молчит. Архангел ищет подходящие слова, — между вами же что-то есть? Только честно. — Он меня любит, а я пытаюсь его вразумить, — спокойно отвечает Бэкхён. Этой твари такое можно доверить. Тем более, он сам все понял, ему нет смысла врать. Архангел задумчиво смотрит на него, а потом как-то слишком мягко улыбается. — Есть вещь в людях, которая привлекает магов, — осторожно начинает он, — не самое лучше, крылатым, например, именно это в людях и не нравится. А маги без ума. И я действительно боюсь, что ты привлекателен для него именно из-за этого, а такое погубит и тебя, и его. — Что это? — хмурится Бэкхён. Архангел мягко ерошит его волосы, словно родитель. — Запах вашей крови, — говорит он, — она слишком сладкая, дурманит магов, потому что славится чем-то продлевающим жизнь. Он тебя не убьет, если попал в капкан именно такой, но и не выберется. Я настоятельно рекомендую тебе в этом разобраться. — Как я это пойму? — Бэкхён не пугается. Впервые за долгое время, когда всплывает что-то, что говорит о безумстве магов, его не пугает. Им хватило мужества избавиться от людей, как от процветающей расы, потому даже удивительно, что они разводят у себя змеиный клубок под сердцем. Это пугает. А такое - вовсе нет. — Ты же знаешь, Бэкхён.

***

На улице льет дождь, а тело снова отдает дикой усталостью и болью, которую удается терпеть. Бэкхён думает над словами Архангела, понимая, что все еще ничего не сделал, чтобы успокоить хотя бы себя. Чондэ почему-то хотелось верить, но чувство сомнений гложило изнутри. Он стоит рядом со входом в покои короля, дожидаясь, пока его принц наговорится со своим отцом. В последнее время они слишком часто о чем-то советуются, это невольно напрягает. Думать о плохих вещах не хотелось, но масла в огонь таких мыслей подливал недовольный Чондэ, который сейчас слишком резко распахивает двери, чтобы выйти. Бэкхён даже теряется на секунду, чтобы сорваться с места и следовать за магом. — Всё в порядке? — осторожно спрашивает он. Чондэ сжимает губы, сбавляя ход настолько неловко и резко, что приходится остановиться совсем. Бэкхён его обходит, ощущая пару капель дождя на плече, стоит пройтись там, где крыша почти кончается. — Слишком много глупых разговоров и моя магия, которая никому не нравится, — отвечает Чондэ, — я в порядке, но это выматывает. — Ваша магия довольно хороша, — улыбается человек, на что принц улыбается в ответ. Его магия была тем, что забирало чужие силы, будь то магия или жизнь. Опасно, но чертовски привлекательно. Так же, помимо необходимого, она могла забирать недуги, вроде болезней, ран, проклятий. Причина, по которой Бэкхён остался с белыми волосами. Причина, по которой он выжил. — Она опасная, — замечает Чондэ, мягко касаясь своими пальцами руки Бэкхёна. Бэкхёна, который обескуражено смотрит прямо на него, вспоминая, что именно на этой руке у него нет перчатки. Опускает взгляд и смотрит на голые руки Чондэ. — Ох, прости, — выдыхает Чондэ и убирает свою руку, прижимая к себе. На коже человека ожогов не остается. Единственная причина, по которой магия, неподвластная контролю, не оставляет следов - доверие. Настолько сильное, что называют его любовью. То, о чем говорил Архангел. Бэкхён повержено усмехается, протягивает свою руку к рукам Чондэ, мягко сжимая теплые ладони.

***

Чондэ мягко трогает волосы Бэкхена, пшеничные, сверкающие на солнце, с разными оттенками. Выкрашенные в каштан, который съела седина, потому они светлые, такие красивые, все еще необычные. У Чондэ черный жемчуг в ушах, такие украшения точно бы подошли таким волосам, как у человека, но такое можно носить только принцам. Бэкхен жмурится, когда тот склоняет голову слегка вперед и набок. Но, на удивление, не целует. Приходится удивленно посмотреть на чужую усмешку. Никто его целовать и не собирался. — Я чувствую, что ты что-то хочешь сказать, Бэкхен, — улыбается Чондэ. Бэкхен ведет плечом, едва заметно, но вполне понятно. — Это глупый вопрос, — вздыхает человек, — но вы хотите сделать меня своим фаворитом? — Ты человек, я не могу. — Но явно хотите. Да и можете делать это, когда никто не видит. — Ты пытаешься позволить мне себя любить только если официально? — Это неплохой вариант, — замечает Бэкхен. Чондэ хитро усмехается. — А хочешь ли ты? — спрашивает он. Бэкхен невольно тушуется - он так долго пытался это избежать, а теперь предлагает сам. Смотрит на принца, сжимая тонкие пальцы в кулаки. — Хочу.