Masked

      На следующее утро Гермиона вместе с Гарри и Роном отправилась на занятие по трансфигурации. В этом году почти для всех учеников старших курсов некоторые уроки объединили, поскольку после войны немногие вернулись в школу. Когда они вошли, Гермионе на глаза, конечно, попался Малфой. Как только он увидел её, Драко застыл. Она была очень привлекательной. Взгляд был сосредоточен только на ней, его, чёрт возьми, даже не заботило то, что кто-то мог это увидеть. На её лице показалось что-то похоже на улыбку, и золотое трио расположилось в другом конце класса.       Твою мать! Ты серьёзно, Малфой? Ты просто опять тупо пялишься? Споря на тысячу галлеонов он бы точно проиграл. Драко был уверен, что он все испортит. Всё, что мог, он уже испоганил. «Я прощаю тебя» ничего не изменило. Он также считал себя ничтожеством, которое не достойно находиться рядом с ней.       Но когда он взглянул на Гермиону, он не знал, что ему делать. Для этой девушки, с которой у него, в принципе, не получалось даже нормально поговорить, он мог бы сделать всё, что угодно. Он умрёт за неё, он умрёт из-за неё. Он умрёт от её рук ради Мерлина. Он должен сделать это. Он это знал. Драко ничего не терял, рассказывая ей о своих чувствах, так почему бы просто не сделать это? — Мистер Малфой? — профессор МакГонаглл щёлкнула пальцами, выдернув Драко из его мыслей. — Вам бы не помешало начать слушать, — сказала ему МакГоналл. Драко слегка кивнул, пытаясь подавить привычный приступ злости.       Гермиона начала замечать, что что-то беспокоит Малфоя. Его лицо было бледнее обычного, что конечно насторожило её. Она ловила на себе взгляды слизеринца. И, нет, она вовсе не следила за ним или что-то подобное… (она пыталась убедить себя в этом). На ЗОТИ все тренировались над заклинанием патронуса. Драко чувствовал себя униженным. Ни один из слизеринцев понятия не имел, как это делается, так как никто из них не был частью армии Дамблдора на 5-м курсе. — Хорошо, я предполагаю, что все знают, как сделать патронус? — спросил новый учитель ЗОТИ, понятия не имеющий, что это совсем не так. Все слизеринцы, кто не умел этого делать, смотрели под ноги, смутившись. Гермиона, конечно, заметила это. Она быстро подняла руку. — На самом деле, сэр, не могли бы вы снова показать нам? Я не совсем помню»,</i> — солгала Гермиона. Все присутствующие разом повернулись к ней. Они были в шоке. Гермиона Грейнджер не помнит, как что-то делается. Драко поднял глаза и, улыбаясь, посмотрел на неё. Она была так внимательна, всегда пыталась помочь всем. Ещё одно качество, которое цепляло его. — Конечно, моя дорогая, всё, что вам нужно сделать — это подумать о каком-то моменте, который дарит вам чувство счастья. Очень запоминающееся. И после этого произносите заклинание. Теперь давайте приступим к практике, — сказал профессор.       Все ученики, которые раньше знали о заклинании, а также несколько слизеринцев, приступили к тренировкам. Драко восхищался тем, что происходило в классе. Олень, собака, заяц, лягушка, лошадь, сойка, сова, змея… И затем он увидел её, выдру. Её движения были плавными и грациозными, отражая самые счастливые воспоминания. Как Драко хотел сделать это. Его детство было наполнено страданиями и болью, которые до сих пор преследовали его. Не было ни любви, ни заботы. Только мысль о поцелуе с Грейнджер делала его счастливым, но достаточно ли этого?       Гермиона заметила, что Драко был единственным в классе, кто так и не попытался использовать заклинание. Гермионе пришло в голову, что, возможно, у него не было счастливых воспоминаний. Его отец был злым, чёрствым и честолюбивым человеком, вероятно, поэтому детство его не было полным любви и понимания. Она знала, что у каждого должен быть момент, который наполняет его душу. Хотя, вероятно, это было почти невозможно. Но вспомнив его слова у озера, она запнулась в своих же размышлениях. Возможно, несмотря на то, что он сказал, для него их поцелуй ничего не значил только потому, что это была она, заучка Грейнджер? — Гермиона, так ты не против пойти в Хогсмид вместе с нами в эти выходные? — спросил Гарри. — Конечно, нет, я с удовольствием, — улыбнулась Гермиона. Девушке казалось, что Хогсмид — прекрасное место, чтобы уйти от размышлений о Драко. Гермиона, не дождавшись друзей, поспешно вышла из Большого зала. И круговорот мыслей захватил её. Она думала, почему бы не попытаться стать друзьями с Малфоем. Даже несмотря на тот вечер на Святочном балу. Даже несмотря на то, что он сказал ей наедине. Конечно, если он извинится за всё, что он сделал, и докажет то, что действительно изменился. Только это ей было нужно, хотя она сама сказала, что прощает его. Зачем? Но опять же, может быть, это повод держаться подальше от него? Он не пытался даже подойти к ней после их встречи. Внезапно все её размышления были прерваны. Девушка завернула за угол, и чьи-то губы впились в её.